Девиант

— Господи! Это просто невыносимо! – завопила Гвендолин, одетая все еще в пижаму, неумытая, непричесанная, влетев в комнату своей подруги Айрис, которая валялась в кровати, потягиваясь, чувствуя, что выспалась, радуясь новому дню. Однако, после прихода подруги, вся ее радость пропала.

— Все тоже? – выдохнула тяжело Айрис, приподняв подушку на кровати и подтянув ноги, чтобы, упавшая на другой конец кровати Гвен не приземлилась на них.

— Ага! «С добрым утром, солнышко!», «Как тебе спалось?», «Придешь ко мне сегодня?». И знаешь, что самое страшное? Они пришли в половине пятого утра! – проговорила коротковолосая блондинка, ткнув своей собеседнице телефоном в лицо. – Айрис, мне становится действительно страшно, потому что там еще тринадцать сообщений, я тебе зачитала только начало! Я так больше не могу! Он просто невыносим, – сказала девушка и хотела упасть на спину, но не рассчитала ширины кровати из-за чего ударилась головой о стену.

— Ты сама приняла это решение, Гвенни. Сначала я тебя просила, но потом ты уже без наших советов решила возобновить эти отношения... точнее продолжить... наверное. Ну, точнее подыграть, что ваши отношения продолжаются, когда на самом деле не то, чтобы продолжаются.... Но в общем ты меня поняла! Надо еще потерпеть. Совсем немного. Пока не появятся стоящие доказательства его вины.

— Ах если бы все было так просто! – возмутилась девушка и улеглась рядом с Айрис. – Он... словно чувствует что-то! Кажется, Уэллс стал еще более скрытный и осторожный, чем раньше. Не думаю, что он не доверяет мне... ну, в плане, что не готов при мне оставить важные бумаги где-то рядом, например. Кажется, Рэм... опасается кого-то... другого в Коллегии. Это усложняет ситуацию. Я ведь... не шпион какой-то! Просто девушка-лекарь. Я раны могу лечить, обереги накладывать, а не вот это все!

— О, Гвенни! Ты самая необычная девушка-лекарь, самая умная, смелая, способная и талантливая! А если учесть, что ты еще левша при этом, то... вообще, считай, уникальна! – говорила Айрис с легкой улыбкой, чтобы поднять подруге настроение. – Как ты... раньше справлялась с этим? Терпела...

— Ну, прежде всего, раньше я не знала, что меня использовали...

— Что все еще не доказано, – заметила Айрис, перебив девушку, за что получила слегка осуждающий взгляд.

— Как минимум он меня обманул, не рассказав одного маленького факта о своей жизни, что является очень важным! – ответила грозно Гвен. – К тому же раньше такого не было.... Только после той нашей... недомолвки, назовем так, он превратился... словно в какого-то маньяка!? Постоянно пишет, обращается ко мне, он слишком часто рядом! Дайрэм стал каким-то подозрительно навязчивым. Может, что-то готовиться? Как думаешь?

— Я думаю, что у нас еще есть время до завтрака, которое я хочу провести за прекрасным занятием – сном. А что насчет Уэллса.... Тут правило «либо». Либо он просто боится, что у тебя снова случиться какой–то заскок, и ты начнешь его игнорировать и всячески избегать, либо и правда намечается что-то большое с их стороны. Займись этим сегодня, хорошо?

— Айрис, я не знаю, смогу ли... все же... это... тут не сыграть искренность, – густо залившись краской от смущения, проговорила Гвендолин и отвернулась в сторону.

— Мы с тобой всю неделю говорили об этом, – проговорила Айрис без толики нравоучения. – Ты... не должна делать то, чего не хочешь. Сошлись усталой или больной. В остальном же... нет ничего, что помешало бы осуществлению нашего плана. Однако, если ты не уверена хоть в чем-то, ты можешь все отменить. Никто из нас не станет тебя осуждать. Придумаем... что-нибудь другое. Прости, что не могу сказать тебе однозначно, следовать нашему плану или отказаться от него.

— Мне бы было, между прочим, намного легче, – Гвендолин встала с кровати подруги и направилась к себе в комнату, оставив Айрис наедине с загруженной головой и унынием.

После того, как Гвендолин возобновила отношения с Уэллсом прошло две недели. И все это время они думали о том, как узнать о его причастность. Прошлые выходные сорвались, ведь все студенты Коллегии отправились домой, чтобы в кругу семьи провести День Благодарения. Гвен предпочла не встречаться с Рэмом лицом к лицу. Это, вероятно, также стало причиной столь навязчивого закидывания девушки сообщениями, показывая своего рода беспокойство за нее. Но точно ли это было беспокойство, а не тотальный контроль во избежание провала его задания в Коллегии? Девушки могли лишь догадываться, однако в эту субботу Гвен должна была подтвердить или опровергнуть их предположения.

Девушке-лекарю предстояло сделать то, что было сверх ее сил. По натуре она всегда была нерешительной, несмелой, робкой. Теперь же ей предстояло собраться и быть непоколебимой в своих действиях, чтобы не подвести друзей. Она и раньше бывала ночами в спальне своего учителя, но в этот вечер ей нужно было не просто туда попасть и провести ночь. Гвендолин должна была еще и найти доказательства его предательства, что было для нее за гранью возможного. Девушке предстояло преодолеть свою воспитанность и страх, чтобы порыться в документах, что могло ее подвергнуть опасности.

Да, ради Айрис она была готова пойти на многое. Только это Гвен делала в основном ради себя. Ей хотелось верить, что, несмотря на принадлежность Уэллса Клану Тьмы, их отношения были все же настоящими, а не таким коварным способом подобраться поближе к ее подруге. Ведь все закрутилось у них именно тогда, когда Айрис уже не было в Коллегии; затем продолжилось летом, когда даже сама девушка не знала о своих скрытых силах. Гвен хотелось верить, что в этом ее не обманывали. И узнать она могла правду только таким способом.

***

После завтрака Айрис спешила в компании друзей в свою комнату, чтобы собраться и отправиться на очередное занятие в Лунный Лес. Они шли и очень бурно обсуждали фильм, который посмотрели накануне ночью. Вчера им такой возможности не представилось, потому что сонная Рози очень хотела добраться до своей постели. Грэм, по его словам, даже приходилось ее иногда придерживать, ведь девушка все норовила упасть и уснуть.

Компания поднялась на второй этаж и уже собиралась расходиться, как мимо них прошел Дрейк. В тот момент, даже не зная почему, Айрис как почувствовала, что он смотрит на нее, потому захотела тоже посмотреть на него. Так, глядя своими глазами цвета грозового неба летом на девушку, он изначально прошел мимо, но потом что-то заставило его остановиться и окликнуть ее.

Рози, Грэм и Гвен переглянулись. Они не думали, что могут ждать очередного вмешательства в жизнь Айрис этого парня. Они считали, что после того, как она закончила разорение, их уже ничто не будет связывать. Потому ребята немного напряглись от этого. Девиант попросила всех разойтись, ведь сначала они даже не подумали оставить их с Дрейком наедине. Но по нему было видно, что он бы хотел поговорить с глазу на глаз.

— Цвет волос свой вернула? Тебе идет больше, – проговорил парень, словно слегка смущаясь.

— Спасибо, – ответила с улыбкой Айрис, думая только о том, чтобы не сильно раскраснеться.

— Я тебя не сильно отвлекаю? Занята? – спросил как-то нерешительно Дрейк, машинально запуская руку в свои пепельно-каштановые волосы.

— Все зависит от того, что именно ты хотел бы. Я собираюсь с ребятами... прогуляться по просторам нашего чýдного королевства. У меня там еще немного отделений осталось, ну ты понимаешь, – последнее предложение Айрис прошептала, специально сделав несколько шагов вперед к парню, чтобы он точно ее услышал.

— Да я хотел поговорить с тобой... просто... хотя нет, это не так важно, как твои занятия. Извини, зря я тебя отдернул, – протараторил Дрейк и развернулся к лестнице, собираясь уйти, но Айрис схватила его за запястье, как когда-то любил делать парень, чтобы удержать.

— Ты мне очень... сильно помог, Дрейк, так что для тебя у меня всегда найдется время. О чем ты хотел поговорить?

— Да я хотел сказать, что... точнее я хотел попросить у тебя... попросить дневник. Форд тебе сейчас нужнее, чем мне, а я его ведь не дочитал, потому можно мне хотя бы дневник того чудака? Ты же знаешь, как я помешан на учебе, все такое. Да. Именно об этом я хотел поговорить.

Айрис заметила, как тяжело дышал Дрейк, и никак не могла не придать этому значения. Он явно нервничал, что ее немного напрягло. Парень соврал ей? Хотел сказать что-то другое, а сказал о дневнике? Или же он просто что-то скрывает? Что-то важное. Айрис никак не могла понять, а спрашивать не хотела, чтобы вообще не довести парня до срыва, который мог вполне сказаться на ней.

Они прошли в комнату, там Айрис быстро прошла в свою спальню, где хранила Бэсфорда и его вторую, неодушевленную часть. Девушка осторожно протянула потрепанную временем толстую «тетрадь» с множеством вставленных листочков, хранителем которой теперь являлась она.

— Ты... уверен, что дело в нем? – едва слышно и мягко проговорила девушка, приблизившись неприлично близко к разорителю. – Просто... если на тебя вышли наши славные друзья и шантажом заставили принести его... моргни несколько раз быстро.

— Нет, все хорошо, правда, – с усмешкой проговорил парень и оперся на косяк. – Думаю о том, как покажу его матери. Она будет в бешенстве, если я его снова притащу. Так что... стоит быть аккуратней, однако... тут мне не потренироваться.

— Это верно. Дрейк, этот... дневник, он принадлежал твоему прародителю, как и сам Форд, так что если тебе потребуется, можешь в любое время попросить, – сказала Айрис, стараясь не смотреть парню в глаза. – И, если тебе вообще потребуется моя помощь или просто захочешь поговорить, у тебя есть мой номер телефона.

Когда Айрис замолчала, повисла тишина, которая очень быстро стала неловкой для обоих. Ребят спасла Гвендолин, которая ради этого вышла из своей спальни, где, прислонившись к двери, чтобы все слышать, скрывалась от пришедших.

Дрейк неловко попрощался с обеими девушками, спрятал дневник под бортом пиджаком и стремительно ушел.

— Странный он. Как и почти все разорители. Чего ты все еще с ним возишься? Теперь у тебя нет нужды в нем, – сказала Гвен, скрестив руки на груди.

— Знаешь ли, нас все равно связывают воспоминания.... Самой не вериться в то, что я говорю это по отношению к Дрейку Харрисону! Но все же мы столько пережили, каждый день мог стать последним, как говорится. К тому же я ему обязана, так что не гневайся каждый раз, когда мы будем с ним пересекаться. Хоть для меня каждое его обращение является большим удивлением. И, кстати, та история... в одиннадцатом году... когда меня облили краской. Это был не он. Это была Элисон. Он даже не знал, что это было.

— Что? – удивилась девушка.

— Что-что. Слушать внимательнее надо. Я рассказала ему, почему так... отношусь к нему, и почему ты так к нему относишься. Он был... крайне удивлен. Потому что не делал этого. И, может, я скажу вещь, за которую ты меня осудишь, но Дрейк... хороший парень. Славный, добрый, внимательный и смелый. Я рада, что ему выпала честь быть моим учителем разорения.

Гвендолин от удивления открыла было рот, однако быстро нашла, что сказать подруге на ее слова:

— Знаешь, Айрис... осуждать я тебя не стану, не была на твоем месте, не получала лапшу от него на уши. Но вывод о том, что ты на него, кажется, запала, я сделаю.

— Да брось. Не смешно, Гвенни. Я лишь... отвечаю тем, что получала от него все это время. И стараюсь быть дружелюбной. Ведь когда-то мы обе были на его месте и... нуждались в друзьях. Закончим этот разговор, пока не зашли слишком далеко.

Гвендолин, слегка подумав, согласилась с предложением.

Айрис отправилась в спальню собираться к походу в Лунный Лес. Как они и договорились с ребятами, она встретила Розалин и Грэма уже на пути в Лунный Лес. Им не стоило привлекать много внимания, потому по возможности выходить они старались раздельно.

Девианту предстояло постигать азы мистификации, а Гвендолин морально подготовиться к совершению их радикального плана, который мог принести ей облегчение или же напрочь разбить сердце.