Коллекция кукол

Пятница

Этим утром я проснулась с совершенно новыми, необыкновенными ощущениями, и впервые утром, после сна, мое лицо озарило радостное предвкушение чего-то нового и необычного. Что-то изменилось. Теперь я знала, что в школе меня кто-то ждет, знала, что кому-то нужна, по-настоящему нужна, знала, что там будут мои друзья, настоящие друзья, которых у меня прежде не было, и к которым я уже успела привязаться. Там будет Джейсон. Он будет ждать меня, ведь теперь мы официально вместе. Знаю, удивительно, сама до сих пор не могу поверить в то, что это правда. Даже смешно, на что он пошел только ради того, чтобы добиться моего расположения. Конечно, это не романтический вечер при свечах, не свидание на вертолетной площадке или какой-либо сногсшибательный сюрприз, это искренний разговор в мужском туалете школы Портленда, решивший нашу дальнейшую жизнь и полностью открывший, наконец, для меня самой все, что я чувствовала к Джейсону. Возможно, я ему и вправду понравилась, по крайней мере, мне хотелось верить в это. Помните, я говорила о двух самых худших чувствах в мире? Ну вот, пожалуйста, одно из них сейчас испытывала и я. Они лишь обнадеживают тебя, а эта глупая надежда дает мнимое представление о том, чего вообще может никогда не произойти. Одним словом, глупые мечты, да и только.

Кстати о мечтах, мои родители должны были уехать сегодня вечером, поэтому, если бы я немного пожила у Оливии, никто бы об этом не узнал и не стал закатывать мне громких скандалов...

***

Вторая половина четверга

— Господи, Лив, я даже не знаю, что тебе ответить, — в замешательстве произнесла я, от неожиданности позабыв все возможные варианты ответов в такой ситуации. — Ты уверена, что ты хочешь этого? Мы ведь знакомы от силы несколько дней! Я, я не знаю...

— Дурочка! Конечно, я этого хочу. Ты мне жизнь спасла! Теперь я никогда не расстанусь с тобой! Мы будем лучшими подругами на всю жизнь, как бы банально сейчас это не прозвучало. Я никогда не встречала настолько родственных душ, как ты, Ксения, а когда только увидела тебя, сразу поняла, что ты мой человечек! — Рыжеволосая схватила меня за руки, радостно сверкая глазами и чуть ли не прыгая от счастья.

И это было искреннее и неподдельное счастье

И тут мое сердце замерло. Я почувствовала, как внутри все сжалось. От Оливии веяло теплом, приветливостью и добротой. Эта девушка стала близким, дорогим для меня человеком, несмотря на то малое количество дней, что мы были знакомы.

Я доверилась ей

Она стала мне подругой, настоящей подругой, которой я могла доверить многое, могла просто довериться, как никому и никогда раньше. Поэтому решилась.

— Думаю, что я не смогу уговорить родителей.

— А мы им ничего не скажем, — легко произнесла Оливия, обрадованная уже тем, что я согласилась на переезд, чем смогла удивить. — Ты напишешь им записку, соберешь вещи и просто переедешь! Ты теперь в нашем обществе, Ксен, в нашем мире, а он построен на риске, на сумасбродных поступках и на том, чтобы делать только то, что тебе хочется. Так что соответствуй ему! Мы перетянем тебя на сторону тьмы! — зловеще проговорила она, состроив злобно-шутливое выражение лица, и я усмехнулась.

— Вообще, мои родители уезжают на съезд писателей в Германию на месяц и хотят оставить весь дом на меня, поэтому в записке не будет необходимости, — неловко сказала я, немного постыдившись собственных слов.

Я никогда не обманывала родителей, никогда не относилась к ним с пренебрежением и тем более никогда не предавала их и их ожидания, старалась угодить и жить так, как того требовали они.

Старалась быть той, кем они желали видеть меня

Но что-то неизвестное подвигло меня на это. Я почувствовала себя взрослой, самостоятельной, будто бы в семнадцать лет могла делать все, что мне заблагорассудится. Вот что с людьми делают элитные общества. Они меняют их, портят их, ослабляют их, давая мнимую надежду на то, что в нем тебе будет легко, комфортно с любимыми друзьями и разрешено делать все, что захочется. Я поддалась на это, поддалась на тот соблазн, которым обволокло меня одно из обществ большого города, а конкретнее, общество Оливии, Хейдена и Джейсона.

— Так это же замечательно! О, Господи, Ксен, я так рада! Мы отправимся за твоими вещами завтра вечером, когда твои родители уедут! — На ее прежде бледных щеках теперь красовался алый, здоровый румянец, и это меня обрадовало.

Мы с Оливией прыгали и обнимались, как малые дети, радуясь тому, что, пускай всего лишь месяц, но будем жить вместе. Внутри меня бушевало множество чувств. Радость, удивление от неожиданной новости и страх от того, что что-то вдруг может пойти не так, как я задумала. Но почему-то родители меня в тот момент мало интересовали. Моя жизнь изменилась, и эти изменения нравились мне все больше и больше. Поэтому восторг и счастье затмили все переживания и возможные летальные исходы, просто выкинув их, как ненужный мусор.

— Я рад за вас, девчонки, — искренне, с улыбкой на лице произнёс Хейден, который уже вернулся и крепко обнял нас, прижав к себе.

Оливия радостно поцеловала своего парня в щеку так сильно, что он пошатнулся, но затем весело рассмеялся. А я, позабыв о том, что недавно случилось на геометрии и о своей глупой неприязни, прижалась к нему, крепко обняв.

Вот они, друзья, которых мне так не хватало. Отвязные, весёлые, любящие риск и клевые шмотки. А главное, верные. Они принимали меня такой, какая я есть, они любили меня такой, какая я есть. Жизнь налаживалась, принимая лучшие, как мне казалось, обороты. Меня окружали дорогие мне люди, а я была дорога для них.

Моих друзей

Настоящих друзей

— Боже, Хейден, я не думала, что Ксения решится на это и все-таки согласится! Ты меняешься на глазах, подруга! Становишься одной из нас, становишься своей! — вложив в это слово максимум смысла и теплоты, Оливия радовалась, не прекращая прыгать и привлекая чересчур много лишнего внимания.

На секунду ее слова заставили меня покраснеть.

— А где Джейсон? — вдруг поинтересовалась я, обратившись к Хейдену, потому что именно он видел его последним.

Как по команде из мужского туалета пулей вылетел покрасневший брюнет, подбежав к нам.

— Я все слышал! — восторженно крикнул он, войдя в наш круг. — Думаю, что это все нужно отметить! По такому случаю, завтра, скажем, часов в одиннадцать вечера у меня дома будет вечеринка, и вы все на неё приглашены как особые гости, — весело проговорил брюнет, ласково взяв мою руку.

Он мило улыбнулся, посмотрев на меня. Хейден сиял улыбкой и любя обнимал свою девушку. Оливия ликовала и радовалась, а Джейсон же держал мою руку и светился счастьем. Впервые видела его таким довольным. Я чувствовала себя так же, чувствовала себя своей среди них. Обрела друзей, о которых могла только мечтать, и все было настолько замечательно, что просто не могло быть правдой для меня. Мы стояли, сбившись в маленькую кучку, и кричали чуть ли не на всю школу. Проходящие мимо ученики смотрели на нас завистливыми и пожирающими взглядами, не могли понять наших веселья и радости, но как же на них нам было плевать. У нас было своё собственное общество.

Элитное общество

Популярная, обворожительная девушка. Ее дерзкий и упрямый парень со впалыми от природы обаятельными скулами. Самый сексуальный и обворожительный брюнет с пухлыми губами. И я, обычная и простая, попавшая в их компанию по чистой случайности и встречавшаяся с последним. Я чувствовала себя нужной, чувствовала, что нахожусь там, где мне самое место, там, где хотела находиться всегда и хочу до сих пор. Среди дорогих, таких родных для меня друзей и чертовски красивого парня!

В этот день я впервые провела в школе Портленда все оставшиеся уроки полностью.

***

Я была рада тому, что хотя бы один день в школе наконец-то протекал спокойно и размеренно, не так сумбурно, как прошлые. Ничего особенного не происходило, поэтому я могла заняться учебой, которая, между прочим, в моей прошлой школе у меня была на высоте. Приличная девочка, отличница, как-никак. Джейсона сегодня я еще не видела. Даже как-то странно. Куда он мог запропаститься? Да и Оливию почему-то найти не могла. Зато Хейдена было хоть отбавляй. Наверное, я поспешила с мнением о нем. Он не такой уж и плохой, как я думала, даже приятный.

Лицо у меня более-менее восстановило прежнюю форму, и опухлость спала, а вот колени до сих пор продолжали болеть, но я не обращала на боль особого внимания. Что-что, а боль я потерпеть могла, особенно такую незначительную, как эта.

В очередной раз направляясь на урок и одновременно с этим ища свою подругу, я спокойно шагала по коридору, осматриваясь по сторонам. Больше в мою сторону не было ни единого косого взгляда со стороны поклонниц Джейсона Флетчера, видимо, они поняли, что теперь я стала его новой девушкой, а пойти против меня значило пойти и против него.

***

После окончания первого урока Джейсон решительным шагом направлялся прямиком к Оливии, которая осторожно вынимала из шкафчика нужные ей учебники, стараясь не уронить те, которые ей мешались. Брюнет резким движением руки, ничуть не побеспокоившись о подруге, захлопнул мешавшуюся ему дверцу шкафчика, остановив падение одного из ненужных Лив учебников, прямо перед ее носом, чуть не попав ей по голове.

— Привет, Лив. Мне тут нужна твоя помощь. — Он нагло ухмыльнулся, и эта ухмылка предвещала что-то недоброе, что-то похабное, что-то, что так давно было для него важным и, похоже, осталось важным до сих пор.

Да, это была та самая ухмылка, которую уже никто из их четверки так давно не видел — ухмылка высокомерия, чувства собственной важности и надменности, что были присущи Джейсону до недавних пор и, похоже, до сих пор сохранились. Просто парень ловко скрывал их под маской невинности и ложной влюбленности, разыгрывая умело подстроенный им спектакль, дергая за ниточки и управляя нужной ему марионеткой.

— И что тебе нужно? — холодно ответила на его ухмылку рыжеволосая, крепче прижав учебники к груди.

— Скажи мне, что любит Ксения, какие места ей нравятся, фильмы, еда, в общем, что поможет мне как можно скорее затащить ее в постель? Она уже согласилась встречаться со мной, так что с твоей помощью пополнить мою коллекцию пятьсот пятьдесят шестым номером не составит особого труда, как я, в принципе, и предполагал. Расскажи мне все, что ты знаешь. А потом я приглашу ее к себе, когда Ксен будет готова. Ведь прошел уже один день, Оливия. Часики тикают, и мое время истекает, — невозмутимо говорил он так, будто бы это было в порядке обыденных, вполне нормальных вещей.

— Что? Джейсон, ты вообще слышишь, что ты сейчас говоришь? — не веря своим ушам, спрашивала Оливия, пытаясь удостовериться в том, что все-таки не ослышалась. — Так, значит, это было лишь фальшивое представление, разыгранное ради очередного секса. Мне стоило догадаться, что твои изменения в поведении — это всего лишь лживая, даже неумелая актерская игра, что помогла тебе добиться своего. Тебе так нравится играть невинного мальчика, Флетчер? Даже я наконец-то поверила в то, что ты изменился.

— Брось, Лив, такие, как я, никогда не меняются...

— Или просто не хотят меняться! — чуть прикрикнула девушка.

Сказав это и посчитав свое слово последним, Оливия быстрым шагом направилась в сторону нужного ей кабинета, стараясь как можно скорее отделаться от брюнета. Джейсон тут же сорвался с места, бросившись за ней. Когда парень догнал подругу, то грубым движением руки схватил ее запястье и дернул на себя, тем самым остановив рыжеволосую и резко развернув лицом к себе.

— Оливия, давай не будем упираться и ссориться! — настойчиво произнес брюнет, окинув девушку суровым взглядом. — Ты же не забыла, как тебе было хорошо и приятно в тот вечер, даже несмотря на то, что ты была еще девственницей, — заманчиво сказал он и слегка наклонился к подруге, но она даже бровью не повела.

— Лучше отойди с дороги! Ты просто использовал меня, как и многих девушек в этой школе. Можешь трахаться с кем угодно, Джейсон Флетчер, но с Ксенией я такого не допущу! Она моя подруга, лучшая подруга! — крикнула Оливия, но тут же осеклась и осмотрелась по сторонам. Убедившись, что никто ее не услышал, она продолжила: — Я тебя ненавижу, и как бы ты меня не просил, я никогда тебе не помогу с этим! И вообще, неужели ты думаешь, что я ничего не расскажу Ксении об этом нашем разговоре? — неожиданно поинтересовалась она, удивившись открытой нахальности Джейсона.

Но не дождалась ответа, вместо этого оттолкнув брюнета с пути, и стремительно продолжила идти в нужном ей одной направлении. Но Джейсон так просто сдаваться не желал. Услышав за спиной пронзительные, надоедливые и частые шаги, Оливия не выдержала и, резко обернувшись, проскрежетала сквозь зубы:

— Ты меня не понял, Флетчер?

— Думаю, что ты не расскажешь ей о нашем тайном разговоре. Ведь я прекрасно знаю, как ты оказалась в том классе, Оливия, и прекрасно знаю, что ты там делала, — внезапно выпалил он, не на шутку испугав и озадачив рыжеволосую, поставив перед ней неоспоримые факты, которые не должны были вылезти наружу. — Ты же не хочешь, чтобы я рассказал Ксении и уж тем более Хейдену, по какой истинной причине ты оказалась в том кабинете?

— Откуда ты знаешь? Кто тебе рассказал?

— Это неважно. И если ты расскажешь обо всем Ксении, Лив, вся твоя ложь раскроется, а правда, которую ты так упорно старалась скрыть, прикинувшись дурочкой, всплывет на поверхность, и тогда-то все поймут, какая ты на самом деле! — угрожал Джейсон, загнав бедную девушку в угол и необычайную растерянность. — Так что брось, подружка. Ты прекрасно знаешь, что девственницы самые лучшие в постели, — с этими словами брюнет протянул Оливии чистый листок и, нахально подмигнув правым глазом, растворился среди толпы учеников.

— Урод, — тихо прошептала она, смяла белоснежный лист в маленький комочек и, выбросив его в мусорную корзину, наконец зашла в свой кабинет геометрии.

***

На одной из перемен, когда я пыталась найти очередной неизвестный для меня кабинет, чья-то ладонь бесцеремонно зажала мне рот и с силой утянула за собой в проем между лестницей на второй этаж и женским туалетом. Испугавшись, я начала царапаться и вырываться, но затем услышала знакомый, успокаивающий меня голос:

— Тихо, не кусайся, это я!

— Джейсон! Ты чего делаешь? Нельзя было просто по-человечески позвать меня?

— Нет. Я хочу, чтобы ты закрыла глаза, детка, потому что у меня для тебя сюрприз, — загадочно и взволнованно проговорил он.

Брюнет бережно прикрыл мои глаза рукой так, чтобы я ничего не смогла увидеть, не оставил даже маленькой щелочки. Меня охватила темнота, холодная и пугающая. Я не могла всецело доверять Джейсону, нет, только не так быстро, поэтому вцепилась в его руки пальцами, и от этого мне стало в разы спокойнее. Он приготовил мне сюрприз, поэтому было бы грубо и неуважительно с моей стороны отказаться от этого только потому, что я испугалась того, что могло ожидать меня там, куда парень вел меня, все же он, наверное, хорошенько постарался.

Я покорно подчинилась ему, когда Джейсон взял меня за одну из рук, что крепко сжимали его теперь уже одну ладонь, и направился куда-то по лестнице вверх. Постоянно он указывал мне направление или предупреждал об очередной ступеньке, чтобы я не оступилась, не рухнула вниз, прокатившись, словно надувной шар, и не переломала себе все кости. Меня переполняли энтузиазм и бурное ожидание того, что брюнет мог с минуты на минуту показать мне. Интересно, делал ли он такие сюрпризы всем остальным номерам? Или же я особенная? Какие глупости... Я не считаю себя страшной или никому не нужной, но и красивой тоже не могу считать. Я обычная, простая, вовсе не особенная. Я не отрицала возможности, что кому-то могу понравиться, но не такому красавчику, как Джейсон. Но мне хотелось верить, что чудеса все-таки случаются, и если я ему действительно понравилась, значит, во мне есть то, чего не было в остальных пятьсот пятидесяти пяти номерах.

Особенная

Наконец, Джейсон приказал мне остановиться, и что-то медленно, но с дьявольским скрипом открылось. В лицо мне ударили обильные порывы ветра, раздув мои шоколадные волосы. Сразу догадалась, куда меня привёл парень, но мне было необходимо удостовериться в том, что я не ошиблась.

— Готова? — прошептал мне на ухо он, постепенно разжимая пальцы и давая моим глазам увидеть, то, что было вокруг.

Крыша. Джейсон привёл меня на крышу одного из школьных корпусов. И вид оттуда был незабываемым. Город как на ладони, такой огромный, с высотками и возвышавшимися прямиком в небо небоскребами. Даже в светлое время суток этот город был обворожителен и грандиозен. У меня перехватило дыхание. Будто бы все пути, по которым отчаянно струился воздух, перекрыло громадным клапаном.

— Это потрясающе, Джейсон! — восхищенно, почти шепотом пролепетала я, не в силах оторваться от захватившего мой дух вида большого города. — Но разве нам можно находиться здесь?

— Вообще-то нет, но я уже постарался и спер эти ключи из кабинета директора. — Он помахал в воздухе обильной связкой ключей и довольно ухмыльнулся. — Поэтому формально нам сюда можно!

Он легким движением руки воткнул ключи в замочную скважину и провернул несколько раз, заперев вход, чтобы никто, особенно директор, не смог застукать нас или хоть как-то помешать.

До моего слуха донеслись пронзительные трели школьного звонка, оповещающего всех учеников, включая нас, о начале нового урока. И в который раз я удивлялась, как меня изменил этот город и люди, которые встретились мне здесь. Теперь внутри меня не было такого жгущего и говорящего об обязанности идти на урок чувства, что поедало меня изнутри раньше. Теперь этот звонок был просто звонком, ни к чему не обязывающим, абсолютно ничего не значащим и до жути противным. Джейсон, похоже, тоже никуда не торопился, а мне было неимоверно интересно, что же последует дальше. Но пока просто наслаждалась обворожительным видом, залпом проглатывая его образы, которые еще нескоро смогу выкинуть из памяти.

Джейсон нежно обнял меня сзади и плавно развернул к себе, отвлекая от наслаждения городом. Его глаза цвета хмурого неба неотрывно смотрели в мои. Он плавно коснулся рукой моей раскрытой ладони, и наши пальцы сплелись воедино. Его вторая рука быстро скользнула по моей талии, крепко сжав её и притянув к своей груди. Я опустила ладонь на широкое плечо брюнета, уже догадавшись, что он хочет сделать. Слегка нагнувшись и приблизившись ко мне на несколько дюймов, парень сделал решительный шаг вперёд, и я невольно поддалась назад, следуя точным танцевальным движениям. Да, вы не ослышались: Джейсон начал вальсировать.

— Не думала, что ты умеешь танцевать. Особенно вальс, — удивленно произнесла я, стараясь не смотреть в завораживающие глаза своего партнёра.

— Ты еще многого обо мне не знаешь, Ксен. Чтобы соблазнить ту или иную девушку нужно многому научиться, особенно разным тактикам обольщения, — неожиданно проговорил он то, что, по сути, не должен был говорить мне. — Одного потрясного тела и обаятельной внешности недостаточно.

— И? Зачем же ты мне это говоришь?

— Пытаюсь доказать, что ты мне по-настоящему симпатична, что я изменился и стараюсь ничего не скрывать от тебя. Разве я мог бы рассказать такое девушке, которую просто хотел бы трахнуть? — иронично спросил он, прижав меня ещё ближе, хотя я думала, что ближе уже некуда.

— Нет, — тихо прошептала я.

И правда, к чему бы Джейсону говорить мне такие вещи, если он просто хотел бы пополнить мной свою коллекцию? Правильно, ни к чему. Поэтому в какой-то степени я даже была благодарна ему за то, что он сказал мне это, потому что теперь больше стала надеяться на то, что действительно нравлюсь ему. А он безумно нравился мне... Но были ли эти чувства чем-то большим, чем простая симпатия? Наверное. Потому что когда он был рядом, моё сердце трепетало и танцевало ламбаду в моей груди, ударяясь о ребра, а пульс бешено подтанцовывал ему, точно попадая во все его ритмы. Волнение и беспокойство охватывали меня с головой, а все мысли просто испарялись из разума, обеспечивая мне тем самым огромную дырку в мозгу, или же переплетались толстыми ветвями, образуя собой бессвязный пучок. Поэтому не могла думать о том, что говорю, или продумывать заранее то, что только собираюсь сказать. Мне хотелось быть рядом с ним, хотелось слышать его голос и наблюдать счастливую улыбку, играющую на его прекрасном от природы лице. Но это также могло быть банальной привязанностью. Знаете это ложное чувство, служащее в синонимах слову «любовь», которое часто люди принимают за последнее? Это как грибы. Нечаянно взяв подобие оригинала, вы рискуете отравиться и пострадать, вплоть до смертельного исхода. Точно так же и в этом случае. Здесь очень важно не перепутать и увидеть ту тонкую грань, что отличает их.

Похоже, я не увидела

— Я хочу, чтобы ты доверяла мне, Ксения... Помнишь, что я сказал тебе в ту ночь, когда впервые подвез до дома?

«— Рано или поздно, Ксения, но ты станешь моей. И это я тебе обещаю».

— Да.

— Ты все же стала моей, — прошептал он, немного плотнее прижавшись ко мне грудью.

Его прежде взъерошенные тёмные волосы небрежно раздул очередной тёплый порыв ветра, что был частым явлением на любых крышах.

Он хотел, чтобы я доверяла ему. Но как можно было так быстро довериться тому, кто может с легкостью использовать тебя точно так же, как и всех остальных пятьсот пятьдесят пять девушек? Как можно так просто довериться словам, которые могут в последствие оказаться пустым звуком? Вот именно. Никак.

— Не дави на меня, Джейсон. Я стану доверять тебе, когда буду готова к этому, — только и смогла ответить на это я, нежно опустив голову ему на плечо.

Брюнет фыркнул. Вернее, мне показалось, что он недовольно и зло фыркнул, но, переведя взгляд на его светящееся улыбкой лицо, я не заметила в нем ни капли злости или же недовольства. Поэтому спихнула все это на глупые фантазии разума.

Я все чаще вспоминала то обеспокоенное, взволнованное лицо парня, с застывшими на нем изумлением и страхом. Как он бережно гладил мои волосы, крепко прижимая к груди, звал меня и ласково говорил, потому что точно искренне переживал за меня. Тот случай, там, в том злополучном кабинете, на несколько кратких мгновений открыл мне истинную суть Джейсона, истинные эмоции, скрытые за плотной маской безразличия и высокомерия. Я смогла разглядеть их и точно знала, что они были настоящие. Да, иначе просто и быть не могло!

Нет

Никакой музыки, лишь тишина и шелестение листвы под пение ветра, но нам было плевать. Мы вальсировали, наслаждаясь друг другом. Переставляли ноги в такт тех мелодий, что звучали в наших душах, и, кажется, они были схожими. Мне хотелось, чтобы мы, забыв обо всем, протанцевали так хотя бы до конца этого урока, но все хорошее в этой школе, пусть и на крыше, чрезвычайно быстро заканчивается.

Ручку входной двери на крышу кто-то пронзительно дернул с той стороны. А затем ещё раз и ещё.

— Джейсон, были ли у директора запасные ключи? — в панике спросила я.

Парень, выпустив меня из объятий, звонко шлепнул себя ладонью по лбу, сделав вид, будто бы что-то совсем вылетело из его головы.

— Не у директора, у охранника!

Брюнет схватил мою кисть, услышав, как ключ в замочной скважине уже совершил первый оборот по часовой стрелке и уже готов был вот-вот совершить второй. Он рывком забежал за квадратный проем, отведённый под вход и выход на крышу, утянув меня за собой. Теперь мы находились в нескольких метрах от охранника, которого от нас отделяла лишь бетонная стенка. Второй оборот ключа исполнил предназначенную ему задачу, а дверь плавно с тем же дьявольским скрипом распахнулась.

— Если мы будем стоять здесь, то он заметит нас, стоит ему просто обернуться, — нервно протараторила я, стараясь намекнуть Джейсону на то, чтобы он хоть что-нибудь придумал и сделал.

Все же это была его инициатива и его косяк, который нужно было немедленно исправлять, пока нас обоих не исключили к чертовой матери. Если вдруг тебе захотелось выйти на запертую крышу одного из множества школьных корпусов, то продумывай все заранее, не допуская права на ошибку, иначе можешь вылететь за такую «маленькую» шалость.

— Ты права, — просто ответил он и, плотнее прижавшись спиной к стене, начал двигаться по ней, подходя к самому краю крыши. — Не хочешь вылететь отсюда вместе со мной, детка?

— Нет.

— Тогда сейчас мы с тобой аккуратно встанем сюда и будем стоять, пока охранник не свалит отсюда, ладно? — Брюнет указал на тонкий бетонный выступ конца крыши, предлагая вступить на него.

Третий этаж, как-никак, поэтому мне жуть как не хотелось не то, что вставать на это подобие выступа, даже смотреть вниз.

— Не волнуйся, если вдруг ты упадешь, то я поймаю тебя, как и в тот раз, помнишь? — Джейсон улыбнулся, вовсе не придавая мне уверенности такими словами. — Только в этот раз за руку.

Но что бы я сказала родителям, если бы меня исключили из школы? Что их примерная доченька испортилась и тайком пробралась с парнем, который ей нравится и который стащил ключи из кабинета директора, на крышу? Что большой город и вправду негативно сказывается на моём поведении и характере? Нет, так не пойдёт. Я повелась на эту глупую выходку Джейсона, называемую «сюрпризом». Теперь мне нужно было как-то выкрутиться из неё.

Недолго думая, я решилась. Брюнет аккуратно встал на выступ, отпустив мою кисть, и осторожно двигался вдоль, щупая за спиной руками бетон и заходя за угол, плавно скрываясь из виду. Я последовала за ним. Охранник уже давно выбежал на крышу, осматриваясь по сторонам и, похоже, ища тех наглых и бесстрашных детишек, что посмели стащить ключи из кабинета директора. Но он их не найдёт. Я это точно знала. Потому что уже целеустремленно и бесстрашно двигалась в сторону брюнета, скрываясь вместе с ним за углом и стараясь не смотреть вниз. Тогда меня волновало только одно — возможное исключение из школы, а моя смерть в случае, если могу оступиться и упасть вниз, казалась пустяком.

Знаете это чувство, когда ты стоишь посреди крыши на огромной высоте и смотришь вниз, так и тянет прыгнуть? Так вот, у меня его не было. Волнение и испуг сковали все моё тело. Казалось, ещё несколько секунд, и у меня подогнутся ноги, потому что так близко к краю крыши я не находилась никогда. Одно неверное движение, один неверный поворот, и я могла запросто рухнуть вниз, распластавшись на асфальте, как лепёшка, расставив ручки и ножки в стороны, если от них вообще хоть что-нибудь бы осталось. Но мне не хотелось думать об этом. Джейсон нежно обхватил мою ладонь своей, показывая тем самым, что он рядом и что бояться вовсе не стоит, потому что это «пустяки». И от этих успокаивающих, нежных прикосновений мне правда стало тепло и спокойно с ним, даже стоя на краю крыши.

Дверь, заскрипев, хлопнула. Мы дружно выдохнули. Но полной грудью смогли дышать только тогда, когда спрыгнули с выступа на холодный бетон, подальше от высоты трёхэтажного корпуса.

— Ну ты и придурок, Джейсон, неужели не мог догадаться, что ключи могут быть еще и у охранника? Я благодаря тебе тут чуть жизни не лишилась! — завелась я, но это были даже веющие не злобой, а облегчением и спокойствием слова, на которые парень безмятежно улыбнулся.

— Зато мы повеселились и получили немного адреналина. Чем тебе не развлечение, которое запомнится на весь день, если не на всю жизнь? Со мной не соскучишься. Такими темпами ты точно будешь помнить меня, детка, ещё очень долго. — Он рассмеялся, и я, сама того не замечая, подхватила его заливистый смех, раздающийся по всей сети корпусов на территории школы и охватывающий даже футбольное поле.

К вечеру мои родители уже давно упаковали все свои вещи в заметно потолстевшие чемоданы, готовясь к поездке, которую планировали чуть ли не всю свою жизнь, а тут еще и поступило неожиданное и головокружительное для них приглашение. Такой шанс нельзя было упускать. И я, и они это прекрасно понимали.

Собранные чемоданы спокойно покоились у потертого дверного косяка перед выходом из дома. Родители нехотя надевали пальто, так как в Берлине в это время года было довольно холодно. Мама в последний раз окинула меня беспокойным и не желающим расставаться с ее любимой дочерью на целый месяц взглядом, тепло обняв и тут же резко отстранившись. На ее глазах выступили поблескивающие в тусклом свете лампы капельки слезинок.

— Ты уверена, что справишься здесь без нас? Мы можем отменить поездку сейчас же! Ты только скажи, — еще раз предупредила она меня, заверив в том, что это действительно возможно.

— Нет, мамочка, я правда хочу, чтобы вы поехали, — настаивала на своем я, стараясь как можно скорее проводить их до такси и убедиться в том, что в самый последней момент моя мать не сможет передумать.

Это стало бы большим опытом для меня. Самостоятельная жизнь целый месяц. Я могла бы попробовать, ощутить на собственной шкуре, каково это — жить одной. Ну, вообще-то, не совсем одной, а с Оливией, но это, можно сказать, почти одно и то же. Словно бы я жила в одном из общежитий кампуса, в который мне еще предстояло поехать в будущем после окончания старшей школы.

— Только прошу тебя, веди себя хорошо и постарайся не встревать ни в какие ситуации на примере той, что случилась вчера, — искренне попросила меня она, взяв за руки и пронзительно заглянув в глаза. — Я не хочу, чтобы нам с папой было стыдно за тебя.

— Хорошо, — пришлось пообещать мне, хотя мамин взгляд сверлил меня, и невольно хотелось зажмурить глаза, чтобы больше не видеть его.

Если честно, то я была не уверена, что выполню свое обещание. С Оливией, Джейсоном и Хейденом можно было ожидать чего угодно, даже самых непредсказуемых ситуаций, например, ту, с неожиданным появлением охранника на крыше. Но мне искренне не хотелось влипать в такие обстоятельства, потому что я была довольна уже тем, что теперь имела. Друзьями, парнем, жизнью, которую приобрела в этом городе. Все было так идеально, что мне казалось, будто я сплю. И этот сон был долгим и, наверное, беспробудным. И это меня полностью устраивало, так и должно было оставаться.

Папа уже закончил перетаскивать чемоданы в багажник такси и вернулся в дом для того, чтобы забрать маму и попрощаться со мной. Он обнял меня, а затем это в очередной раз сделала мама. Я тепло и любяще ответила на их железные объятия, как можно крепче прижав родителей на прощание.

Напротив моего дома, за первым же углом, уже как несколько часов находилась машина Джейсона, в которой сидели он, Хейден и Оливия, что приехали только для того, чтобы перевезти все мои вещи и саму меня в дом к моей подруге. Они втроем ждали, долго ждали моего условного сигнала — SMS на телефон брюнета.

Я махала вслед родителям до тех пор, пока машина не скрылась за перекрестком. Когда такси родителей уехало, быстро настрочила сообщение и, сунув мобильник в карман джинсов, стала ждать Джейсона, Хейдена и Оливию. Когда желанный автомобиль подъехал к лужайке, и Оливия вынырнула из него, мы пулей понеслись в мою комнату, где под кроватью нас уже ждал заранее приготовленный мной чемодан.

— Ну у тебя и гардеробчик! — присвистнула рыжеволосая, окинув оценивающим взглядом открытый шкаф моей спальни. — Ни одного платья, за исключением моего, и ни одной юбки. Как ты вообще ходишь по улицам, как соблазняешь парней? — удивленно поинтересовалась она, подавая очередную толстовку, которую я попросила.

— Ты не представляешь, Лив, но я их вообще не соблазняю.

На этот ответ моя подруга лишь громко фыркнула.

— А вот Джейсона все же соблазнила...

Я прекрасно понимала, к чему клонит моя подруга, и догадывалась, какого рода разговор меня ждет, поэтому, глубоко выдохнув, смирилась с этим и приготовилась к долгим нотациям.

— Я, вот, не понимаю только одного. Почему вопреки всем моим предупреждениям ты поступила иначе? Почему решила дать ему шанс, если прекрасно знаешь, что ты ему даже не нравишься? — с некой долей язвительности промолвила она, на что я удивленно посмотрела на нее.

Ни разу до сих пор не замечала этой внезапной ядовитости в ее прежде мелодичном, отдающем дружелюбием голосе.

Странно.

— Почему ты решила, что я не симпатична ему? Неужели он тебе сам это сказал? Почему ты не допускаешь ни единой возможности того, что я по-настоящему могу нравиться Джейсону?

— Потому что такие ублюдки, как он, никогда не меняются, — отрезала рыжеволосая, устремив взгляд в окружение за окном и уделив особое внимание автомобилю брюнета. — Я слышала от него точно такие же слова, как те, что он говорил тебе в больнице. Я знаю то, чего не знаешь ты. Вся эта якобы симпатия была пройдена мной. И я непременно докажу тебе, что Джейсон как был мудаком, так и остался до сих пор! — с вызовом заявила она. — Пусть даже мне придется лишиться всего, пожертвовать дружбой и любовью, но я защищу тебя от него, Ксения, — еле слышно пробормотала Оливия, подавая мне очередную черную блузку с длинными рукавами.

Я не поняла, что значили последние слова и какой скрытый смысл в себе таили.

Но совсем скоро мне пришлось это узнать самым поганым образом!

Примерно через полчаса все мои вещи были собраны и аккуратно уложены в чемодан, который я с нетерпением заперла молнией. Джейсон выбежал из машины и дотащил его до нее, закинув в багажник и снова сев за руль. Хейден же все это время терпеливо ждал, находясь внутри и играя в примитивную игру на своем мобильнике. Открыв двери по разные стороны автомобиля, мы с Оливией сели в машину. Она на заднее сидение, ближе к Хейдену, я — на переднее, ближе к Джейсону.

Но уже через пару кварталов меня как молнией ударило, и я, не отдавая себе отчета в том, что делаю, ухватилась за руку брюнета, что сжимала руль, да так сильно, что парень от неожиданности и боли потерял управление, резко съехав на обочину и в панике посмотрев на меня округленными глазами.

Оливия и Хейден, которых мотнуло в сторону из-за того, что эти двое вовремя не пристегнулись, тревожно уставились на меня, ожидая оправдания моим странным действиям.

— Что случилось? — спросил Джейсон.

— Я забыла кое-что очень важное у себя дома! Нам нужно срочно вернуться туда! — быстро промолвила я, до сих пор не отпуская руку брюнета и периодически дергая ее, пытаясь донести информацию как можно глубже и четче.

— Что же ты забыла такого важного?

— Скейтборд!

— ЧЕГО? — громко вскрикнула Оливия, вмешавшись в разговор, немного писклявым, даже слегка сорвавшимся от нервов голосом. — Ты чуть не угробила всех нас только из-за того, что забыла эту херню на колесиках дома? Нет, мы не поедем за этой штуковиной, так что, Джейсон, поехали! — грозно скомандовала она, грубо прижавшись к автомобильному сидению.

— Ты не понимаешь, насколько мне дорога эта вещь, Лив! Я не расставалась с ней большую половину своей жизни! Пожалуйста, ребята, пожалуйста, давайте вернемся! — молила я, сложив руки ладошка к ладошке на груди и посмотрев на каждого из троих по очереди жалостливым взглядом.

Хейден рассмеялся, а Оливия, не понимая причины его хохота, нахмурила брови, как бы нечаянно ударив его локтем в живот, но от этого парень засмеялся еще больше. Джейсон усмехнулся, дернул коробку передач на себя и, надавив на газ, развернул автомобиль, направившись назад.

— Ох, хорошо, поедем обратно за этой бесполезной штуковиной, когда мы уже почти доехали до моего дома! — от безвыходности сдалась Оливия только тогда, когда Джейсон уже вырулил на перекресток. — Сейчас быстренько заберем скейтборд, потом кинем твой чемодан в комнату, которую я уже подготовила для тебя, — уже более задорнее произнесла она, от энтузиазма даже легонько хлопнув в ладоши.

— А потом поедем на вечеринку к Джейсону. Ты ведь уже всех обзвонил и все приготовил? — серьезно обратилась она к брюнету.

— Конечно, — просто ответил он, наблюдая за дорогой. — Если дело касается вечеринок, то тут на меня можно положиться как ни на кого другого!

— Отлично!

«Land Cruiser» припарковался около лужайки моего дома. Я вынырнула из машины и побежала к двери, попутно вытаскивая ключи из кармана. Отперев замок, вбежала внутрь. Не включая свет, быстро поднялась наверх и зашла в комнату. Увидев теневые очертания скейтборда, я подхватила его и сунула подмышку, вылетая в коридор. Уже спустившись с лестницы, хотела бежать на улицу, как в гостиной зажегся свет. От неожиданности я подпрыгнула на месте и перевела свой растерянный взгляд на выключатель. Около него с суровым и разъяренным лицом стоял отец, а рядом на стуле за столом сидела и мама. Меня сковал шок и непреодолимая тревога. Как? Почему они дома? Неужели просто хотели проверить меня, поэтому уехали раньше, чем следовало бы билету с рейсом? Нет, не может быть. Вот я дура. Какая. Же. Я. Дура.

— И как это понимать, Ксения?! Ты совсем совесть потеряла? — грозно забасил отец, сложив руки на груди.

У меня мгновенно пропал дар речи. Я просто стояла там, посреди лестницы на второй этаж и входной дверью дома, застыв, словно прикованная, и не решаясь сделать хотя бы шаг. Просто не могла поверить своим глазам, не могла поверить, что так глупо попалась родителям на глаза. Параллельно борясь с тревогой, начала придумывать различные оправдания, которые приходили мне на ум, но ни одно из них не отличалось правдоподобием. В моей голове метался рой мыслей, различных мыслей, который я не могла соединить воедино. Не могла принять за истину то, что вижу родителей, что они так же реальны, как я сама.

— Ну, юная леди, сразу все слова позабыла? Объясни мне, Ксения, почему как только мы уехали, дом оказался заперт, и ты ушла куда-то на ночь глядя? — не менее грозно спросил папа.

— Ксения, ты же обещала нам, что больше не будешь поступать подобным образом? Что с тобой происходит? Почему ты так эгоистично ведешь себя? Мы доверили тебе дом, хотели, чтобы ты немного пожила самостоятельно, и вот, что из этого выходит? Ты снова бежишь сломя голову к своим «друзьям» на очередную... тусовку? — дрожащим голосом говорила мама, не в силах даже посмотреть на меня. В моей голове промелькнула страшная мысль о том, что я могла быть ей противна. — И думаешь, что мы этого не узнаем? А для этого диктору стоило лишь объявить о том, что наш рейс переносится на несколько часов вперёд из-за штормовой погоды в Берлине!

— Выкладывай, куда ты собралась? — прервав маму, ключевую позицию в разговоре снова занял отец. — Я был в твоей комнате. В шкафу нет вещей, а сейчас ты забираешь с собой единственную представляющую для тебя неприкасаемую ценность вещь. Куда ты собралась? — повторил он более настойчивым и грубым голосом.

Наконец мой язык отмер от оцепенения и зашевелился в попытке произнести хоть слово, но получилось у меня это лишь со второй попытки.

— Мам, пап, я пришла сюда не для того, чтобы выслушивать ваши глупые нотации, которые мне все равно никуда не упрутся. Я пришла, чтобы забрать скейтборд, и да, мама, я искренне надеялась, что до конца вашей поездки вы ни о чем не узнаете. Я решила переехать жить к Оливии на месяц, — спокойно промолвила я, стараясь не шокировать родителей таким неожиданным заявлением. — Понимаю, сейчас вы будете отговаривать меня. На ком же будет этот дом? Что с тобой происходит? Почему ты перестала слушаться нас? — переспрашивала я вопросы, уже не раз заданные мне ими.

— Что? — изумился папа. Его брови взметнулись вверх, чуть ли не соприкоснувшись вместе, похожие на перевёрнутую галочку. — Мы не будем отговаривать тебя.

Сердце пропустило удар.

— Мы просто запретим тебе ехать куда-либо на законных правах родителей, Ксения. Ты никуда не поедешь из этого дома, особенно к этой твоей подруге-наркоманке. И мы, похоже, тоже никуда не едем, дорогая, — обратился к маме он.

Но в тот момент я не собиралась сдаваться так просто. Во мне взыграла обида и непреодолимое желание получить то, что мне хотелось. Знаете, будто бы у ребёнка отобрали конфетку, которую он с нетерпением ждал и так надеялся в скором времени съесть. Так же и у меня отобрали желанную и долгожданную возможность переехать к Оливии, которая была запланирована. Но я не была тем маленьким ребёнком, что был не в состоянии постоять за себя. За эту «конфетку» я готова была побороться и во что бы то ни стало настоять на своём. В конце концов, могу я хоть раз в жизни сделать то, что хочу, а не то, что от меня требуют другие? В особенности родители. Я подросток, попавший под влияние этой «девочки-наркоманки», как сказал отец, поэтому теперь пусть увидит, как я успела измениться в элитном обществе детишек Портленда.

— Мама, папа, все уже решено. Я не изменю своего решения и на этот раз не послушаюсь вас, сделаю так, как того хочу, пусть потом и буду сожалеть об этом, — твёрдо сказала я. — Я устала от всего этого ожидания и людей, говорящих мне, какой я должна быть... правильной. Вы можете смело ехать в Берлин, потому что и со мной, и с домом все будет в порядке.

Мама, впадая в нервное состояние, дрожащей ладонью схватилась за сердце. Посмотрев на неё, у меня сжалась душа, но мне так хотелось пожить у Оливии, что пришлось побороть чувство вины и приглушить пронзительные крики совести, бушующей внутри.

— А я ещё раз повторяю: ты никуда не поедешь, Ксения! Ты под домашним арестом, забыла?! — громко заорал отец, со всей силы наградив кухонный стол ударом своего кулака.

***

— Черт! Черт, черт! Что там происходит? — взволнованно шептала Оливия, прикусив нижнюю губу. — Вы видите?! В гостиной зажегся свет! Почему Ксения так долго? Нет, что-то тут не так, — она указала пальцем на ближайшее окно, расположенное на нижнем этаже дома.

Оба парня бросили обеспокоенный взгляд в указанном направлении и подтвердили слова рыжеволосой, дружно кивнув. К великой неожиданности из дома донеслись громкие мужские крики и грохот. Подростки переглянулись.

— Вы это слышали? — Оливия напряглась.

— Конечно, слышали, — ответил Хейден. — Кажется, её родители дома! Но как? Они же уехали в аэропорт. Ксения же скинула Джейсону сообщение.

— Могло случиться все что угодно! Авария, задержка рейса или самое банальное: кто-то из них просто передумал ехать, — тревожно бросил брюнет, нервно тарабаня по рулю автомобиля. — Думаю, нам нужно сходить и посмотреть, что там у них происходит, все ли там в порядке. В конце концов, вмешаться при необходимости! — Джейсон уже распахнул дверь машины, но Оливия остановила его.

— Не делай глупостей! Что там может быть такого страшного? Это же её родители, олух! Ксен просто поговорит с ними и, я думаю, нам не стоит вмешиваться в их семейный, как я посмотрю по крикам, серьёзный и очень важный разговор.

— Ты безусловно права, зайка, но я думаю, что Джейсону все же нужно сходить туда, — вдруг встал на сторону брюнета Хейден, на что получил неодобрительный взгляд своей девушки. — Он же все-таки парень Ксении. А что, если её никуда не отпустят?

Пока они спорили и обсуждали оптимальный вариант того, как им стоит поступить, Джейсон уже без стука ворвался в дом.

***

— Нет, я поеду! Я уже давно не ребёнок, папа, смирись с этим! — продолжала настаивать на своём я. — Здесь, среди этих людей, которых ты презираешь и не хочешь считать моими друзьями, я выросла.

— Курить, принимать наркотики и напиваться до беспамятства — это не признак взрослости, Ксения, — встряла в наш разговор мама. — Ты ещё ребёнок, но так стремишься почувствовать себя взрослой, что непременно натворишь глупостей, о которых сама же потом пожалеешь. Понятие взрослости довольно относительно, но к тебе никоим образом не относится.

— Ты просто маленькая соплячка! — разозлившись и взбесившись не на шутку, рыкнул отец.

А затем он сделал то, чего я никак от него не ожидала. Его правая рука замахнулась и наградила меня смачной пощечиной, оставив на щеке едва видимый, в секунду покрасневший след мужской ладони.

— Ты никуда не поедешь, тебе ясно?

Мой отец никогда раньше не ударил бы меня. Теперь сомнения отпали окончательно. Я точно перееду к Оливии, по крайней мере, на тот месяц, который мы задумывали, а там как дело пойдёт. Мне просто-напросто не хотелось сейчас видеть их, моих родителей, которые из крошечной мухи сделали здоровенного слона. И почему-то я была уверена, что им меня тоже. Они не узнавали во мне свою прежнюю дочь, потому что я изменилась. Быстро и неузнаваемо.

Я приложила ладонь к покрасневшей щеке и не имела понятия, что делать дальше, пока не услышала спасительный, ставший мне родным, приторный голосок Джейсона. Его решительные шаги, напористый взгляд, выделившиеся из-за крепкой сжатости зубов скулы восхитили меня.

Джейсон настойчиво и упрямо направлялся к нам, а на лицах моих родителей застыли недоумение и даже доля возмущения.

Парень подошёл ко мне и нежно обнял за плечи, прижав к себе, а затем ласково коснулся губами болевшей щеки, бросив на папу испепеляющий взгляд.

— Если вы ещё раз ударите её, будете иметь дело со мной. Вы даже не представляете, на что способен мой отец, мистер Купер, — пригрозил брюнет, а затем решил перейти к более роковым угрозам, именуемым шантажом. — Органы опеки наверняка заинтересуются этим случаем избиения отцом собственной дочери, особенно в присутствии свидетеля, который все может подтвердить. Так все и будет только в том случае, если вы запретите Ксении ехать с нами.

Я была ошарашена поведением и словами Джейсона. Да как он мог так разговаривать с моими родителями? Что это на него нашло? Теперь они наверняка подумают, что это я все подстроила и специально подговорила брюнета начать шантажировать их только для того, чтобы все же настоять на своём и переехать к Оливии. Но я этого не делала! Это все идея Джейсона. Он заступился за меня перед моими мамой и папой. Не побоялся испортить отношения с родственниками своей девушки, только потому что хотел отстоять ее интересы и быть на её стороне. Встал на защиту, попытался уберечь. А вот это меня восхитило. Он готов был постоять за меня даже перед моими родителями, чего не сделал бы, наверное, ни один другой парень.

— Ну, Ксения, я от тебя такого никак не ожидал, — разочарованно пробурчал отец, недовольно покачав головой.

— А я не ожидала от тебя пощечины! — защищаясь, парировала я, пытаясь хоть как-то смягчить свою вину и вину Джейсона на фоне этого «недоразумения».

— А это один из двоих псевдо-друзей? — не обращая внимания на мой упрек, произнёс он. — А ты ещё кто такой, мальчик? Как ты смеешь угрожать мне?

— Я тот, с кем вам лучше не связываться, мистер Купер, тот, кто теперь защищает её! — громче прикрикнул он уверенным тоном. — Я вам не мальчик, которого можно запугать или ударить так же легко, как собственную дочь, — презренно процедил брюнет.

— Пошли отсюда. Теперь у тебя будет новый дом, малышка, в котором ты сможешь оставаться столько, сколько захочешь. — Джейсон повёл меня к выходу.

В последний раз я обернулась, чтобы увидеть полные разочарования и вины лица родителей, уставившиеся на меня. Медленно отвернувшись, положила единственные имеющиеся у меня ключи от дома на стоящую перед выходом тумбу. Возможно, в мое отсутствие они многое смогут понять. Например, что в свои семнадцать лет я уже давно не ребенок и меня пора отпустить, а вовсе не бить, чтобы я что-то там смогла понять. Но поедут ли они теперь в Берлин? Я этого не знала.

Джейсон громко захлопнул входную дверь моего дома, так и не дав мне ничего ответить родителям. И эта захлопнутая дверь разорвала между нами ту связь, что строилась годами, а именно, все мои семнадцать лет. Её смог разрушить какой-то умопомрачительный Джейсон, с которым я хотела проводить каждую минуту, нет, секунду своей жизни наедине, вместе. Тогда я не совсем поняла, что произошло, когда эта злосчастная дверь захлопнулась, оставив между мной и родителями глубокий раздор, но только потом до меня все же дошло, когда многое пришлось потерять.

Никогда не ссорьтесь с родителями. Это единственные люди, которые вовек не покинут и не оставят тебя даже в самую трудную и катастрофическую минуту твоей жизни. Это люди, которые не позволят тебе погрязнуть в топком болоте собственного одиночества и всегда поддержат, даже если ты этого и не просил вовсе. Они просто поймут, что для тебя это необходимо. Родители — это семья. А семья — действительно что-то поистине уникальное и особенное. В ней состоят люди, которых ты любишь всем сердцем, люди, которых бережешь и о которых заботишься, а они в ответ заботятся о тебе. Семья не посмеет отвернуться от тебя, если она настоящая. И это та ценность, что есть у каждого из нас, нет, должна быть у каждого из нас. Но пока ты её не лишишься, никогда не поймешь, насколько она была для тебя ценна.

На тот момент в моей голове проскользнула чертовски неправильная мысль. Я позволила себе хоть на секунду поверить в то, что Оливия, Хейден и Джейсон могут оказаться той семьёй, в которой мне тепло и уютно.

Какая же глупая и наивная.

Автомобиль съехал с лужайки, унося с собой меня и оставленные тем жутким разговором смешанные чувства. Я прижимала к груди скейтборд и думала о том, что всего этого могло бы и не случиться вовсе, если бы я не поехала за ним. Он был мне таким дорогим. Он и сейчас мне так дорог! Но то, что было, назад не вернешь, поэтому нет смысла тревожить себя мыслями о том, что было бы, если бы я поступила иначе.

Через час автомобиль Джейсона припарковался на площадке дома Оливии. Парень вытащил из багажника чемодан, затащил его на второй этаж дома, в комнату, что указала Лив, и ещё раз поцеловал меня в до сих пор красную щеку.

— Может, вы сами доберетесь? Лив, у тебя же есть машина. А мы с Хейденом сразу поедем ко мне. Просто пока вы разложите вещи, пока накраситесь, пока соберетесь, я знаю все эти ваши женские ритуалы, а мой дом, полный пьяных гостей, сейчас пустует без хозяина! — напомнил он. — Поэтому, детка, я буду тебя ждать! — обратился он ко мне, снова поцеловав.

— Иди уже! — буркнула Оливия, выставив брюнета за порог своего дома.

Только после того, как автомобиль Джейсона съехал с площадки и Лив с Хейденом обменялись воздушными поцелуями, она закрыла дверь и рывком потащила меня наверх. Вбежав в комнату, что находилась по левую сторону от лестницы, рыжеволосая громко вскрикнула:

— Теперь ты будешь здесь жить!

Оливия втолкнула меня внутрь.

Комната была просторной, свежей, чистой и ухоженной, видимо, моя подруга тщательно подготовила ее к моему приезду. Двуспальная кровать с нежно-вишневым постельным бельем располагалась посередине и занимала собой чуть ли не большую половину помещения. Широкий персиковый балдахин уютно прикрывал постель во время сна, а под ногами расположился мягкий, приятный к телу розовато-бледный ковер. По одну сторону от кровати находился современной выделки темно-бежевый комод, а по другую — длинное зеркало, в котором я могла рассмотреть себя в полный рост. В левом углу комнаты, у окна, покоились стол и стул из красного дерева. На столе спокойно лежал маленький, компактный ноутбук, обклеенный наклейками с различного рода мультяшными персонажами.

— Это теперь твоя личная комната. Чувствуй себя здесь как дома. Моя комната напротив, рядом с лестницей. Если тебе вдруг что-нибудь понадобится или просто захочешь поболтать со мной по душам — только позови, — воодушевленно проговорила она. — И ноутбуком, кстати, можешь пользоваться, когда захочешь. Он всегда будет в твоей комнате, потому что этот гаджет специально приобретен для гостей, ну, и у меня есть свой, — немного смутившись своего хвастовства, проворковала девушка. — А сейчас нам нужно подобрать тебе сногсшибательное платье и туфли! Вещи разберешь потом.

— Разве я не могу надеть то платье, в котором я ходила на подпольную школьную вечеринку? — удивилась я. — Мне кажется, оно идеально подойдет.

— Ты с ума сошла! — изумилась рыжеволосая так, будто бы я сказала какую-то чушь или что-то непозволительное. — На вечеринках нельзя появляться в одном и том же! Особенно перед своим новым парнем! Это закон всех уважающих себя девушек.

— И неимоверно богатых, да, Лив?

— Не без этого, — пожала плечами она.

Оливия молниеносно вылетела из комнаты, махая мне рукой, чтобы я последовала за ней. Но комната моей подруги оказалась еще шикарнее, чем моя. Огромная постель овальной формы с винно-алого оттенка постельным бельем и прозрачным, готически-черным балдахином парила в воздухе, тянувшись от потолка. Подвесная кровать, удивительно! Около двери располагался широкий, полностью заполненный самыми различными вещами шкаф с зеркальными дверьми. Наверное, Оливия очень любила себя, особенно, собственное отражение в зеркале. Это неудивительно, она же была красавицей. Если бы я обладала таким же стройным изысканным телом, потрясающей соблазнительной фигурой и умопомрачительной внешностью, то, наверное, любовалась бы собой намного чаще, возможно, даже больше, чем это делала Оливия.

Как и говорила рыжеволосая, на точно таком же столе из красного дерева лежал ноутбук цвета морской волны.

— Ты чего застыла как вкопанная? Садись. — Оливия махнула рукой на кровать. Я последовала ее совету.

— Ты действительно думаешь, что нам стоит идти на вечеринку, которую устраивает Джейсон? — немного засомневавшись, поинтересовалась я в то время, как Оливия раскрыла двери шкафа и уставилась на все его содержимое, в особенности на платья.

Даже когда они висели на вешалках и были прижаты друг к другу так близко, что я не могла детально рассмотреть их, платья были шикарными. Мне показалось, будто бы все они были сшиты и спроектированы на заказ популярными дизайнерами, с которыми Оливия, несомненно, была знакома.

— Ну, а почему бы и нет? Он же теперь твой парень, а вечеринка устроена по случаю твоего переезда ко мне и частично присоединения к нашей маленькой семье. Мы на ней главные гости. А какая вечеринка без главных гостей? — ответно поинтересовалась Оливия, доставая одно из висевших в шкафу платьев. — Или ты просто из принципа не хочешь идти туда только потому, что ее устраивает Джейсон? Чего ты боишься?

— Я боюсь того, что совершила ошибку, Лив.

— В плане?

— В плане, что могу вовсе не нравиться ему, как полагала. Что, если он просто использует меня, как и всех остальных? — печально попыталась поделиться своими переживаниями с подругой я. — Что, если ты все-таки окажешься права?

В момент на лице рыжеволосой отразилось отчаяние и смутное очертание вины, но она быстро согнала их, вновь придав ему прежнюю безмятежность и жизнерадостность.

— Я понятия не имею, Ксения. Но я предупреждала тебя об этом бесчисленное количество раз. Ты сама сделала свой выбор, и поверь, я была очень удивлена, когда узнала, что вы начали встречаться. И от кого? От Джейсона, а не от своей лучшей подруги. Тогда я была зла на тебя, думала, что ты совсем чокнулась, раз вопреки всем моим предостережениям все равно поддалась на его чары. Знаешь, что я тебе посоветую сделать? — вдруг произнесла Оливия, отведя свой пристальный взгляд от платья и устремив его на меня.

И когда это мы успели стать лучшими подругами?

— Ну?

— Я посоветую тебе всю эту неделю подержать его на коротком поводке... Ты ведь понимаешь, о чем я?

Я кивнула.

— Не бросай его. Посмотрим, что Джейсон сделает тогда. Не сомневаюсь, он предпримет все возможные попытки соблазнить тебя за эту долгую неделю, но ты не должна поддаваться на них. Просто не доверяй ему всего лишь семь дней, а потом, если у вас ничего так и не случится, и Джейсон останется с тобой, можете делать все, что вам заблагорассудится, — объяснила рыжеволосая, положив одно из платьев на кровать рядом со мной. — Но я сомневаюсь, что такому самовлюбленному сучонку, как он, может кто-то понравиться, Ксен. И вовсе не потому, что ты страшная или что-то наподобие этого! По-моему, у Джейсона вообще нет сердца. И я бы очень хотела тебе доказать, что сейчас он просто играет с тобой и твоими чувствами, — печально поникнув, произнесла она, склонившись над платьем.

Я благодарно положила ладонь на ее руку, обхватив ее чуть ниже локтя.

— Спасибо.

Оливия, посмотрев на меня, заискрилась улыбкой, а затем обратила внимание на платье, лежавшее перед ней.

— Я надену это, как тебе?

Черное, как ночь, с короткой, на несколько дюймов выше колена, фатиновой юбкой, похожей на крылья ворона, платье, казалось, готово было заискриться, если бы Оливия поднесла его под яркие лучики лампы. Приталенное, оно имело лишь одну тканевую свободную бретель. От его середины на уровне груди плавно тянулся пришитый орнамент бархатных, но в то же время жестких черных роз, заменяющих вторую бретель. Такое искусно сшитое, изысканное и элегантное, оно притягивало и манило меня. На секунду я даже усомнилась в том, что платье, находящееся передо мной, было настоящим, пока Оливия не подняла и не показала его. Не сомневаюсь, на девушке оно смотрится так же шикарно, как и без нее.

— Оно просто потрясающее, — искренне восхитилась я, широко выпучив глаза от увиденного. — Никогда раньше не видела таких оригинальных платьев.

— Да, я думаю, ты уже догадалась о том, что оно сшито на заказ. Я сама придумала и разработала его дизайн. Это моя вторая практика с платьями, но не самая лучшая, — гордо промолвила Оливия, восхищенно осматривая платье.

— А самое лучшее и самое первое. — Оливия положила наряд и снова направилась к шкафу, достав из него очередное платье. — Вот это!

Когда я увидела, что за произведение искусства держит в руках моя подруга, то потеряла дар речи и, кажется, зрение, потому что я уже не верила своим глазам. Верх платья был прозрачен и сшит из тоненького материала, покрытого множеством белоснежных цветов камелий, с длинными, точно по руке, обтягивающими рукавами. Приталенный, обхватывающий талию пояс цвета синего оникса служил началом длинной, пышной, шелковой, нежно-голубой юбки, которая, как мне показалось, светилась в тусклом свете лампы. Хотя нет, мне не показалось, юбка действительно сияла и мерцала. От увиденного мои глаза округлились еще больше.

— Не бойся. В пояс и юбку встроено множество светодиодов. Это мое лучшее творение. Именно его ты и наденешь в этот вечер! — решительно произнесла Оливия, протягивая мне платье. — Ну, примерь!

— Ты с ума сошла, Лив. А если я его испачкаю, порву или, того хуже, сломаю все эти светодиоды? Нет, я не могу надеть его, прости, — не менее решительно попыталась отказаться от предложения подруги я, но рыжеволосая была настырнее.

— Ну и что! Я смогу заказать новое и точно такое же, ведь модель нужного платья у меня уже есть, пусть и испорченная, — отмахнулась она, делая вид, что это для нее ничего не значит и совершенно ничего не стоит, но я-то знала, что это вовсе не так.

В конце концов мне пришлось согласиться, потому что упорности Оливии было не занимать. Я понимала, что эта настырная рыжеволосая бестия от меня не отстанет, поэтому благодарно и бережно приняла это произведение искусства.

— Ты бы могла стать отличным дизайнером, — похвалила ее я.

— Могла бы, — ответила Оливия, скромно улыбнувшись.

Подъехав к дому Джейсона и как следует припарковав автомобиль, мы вышли из машины и решительно зашли внутрь. В доме было темно, лишь изредка моргали встроенные в углах прожекторы, и появлялся хоть какой-то свет. Коротенький коридор вел прямо в гостиную, где, собственно, и проходила основная часть устроенной брюнетом вечеринки. Люди, окружающие нас с Оливией, целовались, пили, курили, причем не только сигареты, танцевали — просто веселились. Некоторые из них были настолько пьяны, что без сознания валялись прямо в проходе, иногда даже в собственной рвоте, и нам приходилось переступать через них, чтобы пройти дальше. В коридоре нам попалось несколько влюбленных парочек, которые, напившись, ужасно отвратительно целовались у всех на глазах.

Когда мы прошли в гостиную, все взгляды людей, что были там, устремились на нас. На светящееся в темноте, ангельски прекрасное нежно-бирюзовое и дьявольски обворожительное, манящее, угольно-черного цвета платья. Я чувствовала себя красивой, притягательной, выделявшейся из всех этих людей девушкой, наверное, впервые в жизни. Эти взгляды, восхищенные и завистливые, но в них не было ни капли ненависти или неодобрения, лишь желание познакомиться с этими двумя красавицами, что пришли на вечеринку. Ну, а как еще могли одеться гости, в честь которых и было устроено это мероприятие?

Оливия, будто бы не замечая того, что на нас все уставились, как на экспонаты, шагнула внутрь гостиной, гордо задрав голову. Я, опомнившись, последовала за ней. Нанятый Джейсоном диджей прикладывал наушники то к одному, то к другому уху, иногда приостанавливая, а затем быстро мотая вперед специальные пластинки, делая тем самым удачный микс песни. Приглашенные подростки наконец оторвали от нас свои пристальные взгляды и продолжили веселиться. Мне сразу стало легче. Не знаю, как Хейдену удавалось выносить то, что на его девушку постоянно пялились все парни, находившиеся рядом с ней. Меня бы это жутко раздражало, даже бесило.

Несколько секунд, и нас нашли наши спутники. В обнимку друг с другом, пьяные, с красными пластиковыми стаканчиками в руках Джейсон и Хейден громко засвистели и закричали, увидев нас.

— Вот это красотки! — громко рявкнул Хейден, подняв свой стаканчик вверх и отхлебнув из него.

— Это наши девушки, усекли? Если кого-нибудь увижу рядом с ними, прикончу! — заорал Джейсон, но в этих словах даже не было угрозы, скорее, непреодолимое желание показать себя публике.

— Уже напились, — раздраженно пробормотала Оливия, плавно приложив руку ко лбу и уткнувшись в нее. — Ну неужели так сложно было подождать нас?

— Вы слишком долго собирались, зайка! Ну не дуйся, — примирительно пролепетал Хейден, подойдя к Оливии, обхватив ее лицо ладонями и нежно поцеловав. — Пойдем танцевать!

Не теряя времени, эта сладкая парочка поплелась в самую середину гостиной и легко влилась в танцующую толпу. Хейден обхватил Оливию за бедра, а рыжеволосая, в свою очередь, обвила руками шею своего парня и вульгарно терлась своим телом о его. И вот тут мое сердце замерло. Никогда раньше мне не приходилось танцевать с парнем, не считая того вальса с Джейсоном на крыше, в особенности вот так открыто, как это сейчас делала Оливия. Вальс — это вальс. Он медленный, нежный и спокойный, просто переставляй ноги и двигайся так, как тебя поведет твой партнер, но здесь все совсем иначе. Да и смогла ли бы я так сделать? Этот танец выглядел настолько откровенно и развратно, что я, не в силах на него смотреть, отвернулась, но тут же уткнулась носом в стальную грудь Джейсона. Брюнет протянул мне стаканчик с какой-то очередной намешанной в нем выпивкой, которая к тому же дьявольски воняла. К моей неожиданности, парень легко подхватил меня одной рукой, словно бы я была пушинкой, и закинул к себе на плечо, потащив прямиком к Оливии и Хейдену.

— Джейсон, что ты делаешь? Отпусти меня! Поставь! Ты же пьян! Я не хочу танцевать! Я умею только вальс! — запаниковала я, легонько стуча брюнета ладошкой по спине, добиваясь скорейшего прибывания на пол гостиной.

Но он был настроен решительно и безапелляционно, поэтому даже и не подумал меня послушать и уж тем более отпустить.

— Я несу тебя веселиться, детка! Хоть раз в жизни ты можешь поддаться чувствам и эмоциям, которые окружают тебя, и забыть о том, что правильно, а что — нет? Забыть о том, как ты будешь выглядеть в глазах других людей, если сделаешь что-то плохое или не так, как им нужно? — заплетающимся языком произнес Джейсон. — Я несу тебя в другой мир, детка, в мой мир, полный сумасбродства и веселья. Хочу показать тебе его и окунуть с головой!

Наконец, он поставил меня на пол и начал ритмично двигаться под музыку, обхватив мою талию одной рукой.

— Просто почувствуй музыку и доверься партнеру. Это как в вальсе, детка.

Так я и сделала, попробовала довериться партнеру и начать танцевать. Все так изменилось, не как было раньше, будто бы перевернулось с ног на голову. И этот переворот мне безумно нравился. У меня были друзья, я веселилась, была счастлива и совсем забыла о ссоре с родителями. Что же нужно было еще для того, чтобы наслаждаться жизнью и чувствовать себя живой? Мне казалось, что ничего. Этот удивительный город изменил все, что у меня когда-то было и, взяв за руку, ввел в новую жизнь, казалось, больше всего принадлежавшую мне.

В Бофорте были правильные, скучные, тихие люди, которые не могли пойти против системы или сказать кому-либо слова поперек. Они не пили, не курили, не развлекались, а сидели дома, делали домашние задания и, лишь иногда гуляя с собакой по вечерам, выходили на улицу. Никто из моих старых «друзей» не решился бы устроить такую грандиозную вечеринку в таком маленьком городке. В любом случае у них просто не хватило бы связей или денег, чтобы купить столько алкоголя и наркотиков. Сигареты, как правило, уже были у тех, кто давным-давно пристрастился к курению и теперь даже часа не мог обойтись без очередной ядовитой затяжки. К таким представителям относился и Хейден.

Удивительно, как один переезд в корне смог изменить меня и всю мою жизнь.

Прошло время. Погрузившись в собственные размышления, я даже не заметила, что теперь мы с Джейсоном танцуем точно так же, как Хейден и Оливия. Никогда бы не подумала, что мне могут понравиться такие грязные танцы. Наши друзья были рядом и время от времени приносили нам с брюнетом очередную порцию алкоголя, но только в этот раз я отказывалась пить, с горечью вспоминала то, что произошло недавно на школьной тусовке. Возможно, если бы тогда у меня была ясная и свежая голова, то я смогла бы придумать что-то получше, чем просто беспомощно закричать или разбить камеру того подонка, поэтому в этот вечер я твердо решила для себя, что в мою кровь не попадет ни одной капли алкоголя.

Внезапно Джейсон нежно обхватил мою ладонь и что-то сказал, но я не смогла расслышать, что именно, из-за громкой, отдающейся ритмом во всем моем теле музыки. Поняв это, парень, расталкивая толпу танцующих учеников, куда-то стремительно повел меня. Выбравшись из кучи веселившихся, брюнет подошел к деревянной лестнице, ведущей на второй этаж, и уже вступил на первую ступеньку. Я последовала за ним. Мы приблизились к одной из комнат его дома, которую я сразу же узнала. Это единственная комната, в которой я успела побывать, когда потеряла сознание от пониженного давления. Комната, в которой я впервые нашла «коллекцию кукол». Спальная комната Джейсона.