Глава 28. Красный бархат
Сердце вздрагивает и опускается в пятки. За кассой стоит Павел, который однажды подарил нам с сестрёнкой торт. Он приветливо принимает заказ у компании шумных девушек. Хочется испариться или провалиться под землю, но только не попадаться ему на глаза. Начинаю сожалеть, что сама же и предложила Лёше поехать в кондитерскую вместо кафе. Решила воспользоваться тем, что отсюда я смогу быстро добраться до дома.
— Ты чего замерла? Приведение увидела?
Лёша с интересом смотрит на меня, и я понимаю, что превратилась в мраморную статую, прилипшую к полу.
А может он меня даже не вспомнит? — Проклёвывается робкая надежда.
У него, сколько посетителей за день? Много. Наверняка он меня уже давным-давно забыл. В конце концов, это был его выбор.
— Ничего, идём, — говорю я и нерешительно шагаю к ломящимся от сладостей витринам.
Я останавливаюсь подальше от кассы и рассматриваю замысловатые торты. Краем уха слышу, как Лёша делает заказ и мне бы подойти, но стыд сковывает по рукам и ногам.
А если Павел спросит что-то неловкое? Я в этом сильно сомневаюсь, но почему-то всё равно опасаюсь. Страшно представить, если Лёша узнает, что ещё месяц назад я не могла позволить купить жалкий кусочек торта. Сердце заполняет едкое раздражение на саму себя.
И почему это меня волнует? Почему страшно выглядеть жалкой? Как же глупо. Какая мне разница? Решаю подойти и сделать заказ и пусть будет, что будет.
— Держи, — раздаётся голос у самого уха, и я вздрагиваю от неожиданности.
Лёша стоит с двумя стаканчиками, протягивая один из них мне. Я забираю его на автомате и лишь, потом спрашиваю:
— Что это?
— Попробуй, — улыбается он.
Судя по терпкому и приятному аромату и густой консистенции это...
— Горячий шоколад?
— Идём, — зовёт он и направляется к столику у окна с видом на мерцающую огнями предпраздничную улицу.
— Но я ещё ничего не заказала.
— Я заказал, сейчас принесу, — он опускает свой стаканчик на стол и отходит.
Удивлённо вздыхаю, снимаю шапку, куртку и размещаюсь на стуле.
Что же, может это и к лучшему? Представляю, как бы я краснела и запиналась, делая свой заказ. Радуюсь, что мне не пришлось общаться с Павлом. Я просто отдам деньги Лёше за эклеры, которые съем. Осознав это, чувствую гигантское облегчение.
— Угощайся, — Лёша опускает на стол две внушительного размера тарелки заполненными эклерами и капкейками, украшенными ломтиками апельсинов.
— Я столько не осилю.
— Я тебе помогу, — улыбается он.
— Сколько я тебя должна?
— Два свидания.
— Я серьёзно.
— Я тоже.
— Ну всё, я пошла, — тянусь к сумке.
— Успокойся ты, — смеётся он. — Ничего не должна, я пошутил.
— Серьёзно?
— Да, угостишь потом как-нибудь, если захочешь.
Мы приступаем к сладостям. Лёша молчит, словно давая мне утолить голод. Последний раз я обедала часов семь назад. Я аккуратно пережёвываю апельсиновый капкейк с шоколадом и корицей и смотрю в окно, наблюдая за прохожими. Почему-то смотреть на Лёшу неловко, а ещё страшно покраснеть или хуже того подавиться. Он словно чувствует это и не смущает меня пристальным взглядом.
— Я узнал, — заговорщическим голосом произносит Лёша, когда тарелки становятся наполовину пустыми.
— Что узнал? — спрашиваю я и наклоняюсь поближе к парню, чтобы лучше слышать. Чувствую терпкий и волнующий аромат духов и, испытав неловкость, отодвигаюсь.
— Одна из танцовщиц поделилась, что у пропавших девушек был один и тоже клиент. Он заказывал приватные танцы только у них.
— Почему она не рассказала о нём полиции?
— А разве есть что-то противозаконное в том, чтобы заказывать тех девушек, которые тебе нравятся?
— Точно, ты прав, — восклицаю я, озарённая пониманием. - Мне кажется, что они определённого типажа. Возможно, именно поэтому он выбрал их? Можешь узнать имена и фамилии пропавших девушек? Надо найти их соцсети и сравнить внешность.
— Постараюсь, — серьёзно говорит Лёша.
— Что будем делать?
— Можно попробовать проследить за мужиком. Прийти в клуб, когда будет работать Маринка. Она сказала, что он часто у них появляется.
— И что это нам даст?
— Не знаю, может быть, он присмотрел себе другую танцовщицу, надо понять какую.
На этих словах я вспоминаю о Лизе, и по телу ползёт неприятный холодок.
— Или, может, он поедет к какому-нибудь заброшенному дому, — с горящим азартом в глазах предполагает Лёша.
— Ага, в котором он держит пропавших девушек, а мы их спасём. Ты это хотел сказать? Я тоже такой фильм смотрела. Только вот боюсь, что в жизни всё совсем по-другому.
Горький ком встаёт поперёк горла.
— Он мог. Просто. Ну. Не оставлять их в живых, — добавляю я.
— А что ты предлагаешь? Он пока что единственная зацепка.
— Ты прав, — соглашаюсь я и решительно добавляю: — Когда идём в клуб?
— Идём? – Лёша удивлённо смотрит на меня. — Мы же вроде договорились, что я сам?
— Давай ты просто согласишься, и мы не будем тратить время на бесполезный спор. Я всё равно пойду в клуб.
Мне необходимо удостовериться, что наш подозреваемый не тот самый тип, который нравится Лизе. Я должна знать, что подруге не угрожает опасность.
— Тогда послезавтра, — легко соглашается Лёша. — У них как раз там будет предновогодняя вечеринка, он наверняка придёт.
— Подожди, а как мы пройдём? Вход?
Непредвиденные траты пугают меня, тем более я наслышана о высокой стоимости билетов.
— Мы так-то там работаем, — на губах Лёши играет озорная улыбка.
— Разве сотрудников пускают бесплатно?
— Нет, зайдём через чёрный вход.
— Но если кто-то поймает нас? — я сглатываю вмиг пересохшим от волнения горлом. — Уволят?
Воображение сразу же подкинула мне образ раскрасневшейся от злости Лии.
— Не бойся, я так уже раз сто делал, — Он дотрагивается ободряющим жестом, до моей руки, а меня словно кипятком ошпаривает. Я отдёргиваю руку и чувствую, как полыхают щёки, чтобы хоть как-то скрыть свою неловкость бросаю на Лёшу осуждающий взгляд.
— По работе, конечно, ты чего себе там придумала?
Кажется, он неправильно меня понял.
— Ничего не придумала, — Я отвожу взгляд, но на самом деле стараюсь успокоить бешено колотящееся сердце.
— Постоянно на него смотришь. Ты знакома с ним? — напряжённо спрашивает Лёша.
Понимаю, что уставилась на сто́ящего за кассой Павла. Я и правда, смотрю на него слишком часто за этот вечер.
— Нет, но..., — я замолкаю, пытаясь понять соврать ему или рассказать правду и немного подумав, решаюсь, словно назло той части себя, которая стесняется.
Пусть осудит и отвернётся с гримасой отвращения. Лучше сейчас, чем потом, когда я буду считать его... Другом?
— Я приходила сюда с младшей сестрой, до того как устроилась работать в «Резиденцию», и тогда я не могла позволить себе купить целый торт. Если честно, я даже кусочек торта не могла себе купить, а... сестрёнка сказала, что мечтает о торте и он нам его подарил.
— Подарил?
Я смотрю на Лёшу и понимаю, что на его лице нет ни капли осуждения, лишь удивление и то, кажется, из-за того, что Паша подарил нам торт.
— Да, просто так. Сказал, что мы сотые покупатели и это акция, но я потом заходила к ним на страничку, и там не было такой акции. Другие были, а этой не было, — чащу я, словно оправдываясь, чувствуя себя ужасно уязвимой.
Не в силах выдержать внутреннее напряжение поднимаюсь из-за стола.
— Подожди, я сейчас, — говорю я и направляюсь к кассе.
Потому что внезапно понимаю, что не могу вечно бояться Павла и избегать это уютное место. Я решаю действовать. Отплатить ему той же монетой и больше не испытывать угрызения совести.
— Здравствуйте! Мне, пожалуйста, торт «Красный бархат».
Павел ведёт себя так, словно не помнит меня, а может, действительно забыл?
Но я-то помню!
Он достаёт коробку из холодильника и отпускает её на столешницу, а я кладу деньги в специальный лоточек.
— Это вам, — решительно пододвигаю коробку в сторону Павла.
— Что? — удивлено, спрашивает он.
— Этот торт для вас.
— Не понял, — хмурится парень.
— Примерно месяц назад я была здесь с сестрёнкой, и мы не могли тогда купить торт, а вы нам его подарили, — голос сбивается от волнения, а мои щёки наверняка напоминают багряный закат. — Сказали, что мы сотые клиенты. Я заходила на страничку кондитерской в интернете и не нашла такую, обычно все акции вы размещаете в группе. Тогда ведь не было акции?
Павел ненадолго задумывается, а потом в его глазах появляется узнавание и понимание происходящего.
— Нет, так дело не пойдёт, — протестует он. — Забери деньги, это было для твоей сестры.
— Но я... не могу. Если я их заберу, то мне будет стыдно приходить в это место, а мне здесь нравится, — признаюсь я и чувствую странную беспомощность.
— Если сильно хочется, то вот, — Павел показывает рукой на стеклянную копилку с наклейкой «Для бездомных животных» — Это проверенные волонтёры, мои друзья. Или забирай, я не возьму.
Он смотрит на меня решительно, и я послушно беру деньги и, ни на секунду не сомневаясь, отправляю их в копилку для животных. Да, это значительная для меня сумма, но добро должно распространяться по миру. Паша обрадовал мою сестрёнку, а я помогла животным. Чувствую, что поступила правильно, приятное облегчение заполняет меня до самого дна.
— Тогда торт... Можно убрать его на место, спасибо, — неловко произношу я.
Паша кивает мне и протягивает руки к крафтовой коробке с алым бантом.
— Не надо ничего убирать, — раздаётся за моей спиной, и я вздрагиваю. — Я его возьму.
Лёша ставит на столешницу тарелки с оставшимися сладостями и вежливо просит:
— И это тоже запакуйте, пожалуйста.
Мы выходим на улицу. С неба сыплется белая мука. Мы договариваемся списаться и молча замираем напротив друг друга. Улица мерцает десятками предновогодних огней. Лёша стоит в распахнутой куртке, со взъерошенными, чуть вьющимися волосами, и я словно опускаюсь под воду, мне не хватает воздуха от опасной близости с ним.
— Я пойду, — сообщаю я и готовлюсь сбежать от него. — Меня, наверное, уже дома потеряли.
— Точно не надо подвезти?
— Точно, мне недалеко.
— Может, ты просто боишься, что я узнаю, где ты живёшь, и буду караулить тебя?
— А ты будешь?
— Кто знает, — Лёша пожимает плечами и хитро улыбается.
— Тогда тем более нет, — возмущаюсь я, и мы смеёмся.
— Ладно, держи, — Лёша протягивает мне торт и коробку с эклерами.
— Нет, зачем? — удивляюсь я.
— Это не тебе, а твоей сестрёнке, — Мне кажется, или он пародирует Пашу?
— Нет...
— А я смотрю, подарки ты совсем принимать не умеешь.
— Что?
Я стою с приоткрытым ртом и понимаю, что он попал в цель. Я и правда, не умею принимать подарки. Просто так. Без повода. Может быть, потому, что последние годы обходилась без них? Возможно, именно поэтому сегодня я так сильно старалась вернуть Паше торт, чувствовала себя обязанной. Словно приняла тогда не подарок, а обременение.
— Забирай, иначе выкину.
Лёша бросает решительный взгляд в сторону урны.
— С ума сошёл? — я забираю из его рук коробки с угощениями и ворчу совсем как моя бабушка: — Видимо, без шапки мозг застудил.
Лёша лишь улыбается.
— Спасибо большое, пока, — кидаю я и, чувствуя неконтролируемое волнение, несусь к тротуару. — И не следи за мной!
— До встречи нежная, — летит мне в спину.
Я сбиваюсь с шага, ошарашенная услышанным.
— Как ты меня назвал? — разворачиваюсь я.
— Снежная, — с озорной улыбкой отвечает он и направляется к своей машине.