Девиант

Айрис с недавнего времени ненавидела больницы. Для нее они стали местом, где дают надежду, чтобы потом все обратить в пыль. Эшли Стоун тоже сбила машина, как и девочку, к которой они с Дрейком направлялись теперь. Четверо суток мать Айрис пытались спасти. И все эти дни девушка с отцом ночевали в больнице, надеясь, что вот-вот Эшли выйдет из комы. Но этого не случилось. В ночь на пятый день сердце женщины остановилось, а врачи не смогли его запустить вновь.

Девиант не сказала бы, что больница стала для нее фобией, что она смертельно боялась переступать порог этого заведения, что сделала бы все, лишь бы держаться подальше. Просто при виде большого красного креста, людей в белом, а также при ощущении запаха медикаментов, в девушке просыпались неприятные воспоминания о тех четырех днях надежды, которые в один момент рухнули, когда колеблющаяся линия на приборах, считывающих сердцебиение ее матери, превратилась в прямую.

Айрис не думала, что в ближайшее время будет вынуждена вернуться в больницу, спокойно зайти в ее чистые, светлые коридоры, где туда-сюда бегали врачи, медсестры или же неспешно прогуливались пациенты. Но сейчас ей больше всего хотелось поддержать Дрейка, потому она даже не думала о том, как ей противно это здание со всей его стерильностью и светлостью, которая так резко контрастирует с ее представлением больницы, как пристанища смерти.

Отец Дрейка, Генри, уже известил сына, в какой палате лежит некая Эбигейл. Однако парень, растерянный, пребывающий словно в тумане, все равно сначала направился к стойке регистратуры. Айрис держалась от него немного поодаль, чтобы парень не заметил, как она слегка нервничает.

Узнав все, Дрейк вернулся к своей спутнице. Из-за собственного волнения, он не особо-то и обращал внимание на состояние Айрис. Постояв несколько секунд, они вместе отправились на третий этаж, где лежала Эбигейл. Девиант так и не спросила у парня, кто же такая Эбби, о которой он столь рьяно переживал. Теперь считала это немного неуместным.

Поднимались по лестницам они медленным шагом, что было для Айрис слегка странно. Казалось, что в такой ситуации стоит поспешить. Однако она никогда еще не видела Дрейка нерешительным. И не думала, что вообще когда-то сможет увидеть его таким. Айрис, сама даже не понимая зачем, просто считая, что так надо сделать, взяла парня за руку и пошла в его замедленном темпе.

Осторожно Дрейк открыл дверь палаты. Айрис стояла за его спиной, и они все еще держались за руку, потому она не видела, что было внутри. Но почувствовала сразу, как напрягся ее друг, сжав сильнее ее ладонь, из чего девушка сделала вывод о присутствии в палате Харрисона старшего. Дрейк раскрыл дверь шире и вошел в палату, потащив за собой девианта, которой после прошлой ночи не сильно хотелось снова пересекаться с этим мужчиной. И Айрис прекрасно понимала, что это чувство более чем взаимно.

Однако девушка весьма удивилась, когда помимо Генри и Эбби, которая лежала на постели, увидела еще одного посетителя. Обдумывая после эту ситуацию, девиант никак не понимала, что именно ее так удивило в женщине, что сидела около постели, сжимая руку девочке. Вполне логично, что у Эбби, восьмилетней малышке с загипсованной рукой и несколькими маленькими ссадинами на лице, есть мать, на которую она была похожа белокурым цветом волос, пухленькой формой губ и носом с горбинкой. От отца ей достались лишь серые глаза, казавшиеся куда добрее из-за мягких черт лица.

Пациентка сразу воскликнула, когда увидела в проходе Дрейка. Она приподнялась на кровати, но ее мать попросила не делать таких резких движений с самой милой улыбкой на лице. Женщина тоже посмотрела в сторону прохода и явно была также слегка удивлена присутствием Айрис.

— Дрейк! Наконец-то ты пришел! Как я рада тебя видеть! – сказала девочка в тот момент, когда Дрейк направился к ней, чтобы прижать к себе крепко, но осторожно, чтобы не причинить боль и так сильно пострадавшему телу.

— Как я мог не прийти, Эбби. А также я пришел с двумя гостями, – сказал парень, снимая с плеча свой портфель и расстегивая на нем молнию. – Это Айрис, я тебе о ней рассказывал, – протянул Дрейк, показывая рукой за спину. – А также я решил, что ты, вероятно, соскучилась по нему, – с этими словами он достал из портфеля коричневого, полуметрового, плюшевого медведя.

— Барри! – воскликнула радостно девочка, схватив игрушку и прижав к себе.

— Ты дала мне его, чтобы он заботился обо мне, пока я не дома и охранял мой сон. Теперь пусть сторожит тебя, малышка.

— Спасибо! – ликовала девочка, не отпуская игрушку, в этот момент даже не лице матери девочки появилась улыбка умиления, хоть это и не красило ее, ведь переживания сказались на женщине не самым лучшим образом.

— Рад видеть тебя, сынок. Поговорим немного наедине? – спросил чересчур елейным голосом Харрисон старший, встав с обжитого им стула и подойдя к Дрейку.

Тяжело вздохнув, без особого энтузиазма парень, уже догадываясь, о чем будет очередная дискуссия с отцом, все же согласился поговорить с ним с глазу на глаз. Оставлять Айрис в палате с остальными членами своей семьи ему не казалось самой лучшей идеей. Что самое страшное для девушки – ей тоже так не казалось.

Девушка неловко прошлась по палате, подойдя ближе к девочке, что с любопытством смотрела на нее. Айрис решила познакомиться с ней поближе, узнать, как она себя чувствует. А когда разговор из вежливости иссяк, внезапно тишину нарушила мать Эбби.

— Не хочу показаться грубой, но вы... кхм... вместе? – спросила прямо в лоб женщина, на лице ее было удивление и легкое недоумение, это немного напрягло Айрис.

— Пришли – да, но если вы про отношения, то нет, мы просто друзья, – ответила девиант, стараясь казаться милой. – А вы, как я понимаю, мачеха Дрейка? Если мне не изменяет память, то вас зовут Кейт, – дополнила Айрис, вспомнив тот момент в лесу, когда они с ее на тот момент учителем, впервые поцеловались. Тогда в Лунный Лес нагрянули члены Клана с проверкой. Айрис не могла сдержать улыбку.

— Верно. Может так меня и называть, мне ведь даже нет сорока! – женщина явно расслабилась и слегка усмехнулась. – Честно говоря, представляла тебя... другой. А ты вполне... миленькая. Совершенно не похожа на Элис.

— Думаю, ваш муж не слишком согласен с вами. Потому буду считать это комплиментом. Только вот чувство... что вы на семейном совете только и делаете, что сравниваете меня с бывшей девушкой Дрейка. А ведь мы с ним даже не встречаемся, вот ведь забавно! – слегка нервно проговорила Айрис, вспоминая, как же она была счастлива на секунду представив, что они бы могли быть вместе после их прощения перед рождеством, после их второго поцелуя.

Кейт рассмеялась со слов девушки, чем слегка обескуражила ее.

— Мне тоже начинает уже так казаться, Айрис. Слишком уж часто я о тебе слышу. И ладно бы только от Дрейка, так ведь нет – от Генри больше! Вчера ночью он заявил мне, что ты чересчур упрямая, вредная, невоспитанная и саркастичная девчонка. Был крайне недоволен! А я лишь хохотала, потому что это в целом так похоже на него. Солнышко, хочешь мультфильм посмотреть, пока папа с Дрейком не вернулись?

Эбби активно закивала головой и радостно заулыбалась. Кейт взяла с тумбы планшет, включила там мультфильм и дала ребенку. Чтобы заедающая мелодия не мешала никому, женщина подключила наушники. Закончив, Кейт подозвала Айрис поближе, на кресло, где недавно сидел ее муж.

— Знаешь, Генри безумно нравилась Элисон. Толком даже не знаю, почему. Наверное, своей целеустремленностью и готовностью пойти по головам. Потому к тебе будет... удвоенный негатив, даже если вы не встречаетесь. Просто он... очень щепетильный в этом плане. Ему безумно важны все эти формальности и тонкости. А также ему не хочется, чтобы в великом генеалогическом древе рода Харрисонов было кровосмешение.

Айрис подавилась воздухом в этот момент и жутко закашлялась, раскрасневшись. Это было ей даже на руку, потому что она была не уверена, что розовые щеки у нее именно от этого, а не от смущения.

— Я это уже слышала, да. Но... причем тут я? Повторюсь, мы не встречаемся.

— О, поверь, я прекрасно это понимаю! Но вот Генри... у них с матерью Дрейка все закрутилось именно в Коллегии. Сначала они также дружились, а потом... все та-а-ак внезапно вспыхнуло. Такая страсть.... А закончилось разводом и разбитым сердцем. Мой муж... он слегка старомоден. Это у вас, молодежи, попробовал с одной, с другой, с третьей, десятой, пока не нашел ту, с которой хотел бы остепениться. Когда мы познакомились, я думала, что Генри никогда не решится сделать мне предложение. Он переживает, что он... повторит его судьбу. А также опасается, что Дрейк может решится оставить Волшебный мир за спиной навсегда и в будущем встретит кого-то среди людей, что опять же «попортит» кровь. И тут снова твоя вина, ведь ты не планируешь остаться в Канта́нте... мало ли навеешь ему свои мысли.

— Столько неприязни... из-за такой мелочи! Да мы с ним даже никогда не говорим о будущем, не хочется загадывать наперед. И как я стала помехой для него лишь потому, что мы с Дрейком дружим?

— Тут все непросто. Я всегда успокаиваю себя, говоря, что это лишь воспитание разорителя и их завышенное самолюбие. А вот про помеху... посуди сама. Вот ты видишь, что парень, который тебе нравится, много времени проводит с какой-то другой девушке, пусть и просто подругой – ты разве будешь пытаться перетянуть все его внимание на себя? – Айрис, подумав, помотала головой в ответ. – А если ты парень, который относительно недавно расстался с девушкой из-за предательства с ее стороны, будешь ли смотреть на других в поисках новой, когда рядом есть подруга, которая утоляет потребность во внимании со стороны противоположного пола? Думаю, ответ такой же. Потому Генри и переживает.

— Наш уровень общения с Дрейком утоляет далеко не все его потребности во внимании со стороны противоположного пола, – в край смущенная разговором, ответила Айрис. – Потому он станет. Ну, когда отойдет после Элисон. Генри не о чем переживать. А что на счет вас, Кейт?

— А что я?

— Ну вы же для чего-то мне все это рассказываете... пытаетесь отвадить?

— Нет, что ты! Если выводить в абсолютность, где Генри – твой враг, то я твой временный друг. Однако если обратного не потребуют обстоятельства. Я ничего не имею против тебя, Айрис. А также безумно люблю Дрейка, столько лет воспитывала его как родного сына, вложив всю душу. Ты же сейчас помогаешь ему вернуться в то состояние, что было до расставания с Элисон, словно... воскрешаешь его. Ты, не побоюсь таких слов, заставляешь его улыбаться, значит, делаешь счастливым – а это и есть счастье для матери. И мне нравится, что ты не настраиваешь Дрейка против отца, а, напротив, постоянно пытаешься как-то оправдать местами глупые поступки Генри. Только... не надо поступать как Элис. Не предавай его, прошу.

— Иметь союзника куда приятнее, чем врага, – с легкой улыбкой проговорила Айрис. – Обещаю, что никогда не сделаю Дрейку больно. Он очень важен для меня, потому... я просто не смогу с ним поступить так. Как бы Генри не старался прекратить наши отношения. Дружбу! Нашу дружбу, да.

Женщина слегка посмеялась с растерянности своей собеседницы. Все ее внимание вновь переключилось на дочь.

Буквально через мгновение дверь в палату открылась. Вернулись Дрейк и Генри. Айрис все приглядывалась к лицу друга, пытаясь понять, почему он словно сияет от счастья. Да и мужчина не выглядел столь расстроенным и разъяренным, как обычно. Это выглядело, как минимум, подозрительно, однако девушка радовалась, что они вернулись, не крича друг на друга.

Айрис и Дрейк провели в больнице около двух часов, развлекая маленькую Эбигейл, пока мистер и миссис Харрисон отлучились по своим делам. У взрослых всегда есть заботы и работа, проблемы с которыми стоило решить незамедлительно, а проблемы образовались, ведь на все это родители Дрейка наплевали, когда узнали о несчастье, случившимся с их дочерью.

После их возвращения, Айрис приняла решение оставить Дрейка в больнице и отправиться обратно в Канта́нту. Ссорится с отцом парень не собирался, да и тот бы не стал что-либо говорить в присутствии дочери, чтобы не расстраивать ее. Она уже перестала переживать за разорителя. Но никто не отменял ее занятия, которые пришлось начать после возвращения в Волшебный мир, даже не посещая Коллегию и не тревожа Гвендолин, которая еще днем показала Айрис новые заклинания. Так и прошло очередное воскресенье девушки.