Девиант

Проспавшись в воскресенье после ночных посиделок, отобедав, Айрис, Гвендолин и Дрейк вновь отправились на тренировку в Лунный Лес. Только разоритель обещал быть с ними недолго, ведь ему предстояло нанести днем визит в больницу к своей родной душе. Айрис так и не расспросила Дрейка о том, кто такая Эбигейл, решила сделать это потом, чтобы не сильно волновать его. Но лишь благодаря известию об этой девушке, девиант решила промолчать о том, что ее тревожило, и никогда не поднимать тему того, что произошло между ними перед рождественскими каникулами.

— Стой, Дрейк! – воскликнула Айрис, когда увидела, что друг ее решил уходить. – Я... можно я пойду с тобой? Просто...

— Да, – ответил парень, перебив ее.

Он сам не понимал, зачем Айрис хотела пойти, ему было достаточно лишь того, что он сам желал ее присутствия. Потому Дрейк так быстро согласился. А девушка почему-то в свою очередь хотела быть там, чтобы поддержать друга, если бы возникла в том необходимость.

— Отлично! – воскликнула с сарказмом Гвен. – У нас вообще-то занятие, если ты не заметила!

— Да, я знаю. Но тебе надо поговорить с Уэллсом, как мы решили ночью, а также я ведь не на три месяца ухожу, а на пару часов. Причем это максимум. Минимум может оказаться куда приятнее тебе по времени.

— Все равно не смогу тебя удержать, – проговорила лекарь, тяжело вздохнув. – Ладно, идите.

И маги отправились в Коллегию Магов. Гвендолин же было проще пойти другим путем, чтобы добраться до Королевства Джинном, в котором был расположен портал, зачастую используемый ими. Пути ребят разошлись.

Когда Гвендолин приземлилась около лесного домика, сильный страх овладел ей. Ночью, попрощавшись со всеми кроме уснувшего на их диване Дрейка, девушки еще обсудили свои вопросы друг с другом. Гвен попросила совета по поводу Уэллса. И сейчас она направлялась на эту встречу с железным намерением сказать мужчине все, что требовалось, чтобы в ответ услышать, как можно больше полезной информации. Но теперь, стоя перед все теми же дверями, она не решалась их открыть, боялась, что не сможет следовать указаниям Айрис, которой в этот раз не будет с ней рядом. В этот раз рядом не было вообще никого, потому девушка боялась все сильнее, когда задумывалась об этом.

В голове Гвендолин снова и снова повторяла то, что это было необходимо. Сейчас они зашли в тупик. Ребята устали бояться каждого в Коллегии. Потому первостепенной задачей было узнать, кто помимо Уэллса был частью Клана Тьмы. Это могло даровать ребятам возможность более-менее спокойно жить.

Нерешительно Гвен открыла скрипучую и тяжелую дверь в дом. По ней Дайрэм всегда знал, что к нему пришли. Но сейчас это заставило его напрячься. Полдень уже был – обедом его накормили. Тогда зачем пожаловали вновь? Снова задавать вопросы, на которые не получили бы ответы? Он понимал, что ребята не столь глупы для этого напрасного действия. Одно дело, когда они пытали счастья во время своих визитов с целью накормить пленника, но просто так приходить – для них это было слишком затруднительно.

В душе его поселилась в тот же миг размышлений надежда на то, что, быть может, пришла единственная радость для его впавших глаз, что так давно не видели солнца. На болезненно бледном лице появилась тень улыбки. Мужчина нервно попытался собрать свои растрепанные волосы, но одной рукой сделать это было практически невозможно, а времени выворачиваться у него не было. Потому он просто стал ждать, когда девушка войдет в его комнату, невозмутимо глядя в противоположную от двери сторону.

Дверь открылась. Мурашки пробежали по спине Уэллса. Он почувствовал на себе тяжелый взгляд его маленькой, хрупкой Гвен. Внутри него происходила целая война, он едва сдерживался, чтобы не обернуться с желанием посмотреть на нее, взглянуть в родные, голубые глаза и прочесть там ответ на свой вопрос, но ему слишком хотелось произвести впечатление невозмутимого человека, которого не слишком взволновал ее приход. Хоть он и прекрасно осознавал об осведомленности Гвен, о его обещании, которое заключалось в том, что будет говорить только с ней, он все же ничего не мог с собой поделать.

— Я ждал тебя, – прохрипел мужчина.

— Я знаю. И, как видишь, я пришла.

— И что теперь? – спросил, обернувшись и умоляюще посмотрев на девушку, Уэллс.

— Ты говорил, что сможешь оставить все это, бросить свою секту, но... я тебе не верю, прости. Мне кажется, что ты никогда не отпустишь это все... или же они не смогут просто так отпустить тебя. Это уже не важно. Я бы хотела дать тебе шанс, хотела бы верить, что мы еще можем быть вместе, но не могу. Сложно простить предательство, а еще сложнее поверить бездоказательным словам, что его не было.

— Я знаю, как могу вернуть твое доверие... – протянул он с усмешкой, вскинув голову к потолку, – но пойми же, Гвен, что если ты будешь знать слишком много, они могут убить тебя! Я не могу рисковать твоей жизнью.

— Последние недели превратились для нас всех в сущий ад, Уэллс! Все из-за вашего Клана! Мы просто подростки, хотим смотреть кино до утра, есть сласти, влюбляться, дружить, ненавидеть школу и некоторых учителей, гулять, смеяться, беситься! Мы хотим быть подростками! Но сейчас мы не можем себе этого позволить. Лишь по субботам мимолетные моменты, когда мы собираемся вместе. В остальное время нам постоянно приходится следить за Айрис, а также шарахаться от каждого, кто смотрит как-то криво в нашу сторону, потому что нам просто страшно. Нам страшно, что этот маг может быть таким же, как и ты. Только не надо говорить мне, что ради моего же блага ты вынужден молчать. Просто не надо. Неизвестность губит сильнее и быстрее.

— Ты пытаешься надавить на жалость? – возмутился мужчина.

— Нет, я просто пытаюсь дать возможность спасти наши отношения, а уж решать, что делать, остается тебе... – проговорила девушка, стараясь быть максимально убедительной, но в ответ была лишь тишина, тогда она встала со стула и направилась к двери, но уйти он ей так и не дал.

— В том и прелесть Клана, что мы не знаем личностей друг друга, так что с этим я тебе помочь не могу. Единственная, о ком я знаю наверняка – Элисон Пирс. Она не то, чтобы официально состоит в нем... у нее еще не было посвящения и нет такого шрама на лопатке, как у меня. Войти туда трудно, но вот выйти... невозможно. Волшебник сам решает, когда тебя можно отпустить. Иногда он из собственной прихоти может держать тебя до последнего, как держал отца Элисон. Но есть одно неотъемлемое правило Клана, один пункт в нашем уставе, что гласит о свободе члена Клана, если на его место придет кто-либо другой. Эта юная и поломанная разорительница сама нас отыскала, сама заняла место отца. Согласно уставу, Волшебник не мог ей отказать в этом, да к тому же он понимал, что она уж точно будет верной и беспрекословной в его поручениях. В основном же детей он не берет – это против устава, да и пользы от вас никакой. Из педагогического состава я никого не могу тебе назвать, потому что нет даже подозрений. Единственный, пожалуй, от кого тебе и всем твоим друзьям стоит держаться подальше – это архима́г. Он не состоит в Клане, но активно сотрудничает с нами по принуждению, потому его личность для меня не тайна, в отличие от всех остальных.

— Теперь мне хочется задать один из самых страшных вопросов в своей жизни, на который, кажется, я и так знаю ответ. Мне нужно лишь, чтобы ты подтвердил наши догадки. И даже не думай снова врать, Уэллс. Иначе я уйду, и мы больше не встретимся никогда.

— Думаю, я знаю, что тревожит тебя, – протянул Уэллс, усевшись поудобнее на своей кровати.

— Что будет со всеми нами, что будет с Айрис... что будет со мной, если они смогут нас рассекретить и поймать? Что тогда, Уэллс?

— Основная цель – убийство девианта. Никто не посмотрит на то, что Айрис еще ребенок, тем более Волшебник – он очень суровый и жестокий человек, я таких кровожадных в своей жизни еще никогда не встречал.... И поверь, это не просто слова. Я вроде его правой руки, потому он и поручил мне вот это все – больше он никому не мог довериться. Потому знаю столько о Волшебнике, был свидетелем стольких его зверств.... Гвен, это воистину страшный человек, спрятанный под маской добродушного старичка.

— Рэм. Что. Будет. Со. Мной, – повторила свой вопрос Гвен, сама испугавшись лишь одного рассказа о главе Клана Тьмы, слишком серьезным был тон мужчины, и глаза его увеличились от испуга.

— Я... я не знаю. Мне он не говорил о судьбе сторонников девианта, но не думаю, что судьба у вас более завидная. Самый лучший вариант развития событий, при условии, что Айрис не будет злить его и быстро сдастся, он просто сотрет вам память за последний год. В худшем же варианте вас ждет ее судьба. И даже я... с моей репутацией и хорошим послужным списком, назовем это так, не смог бы тебя спасти, Гвен. Теперь ты понимаешь, почему тебе лучше выбраться из всего этого болота, пока не стало слишком поздно? Ключи висят в коридоре, просто сними эти жутко неудобные наручники и давай уйдем. Куда захочешь. Исчезнем для всех и начнем жизнь с чистого листа!

— Спасибо за предложение, но вынуждена отказаться. Пойми, ребята для меня стали, как семья. Да и проводить весь век свой в бегах, как какая-то преступница, я не хочу и не вижу смысла, ведь против нас будет магия. Айрис – не последний девиант, что появился на свет, но первый за четыре сотни лет. Снова и снова Волшебник, а после и его последователи будут уничтожать таких, как она. А Королевство Магов... продолжит гибнуть. Ты же сам прекрасно знаешь, повторял, как мантру, каждый урок: «Все в Канта́нте взаимосвязано». Четыре сотни лет назад Клан Тьмы уничтожил девиантов, а некромантов запер в Темном Лесу. Неужели до тебя еще не дошло, что именно это стало причиной, по которой Королевство Магов почти перестало существовать. Лишь единицы семей, верных и преданных, все еще остались здесь, хоть это уже давно и потеряло смысл. Без некромантов и девиантов все начало стремиться к разрушению. Королевства Магов скоро не станет, если ничего не изменится, если не вернуть утерянные два народа. А если не станет Королевства Магов – не станет и Канта́нты. У тебя теперь много времени, так что подумай над этим, Уэллс. А я пока продолжу учить девианта ее силам, благодаря которым, она спасет мир.

Девушка подскочила со стула, на котором успела расположиться во время длинного монолога своего собеседника и резко направилась к двери. Уэллсу даже не нашлось, что ей сказать, ведь в словах Гвендолин была здравая мысль. К тому же уже никакие его слова не смогли бы остановить ее. Она сделала свой выбор, она осознала, что ей делать дальше.