Девиант

По оговоренному плану, маги в течение всей недели строили из себя обиженных и оскорбленных, Айрис же ходила в полном одиночестве по всей Коллегии, демонстрируя свое отшельничество. В целом и общем примерно так и проходил конец прошлого учебного года. Только отличием было то, что притворство длилось до вечера. После они могли собраться вместе за закрытыми дверями комнаты Айрис и Гвен, где спокойно проводили время в компании.

План казался простым, однако требовал предельной осторожности и внимания к деталям. И моральной подготовки. Девиант понимала, что вскоре ее может ждать встреча с Волшебников. Если не в живую, то хотя бы в Мире Грёз. Однако к удивлению магов, старик так и не вышел не контакт. То ли он не поверил, то ли терпеливо выжидал, когда девушка дойдет до точки перелома.

Сложнее всего приходилось Дрейку, который не привык играть чужие роли. Ему не было свойственно притворяться. У них только начали выстраиваться нормальные отношения с Айрис, они перестали скрываться от друзей, а теперь предстояло делать вид, что между ними ничего нет. Единственная возможность проводить время вместе: вечерами в компании их друзей и немного после наедине, в комнате девушки. Этого было безумно мало. Но план был его, потому парню оставалось только мириться с ситуацией.

В субботу для достоверности легенды Айрис решила также в полном одиночестве отправиться на тренировку. Но Дрейк был не из тех людей, что беспрекословно будут слушаться. Он просто выждал некоторое время в Коллегии, а после двинулся в Лунный Лес, чтобы составить девушке компанию.

Неделя была для Айрис эмоционально тяжелой, с каждым днем она становилась все печальней и загруженней. Теперь у них с Гвен был одинаково отрешенный вид. Но сколько бы ее друзья не спрашивали по этому поводу, она все время молчала. Айрис не хотела делиться с ними своими размышлениями, потому что понимала, что из-за нее у каждого из подростков появились свои тревоги и опасения. Не хватало, чтобы они еще и из-за нее переживали. Лишь ночью с субботы на воскресение Айрис решила поделиться своими тревогами хоть с кем-то.

— Я совершенно не хочу к некромантам, – протянула девушка, лежа в кровати, на ее коленях лежал Форд, которого она читала до того, как решила открыться фолианту.

— Да, знаю. Жаль, что ничего не поменялось. Надеялся, что ты станешь более спокойно относиться к ним спустя некоторое время. Чего ты так боишься их? Ну подумаешь мертвых воскрешают. У всех есть свои недостатки, – возмутился своим басом Бэсфорд.

— В том-то и проблема. Я не боюсь некромантов. Уже нет. Я даже смирилась, что являются одной их них, все дела, но...

— «Но» что?! Что за дурная манера обрываться на полуслове!? Ты как моя бабушка, когда у нее начались проблемы с памятью. Она так же начинала говорить, но останавливалась и просто уходила прочь.

— Ты как всегда очарователен.

— В чем проблема, Айрис? – спросил Форд, сменив свой тон на более спокойный, с нотками заботы.

— Мой отец. Он же некромант. Я больше боюсь не негодования данных магов по поводу того, как я вообще посмела прийти к ним после всего, что было, а встретится с ним. Я не уверена, что хочу с ним видеться. Я ведь его столько лет не знала, так что как-то просто жилось. А если встречусь, то все может измениться. Но вместе с тем я очень сильно разочаруюсь, если не изменится ровным счетом ничего. Ну, то есть, если ему будет плевать. Мне от этого будет больно. Неприятно думать, что родному отцу на тебя плевать.

— Перестань тараторить, это тебя не красит, – заметил Форд. – Так или иначе, тебе все равно придется туда идти. У тебя нет другого выхода, Айрис. Только вход. Вход в Темный Лес. Может, ты вообще с ним не встретишься. А может он вообще не подаст вида, что ты его дочь. Просто будь, что будет. Ты слишком сильно переживаешь по этому поводу. К тому же Дрейк тебя в обиду не даст. Если что-то будет тебе не в угоду, он заступится, так что твой отец пожалеет, что не оправдал твои ожидания.

Внезапно раздался легкий визг, короткий, быстро прекратившийся. Айрис не поняла сначала, показалось ей или нет. Но Форд тоже это услышал. Оба решили, что Гвен просто приснился кошмар, в последнее время такое периодически случалось с целительницей. Обычно Айрис ходила к подруге, проверяла ее, все ли в порядке, но та каждый раз настоятельно просила не беспокоиться о ней в таких ситуациях. Гвендолин не хотела лишний раз напрягать Айрис. Разочарованная таким неоднократным поведением, девушка осталась в своей комнате, продолжила разговаривать с Фордом.

***

На самом деле Гвен спала в ту ночь весьма спокойно. Она наслаждалась снов, которые редко снились ей в последнее время, что было странно, ведь обычно они были частыми гостями в ее голове. Но объяснить такое было просто: постоянное пребывание в стрессе и переживание за Айрис и за себя сказались не лучшим образом.

Постоянное обеспокоенное повторение ее имени и легкая тряска вернули девушку в реальный мир. Но, когда она открыла глаза, единственное, что она захотела сделать, это закричать. Гвен могла бы ожидать увидеть перед собой много кого, но только не его.

Пришедший поспешил закрыть рот Гвен, что начала кричать. Девушка была не глупой, и даже внезапное пробуждение не сказалось на ее сообразительности. Если она хотела узнать причину визита ночного гостя, то должна молчать и позволить ему все объяснить. Потому Гвен просто молчала, тишину нарушало лишь ее частое, тяжелое дыхание, которое вскоре девушка восстановила. Тогда человек, что стоял напротив нее, вглядываясь своими темно-карими глазами в лицо Гвен, словно не видел ее много лет или понимал, что еще не скоро сможет его увидеть вновь, убрал свою руку и начал говорить.

— Не бойся, я не причиню тебе зла, Гвенни. Мне просто надо с тобой поговорить, – прошептал хриплым голосом мужчина, отчего мурашки пробежали по спине Гвендолин.

— Говори. Я слушаю тебя, – ответила девушка, стараясь держаться холодно, но он прекрасно знал, что это наиграно.

— Тебе грозит опасность.

— Не более чем раньше, – перебила Гвендолин, за что была одарена взглядом, полным укора.

— Если бы была «не более», то я бы не пришел сюда. Ты ведь понимаешь, что для меня это большой риск, хотя когда было иначе, не правда ли? Опасность, которой ты подвергалась из-за общения с Айрис, висела, но не была реальной, как таковой. Не в интересах Волшебника причинять боль кому-то из ее друзей, если он надеется договориться. Но теперь... это в прошлом. Прости, тут моя оплошность, – Уэллс замолчал, виновато опустив взгляд, но девушке было недостаточно полученной информации.

— Я не понимаю? Что изменилось? В чем твоя вина? Ты же ушел с ним, оставил нас, порвал все со мной.

— Гвенни, – протянул мужчина с искренне ласковой улыбкой на своем лице, которое едва можно было разглядеть в темноте ночи, – если я ушел, это не значит, что мои чувства к тебе испарились. Понимаю, что ты не в восторге от того, что я ушел тогда с Волшебником, оставив тебя в лесном домике. Но у меня не было иного выбора. Он бы просто убил нас обоих. В лучшем же случае убил лишь тебя, а мне мог стереть память о тебе, чтобы было проще пережить его удар мне в спину. Если я так поступил, это не значит, что я хотел так поступать. Сейчас Волшебник понял, что ты все еще важна для меня, что я не хочу быть его марионеткой, хочу быть с тобой. Ты – преграда нашего с ним сотрудничества. А преграды он привык устранять.

— Даже после нашего расставания, наши отношения приносят какие-либо последствия, в основном неприятные, – заключила девушка, упав на подушку, но после поднялась обратно. – Я тебя услышала, но убегать я не стану. Не тревожься, я смогу постоять за себя. Ну, или же Айрис сможет постоять за меня.

— Как раз из-за этого я начинаю тревожиться больше. Зелье, которое использует Айрис, состоит из Призрачного Цвета и воды из Моря Святых Слез, верно? Пусть приготовит тебе такое же, выпей его и убирайся прочь из Канта́нты. Я тебя умоляю, Гвен. Не провоцируй его.

— Что ты за человек такой? Почему ты постоянно предлагаешь мне куда-то бежать, отчего-то скрываться? Я не такая, я не привыкла прятаться от проблем.

— А я привык. И к тому же я хорошо знаю Волшебника, мы уже много лет с ним знакомы, много лет я ему служил правдой и верой. Лишь ты заставила меня пересмотреть свое отношение к этому созданию и ко всему, что мы делали. Я тебе говорил, что делал много очень плохих вещей. Сейчас же пытаюсь сделать хоть что-то хорошее, Гвенни. Я хочу спасти себя.

— Не нужно меня спасать. Мы теперь чужие друг другу люди. Ты не несешь никакой ответственности за меня.

— Ты ведь понимаешь, что никогда не станешь для меня чужой? Если ты разочаровалась во мне, то я в тебе – нет. Ты для меня все равно частичка моей черной души, которая пытается разукрасить ее в белый цвет. Потому я не перестану о тебе заботиться. Даже буду применять меры, которые не придутся тебе по душе. Например, я могу сейчас пойти к Айрис, разбудить ее и рассказать о ситуации. Она более разумная и понимающая, чем ты. И нет, я не хочу тебя задеть или обидеть, я просто констатирую факт, основанный на личном опыте общения.

— Я не понимаю, почему ты так завелся. С чего ты вообще решил, что он будет что-то предпринимать? Ты же сам только что говорил, что ему не добавится очков к карме, если он причинит вред кому-то из нас.

— К несчастью, у меня есть основания. Я слышал, как он отдал распоряжение. Он дал вольную на устранение тебя. Без шуток, Гвенни. Если я говорю тебе, что лучше бежать прочь из Канта́нты, это значит, что надо бежать прочь из Канта́нты.

— Хорошо, – сказала девушка, побледневшая от слов Уэллса.

Мужчина встал с кровати, на которой сидел все время их беседы, и хотел было уйти прочь тем же путем, каким пришел, через дверь, но Гвендолин заставила его задержаться.

— Как же ты? – в ответ Гвен получила лишь тишину. – Что будет теперь с тобой?

— А что может быть со мной? Я вернусь обратно и буду славным мальчиком, готовым на все ради создания, что в свое время поднял меня со дна. Да, назвать меня мальчиком сложно, но я утрированно. Не переживай, ничего страшного не должно произойти. К тому же в случае чего, сама прекрасно знаешь, какой я склизкий и лицемерный, так что смогу выкрутиться из любой передряги силой своего словарного запаса.

Девушка ничего не смогла сказать в ответ, хоть ей сильно хотелось произнести что-либо. Гвендолин желала словами задержать Уэллса еще на немного. Она сама не понимала, зачем ей было это нужно, для чего, что она хотела добиться. Ей просто хотелось, чтобы мужчина был рядом, никуда не уходил. Но признаваться в этой мысли даже самой себе было для девушки слишком тяжело, что говорить о том, чтобы сказать это все Уэллсу.

Полежав немного в кровати, обдумав все, что произошло с ней только что, Гвендолин направилась в спальню своей подруги. Там они обсудили все. Айрис согласилась с вариантом, на котором настаивал Уэллс, хоть ей было не сильно приятно быть согласной с ним хоть в чем-то. Но это был лучшее, что можно было сделать для Гвендолин и для того, чтобы обезопасить девушку.

У Айрис еще был припасен Призрачный Цвет. Они с Гвендолин хранили его в морозильной камере, куда девушка поместила его, предварительно заморозив во льду. Предстояло лишь достать воду из Моря Святых Слез, но это они решили оставить на воскресенье.