Коллекция кукол

Четверг

Больница. Не думала я, что так скоро окажусь в этом Богом забытом месте. Терпеть не могу больницы. Люди здесь страдают от различного рода болезней и одиночества. Некоторых настиг рак, некоторых приковала к коляскам или постели инвалидность. В любом случае исход всегда один. Это место пропитано страданиями людей, оно пропитано смертью. Не сомневаюсь, многие потеряли здесь, возможно, самых близких и дорогих им людей. Как печально. Эти серо-зеленые стены нагоняли тоску и даже долю отчаяния. Запахи лекарств, спирта и санитарно-гигиенических средств витали в воздухе, заставляя мой желудок испытывать дискомфорт, тем самым вызывая тошноту.

Оливия умиротворенно лежала на больничной койке, не приходя в сознание вот уже несколько часов. Понятия не имею, что с ней вытворяли врачи, но теперь ее жизни точно ничего не угрожало, и я была этому рада. Мы начали волноваться, но один из санитаров успокоил нас, сказав, что с этой борющейся за жизнь девушкой все будет в порядке. Ее рыжие волосы небрежно растрепались, ниспадая вниз и распавшись по подушке. А на капельницу, тянувшуюся к обратной стороне локтя, я уже не могла смотреть.

Когда один из врачей увидел мои разодранные коленки, то незамедлительно отвел к себе в кабинет. Аккуратно продезинфицировал раны, а затем бережно наклеил по два пластыря на каждую коленку, бодро похлопал по ногам и сказал, что теперь я могу быть свободна.

В палате моей подруги было светло и уютно. Постельное белье — чистым и только что смененным. Несколько больничных стульев располагалось около кровати. На них мы, собственно, и разместились. Но, несмотря на то, что Оливия находилась без сознания, я думала исключительно о Джейсоне. Как бы я ни хотела перестать думать о нем, у меня не получалось. Он был рядом, сидел в метре от меня, держа за руку. И от его теплых прикосновений, поглаживаний вдоль моей ладони, мне становилось спокойно. Хейден же расположился напротив нас, по другую сторону постели. Он сидел, нервно тряся ногами и прижимая руку Оливии к губам.

На часах, висевших в центре больничной палаты, было ровно четыре утра. Но меня это ни капли не волновало. Я не думала о родителях, напрочь забыла о них, не думала о том, что они могли волноваться и переживать, в конце концов, искать меня повсюду. Мои внимание и разум были сосредоточены исключительно на плохом состоянии Оливии и, конечно, на Джейсоне. Мне до сих пор не верилось, что именно он спас мне жизнь, заступился за меня перед теми отморозками. Как же он изменился в тот момент, будто бы высокомерного, коварного и надменного мудака, каким он был, подменили и превратили в заботливого, обеспокоенного парня, каким он остался до сих пор, не отпуская мою руку. Но мы еще не говорили о том, что произошло. Время было неподходящее, точнее, на такие разговоры времени не было вообще. А сейчас, в эту самую секунду, все его драгоценное внимание принадлежало вовсе не Оливии, а мне, мне и только мне. Но я делала вид, что совсем не замечаю этого.

Джейсон хотел поговорить со мной, хотел сказать что-то важное. Это было заметно по выражению его глубоких глаз. Но хотела ли я этого разговора? Нет. Почему? Потому что боялась того, что он мог мне сказать, боялась, что могу сдаться и рухнуть в его объятия при первой же возможности. Я боялась того, что, проникшись его обаянием, могла забыть о «коллекции кукол» и о том, как подло он поступал с девушками. Иными словами, могла развесить уши и довериться, совершив тем самым глупую, даже опрометчивую ошибку.

— Ксения, — наше длительное, затянувшееся молчание нарушил Хейден, обратившись ко мне. — Я ведь так и не сказал тебе спасибо. Если бы не твои пронзительные крики, я бы даже не догадался войти в тот кабинет. Прости, что не помог тебе, черт, просто растерялся. Ты спасла ее, — говорил он с грустной, натянутой на бледное лицо улыбкой.

— Нет, Хейден, ее спас ты, вовсе не я. Если бы ты не раскидал этих ублюдков по разным стенкам, то неизвестно, чем бы это все могло закончиться. Кстати, кто-нибудь из вас вызвал полицию и сообщил, что произошло?

— Издеваешься? Если бы мы вызвали копов, то они повязали бы всех, кто находился на этой подпольной вечеринке. Мы все несовершеннолетние, Ксения, а там было столько бухла и наркоты, что каждому, кто там тусовался, хватило бы на дорогущие штрафы, учет, да еще и на пятнадцать суток в придачу. И мы были бы не исключением, — ответил Хейден, и я поняла, что сглупила, задав подобного рода вопрос.

Мой новоиспеченный друг, который совсем недавно считал меня жалким отбросом, был прав. Парень упорно продолжал наблюдать за состоянием своей девушки. Его глаза, его влюбленные до беспамятства глаза смотрели на Оливию с такой теплотой и нежностью, что я могла только позавидовать этой парочке.

— Ладно, мне нужно выйти на пару минут, — вдруг сообщил нам парень, резко вскочив со стула. — Если она придет в себя, крикните меня! — приказным тоном произнес он. — Я должен быть рядом с ней.

— Позволь поинтересоваться: если мы начнем кричать тебя, то ты, не надев штаны, с толчка сбежишь или что? — даже в такой тяжелой для всех ситуации сарказму и плоским шуточкам Джейсона не было предела.

— Я иду курить, придурок! — огрызнулся Хейден, достав пачку импортных сигарет из переднего кармана штанов.

Стиснув зубами одну из сигарет и игнорируя все имевшиеся в больнице таблички с надписью «Не курить», вышел из палаты, рывком захлопнув за собой дверь. Произошло именно то, чего я так боялась и жутко не хотела: мы с Джейсоном остались наедине друг с другом. Ну, относительно наедине, не считая Оливию, которая всё ещё находилась без сознания и в этот раз не смогла бы за меня заступиться и вовремя привести в чувства.

Я медленно и робко перевела свой смущенный взгляд на сидящего рядом брюнета, сразу же столкнувшись с его глубоким омутом глаз, захватившим меня с головой. Это был как раз тот самый момент, когда мне хотелось просто молчать и смотреть в его бездонные голубые глаза, чувствуя при этом, как я безмятежно утопаю в их очаровательности. Я понятия не имела, как начать разговор о том, что произошло несколько часов назад, но мне и не пришлось. Сгорая от нетерпения, его начал Джейсон:

— Ксен...

— С каких пор мы с тобой стали друзьями? — резко отрезала я, пытаясь показать, что мне плевать на него и на то, что он мог обо мне подумать.

— Прекрати! Не будь такой жесткой. Я же знаю, что внутри ты совсем не такая! — немного повысил голос Джейсон, превратив его в приказной. — Ты нежная, милая, а главное, самая что ни на есть стесняшка. Я слышу дрожь твоего голоса, когда ты пытаешься грубить мне.

Я сглотнула собравшийся в горле ком и незаметно для парня сжала руки в кулаки. Он был прав. Я была стеснительной и еще той тихоней, особенно, когда весь алкоголь, делающий меня смелой и уверенной в себе, давно выветрился то ли от испуга, то ли от прошедшего времени.

— И откуда тебе знать, какая я? Ты знаком со мной от силы дня два. Или у таких подонков, как ты, с детства встроен рентген в глаза, чтобы видеть всех насквозь? — старалась говорить я как можно увереннее, тщательнее скрывая предательскую дрожь в голосе, но Джейсона это даже позабавило.

— Я хочу нормально поговорить с тобой, Ксения. Не знаю, что ты там обо мне слышала от Оливии, но...

И тут внутри меня что-то екнуло. Ниоткуда взявшийся гнев закипал глубоко в душе, словно вода в чайнике. Ну, знаете, в таком, со свисточком. И мой свисточек внутреннего чайника уже готов был засвистеть.

— Я слышала, что ты бабник, Джейсон! — резко отрезала я, не дав ему возможности договорить и полностью выразить свою мысль. — Да о чем здесь можно говорить? Я нашла у тебя дома твою «коллекцию кукол»! Это мерзко и отвратительно — вот так вот поступать с людьми и причинять им боль. Ты хоть на секунду задумывался о том, что чувствовали эти девушки? А если они по-настоящему были влюблены в тебя, что тогда? Почему ты так подло поступаешь, играя с ними, словно с игрушками? Ты идиот и предатель, Джейсон Флетчер! Ты использовал Оливию! — не на шутку разозлилась я, твердым и решительным голосом высказывая все то, что накопилось за долгое время и наконец-то вырвалось из меня обильным потоком.

— Она была такой же шлюхой, как и все они! Все пятьсот пятьдесят пять номеров были дешевками, понимаешь?! Мне не нужны такие девушки, как они, которые готовы сделать ради меня все, что угодно и когда угодно. Стоит мне щелкнуть пальцами, и они будут валяться у моих ног, виляя при этом воображаемым хвостом и принося тапочки. Подстилки, да и только. Что в них осталось такого, за что их стоит любить, а, Ксения? Мне не нужны обычные, мне не нужны дешевки. Мне нужны особенные, нужны фарфоровые куклы, у которых есть мозги! — к моему удивлению, начал оправдываться Джейсон, оживленно размахивая руками и неотрывно смотря в мои глаза, полные изумления. — Ты права! Да, чёрт возьми, ты права! Я мразь, я ублюдок, я последний подонок, и что? Неужели такие, как я, не способны на искренние чувства, Ксен? Почему такой, как я, не может вдруг измениться и полюбить? Нашелся бы лишь подходящий человек, которого я до сих пор не смог отыскать. И знаешь, никто до тебя не решился бы так грубо оскорбить первого красавчика и самого популярного парня в школе, никто до тебя не разговаривал со мной вот так вот, как ты сейчас! Никому раньше я не открывал то, что сейчас здесь открываю тебе, Ксения!

Его распахнутые, полные искренности глаза неотрывно следили за мной, с каждой секундой гипнотизируя и погружая меня в глубокий омут, в который я уже была готова нырнуть с головой. Да, я поверила ему. Я как дура развесила уши и поверила всему тому, что он говорил, стоило Джейсону сделать мне один единственный комплимент.

Никто до тебя

Мне нужна особенная

— Ксения, кажется... Твою мать, никогда бы не подумал, что кому-нибудь в этой жизни скажу это, — иронично усмехнулся он, нервно перебирая пальцами и поджав губы, превратив их в тоненькую, еле заметную полоску. — Но, кажется, ты мне по-настоящему нравишься. Ну вот, сказал. Не так уж и сложно это было.

Сердце пропустило удар. Одно словосочетание, двадцать шесть букв заставили мой пульс биться быстрее, с невероятной скоростью, отбивая ритмы чувств в моем теле, а дыхание участиться. Эти слова врезались в мою душу острым осколком зеркала, поранив ее и теперь навсегда оставшись там. Я не ожидала, я не думала, но сколько же искренности было в этих словах, а главное, в невинных голубых глазах, что смотрели на меня и ждали хоть какого-нибудь ответа. По крайней мере, мне так казалось. Но что, если я отвечу то, что он и так ожидает услышать? Что, если после моего ответа Джейсон разочаруется во мне и занесет в список дешевок, продолжая добиваться меня, как очередного трофея?

«...Джейсон далеко не дурак, как может показаться на первый взгляд. Он хитер, умен и главное — чертовски ненасытен. Один неверный твой взгляд, и этот сучонок все поймет. Он будет говорить тебе, что ты нравишься ему, будет клясться тебе в своих искренних чувствах и делать вид, что открывает самые потайные уголки души, но все это чушь собачья. Это давно приевшаяся схема, которая чертовски действенная и которую он использует всегда. И если ты хоть на секунду позволишь ему увидеть в тебе то, что он так хочет, тогда ему будет легче использовать тебя...» — вспыли у меня слова Оливии в голове, будто бы пробудив ото сна и скинув с моих слепых глаз пелену иллюзии.

Наши взгляды вновь соприкоснулись. Радужки Джейсона искрились надеждой, будто бы он уже добился того, чего хотел. Или это только начало? Нельзя, нельзя поддаваться на его подаренные природой и, наверное, безумно красивыми родителями чары. Одним движением он наклонился ближе, а мою ладонь из своих теплых прикосновений так и не выпускал. Почему-то в этот момент я не хотела сопротивляться. Что-то заставило меня застыть на месте. Желание, соблазн, искушение хоть раз в жизни сделать то, что хочется мне, а не то, что правильно — все это сподвигло меня не сопротивляться, а просто покорно поддаться тому, что должно было произойти.

Чему быть, того не миновать

Уже закрыв глаза, я почувствовала близость Джейсона, что проявлялась его теплотой, исходящей от возбужденного тела, но... Почему-то всегда есть какое-то «но», причём на самых пикантных и интересных местах. Нас прервал едва слышимый, но очень тонкий женский шепот, раздающийся где-то совсем рядом, практически в нескольких сантиметрах.

— Очень воодушевляющая речь, Флетчер! Ты мне вот точно так же в симпатии признавался. Ты же не думаешь, что Ксения поведется на эти твои старые пикап-уловки, которые никому и никуда не уперлись? — разочарованно, но с долей усмешки спросила пришедшая в себя Оливия, слегка подергивая рукой, в вену которой была вставлена капельница.

Понятия не имею, сколько она пролежала вот так вот, слушая наш разговор с Джейсоном, но последнюю его фразу рыжеволосая точно успела услышать и даже дать на нее остроумный комментарий. Как раз в духе Оливии.

— Боже мой, Лив, ты в порядке! — Уже позабыв о разговоре с Джейсоном, благодарная Оливии за то, что она в очередной раз спасла меня от его смазливого личика и «невинных» глаз, я кинулась целовать и обнимать подругу.

— Ксен, ты сейчас отправишь меня на тот свет! Не сжимай так сильно, я задыхаюсь! — все так же шепотом пыталась кричать она.

Я лишь искренне и неподдельно засмеялась... Впервые за долгое время. Внутри меня все ликовало и радовалось, готовое танцевать и прыгать от счастья, потому что Оливия была жива. Моя подруга была жива! Никогда еще мне не приходилось так радоваться за своих друзей... Нет, до этого времени у меня не было друзей. По крайней мере, тех людей, которые якобы назывались этим словом, я не считала близкими. Это чувство, новое для меня чувство — оно поселилось внутри, словно маленький пушистенький зверек, и не хотело покидать. Я понимала, что эта рыжеволосая красивая девушка, что сейчас лежала передо мной, живая, и она реальна, она дорога мне больше, чем кто-либо другой. Вот она, дружба, вот оно, беспокойство за человека, ставшего близким тебе, и счастье от того, что он не погиб, от того, что открыл глаза, от того, что не покинул тебя и, наверное, уже никогда не покинет, по крайней мере, ты готов позаботиться об этом во что бы то ни стало.

Что-то новое

Счастье за другого человека

Джейсон, недовольный тем, что ему помешали, закатил глаза, откинувшись на спину стула с брезгливым выражением лица. Сразу же в палату ворвался Хейден и со всей злостью, накопившейся в нем за эти несколько длительных часов, которые, казалось, длились вечность, наорал на нас, потому что мы не позвали его вовремя, как он того хотел и просил нас.

— Твою мать, Хейден, заткнись уже! Она очнулась секунд десять назад, ты ничего не пропустил! — раздраженно буркнул Джейсон, взмахнув руками вверх.

— Зайка, я так переживал за тебя! — Хейден нежно, осторожно обхватив ладонями голову девушки и слегка приподняв ее, поцеловал Оливию в лоб. — Что ты вообще там делала? И зачем пошла в тот кабинет? — уже менее обеспокоенным, скорее, настороженным голосом спросил он.

— Но я... Я никуда не ходила, Хейден. Меня начало тошнить, и я быстро побежала наверх в ближайший школьный туалет. Когда я ополаскивала саднящее горло, кто-то больно схватил меня сзади и впихнул в рот горсть таблеток, заставив их проглотить, а дальше... Я ничего не помню. Что там произошло, милый? Что-то страшное? — поинтересовалась Оливия, держась за голову.

И тут что-то в ее поведении, голосе показалось мне странным, будто наигранным и хорошо отрепетированным, словно Оливия была умелой актрисой, но каждый актер чем-то выдает себя. Голос и глаза выдавали и ее. Слова девушки, они звучали непривычным как для нее, так и для нас, тоном и с какой-то долей артистичности. Не знаю, как объяснить, но было просто заметно, что наша подруга что-то не договаривает. Но эти подозрения быстро рассеялись, показавшись минутным помутнением, когда Хейден начал говорить:

— Ты...

— Ничего не было, Лив, — моментально вступила в разговор я и с легкой непринужденной улыбкой, излучающей намек, посмотрела на Хейдена.

Он хотел, нет, он мог все рассказать Оливии, но нужно ли было ей знать о том, что случилось на самом деле в том злополучном кабинете? Я не хотела этого. Не хотела, чтобы Оливии было стыдно смотреть нам в глаза. Мы уже все поняли и совсем не осуждали ее, как могла подумать рыжеволосая, если бы обо всем узнала. Разве можно осуждать кого-то за это? Если бы такое вдруг случилось со мной, то я предпочла бы об этом забыть или же вообще не знать. Возможно, когда-нибудь кто-то из нас расскажет ей о случившемся, но только не сегодня, когда Лив только что пришла в себя.

Похоже, Хейден понял, что я от него требую, поэтому хитро улыбнулся и даже незаметно для Оливии подмигнул мне. А затем он сказал то, что я и хотела от него услышать:

— Мы нашли тебя в классе на одной из парт совершенно одну и без сознания. Видимо, эти мрази накачали тебя наркотиками и, когда поняли, что натворили, испугавшись того, что ты могла умереть, слиняли, не оставив даже намека на то, что были там.

Парень мило улыбнулся, наградив Оливию очередным до беспамятства влюбленным взглядом.

— Тогда откуда все эти синяки и разбитая губа? — в замешательстве спросила рыжеволосая, заметив раненные области от схватки с теми ублюдками. — А что с твоими коленями, Ксен?

— С Джейсоном подрался, — наугад бросил он, отведя от Оливии взгляд и слегка потупив его.

— Когда бежала по лестнице, упала, — протараторила я, повторив за Хейденом.

Девушка неодобрительно покачала головой, но ласково обхватила его лежащую на постели ладонь, проведя по ней кончиками пальцев. Так мы втроем просидели у постели Оливии, пока снова не появился ее лечащий врач. Он сказал, что Лив уже можно будет забрать в обед и что он связался с ее родителями, рассказав им все как есть: их дочь попала в больницу из-за передозировки наркотиками. Также врач отметил, что здоровью девушки больше ничего не угрожает.

Часы Джейсона показывали пять утра. Все мы безумно устали, да и Оливии требовался заслуженный отдых, поэтому стали спешно собираться домой. Только сейчас я поняла всю пагубность своего положения и вспомнила о своих любимых родителях, которые, наверное, там уже с ума сходили и не находили себе места. Наверное, я уже это говорила, но для верности повторю: к этому времени алкоголь, бушевавший и игравший ранее в нашей крови, наконец выветрился. Хотя я уже думаю, что он выветрился еще тогда, в кабинете, когда я пережила настоящий страх за свою жизнь. Джейсон предложил подвезти меня до дома, и я, валясь с ног от усталости, не задумываясь согласилась. Если честно, не совсем понимала, что этот парень делал в палате Оливии несколько часов подряд. Она не была для него лучшей подругой, по сути, была для него никем, кроме еще одной девушки в его коллекции. Тогда зачем он тратил на нее свое время? Что же это за отношения такие?

Хейден же наотрез отказался ехать домой и сказал, что ни на шаг не отойдет от своей девушки и никуда без нее не поедет, поэтому просто сел на прежний стул рядом с больничной кроватью, откинувшись на спинку и закинув руки за голову. Мы дружно кивнули, поняв всю серьезность и необсуждаемость намерений парня. Если бы мы даже и стали убеждать Хейдена в том, что ему нужно хоть каплю отдохнуть и что с Оливией за это время больше ничего не случится, то он бы все равно не послушал нас. Этот парень всегда делал то, что хотел, либо поступал другим людям наперекор. В данном случае первое.

Джейсон уже открыл дверь палаты, подавшись в сторону и показывая тем самым, что хочет, чтобы я вышла первой. Так я и поступила. Когда парень уже хотел последовать за мной, нас остановил слабенький, тихий голосок Лив:

— Скажите, кто первым из вас нашел меня там?

— Ксения, — спокойно ответил за всех Джейсон.

— Спасибо, — только и прошептала Оливия, помахав нам вслед рукой.

В немаленьком для троих членов семьи доме до сих пор горел свет, хотя уже прилично рассвело. Мои родители не спали и, наверное, уже стояли на ушах, разыскивая меня повсюду. Черт, как я могла забыть о них? Как могла даже не подумать о том, что они могут просто места себе не находить? Что же я за дочь такая! Они, наверное, сейчас что только себе ни напридумывали: смерть, похищение, пропажа из-за плохой ориентации в новом большом городе. Я уже распахнула дверцу машины и со всех ног собиралась бежать домой, сказать родителям, что я жива и что со мной все в порядке, но мне в который раз помешала грубая ладонь Джейсона, ухватившаяся за мое и без того ноющее запястье.

— Что ты делаешь?! Отпусти меня, живо! — грубо выкрикнула я, но, кажется, такие действия на Джейсона не действовали.

— Мы не договорили, Ксения! — не менее грубо, чем я, произнес Джейсон, как мне показалось, сильнее сжав мое запястье.

Он продолжал настаивать на своем, но, черт, неужели этот придурок не понял, что я никогда не буду с ним! Зачем продолжает добиваться своего? Зачем продолжает добиваться такую, как я, если в школе полно других девственниц?

После последнего произнесенного им слова, парень резко и нахально дернул мою руку на себя с такой силой, что второй я, не отдавая себе отчета в этом, захлопнула дверь машины и повалилась на его сильную грудь. Джейсон тут же обхватил мою талию крепкими руками, прижав ближе к себе. Я почувствовала исходящее от брюнета тепло, почувствовала приятную, пробегающую по его телу дрожь и покрывшуюся мурашками кожу. Его нежные прикосновения в секунду оплавили металл внутри меня, что сковывал сердце, образуя около него прочную клетку, которую Джейсону удалось открыть еще там, в палате Оливии, а сейчас эта клетка безвозвратно разрушилась. Я находилась в объятиях человека, к которому питала сильные чувства, как бы я ни старалась убедить себя, что их нет и быть не может, которого, возможно, успела полюбить. И для моей влюбленности было не так уж важно, что этот парень коллекционировал девственниц, использовал чуть ли не всех девушек школы, использовал Оливию... Поэтому эти чувства мне было безумно сложно запечатать, а главное, скрыть от пронзающего и видящего девушек насквозь взгляда Джейсона. И на этот раз они предательски затуманили мой разум, не дав ему ни единой возможности вырваться и остановить меня.

Губы Джейсона находились в миллиметрах от моих и с секунды на секунду были готовы впиться в них, но я опередила его. Мгновение, и мы слились в поцелуе. Таком нежном и таком трепетном. Я чувствовала его мягкие и такие ласковые губы, а привкус мятной жвачки, казалось, свел меня с ума. Брюнет по-настоящему умел целоваться. Делал это осторожно, медленно, нежно — так, как того хотелось мне, будто бы он вновь заглянул в глубины моего разума и смог прочесть эти сокровенные мысли. Но чему я удивлялась? Джейсон умел соблазнять девушек, зная при этом, что им нравится и как. Неудивительно, что они так быстро влюбились в него, доверились, а потом обожглись. На несколько секунд я забылась, я утонула в нем, утонула в нашем поцелуе, который мог длиться бы вечно... Как же мне этого хотелось. Больше не сопротивлялась, потому что здравый смысл, что отвечал за правильность поступков и за контроль, будто бы заснул во мне, словно бы был медведем и спешно отправился в зимнюю спячку. Мне нравилось то, что происходило в машине Джейсона, и мне не хотелось большего. Я была довольна уже тем, что находилась в крепких объятиях любимого мне человека и наслаждалась его теплыми и такими сладкими губами. Наконец, поцелуй прервался, и наши уста нехотя разомкнулись.

— Так я правильно сейчас понимаю... Мы теперь вместе? — сверкая улыбкой, с нотками надежды в приятном голосе спросил брюнет, не разжимая объятий, напротив, сильнее притягивая мою талию к груди.

И вот тут-то я поняла, что натворила. Дура! Дура! Поддалась какой-то глупой слабости, соблазну, вот так вот просто доверилась человеку. Обычно я редко так быстро влюблялась или привязывалась к людям, но с Джейсоном все было иначе... Со всеми людьми в этом городе все было иначе. Они будто бы вытаскивали доверие невидимыми нитями своих лживых улыбок и притягательной манерой общения. А может, они вовсе и не были лживыми? Ну почему именно Джейсон? Мне был нужен нормальный парень, а не это чудо с проблемами, которое творило херню и флиртовало со всем, что только могло двигаться. Черт, угораздило же меня влюбиться в такого мудака, как он!

— Нет, Джейсон, — резче, чем мне хотелось бы, отстранилась от него я, приземлившись на прежнее, соседнее сиденье. — Это была минутная слабость, я поддалась глупому порыву. Ты мне не нравишься, прости, — с этими словами я гордо вышла из автомобиля, специально громко хлопнув дверью.

«Идиотка», — пронеслось у меня в голове, а по щеке прокатилась кристальная слезинка отчаяния и горечи.

До моего слуха донесся гулкий удар кулака о руль, что был полон злости и ярости от того, что брюнету в который раз не удалось получить того, что он хотел, повторился несколько раз, а затем ревущий звук заведенного двигателя, и машина съехала с бордюра, направившись в противоположную сторону от моего дома. Но сейчас не время было горевать о том, что я не могу ответить Джейсону взаимностью.

Силуэты моих родителей трепетно мелькали в свете окон, носясь из одной стороны в другую и обратно. Я со скоростью света ворвалась в дом, чтобы сказать родителям, что со мной все в порядке, что я жива, что меня никто не похитил, не отравил и не убил. Что я здесь, и что больше никуда не пропаду.

Войдя в гостиную, я увидела, как мои бедные, не спавшие вместе со мной всю ночь родители бегали по кухне как сумасшедшие и просто не находили себе места. Папа судорожно то и дело дрожащими руками набирал очередные номера на телефоне и что-то нервно говорил в трубку, пытаясь уловить всю сказанную по ту сторону телефонной трубки информацию. Мама же ходила туда-сюда возле отца, ожидая того, что он может ей сказать.

— Мам, пап, я дома, — тихо произнесла я, от стыда повесив голову и устремив взгляд в белый пушистый коврик под ногами.

Родители, заметив меня, казалось, забыли, как дышать. Папа тяжело сглотнул, промочив сухое горло и отведя телефон от уха. Он с легкостью выскользнул из его ослабевшей ладони и рухнул на стол, прокрутившись несколько раз на скользкой поверхности. Мама, схватившись за сердце, не отдавая себе отчета, упала на стул и громко заплакала то ли от счастья, то ли от облегчения. Наверное, они думали, что со мной случилось что-то страшное и неисправимое. Конечно, ведь прежде я никогда не сбегала из дома и не пропадала на целую ночь. Но если подумать, то раньше у меня и подруг с неожиданными передозировками не было. Это уважительная причина, они должны понять и войти в мое положение.

— Ксения! Ты совсем с ума сошла?! Где ты шлялась целую ночь?! Почувствовала себя взрослой? Ты хоть понимаешь, что мы пережили, что мы тут надумали, пока ждали тебя? Да мы с твоей мамой обзвонили все морги, больницы и даже полицейские участки! У тебя же был телефон, Ксения, ты могла предупредить нас, в конце-то концов! — кричал папа, уже не сдерживая своих бушевавших внутри эмоций, выплескивая их на меня мощной ударной волной. — Что это за платье на тебе? И что у тебя с коленями? — изумленно поинтересовался он, но, похоже, мой ответ его мало интересовал, потому что он до сих пор продолжал кричать: — Ты сбежала из дома! Непонятно куда и непонятно зачем, ничего нам не сказав! Как же это прикажешь понимать?

— Да, я понимаю, пап, просто...

— Ты под домашним арестом, дорогая, — не дав мне возможности договорить, вытирая слезы тыльной стороной ладони, сказала мама строгим, не требующим возражений тоном. — Было огромной ошибкой переехать в этот город! Раньше ты так не поступала, Ксения, разве ты не видишь, ты меняешься на глазах, дорогая! — она вновь заплакала, уткнувшись лицом в ладони.

— Мамочка, не плачь, пожалуйста, — я бросилась к ней, встав на и без того разбитые колени и обхватив ее подрагивающее от частых всхлипов тело, заключила в теплые объятия. — У меня есть уважительная причина. Я всю ночь просидела с подругой в больнице. Да, я сбежала из дома, но мне хотелось побыть на вечеринке. Простите меня, пожалуйста, я никогда не была на настоящих тусовках, поэтому хотела узнать, каково это. Я знаю, вы бы не отпустили меня, — уже вместе с мамой рыдала я, поняв, что натворила и поступила, как истинная мразь. Представляю, как от меня несло алкоголем: пускай он уже и выветрился из крови, противный запах во рту все равно остался. — Оливию там накачали, у нее случилась передозировка, поэтому я просто не могла оставить ее одну! Мамочка, папочка, пожалуйста, простите меня.

— Она еще и наркотики принимала! Ксения, что у тебя за друзья такие? Я запрещаю тебе общаться с ними, понятно? — не переставала одновременно удивляться и плакать мама.

— Нет, мам, она ничего не принимала, ее заставили, насильно накачали, — оправдывалась я, продолжая сидеть на коленях и сжимать мамины ладони своими.

— Нас с папой пригласили на ежегодный съезд писателей в Берлине на месяц. Наш рейс послезавтра в восемь вечера, и мы хотели оставить тебя здесь, чтобы ты присмотрела за домом, но теперь я даже не уверена, — растерянно пролепетала мама сквозь слезы, неожиданно отойдя от темы и искоса посмотрев на папу.

— Мамочка, это первый и последний раз, я больше так не поступлю никогда! Вы должны поехать — это же ваша мечта. Я виновата, но из-за меня вы не должны отказываться от такой возможности. Я не подведу вас, обещаю, — искренне клялась я, наконец, поднявшись с колен и вытерев слезы. — Я очень люблю вас.

Больше ничего говорить не стала, лишь молча поднялась в свою комнату. Домашний арест — это не катастрофа, тем более, родители наверняка уже завтра об этом позабудут. А вот съезд писателей в Берлине — отличный шанс для них, который они просто обязаны не пропустить. Во-первых, дом будет целиком и полностью в моем распоряжении. Во-вторых, это мечта всей жизни моих родителей, которая наконец-то может исполниться. И в-третьих, я могу делать здесь все, что захочу, и ходить туда, куда захочу. Я наконец-то получу простор. Теперь я понимаю, о чем говорила Оливия, когда мы впервые встретились. Это клево — жить одной. Ни от кого не зависеть и ни перед кем не отчитываться.

Свобода

А Джейсон. Я не могла выкинуть его из головы, ведь он был таким милым сегодня. Я прокручивала в голове каждый момент, проведенный с ним, каждое произнесенное слово, растопившее в моем сердце лед. Этот поцелуй, полный нежных чувств, полный трепетности и теплоты, был незабываемым и таким превосходным, что я не могла забыть тех ощущений. Казалось, его губы все еще находились на моих, все еще целовали их, прикасались к ним... Ох, мои чувства к нему становились только сильнее, а вот мнение до сих пор не изменилось. Но что, если я смогу изменить его? Что, если стану для него той единственной, в которую он влюбится и проведет с ней все оставшиеся годы жизни? Знаю, такое только в сказках бывает, но почему не может быть и в жизни, почему не может быть в моей жизни? Что, если я смогу показать Джейсону настоящую, искреннюю любовь? А она, как известно, меняет людей.

Черт, глупая вибрация будильника уже разбудила меня. А по ощущениям я буквально только что легла в постель и сомкнула уставшие, не спавшие целую ночь глаза. Нехотя проснувшись, приподнялась на кровати, опустив ноги на холодный линолеум. От холода поморщилась, но все же никак не могла открыть глаз, потому что смертельно хотела спать. Возможно, такими темпами я бы так и не решилась собраться и пойти в школу, если бы не громкий басистый мужской голос, говоривший где-то внизу, скорее всего, в гостиной.

«Это папа», — подумала я, протяжно и глубоко зевнув.

Но через секунду к этому голосу добавился другой, более приятный и бархатистый, который я сразу же узнала. Ну как можно было не узнать голос Джейсона? Сразу же распахнув свои почерневшие от несмытой туши глаза, я, отогнав от себя всю усталость и приятные, манящие сновидения, бросилась к зеркалу в ванной. То, что я увидела в отражении, не обрадовало меня. Конечно, меня всегда не радовало мое отражение, потому что я видела в нем кучу недостатков или каких-либо изъянов, но в этот раз особенно. Скомканные, спутанные, промокшие от пота, сальные, заколотые в небрежный пучок волосы, огромные черные мешки под глазами, словно бы я была пандой, опухшие щека и губа. Видимо, тот удар не прошел для меня бесследно. Срочно нужен был душ! Джейсон может подождать.

После душа, замотанная в полотенце, будто бабочка в кокон, я молнией пролетела по коридору, чтобы Джейсон не смог увидеть меня в таком виде, забежав в свою комнату. Облегченно выдохнув, скинула полотенце, взяв нижнее белье и рывком надев его на себя. Следующей частью моего «школьного» образа стала забавная майка с Микки Маусом, которую мне подарила Оливия. Быстро натянув ее, заправила в черные, словно уголь, джинсы и, конечно же, женская модель «Nike» отлично дополняла мой образ. Со скоростью света заложила все учебники в портфель, накинула серовато-бледный кардиган и, схватив косметичку, быстренько накрасилась, придав своему лицу более-менее пригодный для жизни вид. Забросив лямку на правое плечо, я вырвалась из комнаты, чуть не сломав дверь, и уже осторожно, будто бы никуда не торопилась вовсе, спустилась по лестнице вниз. Точно, на пороге моего дома стоял веселый Джейсон, о чем-то оживленно разговаривая с моим отцом, при этом улыбаясь своей улыбочкой, пытающейся понравиться всем и всему живому. Увидев меня на ступенях, брюнет взмахнул рукой в знак приветствия. Заметив это, папа ни с того ни с сего выставил его за дверь, захлопнув ее прямо перед носом ошарашенного таким поворотом событий Джейсона.

— Папа, что ты делаешь? — Я уже не знала, чему мне стоит удивляться.

Джейсон вдруг заявился ко мне домой в семь утра после всего того, что было этой ночью. А папа бесцеремонно выставил его за порог, даже не объяснив причину того, почему он так поступил. Что же вообще за дурдом происходит вокруг меня? Но больше всего меня интересовал лишь один вопрос: что же было нужно Джейсону?

— Еще вчера я понял, что у тебя плохие друзья, Ксения, которые плохо влияют на твое поведение и даже характер, хотя этот парень и показался мне довольно приятным и милым человеком, — в замешательстве протараторил отец, бросив на меня полный серьезности взгляд. — Вчера ты нагло сбежала из дома на какую-то глупую вечеринку, а после всю ночь просидела в больнице и проследила за состоянием подруги, которая была под воздействием наркотических препаратов. Я, конечно, горжусь тем, что ты не предаешь и не бросаешь своих друзей в трудные для них минуты, но друзья должны быть нормальными! А не наркоманами. А сегодня за тобой приезжает довольно симпатичный и к тому же богатый, как я посмотрю, парень, — объяснил свои поспешные действия он. — Что же я должен подумать, по-твоему?

— Ничего, пап, ты прав. Друзья должны быть нормальными, — нехотя согласилась с ним я, аккуратно отодвинула в сторону и открыла дверь. — Я побежала в школу. Надеюсь, не усну по дороге! — Я помахала ему рукой на прощание.

На улице, прямо напротив моего дома, стояла припаркованная машина Джейсона, сверкая на солнце, а около нее был и сам владелец. Когда он снова увидел меня, то улыбнулся своей этой обаятельной и очаровательной улыбочкой, которой улыбался чуть ли не всегда, а его голубые глаза, казалось, сверкнули под яркими лучами палящего солнца.

— Ксен! Садись, я подвезу тебя, чтобы ты не рухнула спать по дороге! — шутливо крикнул он мне, на что я недовольно показала ему язык.

— С чего такая щедрость? — ядовито процедила я, подходя ближе.

— Оливия попросила меня, — холодно, так холодно, что мое тело невольно вздрогнуло, произнес он, открыв дверь пассажирского сидения, на котором я находилась еще несколько часов назад, того сиденья, на котором мы впервые поцеловались, поддавшись эмоциям.

Такой нежный, трепетный, искренний...

Была не была. Я приняла его предложение и смело села в машину.

Множество любопытных, удивленных, ненавистных и завистливых глаз многих подростков, в основном женского пола, были устремлены только на меня и Джейсона, когда мы вместе вышли из его машины. И для пущей ненависти всех девушек Джейсон нахально приобнял меня, ухватившись за противоположное к нему плечо и прижав к себе. Он демонстративно достал из кармана ключ от машины и одним нажатием заблокировал ее, поставив на сигнализацию. Автомобиль пронзительно запиликал, тем самым оповещая его, что сигнализационная система включена.

Эти взгляды, противные и мерзкие, поедали меня, поэтому мне хотелось как можно скорее скрыться в здании школы, надеясь на то, что потом эти девушки даже не вспомнят, как я выгляжу и что вообще когда-то видели меня рядом с Джейсоном, идущих прижавшимися друг к другу. Я даже не могла отпихнуть этого придурка, потому что только его тело закрывало меня от этих взглядов, и даже где-то в глубине души была благодарна Джейсону за то, что он так сделал.

Наконец-то дождалась того, чего так хотела. Урок. Геометрия. Учительница старательно вычерчивала ровные окружности на доске. В классе стоял сумасшедший шум и гам. Галдели все, кто только мог, но профессор не уделяла этому особого внимания, так, иногда прикрикивала на нас, не больше. Казалось даже, что ей было плевать на всех, кто находился в этом кабинете, кроме нее самой.

— Еще раз спасибо за то, что спасла Оливию, — сказал Хейден. Теперь его взгляд был устремлен вовсе не в излюбленный, интересующий его мобильник, а прямо на меня, в упор.

От этого мне стало не по себе, поэтому я старалась не смотреть ему в глаза, старалась просто не смотреть на него.

— Я уже говорила и повторю еще раз: ее спас ты, Хейден, вовсе не я.

Когда на секунду отвлеклась от парня, чтобы записать условие заданной профессором задачи, он неожиданно протянул свою руку к моей, и наши пальцы на мгновение коснулись друг друга, будто бы случайно. Но я-то знала, что это была вовсе не случайность, ведь в них я верила меньше всего на свете. В вампиров — пожалуйста, оборотней — запросто, но не в случайности, увольте! Я тут же перевела свой недоуменный взгляд на Хейдена, позабыв обо всем, а парень по-прежнему неотрывно смотрел на меня. И взгляд его был не таким, как прежде.

Мягким

Что-то в нем определенно изменилось, но вот только что?

Теплым

Отдернув руку так, будто бы я только что прикоснулась к вскипевшему чайнику, а не к холодным пальцам Хейдена, я сделала вид, что мне вдруг посредине урока понадобилось наконец-то достать из портфеля учебник по геометрии и увлеченно начать читать его, что я собственно и сделала. Ну, а что мне оставалось? Вообще, к чему сейчас это было? Я находилась в растерянности и не могла понять скрытый смысл того жеста, который только что мне продемонстрировал мой сосед по парте. Что он хотел этим показать или сказать? Нет-нет, с Хейденом мне нужно избегать какой-либо близости. Во-первых, потому что он парень моей подруги, возможно, даже лучшей подруги, ну, и единственной. Во-вторых, потому что Хейден меня жутко пугал своим поведением и просто одним присутствием. Ну, знаете, такое бывает, когда просто видишь человека, и у тебя внутри загорается какая-то непонятная и взявшаяся из ниоткуда неприязнь, с которой ты ничего не можешь поделать. Хотя, возможно, я просто плохо знаю его? Но узнавать лучше не хочу, нет.

Прозвенел долгожданный звонок. Перемена. Я, положив руку на стол и подставив к парте открытый портфель, рывком провела по ней раскрытой ладонью и сгребла учебник, тетрадь, открытый пенал и телефон в одну кучу. Они произвольно засыпались в единственный отдел, что имелся в рюкзаке. Вскочив со стула, да, именно вскочив, рванула к выходу из кабинета, только чтобы не сталкиваться взглядом с Хейденом.

Ну вот, один час в этой школе я уже отсидела, осталось всего-то пять. Хотя больше двух я здесь не задерживалась. Удивительно, как о моих прогулах и пропусках до сих пор не сообщили родителям? Наверное, это «золотое правило» и впрямь действует, и об этом правиле в курсе даже учителя. Кажется, им действительно было плевать, как говорила Оливия.

«Интересно, как она там, бедняжка, как же мне жаль ее», — пронеслось у меня в голове.

И тут, погрузившись в собственные мысли и не на шутку задумавшись, да еще в придачу и торопившись, я с кем-то больно столкнулась и выронила открытый портфель, который держала в руках. Все конспекты, тетради, учебники и все содержимое пенала теперь находились на полу школьного коридора.

— Прости, пожалуйста, — начала извиняться я, даже не поняв, с кем успела столкнуться. — Я не хотела.

Не поднимая на того, кого не заметила, взгляда, я присела на корточки и принялась собирать все, что валялось на полу, параллельно закладывая это в портфель, старалась как можно скорее собрать все, что покоилось посреди школьного коридора, чтобы это не затоптали другие ученики. Чья-то прохладная рука с дорогими швейцарскими часами коснулась моей, когда та находилась на учебнике, и я наконец-то подняла глаза вверх. Приятно улыбнувшись, поднялась с корточек и нежно забрала учебник из рук Николаса. Он плавно взмахнул головой, и его сережка качнулась в такт, а волосы на секунду взлетели вверх, приземлившись так, как того хотел блондин.

— Привет, Ксения! — поздоровался он, продолжая собирать все содержимое моего портфеля.

— Наконец-то ты назвал меня по имени. — Я посмеялась и принялась помогать ему, все-таки, я была виновата в том, что наткнулась на него и что все рассыпалось по полу.

— Слушай, прости меня за то, что было вчера, хорошо? — нерешительно произнес он.

— Ник, я тебя не узнаю, что с тобой? Где вся эта ирония, где фарс и неожиданные поступки? Где избалованный сыночек, который был передо мной в первый день нашей встречи? — вновь посмеявшись, поинтересовалась я, но Николасу смешным это вовсе не показалось.

— Просто я реально чувствую косяк перед тобой. Мне не стоило так вот лезть к тебе, прости, — вновь искренне извинился он. — А где та робкая, зажатая девчонка? Я не узнаю тебя, куколка, — хитро сверкнув ухмылкой, спросил Ник.

И правда, почему я больше не смущаюсь, говоря с ним? Что это со мной? Может быть, я уже успела привыкнуть к Нику?

«...Было огромной ошибкой переехать в этот город! Раньше ты так не поступала, Ксения, разве ты не видишь, ты меняешься на глазах, дорогая...» — вдруг возникли у меня в подсознании слова мамы.

И правда

Я изменилась.

— Брось, я все еще здесь, просто стараюсь скрывать это. — Я отмахнулась от блондина, прекрасно понимая, что нагло лгу ему в лицо. — А насчет вчерашнего... Я бы и сама была не прочь поцеловать тебя, Ник, — вдруг вырвалось у меня, о чем я сразу же пожалела.

Да, Николас был симпатичным, красивым, горячим парнем, он нравился мне и, возможно, у нас что-то и могло получиться, если бы я не была влюблена в Джейсона.

Замечу, что влюбленность и любовь — разные вещи. Влюбленность гораздо сильнее симпатии, но, к сожалению, намного слабее любви. Как же я могла так вот просто переключиться на Николаса, если в приоритете у меня уже был другой парень.

Сама не знаю, что вдруг дернуло меня так ответить ему. Возможно, это вырвалось только для того, чтобы блондин больше не чувствовал своей вины передо мной и понял, что поступал тогда так, как поступила бы я. Понял, что этими действиями никоим образом не обидел меня или как-то оскорбил. Хотя, признаться, насколько я помнила после этой вечеринки и жуткой ночи, тогда была действительно не против поцелуя.

Ухмылка Николаса растянулась еще шире, будто бы он уже знал, что я отвечу ему именно так. Мои слова даже ни капли не смутили его, будто бы этот болван знал, что нравится мне и что я хотела поцеловать его тогда. Будто бы такие слова девушки говорят ему каждый день. Самодовольный высокомерный придурок!

Элитное общество

— Вот, значит, как, куколка. Тогда почему бы нам не повеселиться прямо здесь, а? — Внезапно сверкнул коварными глазами парень, рывком приблизившись ко мне.

И вот тут мое сердце забилось как бешеное. Ну нет уж. Я была не против тогда, когда мое сознание полностью захватил алкоголь, а сейчас я ой, как против! Еще не хватало, чтобы это увидел Джейсон, тогда у меня, нет, у нас троих были бы большие проблемы. Сто процентов сломанный нос у Николаса, а у Джейсона, возможно, разбитая губа и, конечно, исключение из учебного заведения!

Я быстро схватила ближайшую ко мне тетрадь по биологии и со всей силы треснула ей по голове Николаса так, что тот от внезапности моих действий выпучил глаза и немного приоткрыл рот.

— Какого хрена? Ты же сама сказала, что не против!

— Я была не против тогда, а не сейчас, на виду у всех! — громко возразила я и почувствовала, как мои щеки опять наливаются краской. Боже, снова начинаю смущаться.

Николас, увидев это, звонко рассмеялся, прикрыв рот ладонью.

— Я тебе уже говорил, что ты безумно милая, когда стесняешься и краснеешь? — задал риторический вопрос он, после чего продолжил: — Я обязательно тебя поцелую, Ксения, если ты так этого жаждешь, но сейчас мне пора идти. У меня есть одно очень важное дело.

Он протянул мне последний учебник, который я, надув щеки, резко вырвала из его сильных рук. Николас закатил глаза и молниеносно коснулся кончика моего носа указательным пальцем, легонько соприкоснувшись с ним.

— Ну не дуйся, глупышка! Надеюсь, с Оливией все будет в порядке.

С этими словами он развернулся и стремительно поплелся куда-то в сторону выхода из корпуса.

После этого разговора я еще долго не могла прийти в себя и смотрела вслед уходящему Николасу, удивляясь тому, какие симпатичные и сексуальные парни учатся в этой гребаной школе. Не все, конечно, но многие. Но откуда бы этому блондинчику знать о том, что случилось с Оливией? Неужели слухи по школе разносятся так быстро? Но кто же их распускает, если об этом знали только четыре человека, включая и саму Лив? Хотя, какая разница? Все уже позади, а значит, теперь все будет хорошо.

Наивная

В чувства меня снова привела моя рыжеволосая подруга, дернувшая мое плечо и накинувшаяся с удушливыми дружескими объятиями. Я в изумлении ответила на них, но быстро отстранилась и испуганно спросила:

— Почему ты в школе, Лив? Разве тебя уже выписали? Кто тебя забрал?

— Ой, Ксен, не переживай ты так! Хейден настоял на том, чтобы забрать меня, поэтому сделал это еще утром, где-то часов в семь. Но врач разрешил ему это при одном условии: если я еще пару дней полежу дома. Но, как видишь, мне дома не сидится, поэтому я приперлась в школу. — Она демонстративно расставила руки в сторону, показывая всю безрассудность своего поведения.

Лив была бледной, словно утренний густой туман, а ее губы, прежде алые и багряные, больше не были такими яркими и сочными, наоборот, бледными и тусклыми, как у мертвеца. Конечно, рыжеволосая вытерпела несколько промываний, и все за одну ночь, а потом еще и по своей халатности, ни о чем не подумав, приперлась в школу. Смотреть на нее было страшно.

— Моему отцу сообщили, что у меня была передозировка.

— Да, я помню. Врач говорил об этом, но еще он говорил и о твоей маме. И что они?

— Ничего. — Она пожала плечами, отведя взгляд, наполнившийся маленькими озерцами слез. — До матери он не смог дозвониться, а отец сказал, что примет это к сведению и проведет со мной педагогическую беседу, как только вернется из командировки... Но врачи-то не знают, что он не вернется, — дрожащим голоском процедила она.

— Теперь у тебя есть я, Оливия, а значит, все будет хорошо! — Я рывком притянула еле сдерживающуюся, чтобы не зарыдать, подругу и, улыбнувшись, утешающе провела по ее рыжим скомкавшимся волосам.

— Ксен, у меня есть к тебе предложение, от которого ты просто не сможешь отказаться, — вдруг прошептала она, отстранившись от меня и вытерев блестевшие на ее крашенных ресничках слезы.

Но не успела она закончить свою мысль, как внезапно появился... Нет, так неинтересно. Угадайте, кто? Правильно, Джейсон. Давайте похлопаем этому назойливому, но чертовски привлекательному брюнету, который постоянно встревает в чужие разговоры, нарушая их. Но ладно, если бы он просто нарушил наш разговор, нет, он еще и по-хозяйски обнял меня сзади, прильнув своей сильной грудью и положив голову мне на плечо.

— Нет! Нет, нет, нет. Только не это! Вы, ребята, что, теперь встречаетесь? — недоуменно и в то же время шокировано спросила Оливия.

Ее и без того бледное лицо искривилось в непонимающей гримасе и помрачнело, будто бы эта новость не то, что удивила ее, скорее, расстроила и огорчила. Но почему? Я тут же хотела возразить, посмотрев на нее безмятежным взглядом, но меня опередили.

— Конечно! — вдруг ляпнул Джейсон, в секунду заткнув мне рот поцелуем и не дав опровергнуть его лживые слова. — Только не говори, что ты завидуешь.

Поцелуй Джейсона еще больше удивил меня. Как он мог сказать такое? Как у него это вообще вырвалось, черт возьми? Да что он себе позволяет?! У меня не было слов, я лишь хотела запротестовать, сказать Оливии, что это ложь и что мы вовсе не встречаемся, но Джейсон не хотел позволять мне этого. На что он вообще надеялся? Чего добивался? Во мне разгорелись ярость и непреодолимое возмущение.

— Ага, еще чего, — злобно буркнула Оливия, нахмурившись и сложив руки на груди. — Я же ночами не спала, постоянно думала, как бы мне возродить эти никчемные отношения с Джейсоном, мать его, Флетчером! — язвительно процедила она.

— А я и не знал. — Из-за угла бодрым шагом вышел Хейден, обняв Лив и легонько чмокнув ее в щеку.

Почему мне все время кто-то мешал?

— Мне никогда не нравились такие, как ты, Оливия, — слишком доступные, — с усмешкой бросил он в лицо рыжеволосой.

— Тогда зачем трахался с ней, ублюдок? — тут же заступился за свою девушку Хейден, разгорячившись и заорав на весь школьный коридор.

Рыжеволосая, широко распахнув глаза, судорожно зажала ему рот ладонью и осмотрелась по сторонам, убедившись, что этого никто не слышал.

— Милый, не кричи так. Ты знаешь, что Ксения и Джейсон теперь встречаются? — постаралась перевести тему она на более, как ей казалось, интересную для всех нас.

— Правда?

Я увидела, как на лице Хейдена появилось растерянное выражение и точно такая же горечь, что отражалась в глазах Оливии несколько минут назад, но он быстро взял себя в руки, снова сделав каменное лицо.

— Вот уж не думал, что Ксения начнет встречаться с таким, как ты, Джейсон. Такого подонка я бы даже врагу не пожелал!

— Лучше заткнись, — прошептал брюнет, будучи преисполненным гнева.

Слова Хейдена не на шутку разозлили его. Эти двое так отзывались друг о друге, возможно, даже ненавидели, но были... друзьями? Как они могли быть друзьями? Я не понимала этого. Я не понимала, как Хейден мог простить Джейсона за то, как он поступил с Оливией. Да и простил ли он его вообще? Но, черт возьми, они общались, пусть иногда и хотели убить друг друга, но дружили. Зачем же? Зачем дружить с человеком, который тебе противен? Возможно, из-за выгоды, но я была уверена: Хейдену она была ни к чему.

Поджав губы, Джейсон крепко сжал кулак. Я слышала, как захрустели его пальцы. Парень резко замахнулся, чтобы ударить Хейдена. Оливия забеспокоилась, хотела остановить предстоящую драку, но я успела раньше. Быстро схватив брюнета за замахнувшийся кулак, сурово посмотрела на него. Джейсон, будто бы забывшись, перевел свой осмысленный взгляд на меня, медленно опустив руку, что по-прежнему находилась в моей ладони. Его пальцы разжались, нежно сжав мою руку. Я чувствовала, что он понял меня без слов, чувствовала, будто смогла привести его в здравомыслие, чувствовала, что была для него небезразлична.

— Мы вовсе не... — уже хотела возразить я, но меня снова прервали:

— Прошу нас извинить, — иронично бросил Джейсон. — Думаю, нам с Ксенией необходимо уединиться!

Развернувшись, он стремительно потащил меня по коридору. Дар речи испарился, будто бы его никогда и не было. Я не понимала, что происходит и что он творил. Но парень упорно тащил меня в мужской туалет. Я пыталась вырваться, упиралась и несколько раз останавливалась, но Джейсон был намного упорнее и сильнее меня, поэтому даже и не думал останавливаться. Обернувшись, я увидела изумленные и совершенно ничего не понимающие лица Оливии и Хейдена, судорожно переглядывавшихся друг с другом, но так и не смогла вырваться из крепкой хватки своего мнимого парня.

Только когда мы ворвались в мужской туалет, слава Богу, там никого не оказалось, Джейсон отпустил меня, а сам плотно прижался к двери, чтобы больше никто не смог войти в него. Сказать, что я была в шоке — значит, не сказать ничего. Моментально из моей головы выветрились все те слова, которые я хотела высказать ему, только потому, что мы остались наедине. Возмущение заполняло собой все пространство внутри меня, да еще и эта глупая одышка из-за того, что мы так быстро неслись сюда. Сердце стучало как сумасшедшее, готовое вот-вот вырваться из груди.

— Что ты, черт возьми, творишь, Джейсон Флетчер?! Зачем ты сказал Оливии и Хейдену, что мы встречаемся? А меня ты, случаем, не забыл спросить?! Потому что я, кажется, пропустила тот момент, когда мы вдруг начали встречаться! И зачем ты приволок меня в мужской туалет?! — не на шутку разгорячилась я. Теперь мои щеки горели, и это было не от смущения. Я была зла, возмущена и взволнована.

— Бог мой, прости меня, Ксен, пожалуйста, прости меня. Только так я мог добиться твоего расположения... Только после того, как ты убедилась бы, что мнение Оливии не изменится, если мы начнем встречаться.

— Да не в Оливии дело, Джейсон. Дело в тебе! Ты серьезно не понимаешь, что причиной того, почему мы не можем встречаться, являешься именно ты, а не общественное мнение! — Я действительно не понимала, почему Джейсон постоянно хотел найти виноватых в чем-то, но за собой никогда ничего не замечал.

— Ах, во мне, — иронично усмехнулся он. — Значит, я недостаточно хорош для тебя?

— Ты на самом деле такой придурок или просто прикидываешься? Джейсон, ты ведешь коллекцию девственниц! Твою мать, ты используешь девушек и просишь меня довериться тебе?

— Да, прошу! — во все горло заорал он, так, что я невольно пошатнулась и отодвинулась на шаг назад. — Ты не можешь поверить, что ты та самая, кто нужен мне, та самая, которую я хочу. Дай мне хотя бы один шанс, один единственный гребаный шанс! И я попытаюсь доказать тебе, что ты, Ксения, ошибаешься на мой счет, — сурово проговорил парень. — Я докажу тебе, что ты мне по-настоящему нравишься!

Эти слова вонзились в мою душу тысячами острых осколков и ранили ее. Сердце снова заколотилось, будто бы маятник, а ладони вспотели. Как же Джейсон хорошо мог убеждать в правдивости сказанных им слов. Я поверила. Мое сердце уже было занято им, а душа просила постоянно быть рядом. Он смотрел на меня одновременно и виноватым, и жалким, и полным надежды взглядом. Но что, если эти, кажется, полные искренности слова могут снова оказаться лживыми? Что, если я стану очередным номером в этой чертовой «коллекции кукол»? Тогда мое сердце разобьется на несколько тысяч осколков, которые будет сложно собрать даже за несколько лет. Мне будет так больно, как никогда не было раньше. Стоит ли это того? Стоит ли рисковать, зная, каковой будет расплата, если я совершу ошибку? А что, если я и впрямь действительно нравлюсь ему? Что, если смогу изменить? Что, если не стану одним из номеров? Без риска жизнь не имеет смысла, особенно, когда сердце подсказывает тебе, что так будет правильно. Ну, знаете, как в мультиках. Всегда нужно слушать зов сердца и следовать ему, дабы сделать правильный выбор. На будущее: хреновый совет.

— Хорошо, — сама того не осознавая, прошептала я.

— Что? — то ли не расслышав, то ли до конца не доверившись, переспросил Джейсон, и на его лице уже заиграла та милая улыбка, которой ему так не хватало все это время.

— Я дам тебе шанс, Джейсон Флетчер, но если ты попытаешься использовать меня так же, как и всех остальных, то, клянусь, я...

Но Джейсон в который раз не дал мне договорить. Лишь услышав слова «я дам тебе шанс», он сорвался с места и поцеловал меня, заткнув мой рот. И поцелуй этот был таким нежным и таким сладким, что мне показалось, еще секунда, и я утону в объятиях брюнета, полностью отдавшись чувствам. Теперь мы встречались, мы были парой и тем самым, наверное, стали ближе друг к другу. Внутри меня было так горячо, а кровь приятно пульсировала по венам, согревая еще сильнее. Одна рука Джейсона медленно спустилась с моих волос, направляясь по талии и ниже.

Неожиданно сзади нас послышался кашель. Джейсон же отошел от двери, позволив тем самым представителям мужского пола снова входить в туалет. А затем эхо громкого голоса нарушило тишину и сладость наших поцелуев.

— Ксен, Оливия хочет кое-что сказать тебе, — смущенный тем, что помешал нам, неловко промолвил Хейден.

Наконец, наши уста разомкнулись, и мы оба были не в силах сдержать своих искренних и смущенных улыбок. Я легонько похлопала Джейсона по груди. Проходя мимо серьезного Хейдена, я мило улыбнулась ему, на что он, на мое удивление, ответил мне тем же. Я вышла из туалета, а вот Джейсон почему-то задержался.

***

Как только парень хотел последовать за своей новой девушкой, Хейден грубо остановил его одним взмахом руки, упершись ладонью в грудь и оттолкнув от двери обратно.

— У тебя действительно серьезные намерения по отношению к Ксении, или она снова так, на разок? — строго спросил он друга.

— Брось, Хейден, ты прекрасно знаешь, какие у меня к ней намерения! — Джейсон отмахнулся и попытался выйти, но Хейден снова оттолкнул его. — Выпусти меня!

— Зря ты так. Ксения хорошая девчонка. Клянусь, Джейсон, если ты только пальцем ее тронешь, я, не задумываясь, придушу тебя своими руками! — грубо пригрозил парень, окинув брюнета испепеляющим взглядом.

— М-м-м, — игриво процедил Джейсон, заинтересовавшись странной реакцией друга. — Эта маленькая глупенькая девочка понравилась тебе? Неужели ты влюбился в нее, а, Хейден? — хитро проговорил он, косо улыбнувшись.

— Не пори чушь! — огрызнулся тот, явно разозлившись от слов друга. — Ты прекрасно знаешь, что я люблю Оливию, и кроме нее мне больше никто не нужен! А Ксения моя подруга, хорошая подруга, которая спасла мою девушку от смерти, поэтому я не потерплю такого отношения к ней и не позволю тебе использовать ее, как какую-то пустышку! — рявкнул он, но в секунду его строгое выражение лица сменилось усмешкой, а на лице даже заиграла улыбка. — И что же мне помешает рассказать ей, как ты на самом деле к ней относишься, а?

— Тебе помешают капитан полиции Портленда и мое заявление, в котором будет подробно расписано, какие наркотики ты принимаешь и в каких дозах, — хитро парировал брюнет, искривив нахальную и уничтожившую своим шантажом все планы Хейдена улыбку.

Лицо парня помрачнело. И этот коварный и наглый мудак был его другом? А что вообще для него означает слово «друг»? Для таких, как Хейден, дружба имела только такой характер, подразумевающий выгоду, безвыходность и постоянные ссоры. Просто иного он никогда не видел, никогда не испытывал того, что дано таким простым людям как Ксения.

Но в момент, когда его взгляд упал на штаны брюнета, хмурое выражение испарилось, а на смену ему пришел звонкий заливистый смех, который его друг не сразу понял.

— Джейсон, кажется, у тебя возникла маленькая проблемка. — Хохотал Хейден, кивнув на ширинку друга. — Ксения не глупа.

— Черт!

— Теперь тебе придется долго сдерживаться! Или ты думаешь, что Ксен отдастся тебе сразу же? Даже без моего предупреждения она ни за что не даст тебе за неделю, приятель. — Сожалеюще похлопал брюнета по плечу парень и довольный, сверкая улыбкой и не прекращая смеяться, вышел из туалета.

***

Оливия нервничала и нетерпеливо теребила в руках лямку своей сумочки. Когда она заметила меня, то искренне заулыбалась.

— Ну что там насчет твоего заманчивого предложения, от которого я буду просто не в силах отказаться? — поинтересовалась я, сложив руки на груди и выжидающе посмотрев на нее.

— Ах да. — Махнула рукой Оливия, делая глупый вид, будто бы совсем позабыла об этом. — В общем, Ксения, я хочу, точнее, приглашаю, нет, — нерешительно мямлила она, пытаясь сформулировать и как можно точнее выразить свою мысль. — Я предлагаю тебе переехать ко мне. Я очень этого хочу, особенно после того, что ты для меня сделала и что мы пережили вместе. Мой дом огромный и просторный для меня одной. Мне в нем ужасно одиноко, а с тобой будет в разы веселее! Ну, что скажешь?