Резиденция Морозова

Меняю костюм горничной на обычную одежду. Закидываю телефон в рюкзак. Надеваю крутку, подхожу к зеркалу, весящему на одном из шкафчиков, и натягиваю шапку. Улыбаюсь своему отражению и лечу на выход из раздевалки.

В душе словно играет весёлая музыка, ведь сегодня я отработала последний день в этом году. Но главное я получила зарплату за две недели и была приятно шокирована. Уборка в доме «Морозова» принесла мне существенную надбавку к основной зарплате.

— Снежана, — окликает меня Герда Григорьевна.

Я останавливаюсь посреди коридора, дожидаясь, когда женщина подойдёт ко мне.

— Спасибо, дорогая, ты меня очень выручила, — она протягивает мне бумажный пакетик с изображением ёлок и оленей.

— Что вы? — удивляюсь я. — Не надо ничего было.

— Бери, бери, там небольшой презент, — говорит она. — С наступающим!

— С Наступающим, а у меня ничего нет, — испытывая стыд, произношу я, забирая подарок.

— Ты мне и так самый лучший подарок сделала. Спасибо, что подменяла меня в выходные и даже в будни. Я не знаю, чтобы без тебя делала.

— Ну что вы, это же просто работа.

— Снежана, я хотела спросить, — осторожно начинает Герда Григорьевна. — У тебя ведь каникулы, да?

— Да, — настороженно произношу я.

— У меня дочка до середины января решила остаться. Она, не спросив, купила путёвки на турбазу, чтобы всей семьёй провести время. Сюрприз хотела сделать. Только вот как мне теперь быть? — тяжело вздыхает женщина. — Вся надежда на тебя. Не могла бы ты с первого января и до старого Нового года меня подменить?

Мне хочется закричать от негодования. Ведь я так вымоталась и устала учиться и работать. Но самое ужасное — пообещала Ольге, что в каникулы буду чаще появляться дома. Я мечтала, что мы с сестрёнкой снова будем играть в шахматы под мерное постукивание бабушкиных спиц.

— Простите, но я хотела провести праздники с родными...

— В праздничные дни двойная оплата, плюс премиальные, — с надеждой в глазах произносит она, — Я бы сама с радостью использовала эту возможность, но дочь. Понимаешь? Я её так редко вижу.

Дурное предчувствие заползает в душу, окутывая тело неприятным холодом. Я задвигаю эмоции в самый дальний угол, потому что это отличная возможность заработать. Бабушкина путёвка в санаторий перестаёт казаться чем-то призрачным и нереальным. Понимаю, что смогу купить её, если соглашусь на предложение Герды Григорьевны.

— Да, хорошо, — вяло соглашаюсь я. — Я подменю вас.

— Золотая девочка, — восторженно восклицает Герда Григорьевна и двумя руками сжимает мои плечи, словно приободряя. — Спасибо!

Мы прощаемся, и я спешу на улицу. Открываю расписание автобуса и понимаю, что из-за разговора у меня осталось двадцать минут, чтобы добежать до остановки. Мне надо успеть во что бы то ни стало. Ведь следующий автобус будет только через час. Да я же околею от холода.

Стремительно преодолеваю расстояние до пункта охраны, проскакиваю через терминал и оказываюсь за пределами «Резиденции». Несусь по дороге как ужаленная. Пульс грохочет в висках. Без конца поправляя съезжающую на глаза шапку.

Из-за спешки не сразу понимаю, что возле меня медленно едет тёмный автомобиль.

— Снежа! — зовёт смутно знакомый голос.

Я оглядываюсь, не замедляя бега. Из раскрытого окна выглядывает Лёша. Понимаю, что если остановлюсь – опоздаю.

— Чего тебе? — кричу я, продолжая бежать.

— Остановись!

— Не могу, я на автобус опаздываю!

— Он всё равно уже уехал.

— Как? — воздух вышибает из лёгких. Я останавливаюсь и, согнувшись, опираюсь о колена. Пытаюсь отдышаться.

Лёша останавливает машину и выходит на улицу. Я разгибаюсь и с сожалением смотрю на заснеженную остановку, в метрах ста от меня. Пробежать такое расстояние на предельной скорости и всё зря.

— Но ещё пять минут, — жалобно тяну я, облизывая сухие губы.

— Пить хочешь? — спрашивает Лёша. — У меня вода в машине есть.

— Нет, — вру я.

Спасибо, слышала я такие истории, когда девушек опаивали и делали с ними ужасные вещи. Бабушка любила смотреть криминальные сводки по телевизору, а потом пересказывать их мне. Как-то не хотелось проснуться в каком-нибудь подвале. У меня были другие планы на Новый год.

Боковым зрением замечаю движущееся пятно возле остановки и поворачиваю голову.

— Автобус? — поражённо выкрикиваю я.

Он плавно останавливается и выпускает из своего нутра людей.

Я срываюсь с места. Ноги вязнут в снегу и замедляют движение. Я чертыхаюсь, но продолжаю двигаться к цели. Когда до остановки остаётся метров пять и мне кажется, что я успела, двери закрываются, и огромная жёлтая громадина отъезжает без меня.

Судя по звуку, машина тормозит за моей спиной, хлопок открывающейся дверцы и скрип снега заставляют меня обернуться.

— Ты мне наврал!

— Иначе ты бы не остановилась.

— Тебе конец...

Не знаю, что видит Лёша в моих глазах, но начинает отступать. Я нагибаюсь и отламывают от сугроба сахарную корку снега. Кидаю её в подлого обманщика и затем швыряю в него снежную россыпь снова и снова.

Парень лишь закрывает лицо и смеётся, и ещё сильнее злит меня.

— Как тебе не стыдно! Следующий автобус только через час! А на улице минус двадцать! Если я замёрзну — это будет на твоей совести!

— Я подвезу тебя.

Я замираю, оглушённая подозрением.

— Так ты это специально сделал?

— Нет, — смеётся он, — но неплохо же получилось?

— Ах ты!

Я нагибаюсь, чтобы зачерпнуть очередную порцию снега, как вдруг тёмный вихрь сносит меня с ног, и я, не удержав равновесия, валюсь прямо в сугроб. Холод принимает меня в свои объятия. Радует лишь, что и Лёша растянулся рядом. Я забираюсь на него, засыпая его серебристым снегом. Он ругается и, схватив меня за подмышки, скидывает с себя. Пока я копошусь в ледяном снегу, Лёша шустро выползает из сугроба.

— Всё. Брейк, — серьёзно произносит он и протягивает руку, помогая мне подняться.

Лёша отряхивает мою одежду от снега, хотя сам запорошён им не меньше меня. Я начинаю остывать, и внутри просыпается совесть. А вдруг он хотел рассказать мне что-то важное, а я на него так набросилась. Только сейчас осознаю, что он без шапки и в распахнутой куртке. Кристаллики в его волосах красиво переливаются в свете автомобильных фар. Заворожённо смотрю на него, не в силах оторвать взгляда от мужественного и сосредоточенного лица.

Протягиваю руки и начинаю счищать снег с его куртки.

— Садись в машину, замёрзнешь, — говорит Лёша.

Внутри меня клубится протест с упрямством, но я понимаю, что отказываться глупо. Мне не хочется целый час проторчать на морозе в ожидании автобуса и встречать Новый год с температурой. Обхожу машину и перед тем как проникнуть в тёплый салон, отправляю сообщение Лизе:

Я с тем парнем с работы. Напишу, как буду дома

После прошлого сообщения с фотографией Лёшиной машины подруга завалила меня вопросами. Пришлось объяснять, что мы просто работаем вместе, и он захотел меня подвезти. Я уверена, что после этого сообщения Лиза решит, что я ему нравлюсь. Но лучше так, чем остаться без подстраховки.

За окном автомобиля проплывают заснеженные ели. Лёша сосредоточен на дороге, но молчание не тяготит. Оно как мягкое, пушистое одеяло, обволакивает. Меня укачивает и от этого клонит в сон. Возможно, расслабленное состояние вызвано тем, что скоро Новый год, а у меня есть деньги. Впервые мне можно не переживать, что я ничего не могу сделать для Ольги и бабушки. Даже перспектива январской подработки в доме Морозова больше не кажется мне удручающей.

— Эй, ты там уснула? — с улыбкой произносит Лёша.

— Нет, — сонно говорю я, тру глаза и тянусь, пытаясь взбодриться.

Мы въезжаем в предпраздничный город. Улицы украшены тёплым светом гирлянд.

— Так о чём ты хотел со мной поговорить? — уточняю я. — И можешь оставить меня на любой остановке, я сама доберусь.

— Нет.

— Что нет?

— Я тебя не оставлю.

— А...Э-э-э...

— Я всё тебе расскажу, но только в кафе, — ставит перед фактом он.