Девиант

В последний раз Айрис настолько сильно не хотела возвращаться в Коллегию осенью, но тогда она сделала это ради своего отца. Ричард был абсолютно уверен, что в компании друзей ей будет легче. Опасаясь, что дочь закроется, он решил, что ей стоит вернуться к своим друзьям, где она бы не была одинокой. Сейчас же не было никого, кто уговорил бы девушку на такое, ведь никто не знал, что она туда не хочет возвращаться, как и не знал причин.

Айрис прекрасно понимала, что никак не сможет избежать этого. Пропускать снова занятия в Коллегии могло стать уже большой проблемой, что говорить о необходимости освоения девушкой ле́карства. Это порождало собой неизбежность возвращения в учебное заведение.

Все рождественские каникулы Айрис думала лишь о том, что же произошло между ней и Дрейком. А также размышляла, как себя вести с ним в дальнейшем. Парень ничего не сказал на прощанье. Оставил ее одну с грузом мыслей. И при этом ни разу не позвонил и не написал. Вообще словно пропал из ее жизни. Потому девиант не желала возвращаться в Коллегию – из-за возможного разговора с разорителем.

Тот факт, что он совсем не выходил с ней на связь, по размышлениям девушки свидетельствовал о разочаровании парня в ней. И узнать это теперь из его уст было бы большим ударом по самолюбию.

Только к разочарованию девушки ожидаемая беседа с разъяснением случившегося не случилась. Это оказалось даже хуже того, что она предполагала изначально. Дрейк выбрал тактику вести себя так, словно между ними ничего не произошло. Такое поведение весьма задело Айрис, но она поняла, что лучше смириться и сделать также, ведь разборки ей нужны были меньше всего. Да и к тому же был риск потерять разорителя навсегда, а так он хоть в качестве друга продолжал быть рядом.

Девианту и без поцелуя Дрейка было весьма тяжело. С одной стороны, магические проблемы, ее силы, предстоящее обучение некромантии, боязнь встретиться с родным отцом, страх о последствиях похищения Уэллса, о раскрытии ее личности Кланом Тьмы. С другой стороны Айрис была даже не в состоянии понять свои чувства к Дрейку. Сейчас ей казалось правильным обо всем забыть и представить, будто ничего действительно не было. Лишние заботы девушке сейчас были ни к чему.

Еще одним разочарованием недели стал факт, что Айрис мало помнила с занятий с Гвендолин, прошедших перед рождественскими каникулами. И Форд, что все злорадствовал и повторял, что предупреждал об этом ранее, никак не поднимал настроение девушке.

В том, что Айрис забыла основы ле́карства для нее не было ничего удивительного. Все же она две недели не практиковалась в магии вообще. Изученное ранее в целом в памяти сохранилось, несколько повторений все вернули на свои места. С новым же отделением все обстояло весьма плохо.

Предстояло наверстать упущенное в обучении, а также необходимо было раскручивать Уэллса на новую информацию, касающуюся Клана Тьмы. Все то, что знали на данный момент ребята, было слишком мало в сравнении с тем, сколько о них мог вскоре узнать их враг. Это пугало Айрис. Это пугало всех ее друзей, которые, наплевав на многочисленные предупреждения девушки об опасности, все равно согласились ей помогать и хранить ее тайну.

Но сделать это было не так и просто. Уэллс требовал лишь Гвендолин, говорить хотел только с ней. Он рассчитывал получить ответ на свой вопрос, однако девушка, понимая это, не хотела снова наносить визит в лесную лачугу, потому что того самого ответа у нее не было. Гвен понимала, что лишь слово «да» может развязать Уэллсу язык, заставить его говорить все, потому что, если те его слова были правдой, то ему будет ради чего рассказывать – чтобы доказать свое исправление. Но девушка не хотела говорить «да», просто потому, что очень боялась того, что может последовать после.

Субботний день был сосредоточен на повторном изучении ле́карства. Айрис тренировалась на заветной полянке в Лунном Лесу под суровым и явно недовольным взглядом своей преподавательницы. Дрейк, который, как и всегда, вызвался отправиться с ними за компанию, изучал Форда, расположившись на любимой ветке.

— Айрис? Айрис! – повысила голос Гвен в очередной раз, заметив, что снова ее подруга, а в тот момент ученица, отвлеклась. – Да что с тобой сегодня такое? Хватит витать в облаках. Ле́карство – это очень серьезно и требует немалой концентрации! Мало того, что ты ничего не помнишь с прошлого занятия, так и сегодня явно ненастроена на обучение....

— Есть такое немного... – пробубнила Айрис, бросив короткий взгляд на Дрейка, что сидел, уткнувшись в книгу. – Прости, Гвен. Я стараюсь. Просто, видимо, ле́карство – это не мое. Я понимаю, что это очень... сложная магия, затратная, требовательная, точная, но я не такая. Дай мне время потренироваться, а не требуй сразу повторить за тобой заклинание. Все же... я быстро осваиваю чары, а не моментально.

— Я понимаю, но... мне напомнить тебе радостные события? Или леденец на палочке со сладкой ватой принести? – проговорила в шутку девушка.

— Справлюсь, не волнуйся. Только... дай мне время, Гвенни.

Айрис пошла прочь от подруги на другой конец полянки, чтобы в тишине и без лишнего внимания практиковать заклинание. Гвендолин на ее слова лишь фыркнула. Юная целительница недовольно скрестила руки на груди, оставаясь на месте, глядя вслед уходящей подруге. Увидев, как та начала тренироваться, Гвен подошла к Дрейку и облокотилась на ствол дерева рядом с ним, многозначительно вздохнув. Всегда собранный и внимательный парень не мог не обратить на это свое внимание.

— Что? – спросил он, на мгновение оторвав взгляд от Форда, но не для того, чтобы посмотреть на девушку, он просто уставился вперед.

— Не то, чтобы я думала, будто Айрис доверяет тебе больше, чем мне, а, соответственно, делится бо́льшим. Но... вы вроде как неплохо сдружились с ней, имеете свои личные секретики, все такое.

— Что она тебе рассказала?! – выпалил Дрейк, выпучив на Гвен глаза; той от удивления было даже абсолютно все равно, что парень ее перебил.

— Ничего, успокойся.... Чего ты такой нервный?

— Да, кстати. Даже для меня это выглядело слегка подозрительно, – проговорил Форд задумчивым тоном.

— Все в порядке со мной, просто плохо сплю. Так... она тебе что-то рассказала или ты просто предположила? – уточнил Дрейк, слегка прищурив глаза.

— Да нет, просто... я подумала, может, ты просто что-то знаешь. Увидел что-то подозрительно. Или Может, что-то случилось, а она не хочет рассказывать об этом нам? Я давно не видела ее такой рассеянной, как в последние дни....

— Тот факт, что лишь я поначалу знал о ее силах, не значит, что теперь она будет все рассказывать мне и что-то скрывать от вас. То получилось случайно, я лишь оказался в нужное время в нужном месте. Сейчас все пришло в норму, когда Айрис, не без моей помощи, конечно, рассказала вам все. Как по мне, она такая всегда. Как вспомню свои мучения, пока обучал ее, так вздрогну...

— Хм-м-м... – недоверчиво протянула Гвен.

Но целительница не могла просто взять и оставить эту тему. Обычно девушка не была решительной. Но здесь пообещала сама себе докопаться до истины. Она просто решила подождать до вечера, чтобы поговорить с подругой на чистоту. А предстояло это сделать после очередного сбора компании в комнате двух девушек для ночного просмотра фильма. Наступившие тяжелые времена не стали веской причиной для отмены традиции.

Она отошла в сторону, чтобы понаблюдать за Айрис. Дрейк вернулся к изучению Форда. Фолиант недолго смог хранить молчание.

— Так что же произошло?

— Ничего, – произнес весьма убедительно Дрейк. – К несчастью, абсолютно ничего не произошло.

— Мы не первый месяц знакомы, и... хоть я книжка, но могу с уверенностью сказать, что не плохо разбираюсь в людях. Может, временами я и... непонимающий ваших житейских тонкостей, но, когда двое людей что-то скрывают и говорят, что «ничего не произошло», то точно оба лгут.

— Либо ты просто не замечаешь истины. Вот он главный минус отсутствия глаз, – пошутил разоритель, после чего постарался увести разговор в другое русло.

***

— Он ничего нового не сказал? – спросила Гвен осторожно, когда Розалин и Грэм только вошли в комнату. Вопрос ее был больше в другом, но задавала она его каждый раз именно так, чтобы не выдавать свои истинные мысли.

— Не-а, – помотал головой в ответ парень, упав на диван. – Все лишь одно, словно заело: «Я буду говорить только с Гвен!».

— Знаешь, скоро меня начнет тошнить от твоего имени, – заметила Рози. – Дело не в тебе, конечно, просто я слишком часто его слышу из уст лекаря. Даже на риторический вопрос он отвечает этой фразой. Это было бы, возможно, немного забавно, не будь его взгляд таким пугающий, а тон зловещим.

— Ты еще не надумала? – спросила Айрис, сев рядом. – Я помню, как тебе было тяжело видеть его в прошлый раз.

В ответ целительница лишь помотала головой, виновато опустив вниз свои голубые глаза.

Каждый по-своему любил эти субботние вечера.

Для Айрис, в момент, когда она не смотрела фильмы, это была прекрасная возможность погрузиться в собственные размышления, разобраться в голове, пока никто не начинал очередной поток информации или, что порой хуже, вопросов в ее адрес. Эти ночные посиделки были для нее перерывом, расслаблением.

Для Гвендолин, которой было очень важно проводить время со своими друзьями, это было просто удовольствием и приятным досугом. Зная себя, девушка бы просто легла спать, если бы не ее друзья, если бы не очередные фильмы после отбоя.

Для недавно присоединившегося к компании Дрейка, это все было изначально лишь для закрепления своей роли в жизни друзей Айрис. Но после он втянулся. Больше всего его привлекало наличие закусок. Достать что-то вкусное, но вредное, что обычно и привлекало детей от мала до велика, в Коллегии было просто невозможно. Однако друзьям Айрис это всегда удавалось успешно. Парень не сильно интересовался тем, как они это делают. Сопоставил тот факт, что Гвендолин каждые воскресенья на несколько часов отправлялась в Нову, где ее семья владел небольшим магазинчиком.

Для Розалин, обладательницы необычного пророческого дара, доставшегося от бабушки, это времяпрепровождение было причиной не оставаться одной. Она очень боялась быть в одиночестве, что ее сильно смущало в совокупности с ее нерешительностью. Однако это было так. Когда Рози оставалась одна, в ее голову лезли слишком дурные мысли, что не давали ей покоя. Девушка боялась собственных мыслей, что все чаще и чаще пугающими картинами представлялись в ее голове. Розалин думала, что просто сходит с ума, потому предпочитала хранить свой дар, ставший для нее проклятием, в тайне, а также зачастую глушила его нейролептиками.

Для Грэма эти вечера были возможностью находиться ближе обычного к девушке, что заняла немалую часть в его сердце. Каждый раз, садясь рядом с Рози, он надеялся снова и снова, что вот она уронит свою голову к нему на плечо, ее длинные, темные волосы будут неприятно щекотать его руку, но он будет терпеть, чтобы не тревожить ее, чтобы никак не оттолкнуть своими действиями.

Каждый довольствовался тем, что приносили ему ночные посиделки за просмотром фильма. Никто из них никогда не помышлял все отменить. Однако тот вечер был испорчен.

Раздался тихий стук в дверь. Затянутые кто фильмом, кто собственными мыслями все ребята дернулись от неожиданности. Все быстро переглянулись. Такого никогда раньше не случалось, но у ребят был план действий на такой случай. Правда о нем не знал Дрейк, которого буквально поднял с пола Грэм и потащил в спальню Айрис, которая пошла в тот момент не спеша открывать дверь.

— Мы с тобой уже где-то виделись? – спросил мужчина, стоя на пороге и оглядывая девушку слегка удивленным взором.

Айрис была уверена, что тоже его уже видела раньше, но никак не могла припомнить. Она внимательно осмотрела пепельно-каштановые волосы, заглянула в холодные, серые глаза и узнала в пришедшем высоком, широкоплечем и статном мужчине старшего Харрисона.

— Навряд ли, я бы запомнила, – с ноткой непонятного для мужчины сарказма ответила девушка, скрываясь немного телом за дверью, потому что показывать свою пижаму Айрис ему не сильно хотела. – Кто вы и что вам надо? – она, несмотря на поздний час, сообразила, что нужно немного поиграть роль удивленной, смущенной и напуганной особы.

— Мне нужен мой сын. А также хотелось бы знать, какого черта он забыл в комнате преобразовательницы и лекаря после отбоя. Но для начала мне вполне будет достаточно первого. Айрис Стоун, верно?

— Генри Харрисон, верно? – девушка попыталась максимально точно повторить тон полный презрения, которым только что одарил ее мужчина, произнося ее имя, благо сделать это было не так сложно, ведь у Айрис тоже была к ночному гостю неприязнь не в меньшей степени.

— Туше́*. И я все же повторюсь: я хочу увидеть своего сына.

— С чего вы вообще взяли, что он здесь?

— Спросил у его соседа. Он направил меня прямиком в твою комнату со словами: «Он там каждую ночь субботы проводит». Ты хочешь сказать, что его тут нет?

Айрис открыла шире дверь, одним лишь этим жестом приглашая мужчину войти. Ее не покидало чувство, что она впустила врага в собственный дом, но ничего иного она поделать не могла. Да, конечно, могла, например, заставить мужчину стоять перед дверью, но мало ли кто из прочих обитателей этажа, что тоже не спали в эту ночь, решил бы прогуляться по пустынным коридорам? Это могло вызвать ряд больших проблем.

Немного стесняясь наряда, Айрис все равно направилась в свою спальню, куда Грэм затащил Дрейка, чтобы позвать парня.

Только она открыла дверь, как все трое нарушителей комендантского часа подскочили к девушке. Она быстро шикнула, приставив указательный палец ко рту. Ребята поняли, что лучше не шуметь. Айрис дернула за руку Дрейка и вытащила из комнаты.

— Что ты тут забыл?! – воскликнул Дрейк, за что получил от Айрис подзатыльник, ведь он превысил допустимую в это время норму шума.

Девушка осталась стоять около двери в свою спальню, сложив руки на груди, дабы предотвратить попытки ее друзей приоткрыть и подсмотреть, что происходит снаружи.

— Тебе уже недостаточно того, что ты заставил кого-то постоянно следить за мной!? – продолжил парень. – Теперь ты хочешь лично это...

— Эбигейл в больнице, – перебил сына мистер Харрисон.

Дрейк стоял в тот момент к Айрис спиной, но девушка понимала, что это очень его потрясло. Она словно чувствовала это. Хоть девиант все еще и не понимала – кто такая Эбигейл и почему она настолько важна, что Генри даже решил нанести Дрейку личный визит.

— Она возвращалась с Джулианом со школы. Переходили дорогу. Ее спасло лишь то, что машина была со стороны Джулиана и он среагировал, чтобы она меньше пострадала. В итоге отделалась ушибами, да парой переломов. С ним все серьезнее. Но врачи говорят, что жить будет, молодой ведь еще, здоровье на максимуме.

— Эбби.... Мне надо переодеться, я с тобой отправлюсь в Нову, – затараторил Дрейк. – Бедная девочка! Она так испугалась! Я хочу ее увидеть!

— Сейчас это невозможно. Часы приема завтра после трех и до семи. Если захочешь, я оставлю тебе адрес больницы и номер палаты.

— Спасибо. Но, – сказал Дрейк, остановив мужчину, который уже собирался уходить, – ты бы не стал приходить просто ради такого. Ты сказал, что ничего серьезного с ней нет. Если бы с Эбби было что-то страшное, то у меня бы не возникло больше вопросов. Но ты здесь. Ночью. В комнате Айрис. Почему? Зачем? Что тебе было нужно на самом деле? И не надо пытаться мне доказать, что просто хотел сообщить лично. Я слишком хорошо знаю тебя, чтобы не поверить.

— Если хочешь поговорить об этом, пошли в твою комнату и поговорим. Без посторонних глаз.

— Эта девушка, – сказал Дрейк, просто показав рукой за спину, не думая оборачиваться, – единственная причина, по которой я с тобой все еще разговариваю. Она единственная причина, по которой я прощаю тебе даже слежку за собой. Не знаю, почему и как, но она старается и находит в твоих действиях какие-то объяснения, из-за чего они не кажутся такими ужасными. Ты все еще хочешь поговорить наедине?

В тот момент Айрис была искренне рада выключенному свету и своим длинным волосам. Она почувствовала, как кровь прилила к щекам от слов Дрейка. В темноте ее разрумянившихся щек не было видно, но по привычке девушка все равно склонила низко голову, чтобы прикрыть лицо волосами.

— Да, хочу. Но, видимо, не сегодня, – проговорил отчетливо мистер Харрисон, отчего стало не по себе, словно он запомнил эти слова надолго и хотел их припомнить сыну в будущем. – Спокойной ночи. Было... приятно наконец-то познакомиться с тобой лично, Айрис, – выдавил он из себя и, даже не одарив взглядом девушку, направился к двери.

— Думаю, никогда мои чувства не были столь взаимны, – заметила Айрис, пытаясь показать, что не только ночному посетителю была неприятна эта встреча.

— Это было... неожиданно, – заметил Дрейк, закрыв за своим отцом дверь.

— Ты прав, действительно удивителен тот факт, сколько раз я пыталась его оправдать в твоих глазах. Он у тебя очень суровый, – проговорила Айрис, к тому времени ее друзья уже вышли из комнат.

— Никогда бы не подумала, что у вас такие «приятные» отношения. Мне всегда казалось, что у Дрейка Харрисона все идеально, от прически до семьи, – не могла промолчать по этому поводу Розалин, в которой все равно время от времени просыпались негативные чувства к парню.

— Я искренне надеюсь, что так будет дальше думать и вся Коллегия, – огрызнулся Дрейк.

— Та-а-ак. Ну, раз он ушел, давайте продолжим смотреть фильм, словно всего этого не было, – протянула, потирая руки Гвендолин, стремясь занять именно то место, на котором она сидела до прихода старшего Харрисона.

И ребята просто продолжили смотреть фильм, не поднимая этой темы. Дрейк же, огорченный ночной сценой и сообщением о некой Эбигейл, только вернувшись на свое место на диване, уснул. И будить его по итогу никто не стал.

~~~
Туше́ (фр. toucher — касаться, дотрагиваться) — в споре означает, что один из участников потерпел поражение. Спорщик признает, что в переносном смысле его «уложили на лопатки».