Мы существуем

Ася

Внезапно она поняла, что конкретно испытывает к Диме. Всего три слова — хранителем буду я, — и все её чувства высветились сквозь муть сомнений. Набухли и стали различимы как никогда.

Он не может так поступить.

Не должен.

Нет-нет-нет.

И всё-таки Дима выглядел абсолютно серьезным. Он не шутил и не лукавил, когда предлагал променять свою жизнь на счастье Наташи и Кира.

Что за дурацкое благородство?!

Но потом заговорили бесы, и остальное вдруг стало неважным. Потому что тьма подобралась совсем близко. Она окрепла и ничего не стыдилась. За тучами скрылись звезды, и померкла луна. Тело сковало ледяной броней из ужаса и отчаяния. Ася сделала шаг в сторону, откуда доносился пропитанный ядом голос:

— Ну, здравствуй, Ася. Ты выбрала себе друзей, как я погляжу? Что, хранители тебя бросили, и ты решила, что люди будут добрее? Они используют тебя в своих целях, смирись уже. Ты слаба, малышка, и ничем им не поможешь.

Темное существо было право. Ася ощутила себя бесполезной как никогда. Она застыла между добром и злом, беспросветной темнотой и светом. Никакая. Серединная. Никому не нужная и ни на что не годная.

Дима обхватил её за талию и цыкнул, запрещая идти вперед. Кир загородил собой Наташу.

— А вот и первая жертва, — хохотнуло существо, материализовываясь из пустоты.

Этого беса Ася видела впервые: шерсть его отливала рыжиной, а рожки едва проклюнулись. Копыта весело отстукивали по асфальту.

Кто его жертва? Ася? Или кто-то из друзей? Она по-звериному оскалилась, готовая при необходимости обратиться и рвать когтями, зубами, драть в клочья за тех, кем дорожила. Но бес не нападал на ребят. Он высматривал что-то в лесу.

И спустя миг среди ночной темени промелькнул человеческий силуэт. Он шел нетвердой походкой, покачиваясь и запинаясь на кочках. Ася ещё не могла разобрать, кто это, а Дима уже вскрикнул в ярости:

— Отпустите его!

Киру пришлось обхватить его руками за плечи, чтобы он не рванул к мужчине, который плелся, опустив голову, прямо к бесу. Дима пытался вырваться, и вместе с Киром повалился на обочину, скатываясь в полную дождевой воды канаву.

— Прекращай! — убеждал его Кир. — Не глупи. Да успокойся ты!

— Это мой отчим! — рычал Дима. — Как ты не понимаешь?!

Тем временем бес не подошел, но подплыл к обмершему отчиму Димы и когтистым пальцем провел по наряженной щеке, заставляя уголок рта приподняться в кривой ухмылке. Андрей Вадимович не двигался — был обездвижен бесовскими чарами. Руки его висели вдоль по телу, а губы беззвучно шевелились. Отчим разинул рот будто бы в немом крике, и из горла полезло нечто длинное, похожее на червя. Оно скользнуло по шее вниз и взгромоздилось на плече.

«Детиш-шки», — сыто усмехнулся огненный змей и запылал, а вместе с ним загорелась куртка Андрея Вадимовича.

Кир не смог удержать Диму, а тот всего секунду медлил перед тем, как кинуться на помощь отчиму. Он стянул с него, абсолютно безвольного, верхнюю одежду и затоптал её ногами. Вонь паленой синтетики забивалась в ноздри. Отчим рухнул в подставленные пасынком руки.

— Я пошел искать тебя, и... Не понимаю, что произошло... Спасайся... уходи, сын... — бормотал он, цепляясь за воротник Диминого свитера скрюченными пальцами. — Тут происходит что-то... ужасное...

— Только с тобой, иначе меня прибьет мать, — проворчал Дима, усаживая отчима и оборачиваясь к бесу, который насвистывал под нос песенку, а камень под его ногами шел зигзагообразными трещинами.

Хвост, оканчивающейся кисточкой, овивался вокруг ноги. Рожки шевелились, переползали с макушки на затылок и обратно, а глаза были насмешливо сощурены. Дима приблизился к бесу вплотную, но не стал нападать. Нет. Левой рукой покопался в кармане джинсов. Резкий выпад, и в воздух взметнулась горсть черного песка.

«Маковые зерна», — осенило Асю. Когда-то старуха-кикимора рассказывала только вылупившимся кикиморкам (и Асе заодно) страшилку, мол, духам мак что раскаленное железо. Но Ася, признаться, старческим байкам не верила.

Зря.

Бес взвизгнул как свинья и закрыл морду массивными лапами. Отскочил, но свалился на колени и барахтался, не в силах подняться. Гортанный крик вырвался из его горла, сведенного судорогой. Мак прожигал кожу, оставляя гноящиеся язвы. Дима присел рядом с бесом и похлопал того по лбу.

— Вот теперь пообщаемся.

Что он задумал?..

— Таша! — донесся полный страха вопль Кира.

Ася развернулась на крик и увидела Наташу, заключенную в круг пламени. Огонь тончайшей линией отделил её от Кира. Огненный змей разросся до полутора метров, а капюшон, точно у королевской кобры, раздувался и сужался ежесекундно.

«Помнитс-ся, любил я з-златокудрую женщ-щину, да она не с-смогла ответить вз-заимностью «гадс-ской твари», коей меня величала. Увы и ах. Много веков прош-шло с того дня, когда с-сгорела она в огне, и с-с тех пор ищ-щу я такую же з-златокудрую. Ты, девочка, ещ-щё юна, но вечная любовь не з-знает преград», — пламя поглаживало щеку Наташи, но не жалило.

Девушка бесстрашно смотрела огненному в глаза.

— Забирай меня, но отпусти моих друзей, — отчеканила она по слогам, а змей рассмеялся с таким шипением, будто бы огонь залило водой.

«Храбрая девочка!»

— Таша, нет! — Кир бросился на стену из огня, сжигая брови и ресницы, опалив кожу жаром.

В эту же секунду бес вскочил, взмыл в воздух и бросился на Диму. Пальцы сомкнулись на мальчишеской шее.

— Раз, и ты умрешь. Два, и твои друзья. Три, и лес сгорит дотла, — напевал он детским голосочком нескладную считалочку.

Ася хотела кинуться на выручку к Диме, но к нему уже направлялся отчим, держащий в руках обломанную ветвь. Он замахнулся над головой беса, огрел его с такой силой, что существо взвыло.

Дима с отчимом справятся. Надо выручать Кира.

Волчица была быстра. Зубами она оттащила глупого человечка от пламени, швырнула в пожелтевшую траву. Спружинила в центр огненного кольца, к Наташе и созерцающему её змею. Прикрыв собой рыжеволосую девушку, волчица выбила её наружу. Шерсть запылала, но Ася перекинулась в прыжке, и огонь исчез вместе с шкурой. Ожоги останутся, но пускай. Ася упала на выставленные ладони и тут же поднялась, дрожа всем телом. Хорошо, что перед обращением в волка она успела снять куртку – было, во что закутаться теперь.

Димин отчим колотил беса по спине веткой, а тот смеялся, разнося дьявольский хохот по округе. Ровно до тех пор, пока в пальцах Димы не показалась серебряная вилка. Укол, и бес, не произнеся и звука, скорчился, скукожился. Вспышка света, и он исчез.

— Бегите домой! — приказал Дима отчиму. — Защитите маму!

— А ты?.. — Андрей Вадимович прижал к себе пасынка.

— А я разберусь как-нибудь сам. Поверьте мне хоть раз, — строго ответил тот. — Кир, лови! — он швырнул в парня, загораживающего собой от смертоносного пламени Наташу, пакетик с остатками мака.

Огненный змей откровенно издевался, то делая выпады, то исчезая вовсе. Шипел и пускал по траве рыжеватые лепестки, которые взрывались снопом искр. Кир и Наташа точно вытанцовывали, не отпуская друг друга ни на миг.

Слишком поздно Ася разобрала за спиной шаги, гулкие, отдающие в сердце набатным звоном. Её глаза расширились от ужаса. Из леса выходила целая толпа бесов. Десятки или сотни — Ася не успела бы сосчитать за ту секунду, что у неё имелась. Запах паленой шерсти и чистой ярости разнесся по сырому воздуху.

Промчалась одинокая машина, но водитель не разглядел в темноте ничего дурного, потому не остановился. А может, поэтому и не остановился, что увидел полчище бесов.

Тот, который разговаривал с ней на берегу озера, возглавлял шествие. Глаза его, сине-синие, светились во мраке. Клыки выступали, и слюна капала из разинутого рта пенными клоками.

— Прости, малышка, но начнем с тебя. — Он щелкнул пальцами, губы его шепнули какое-то слово, которое Ася не успела услышать.

Хлопок. Она даже не поняла, что происходит. Увидела саму себя, но внизу. Разве так бывает?.. Тело валялось на шоссе, раскинув руки. Обожженные щеки покраснели. Потянулась к себе руками — которых не было! — и не смогла дотронуться.

Страх сковал и тотчас отпустил, потому что больше нечего было бояться. Всё кончилось в одно мгновение.

Наверное, это и есть смерть. Ты становишься ничем, но ты повсюду. Ты в каждом шелесте, в каждом порыве ветра. Ты осязаешь то, о чем раньше не догадывался. Забираешься в толщу земли и взмываешь к небесам. Ты слышишь дыхание и биение человеческих сердец. Слышишь даже, как сердце одного парня на секунду остановилось вместе с твоим. Только вот оно смогло биться дальше, а твое — нет.

Ася стала водой и воздухом. Всяким деревцем, кустиком, пенькой. Даже заасфальтированной трассой. Была бы она светлой — сгинула бы под магией беса. Была бы темной — магия не подействовала вовсе. Но она, никакая, серединная, оказалась на перепутье.

А внизу распласталось её хрупкое тело, которое накрыл собой Дима, обороняющийся бесполезной теперь вилкой. Наташа плакала навзрыд. Кир посерел, но единственный из друзей держался. Наверное, потому что он не понаслышке знал, что такое смерть. И давно уже не боялся её.

«Они же умрут!» — Внезапная мысль пронзила молнией Асю.

Попыталась подплыть к друзьям, но не смогла уцепиться за них. Её отталкивало от родного тела, швыряло вверх и вниз. Ася кричала, но её никто не слышал.

Отныне её не существовало.

— Есть одно заклинание, которое уничтожит тьму, — услышала она не голос, но перезвон колокольчиков. Мягкий, женский, ласковый. Молочный голос, которым хотелось напиться.

— Кто ты?..

Этот голос звучал отовсюду, и оказалось, что Ася может ответить ему, пускай у нее не было рта.

— Злата, — ответила женщина мягко. — Когда-то я была человеком, но огненный змей попытался сотворить из меня темного духа, чтобы навсегда приковать к себе. Не удалось. В миг смерти я потянулась к свету, потому, как и ты, осталась на распутье.

— Так что за заклинание?! Помоги мне, пока моих друзей не убили!

— Это не слова, — промурлыкала Злата. — Это ты сама. Духи гораздо сильнее, чем кажутся на первый взгляд. Стань всем, чтобы победить тьму. В тебе пока ещё бурлят остатки жизни. Израсходуй их, а я помогу тебе направить силу в нужном русле.

Голос растворился, оставив Асю в оглушающей тишине.

Как это: стань всем? Ведь она и так – всё. Она может забраться в дупло дерева и даже взмыть птицей к линии горизонта.

Но когда синеокий бес лапой надавил на грудь навзничь лежащего Димы — вилка была выбита из пальцев, — Ася всё поняла. Полыхнула жизнью. Она выжигала силой своей не ненависти, но любви всё зло, которое ощущала. Бесов и огненных, червоточины в ничейных землях и крылатых тварей, чьих названий не знала, атакующих хранителей леса. Накрыла куполом из ослепляющего света — небо прояснилось и вновь скрылось за мглой — деревню Камелево.

И тьма рассеивалась. Бесы расплывались пятнами, огненный змей превратился в сухую ветку и застыл ею. Темные вернулись вглубь ничейных земель, чтобы пробудиться вновь гораздо позже, спустя годы или даже десятилетия.

— А что дальше? — спросила Ася пустоту вокруг себя, не веря, что смогла остановить темных. В одиночку. Всего-то ценой своей жизни, которая, как считала, не стоила ничегошеньки.

— Сама выбирай, куда идти, — отозвалась Злата тихо. — Хочешь — останься духом, а хочешь — человеком. Либо уходи совсем, если в мире живых тебя ничего не держит.

— Так просто? — не поверила Ася. — Почему тогда ты не выбрала жизнь?

— Мне не хватило сил. Тот, ради кого я жила, погиб, и я, опустошенная от боли, не сумела ни вернуться, ни уйти. Застряла посреди. У тебя же есть выбор, ты не истощена, как я. — Голос совсем отдалился, раскололся на осколки эха. — Передай моему сыну, что мы с отцом всегда присматриваем за ним. Мне очень жаль, что я оставила его одного. Но я знала, что лес его защитит. Он сильный, мой мальчик. Он со всем справится.

И всё. Злата умолкла.

Последним, что Ася услышала перед тем, как раствориться в небытие, было:

— Просыпайся, просыпайся, просыпайся!

Хм. Или не последним?..

***

Утром стало известно, что стройку окончательно свернули. Река затопила берега, а в некогда твердой земле увязла техника так, что тащить её пришлось краном. Бизнесмен подумал-подумал и решил, что расходы не стоят того, и передумал строить базу отдыха на столь нестабильной почве, которую в любой момент может прорвать. Машины разъехались, разошлись рабочие, оставив после себя мусорные кучи.

Лес был спасен.

Тем же утром деревенские твердили в один голос, что видели яркую вспышку, озарившую ночное небо. Журналисты уже строчили об этом статейки, в которых описывали внеземные цивилизации и какие-то теории заговора. Двое парней — рыжебородый и блондинистый — наперебой рассказывали всем желающим о светящихся лисах и безумных птицах.

Ну а измотанная четверка подростков обосновалась в заброшенной больнице. Домой они не шли — решили обсудить план дальнейших действий перед тем, как соваться к родственникам. Как минимум, отчим Димы помнил и огненного, и бесов, а значит, мог потребовать объяснений. Ну и что ему сказать? «Мы тут немножечко спасли мир»? Между прочим, Димина цитата.

Ребята оценивали повреждения: ожоги и ссадины, наливающиеся багрянцем синяки. Больше всех не повезло Диме и Киру, но ребята не ныли. Дима так и вовсе выдал глубокомысленно, рассматривая царапину от когтей:

— Приложу подорожник, и пройдет.

Чувство юмора его не покинуло даже в почти трагический момент. Впрочем, понимал ли он, что избежал неминуемой гибели?

Ася и сама до сих пор не совсем осознавала, что не только спасла лес, а вместе с ним и друзей от темных духов, но и осталась жива.

Осталась же, или ей только чудится? Вдруг всё это прекрасный сон перед вечным мраком? Иллюзия, столь изощренная, что кажется реальностью и даже пахнет сырым деревом и осевшей сантиметровым слоем пылью?

— Всё в порядке? — угадал её настроение Дима.

В кабинете, где они обосновались, стоял письменный стол, один стул без спинки, второй – с продранным сидением, из которого торчал поролон, а между ними – выпотрошенная кушетка. На стеллаже среди разбухших книг валялись эмалированные кружки, горшок с сухой — даже окаменелой — землей; упаковки из-под чипсов, обрывки газет. Угнетающая обстановка, но ребятам было не до того. В разбитое окно задувал промозглый, совсем зимний ветер.

— Да, разумеется, — сказала Ася бесстрастно и приложила ладонь к пыльному столу, оставляя отпечаток пятерни. — А что могло произойти?

— Ну... — Дима взъерошил челку. — Ты была малость... мертвой. Не дышала, и пульс не нащупывался. Я проверял.

— Наверное, ты ошибся. — Ася судорожно сглотнула. — Бес оглушил меня какой-то своей магией. Ну и я вырубилась. Так всё и было.

Кир глянул на неё так многозначительно, что не оставалось сомнений — она разоблачена. Наташа лежала на кушетке, положив голову ему на колени, прикрыв веки, но ресницы подрагивали, а на щеках подсохли слезинки.

Дима недоверчиво почесал в затылке и приложился рукой рядом с Асиным «отпечатком».

— Возможно, я и ошибся.

Ася была скромна, а потому не стала ни в чем признаваться. Посасывая прядку волос, изображала недоумение. Незачем ни ему, ни остальным знать об её «геройстве». Она ведь не ради похвалы всё это учудила, а по воле случая. Сама пробудила темных – сама усыпила.

— Правда, я кое-что слышала, — Ася не могла умолчать о последней просьбе Златы. — Женщину... Погибшую женщину. Её звали Златой, вот. Она просила передать сыну, что они с отцом всегда присматривают за ним. Как вы думаете, кто мог быть её сыном? Сказала, что сожалеет, ведь оставила его одного. Но она знала, что его защитит лес. Только имени не назвала, а я не успела спросить.

Дима пожал плечами, зато Наташа так внезапно распахнула глаза, словно очнулась от многовековой спячки. Зрачки её расширились. А вот Кир, равнодушно гладящий Наташу по волосам, был предельно спокоен.

Ася не заметила, как дернулась его щека.

— Кто угодно, — сказал Кир. — Но если мы найдем его, то непременно сообщим. Либо тебе и вовсе всё это причудилось. Мы ведь так и не разобрались, что произошло с темными.

— Кто-то остановил их, да? — в очередной раз спросил Дима. Он задавал этот вопрос и раньше, но Ася тогда была слишком слаба для ответа, а Кир и Наташа — обеспокоены и озадачены.

— Скорее всего. — Взгляд Кира, пронзающий до костей, вновь остановился на Асе. — Я разузнаю подробнее у хранителей.

Он попытался встать, но Наташа схватила его за рукав, и Кир, покачнувшись, стал заваливаться на пол. Но удержался, навалившись раскрытой ладонью на стол.

«Отпечатка» стало три.

— Никуда ты не пойдешь! — разъярилась Наташа. Такой Ася её не помнила: раздраженная донельзя, в глазах сверкают молнии, а зубы сцеплены. — Я не пущу тебя!

— Таш, но я же вернусь, — попытался успокоить её Кир.

— Не верю я твоему «вернусь». В прошлый раз ты тоже обещал вернуться, а в итоге решил вновь стать хранителем. Пойдем вместе.

— Хорошо, — согласился он нехотя.

— Так, погодите расходиться! — Дима волновался, прохаживался по кабинету взад-вперед, заглядывал в выбитое окно. — Что мы скажем родителям?

— Бабушке можно рассказать правду, — Наташа встала и с интересом посмотрела на стол. — Она у меня и с домовыми знакома, и про хранителей слышала. А вот Андрею Вадимовичу...

— Ну а с отчимом поговорю я сам, — вздохнул Дима. — Надеюсь, что он адекватный человек. Или наоборот, настолько неадекватный, что не заметит странностей?

— Ну-ну, встретился с бесом и был околдован огненным змеем, но вернулся домой — и обо всем забыл, — ёрничала Ася, а Дима надулся.

Полчаса они сочиняли правдоподобную легенду, потому что в деревне любой мог заприметить неладное в четырех ребятах, из которых двое были измазаны глиной по самые уши. Общая канва истории была придумана, а сон накрывал с головой. Все эмоции — и радость, и страх — были съедены усталостью. К рассвету друзья решили расходиться по домам.

— Ты сама куда? — спросил Дима без особого интереса. — В дом на окраине?

Ася грустно улыбнулась, силясь рассмотреть в его глазах ту нотку, ради которой возвращалась. Но глаза эти были сонны, под ними залегли тени. А вот ноток либо других знаков не предвиделось. Потому Ася выдавила сквозь непрошеные слезы:

— Вы знаете, я, пожалуй, останусь. Думаю, хранители меня простили, и я смогу жить как прежде.

— Точно? — не поверил Кир.

— Абсолютно. Я уже соскучилась по родным местам, — пробормотала Ася и первой вылетела из кабинета. — Ещё встретимся, ребят! — на ходу прокричала она, а слезы заливали глаза, струились по щекам.

Остальные тоже не засиживались. Напоследок Наташа оглянулась.

— Я догоню вас, — сказала она и, воротившись к столу, оставила на пыльном полотне свой — четвертый — отпечаток.

Четыре руки. Четыре линии жизни. Четыре судьбы, переплетенные между собой. Когда-нибудь и они скроются под толщей пыли, а пока — останутся напоминанием и тайным символом дружбы и верности друг другу.