Принц и Скарлетт

С момента приёма королевских родственников прошло три дня.

Они пролетели удивительно быстро, будто дворец незаметно затянул меня в собственный ритм. Утром меня ждали тренировки, затем работа, после обеда — очередные занятия, а вечером — ужин с королевской семьёй. Каждый день был расписан буквально по минутам, поэтому времени скучать или жалеть себя попросту не оставалось.

Работа, впрочем, никуда не исчезла. Мы с Пейдж ежедневно созванивались с агентами, обсуждали будущие рекламные кампании, просматривали контракты, проводили дистанционные встречи с представителями брендов и юристами. Несмотря на то, что теперь я жила во дворце, мой бизнес не собирался останавливаться. Скорее наоборот — приходилось прикладывать ещё больше усилий, чтобы всё продолжало работать без моего постоянного присутствия.

Королева Лилиан также посвящала время моему обучению дипломатическому протоколу. Она терпеливо объясняла, как вести переговоры, когда следует говорить первой, а когда лучше промолчать, каким образом строятся государственные визиты и почему иногда одна неверно сказанная фраза способна испортить отношения между целыми странами. Чем больше я её слушала, тем яснее понимала, что никогда не пожелала бы жить этой жизнью.

Дворцовыми правилами занималась Беатрис. Она с завидным упорством продолжала обучать меня всему необходимому: как обращаться к представителям разных династий, в каком порядке приветствовать гостей, где именно мне следует стоять во время официальных церемоний, как правильно принимать подарки, и даже каким должен быть угол наклона головы во время приветствия...

А каждый вечер после ужина мы с Идой закрывались в отведённом для меня кабинете и превращали его в настоящую мастерскую. Платье, в котором мне предстояло появиться перед испанской королевской семьёй, постепенно переставало быть эскизом. Ида лично подгоняла силуэт, работала с тканями, вручную пришивала декоративные элементы, а я внимательно следила за каждым этапом работы. Несмотря на её талант, несколько часов мне всё же пришлось потратить на то, чтобы объяснить ей, как именно нужно работать с тканью.

Словом, дни выдались весьма насыщенными...

За завтраками я могла лицезреть семью Ройал в полном составе. Однако Кронпринц, как и прежде, не торопился заводить со мной разговоров или инициировать случайне встречи. После утренней трапезы он уходил по своим делам и показывалмч передо мной только к ужину, и то не всегда. Наши взаимоотношения остались ровно такими же, какими были до того разговора в павильоне. И я начинала привыкать к тому, что каждый день в этом дворце пости полность похож на предыдущий... Хотя, если совсем откровенно, кое-что все же изменилось.

В тот вечер, когда семейный приём подходил к концу, в Королю доложили о срочных новостях с границы. Что именно произошло, мне, разумеется, никто рассказывать не собирался. Однако спрашивать мне и не пришлось: уже следующим утром интернет буквально всколыхнулся громкими слухами.

Одни издания писали о диверсии на военных объектах у границы с Републикой Эльдора. Другие утверждали, что неизвестные уничтожили часть армейских складов. Третьи уверяли, что была разграблена одна из военных баз. Официальные власти хранили молчание, а потому журналисты и любители теорий заговора с нескрываемым удовольствием начали строить собственные версии произошедшего. И почти в каждой из них всплывало одно и то же название...

Эстера.

Я слышала о ней и раньше. Наверное, как и любой житель Капитолия. Про Эстеру говорили уже много лет, но всегда одинаково: кто-то где-то что-то слышал. В интернете регулярно появлялись статьи с громкими заголовками о загадочной организации, чьи люди якобы проникли во все уровни власти, влияют на решения Правительства и способны незаметно менять ход событий в стране. Никаких доказательств, разумеется, никто никогда не приводил, поэтому большинство относилось к этим историям как к очередным городским легендам.

Но после новостей с границы именно Эстеру начали вспоминать чаще всего. Некоторые издания уверяли, что её люди регулярно уничтожают склады с оружием, и будто именно Эстера стоит за нападениями на объекты возле границы.

Было ли хоть слово из этого правдой — я не знала. Да и, если честно, тогда меня это не особенно волновало. Я считала Эстеру очередной красивой сказкой, которую люди рассказывали друг другу каждый раз, когда происходило что-то, чему не находилось простого объяснения. И по крайней мере, тогда мне казалось, что всё это не имеет ко мне никакого отношения.

Утро началось, как и все предыдущие. Я проснулась ещё до звонка будильника. За эти дни организм успел привыкнуть к новому распорядку настолько, что теперь просыпался сам, ровно в половине седьмого.

За окном только начинало светать. Сквозь высокие окна спальни пробивался мягкий утренний свет, окрашивая стены в тёплый золотистый оттенок. Я быстро привела себя в порядок, надела спортивную форму и спустилась в тренировочный зал, где меня уже ожидал тренер. Час силовых упражнений сменился растяжкой, затем недолгий массаж, который уже перестал казаться чем-то роскошным и превратился в такую же обязательную часть дня, как чистка зубов.

Вернувшись в свои покои, я приняла душ и переоделась к завтраку. Времени оставалось ещё достаточно, поэтому я успела открыть ноутбук и просмотреть почту. Несколько писем от брендов, отчёты по рекламным контрактам, приглашения на свечикие пероприятия и показы... Всё шло своим чередом.

Я уже собиралась закрыть компьютер, когда дверь неожиданно распахнулась.

— Мисс Джонсон...

Пейдж вошла так торопливо, что даже забыла постучать. Что-то случилось, и это стало понятно сразу.

— Что произошло?

Вместо ответа она молча протянула мне свой планшет.

— Только... постарайтесь сначала дочитать до конца.

Насторожившись, я взяла с ее рук электронный планшет. На экране была открыта новостная статья.

«Знаменитая модель оправдывает преступления мигрантов?»

«Скарлетт Джонсон считает нападения на представителей элиты справедливым возмездием»

«Скандальные заявления модели вызвали волну возмущения»

Почувствовав, как внутри неприятно похолодело, я открыла публикацию и принялась читать дальше.

Слова, сказанные мной несколько дней назад за завтраком, были вырваны из контекста настолько искусно, что складывалось впечатление, будто я действительно поддерживаю нападения мигрантов на обеспеченных жителей Капитолия и считаю подобные преступления справедливым возмездием за социальное неравенство. Журналисты оставили лишь самые удобные фразы, дополнив их собственными комментариями и громкими выводами.

— Это начинает разлетаться, — тихо сказала Пейдж. — Уже десятки крупных медиа перепостили публикацию.

Журналисты не могли знать, о чём я говорила в этих стенах. Если бы у них действительно были свои прямые источники из дворца, они бы давно разнюхали тот факт, что я согласилась на следку с Королем. За столом тогда присутствовали только члены королевской семьи... и один человек, который несколькими днями ранее прямо пообещал уничтожить мою репутацию.

Харрингтон.

Я даже не сомневалась: он решил показать мне, что не бросает слов на ветер. И я хорошо знала, насколько легко подобная ложь могла стать правдой в глазах миллионов людей.

Годами я строила своё имя. Одной публикации было недостаточно, чтобы разрушить карьеру. Но она могла стать началом. После скандала с тем видео из гримерки я уже вынесла этот урок.

— Он хочет, чтобы я промолчала, — спокойно произнесла я.

Пейдж посмотрела на меня с тревогой.

— Мисс..?

Я подняла на неё взгляд и, кажется, впервые за всё утро, улыбнулась. Только улыбка эта не обещала ничего хорошего.

— Похоже, господин премьер-министр забыл одну очень важную вещь.

— Какую?

Снова взяв в руки планшет, я поднялась с кресла и направилась к двери.

— Что я тоже умею играть в его игры.

Не дожидаясь ответа, я решительно вышла из комнаты.

Ворвавшись в столовую через пять минут, я обнаружила, что за длинным столом уже успели собраться все.

Во главе, как и всегда, сидел Король Стефан, неторопливо просматривая утреннюю сводку документов. Справа от него расположилась Королева Лилиан, которая что-то негромко обсуждала с Аделаидой. Теодор лениво размешивал ложечкой кофе, всем своим видом демонстрируя, что ещё не окончательно проснулся. А Кронпринца, казалось, происходящее вокруг совершенно не интересовало. Он спокойно разрезал ножом омлет, изредка поднимая взгляд на лежащие перед ним бумаги.

И только Харрингтон выглядел непривычно довольным. Он сидел на своем мечте, неспешно попивая чай и посматривая в экран телефона. Уголки его губ, при этом, заметно приподнимались.

Увидев меня, премьер-министр лишь на мгновение поднял глаза. И я абсолютно четко увидела в них плохо скрываемое удовольствие.

— Доброе утро, Скарлетт, — мягко произнесла Королева.

Но я даже не посмотрела в её сторону. Не отводя взгляда от Харрингтона, я подошла к столу и, не говоря ни слова, с грохотом положила перед ним планшет. На экране всё ещё отображалась та самая статья.

Харрингтон перевёл взгляд на экран, затем снова посмотрел на меня. Совершенно спокойно, будто он здесь не при чем.

— И что именно вы хотите этим сказать, мисс Джонсон?

— Вы прекрасно знаете, что я хочу сказать.

Невинно похлопав глазами, он сделал очередной глоток чая и откинулсч на спинку стулач

— Боюсь, нет.

Я почувствовала, как внутри медленно закипает злость. Этот ублюдок был абсолютно уверен в том, что я испугаюсь выступить против него открыто. Благоразумная девушка так бы и поступила, особенно после его предупреждений о том, что нужно держать язык за зубами.

Но я никогда не претенжовала на звание благоразумной девушки.

— Тогда я объясню. Мои слова, сказанные за этим столом, каким-то волшебным образом, просочились в прессу. Причём именно в таком виде, чтобы представить меня человеком, оправдывающим преступления.

Харрингтон слегка усмехнулся.

— В наше время журналисты весьма изобретательны, в этом нет ничего удивительного. Если вы намекаете на меня, то уверяю, мисс Джонсон, вы переоцениваете моё влияние.

— Неужели? — я усмехнулась. — Тогда позвольте освежить вам память, мистер Харрингтон.

Не сводя с него взгляда, я продолжила уже значительно громче, чтобы меня услышал каждый, кто находился в этой комнате.

— Несколько дней назад, — не сводя глаз с Харрингтона, произнесла я, — этот человек настоятельно рекомендовал мне держать язык за зубами. И вполне открыто дал понять, что способен уничтожить мою репутацию одним телефонным звонком. А сегодня утром я просыпаюсь и вижу эту статью — какое невероятное совппадение, не правда ли?

В столовой повисла абсолютная тишина. Королева Лилиан медленно подняла голову, и её лицо заметно побледнело. Ида перевела потрясённый взгляд на премьер-министра. И глядя на то, как Король Стефан нахмурился, я сделала вывод, что он был не в курсе нашей с премьер-министром "милой беседы".

На долю секунды его самообладание Артура Харрингтона всё-таки дало трещину. В кго взгляде мелькнуло искреннее удивление: он явно не ожидал, что я расскажу об этом разговоре при всей королевской семье. Впрочем, уже через мгновение привычная маска невозмутимости вновь опустилась на его лице.

— Серьёзные обвинения, мисс Джонсон, — спокойно произнёс он. — Жаль только, что подтвердить их вам нечем.

Я уже собиралась ответить, когда за столом неожиданно раздался другой голос. Низкий, холодный... и настолько спокойный, что от этого становилось не по себе.

— Это правда?

Кронпринц Каспиан медленно отложил нож и вилку на край тарелки: аккуратно, без единого лишнего движения. Затем поднял глаза на Харрингтона.

Никогда прежде я не видела у него такого взгляда. Он не выглядел злым, но в тот момент показался мне гораздо опаснее, чем его отец. На его лице отражалось ледянон спокойствие человека, привыкшего сначала услышать ответ, а уже потом принимать решение.

— Я задал вам вопрос, господин премьер-министр.

Его голос не повысился ни на полтона, но от этих слов температура в комнате будто стала на несколько градусов ниже.

Харрингтон медленно повернулся к Кронпринцу.

— Ваше Высочество...

— Не уходите от ответа, — спокойно перебил его он. — Вы действительно угрожали этой девушке?

Мне вдруг стало по-настоящему не по себе, и на мгновение я даже пожалела о том, что рассказала об этом. Все мочлали так смирно, словно не согли скзаатл ни слова без команды. Даже Король.

Харрингтон едва заметно выпрямился и постарался придать себе самый невозмутимы вид.

— Наш разговор носил исключительно рекомендательный характер. Я лишь позволил себе дать мисс Джонсон несколько советов...

— Я спросил не это, — голос Каспиана стал ещё тише.— Вы угрожали ей?

Пауза длилась всего несколько секунд. Но этих секунд оказалось достаточно, чтобы каждый сидящий за столом понял: прямого ответа у премьер-министра нет.

— Достаточно.

Голос Короля прозвучал негромко, но в нём чувствовалась привычная для монарха твёрдость. Все взгляды мгновенно обратились к нему. Стефан медленно поднялся со своего места. Несколько секунд он молча смотрел сначала на премьер-министра, затем на своего сына, а после перевёл взгляд на меня.

— Я не позволю превращать семейный завтрак в политический трибунал.

Кронпринц не стал спорить с ним. Он медленно отвёл взгляд от Харрингтона, однако выражение его лица осталось таким же холодным. Было очевидно, что разговор ещё не закончен.

— Мисс Джонсон, если господин премьер-министр действительно позволил себе подобные высказывания, я обязательно разберусь в этой ситуации. Но не здесь, и не сейчас.

— Ваше Величество... проблема не только в угрозах.

Король слегка нахмурился, но я стойко выдержал его взгляд.

— Когда мы заключали сделку, вы приняли все мои условия. В том числе условие, согласно которому никто не имеет права использовать моё имя, распространять обо мне какую-либо информацию или передавать сведения третьим лицам, без моего согласия.

За столом снова стало тихо.

— Сегодня это условие было нарушено, — продолжила я уже спокойнее. — Информация, прозвучавшая исключительно за этим столом, была предана огласке.

Харрингтон надменно усмехнулся.

— Вы вновь строите обвинения исключительно на собственных предположениях.

Продолжив, я даже не стала смотреть в его сторону.

— Мне не нужно доказывать, кто именно передал информацию журналистам. Достаточно того, что она покинула стены дворца. А значит, кто-то нарушил соглашение, которое заключили мы с Его Величеством.

Стефан медленно опустил взгляд. Я видела, как в его голове одна за другой складывались детали. Если он сейчас проигнорирует случившееся, получится, что слово Короля ничего не стоит.

— Поэтому я требую справедливой сатисфакции за нарушение наших договоренностей.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Чего именно вы требуете?

Я наконец перевела взгляд на Харрингтона. Тот уже не выглядел столь самоуверенным.

— Пока я нахожусь во дворце, сэр Артур Харрингтон больше не будет присутствовать на семейных завтраках, обедах и ужинах. И я буду рада, если он постарается как можно меньше появлятся там, где нахожусь я.

Вилка, которую держала Аделаида, тихо звякнула о тарелку. Даже Харрингтон, казалось, не ожидал, что я дерзну ставить подобные условия.

— Это возмутительно, — впервые за всё утро в его голосе прозвучало раздражение. — Ваше Величество, неужели мнение одной...

— Позвольте, я продолжу, — перебила я, едва сдерживая ухмылку — Мнение одной женщины, от которой зависят ваши государственные планы?

Я повернулась к Королю.

—Вы сами сказали, что я нужна вам для успешных переговоров с Испанией, не так ли? Я согласилась жить в этом дворце, трачу уйму времени на подготовку: на то, чтобы обучиться здешним правилам этикета, дипломатичеакому протоколу и прочей чуши — я честно выполняю свою часть сделки, Ваше Величество. А вы?

Сжав зубы, Стефан Ройал не втал торопиться с ответом.  Он привык управлять кризисами, и точно привык принимать решения, от которых зависела судьба целой страны. Но возможно впервые столкнулся с тем, что его собственный министр поставил под сомнение слово Короля

— Вы правы, — наконец произнёс Стефан.

Харрингтон резко повернул голову в его сторону.

— Ваше Величество...

Король поднял руку, останавливая его.

— Когда мы заключали это соглашение, я лично согласился с каждым из десяти условий мисс Джонсон. Если один из членов моего Правительства нарушил эти договорённости, он понесет  ответственность, — его взгляд стал жёстче. — Потому как, равно как и любой мой подданный, он не имеет права идти против моего слова, даже если не согласен с ним.

Признаться, я ждала, что Король будет вынужден согласиться со мной. Но не подумала о том, что поступок премьер-минимтра заденет его гордость. Хотя это было вполне логично.

Харрингтон нахмурился.

— Позвольте напомнить, Ваше Величество, что я являюсь премьер-министром Капитолия. Вы запретите мне своьодно перемещатьс по дворцу из-за неподтверждённых обвинений...

— Вы ошибаетесь, сэр Артур, — голос Каспиана снова прозвучал спокойно, но в нём было столько холода, что даже Харрингтон мгновенно притих. — Речь идёт не только об этой статье. Вы позволили себе угрожать женщине, которая находится под защитой этого дворца.

Я не ожидала, что именно он скажет это. Каспиан, который всегда держался от меня на расстоянии. Который почти не разговаривал со мной после нашего первого знакомства. Который, казалось, вообще не питал ко мне сильной симпатии... Но сейчас он стоял на моей стороне. Снова.

Король медленно выдохнул.

— Сэр Артур.

Харрингтон выпрямился.

— Да, Ваше Величество.

— На время пребывания мисс Джонсон во дворце, вы будете ограничены в присутствии на семейных мероприятиях.

На лице премьер-министра промелькнуло  плохо скрываемое раздражение.

— Вы действительно собираетесь принять это решение?

— Не заставляйте меня повторяться, — тверже сказал он. — Мы еще поговорим о случившемся, в моем кабинете. А сейчас будьте добры исполнить приказ вашего Короля.

Ответ был окончательным. Харрингтон несколько секунд молча смотрел на него, а затем перевёл взгляд на меня. Что-то мне подсказывает, он не скоро забудет того, что я сейчас сделала.

— Как пожелаете, Ваше Величество, — произнёс премьер-министр сквозь сжатые зубы.

Он поднялся из-за стола, поправил пиджак и поклонился Королю. Но перед тем как уйти, снова задержал взгляд на мне.

— Надеюсь, мисс Джонсон, вы понимаете, какие последствия могут иметь ваши решения.

Похоже на очередную и плохо завуалированную угрозу. Какой же он кретин.

— Вы не первый и не последний человек, от которого я этот слышу, премьер-министр. В следующий раз, будьте хотя бы пооригинальнее.

Ничего не ответив на мою колкость, Харрингтон развернулся и покинул столовую.

Сердце всё ещё колотилось где-то в горле. Я медленно выдохнула, словно выпуская накопившееся напряжение вместе с воздухом. После чего, как ни в чём не бывало, отодвинула стул и села на своё место.

— Кстати говоря, всем доброе утро, — спокойно произнесла я, словно в последние десять минут вообще ничего не произошло.

В ответ раздалась оглушительная тишина. Даже слуги, обычно двигавшиеся по столовой и без того тихо, теперь словно боялись сделать лишний шаг. Королева первой пришла в себя и едва заметно кивнула одному из лакеев.

— Подайте мисс Джонсон завтрак.

Только после этих слов жизнь за столом постепенно начала возвращаться в привычное русло.

Король снова взялся за чашку кофе, хотя по его лицу было видно, что мыслями он находится совсем не здесь. Теодор украдкой посмотрел сначала на меня, потом на дверь, за которой исчез Харрингтон, и тихо присвистнул себе под нос, но благоразумно промолчал.

Я взяла вилку, стараясь выглядеть совершенно невозмутимой. Получалось неплохо — по крайней мере, внешне. Внутри же тревога всё ещё не отпускала меня. Я понимала, что сегодняшний инцедент можеть стать началом войны, шансы в которой у меня не так велики. Ведь как только я перестану быть нужной Королю и покину этот дворец, спасти меня от немилости премьер-министра сможет только чудо.

Внезапно напротив послышался негромкий звук отодвигаемого стула. Я машинально подняла голову. Кронпринц больше не притронулся к своему завтраку. Он молча поднялся из-за стола, коротко кивнул родителям и, не произнеся ни единого слова, направился к выходу. На мгновение мне показалось, что он остановится или хотя бы посмотрит в мою сторону... Но этого так и не произошло.

— Скарлетт...

Тихий шёпот заставил меня повернуть голову. Ида сидела совсем рядом и смотрела на меня так, будто видела впервые. В её глазах читалось искреннее восхищение.

— Что? — так же тихо спросила я.

Она украдкой убедилась, что взрослые заняты разговором, после чего наклонилась ещё ближе.

— Я... — она смущённо улыбнулась. — Я мечтаю однажды стать такой же бесстрашной, как ты.

Я невольно усмехнулась.

— Ты немного преувеличиваешь. Я вовсе не бесстрашная.

— Ты только что открыто противостояла премьер-министру! — напомнила она восхищенным шепотом. — И то, как ты говоришь с моим отцом... Смелости тебе не занимать.

« — Смелость — это не отсутствие страха, а решение не позволить ему сделать выбор за тебя».

Слова Джо всплыли в памяти так отчётливо, будто в тот момент она стояла рядом со мной... Прежде мне тоже казалось, что смелые люди ничего не боятся. Лишь с годами я осознала, насколько сильно ошибалась. Однажды Принцесса тоже вырастет и поймет, что я никогда не соответствовала тому непостижимому идеалу, который она видела, глядя на меня. Возможно, в тот день я перестану казаться ей такой уж особенной... И почему-то теперь эта мысль неприятно кольнула в груди, будто с каких-то пор мнение другого человека стало действительно важно для меня.

Разговоры за столом так и не возобновились. Даже Теодор, который обычно не упускал возможности пошутить, сегодня ограничился лишь парой коротких фраз. Когда слуги начали убирать со стола посуду, Король неторопливо поднялся со своего места.

— Мисс Джонсон, задержитесь.

Остальные стали постепенно покидать столовую. Королева, проходя мимо, едва заметно коснулась ладонью моего плеча — лёгкий, почти материнский жест поддержки. Аделаида напоследок ободряюще улыбнулась, а Принц Теодор бросил на меня задумчивый взгляд, прежде чем молча выйти вслед за сестрой.

Через минуту в просторной столовой остались лишь я и Король. Он медленно подошёл к окну, несколько секунд молча любуясь видами дворцового сада, а затем наконец заговорил:

— Полагаю, для вас день начался... весьма неожиданно.

Я невольно усмехнулась, но не стала отвечать. Он повернулся ко мне.

— Прежде всего я хочу, чтобы вы знали: публикации, появившиеся сегодня утром, будут удалены. Моя пресс-служба этим займется. В ближайшие часы будет выпущено официальное опровержение, а издания, распространившие ложную информацию, получат соответствующие уведомления.

— Благодарю, Ваше Величество, — кивнула я

— Однако есть одна вещь, о которой я хотел бы вас попросить, — Стефан сделал небольшую паузу , и я вопросительно посмотрела на него.— Впредь... постарайтесь быть немного сдержаннее.

Он произнёс это спокойно, без упрёка.

— Вы обладаете сильным характером, и сегодня это сыграло вам на руку. Но не каждый конфликт интересов следует превращать в открытое противостояние. По крайней мере, точно не за моим столом.

Наверное, ещё несколько недель назад подобная просьба вызвала бы у меня раздражение. Я не привыкла сдерживаться или отмалчиваться, а в этом дворце мне то и дело пытаются привить навык, которому я совершенно не хочу владеть. И все же... я не могла отказать ему после того, как он повел себя.

— Я постараюсь, — ответила я.

Стефан едва заметно улыбнулся.

— Этого вполне достаточно. Можете идти, мисс Джонсон.

Покинув столовую, я неторопливо пошла по длинному дворцовому коридору. Мысли одна за другой возвращались к утреннему инциденту.

Надо же... До приезда сюда мне казалось, что Король и премьер-министр всегда действуют как единое целое. Что все решения принимаются сообща и между ними не может существовать серьёзных разногласий. Но сегодня за завтраком мне показалось очевидным, что это не всегда так.

Харрингтон был грубым человеком, способным даже на подлость ради достижения своих целей. И я почти уверена в том, что таким способом он и смог пробить себе путь к высокому посту. Стефан же, несмотря на всю свою прагматичность и расчетливость, неизменно оставался верен собственному слову.

Каким бы циничным ни была сделка, которую он осмелился мне предложить, пока я оставалась во дворце, она защищала не только интересы Короны. Она защищала и меня. И, как бы иронично это ни звучало... сейчас самым безопасным местом во всём Капитолии для меня был именно королевский дворец.

Если бы кто-нибудь несколько месяцев назад сказал мне, что однажды я буду добровольно изучать правила того, под каким углом нужно держать чашку во время официального чаепития, я бы решила, что этот человек потерял рассудок. Но, как оказалось, жизнь во дворце имела удивительную способность превращать самые нелепые вещи в необходимость.

Когда я вошла в малую гостиную, предназначенную для занятий, Беатрис уже ждала меня. На столе перед ней лежали несколько книг, папки с записями и какие-то карточки, а рядом, как всегда безупречно собранный, стоял мистер Роджерс.

— Доброе утро, мисс Джонсон, — поприветствовал он меня.

— Надеюсь, сегодня вы не будете учить меня, как правильно сидеть на стуле, — ответила я, занимая место напротив. — Потому что, боюсь, мой способ сидения на заднице уже сформировался и укоренился в сознании.

Моя ирония нисколько не повеселила их, судя по каменному выражению на лицах. Выдержав довольно неловкую паузу Эшфорд и Роджерс переглянулись. И этого было достаточно, чтобы я поняла: сейчас мне будет не до веселья.

— Перед вашим прибытием во дворец, — начала Беатрис, — мы внимательно изучили материалы о вас.

— Материалы?— недоуменно нахмурилась я

Плечи невольно дрогнули, когда на стол с грохотом опустилась тяжелая черная папка. Роджерс неторопливо отодвинул стул и также уселся напротив меня.

— Интервью, ваши публичные выступления, фотографии с мероприятий и некоторые... видеозаписи, сделанные папарацци.

Я медленно прикрыла глаза.

— Уже начинаю сожалеть, что вообще стала известной, — из груди невольно вырвался смешок. Но прочистив горло, я быстро собралась. — Так вы собрали на меня досье?

— Не совсем, — ответила Беатрис. — Скорее, пытались понять, с чем нам предстоит работать.

— Звучит ещё хуже.

Пришлось натянуть улыбку, чтобы они не догадались, как сильно все это меня раздражает. Будь моя воля, я бы давно послала их всех к черту.

Мистер Роджерс открыл папку.

— Должен признаться, мисс Джонсон, у вас весьма необычная репутация. С одной стороны, вы способны свободно вести переговоры с высокопоставленными людьми, выступать перед тысячами людей и сохранять абсолютное спокойствие перед камерами, — он сделал небольшую паузу. — С другой стороны, вы склонны к довольно эмоциональным выходкам и, временами, совершенно перестаете контролировать то, что говорите. Переходите все границы и нарушаете у установленные правила поведения — и делаете это, на мой взгляд, намеренно.

Мои губы дрогнули в ухмылке.

— Не вижу минусов.

— Кроме того, — продолжил мистер Роджерс, — мы заметили, что вы имеете дурную привычку говорить именно то, что думаете. И будет вам известно, что злоупотреблять подобными вещами в королевском дворце — иногда крайне опасно.

— Вы все здесь очень любите слово «опасно», — обреченно вздохнула я

— Потому что оно довольно часто описывает последствия ваших действий, мисс Джонсон — невозмутимо ответил он.

Я усмехнулась. Было что-то забавное в том, насколько спокойно мистер Роджерс мог поставить кого-то на место.

— Хорошо, и что вы хотите этим сказать? Что я самая невоспитанная девушка, которая смела переступать порог дворца?

— Ваша проблема не в отсутствии воспитания, мисс Джонсон, — вмешалась Беатрис. — Вы прекрасно знаете правила. Вы просто считаете, что некоторые из них необязательны, если вы уверены в своей правоте.

На секунду я хотела возразить, но не смогла. Потому что она была права.

— Это ужасно раздражает, когда люди так хорошо вас понимают, — пробормотала я.

Мне ужалось уловить короткое мгновение, когда губы Роджерса дрогнули в улыбке, но он тут же вернул себе невозмутимый вид.

— Сегодня мы начнём с основ, — продолжила Эшфорд. — Умение слушать, не перебивая. Контроль эмоций во время споров. Правильное обращение к людям, которые занимают более высокий статус...

— У меня начинает складываться ощущение, что вы двое собираетесь довести меня до гробовой доски.

Упс. Кажется, я только что наглядно продемонстрировала дурную привычку перебивать собеседника, не дослушав.

— Нет, мисс Джонсон, — спокойно ответил мистер Роджерс. — Мы собираемся помочь вам стать опаснее.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Опаснее?

— Человек, который умеет говорить правду, обладает авторитетом. Однако человек, который умеет говорить правду так, что ему невозможно возразить, — обладает властью.

На этот раз я промолчала. Обычно я терпеть не могла, когда кто-то пытался указывать мне, как себя вести. Я слишком долго сама принимала решения, сама отвечала за последствия и сама защищала себя от людей, которые считали, что имеют право управлять моей жизнью.

Но эти двое...

Они не пытались сломать меня или сделать удобной. Они просто наблюдали: изучали недостатки, указывали на слабые места и при этом, почему-то? не относились ко мне с пренебрежением, как премьер-министр или же некоторые родственники Короля... В их голосах не никогда не звучало высокомерие, которое я привыкла слышать от людей из высшего общества. И они никогда не старались доказать, что я недостаточно хороша.

Внезапно я увидела... вернее, поняла одну странную вещь: Беатрис и мистер Роджерс были на моей стороне. Они никогда не говорили этого прямо и не пытались стать моими друзьями, но... Они тратили своё время на меня, каждый день. Конечно, это была их обязанность, однако теперь мне казалось, что дело не только в этом. Возможно, сама того не заметив, я сумела чем-то им понравиться...

— Не будем больше терять время и приступим к занятию, — строго объявила Эшфорд

Следующий несколько часов мы разбирали десятки, на первый взгляд, незначительных деталей, которые при дворе считались неотъемлемой частью хороших манер. И к моему собственному удивлению, занятие оказалось далеко не таким скучным, как я ожидала.

Чем глубже я погружалась в тонкости дворцового этикета, тем отчётливее понимала, что все эти правила существовали вовсе не ради красивой картинки. За каждым поклоном, каждым обращением и каждой выверенной паузой скрывались уважение, традиции и негласный язык, на котором здесь принято разговаривать. И, как ни странно, именно это делало весь процесс куда более интересным, чем я могла предположить. Когда урок подошёл к концу, я поймала себя на мысли, что за этот час ни разу не посмотрела на часы.

Остаток дня пролетел незаметно. После урока хороших манер меня вновь ждали занятия с Королевой. А к тому моменту, когда за окном окончательно стемнело, я чувствовала себя так, словно прожила сразу два дня.

Ужин прошёл на удивление спокойно. За столом не произошло ничего, достойного первых полос газет. Место Харрингтона пустовало. Впрочем, как и место Кронпринца.

Едва тарелки убрали со стола, как Ида мгновенно поймала мой взгляд. Её глаза заговорщически блеснули.

— Пойдём, — едва слышно прошептала она.

Она схватила меня за руку и почти силой потащила прочь из столовой, стараясь не привлекать внимания взрослых.

Через несколько минут мы уже ворвались в нашу импровизированную мастерскую.

Часть комнаты все еще напоминала рабочий кабинет, а на другой царил полный хаос. На большом раскройном столе валялись аккуратно сложенные отрезы ткани, ножницы, сантиметровая лента, и коробочки с булавками. Недалеко от окна возвышался манекен, на котором уже красовался почти законченный корсет.

Каждый раз, входя сюда, я невольно забывала, что Аделаида была Принцессой и никогда прежде не пробовала что-оиьо сшить. Ей было всего пятнадцать лет, но то, с какой уверенностью она обращалась с тканью, заставляло усомниться в ее неопытности.

Она бережно провела ладонью по корсету, словно проверяя каждую линию.

— Сегодня начинается самое сложное, — произнесла она с таким воодушевлением, что я невольно улыбнулась.

— Что-то я не вижу страха в ваших глазах, юная Принцесса.

Она рассмеялась и взяла со стола аккуратно сложенный макет юбки, выполненный из простой белой бязи. Затем перевела взгляд на меня, ожидая указаний.

— Сначала всегда делают макет. Если ошибиться на этом этапе — испортишь дорогую ткань.

Я внимательно рассмотрела многочисленные линии и отметки на макете. Очертания платья начинали медленно прорисовываться в моем воображении.

Мы вместе закрепили макет на манекене и ещё раз внимательно проверили форму будущей юбки. Ида несколько раз отходила на пару шагов назад, внимательно осматривала силуэт, затем вновь подходила ближе и вносила едва заметные изменения. Иногда она передвигала складку всего на несколько миллиметров, и этого оказывалось достаточно, чтобы платье смотрелось уже иначе.

— Теперь можно начинать, — наконец удовлетворённо произнесла она.

Она осторожно развернула на столе тяжёлый отрез шёлкового атласа. Ткань мягко заструилась по деревянной поверхности, переливаясь в свете настольной лампы. Я невольно провела по ней ладонью: она была удивительно гладкой. Хотя что удивительного в том, что во дворце используются самые дорогие ткани в мире?

Работа оказалась куда сложнее, чем я ожидала. Каждая складка будущей юбки формировалась вручную. Ида медленно собирала тяжёлый атлас пальцами, создавая мягкие, плавные волны ткани, а я осторожно закрепляла их булавками прямо на манекене, стараясь не сместить ни одну линию. Иногда приходилось полностью распускать уже готовый участок и начинать сначала.

— Нет... — тихо говорила Ида, слегка качая головой. — Здесь складка должна уходить глубже.

Или наоборот:

— Слишком глубоко. Тогда силуэт станет тяжёлым.

В эти моменты она часто напоминала мне меня... только несколько лет назад. Я пыталась сопротивляться этим воспоминаниям, но они накрывали меня против собственной воли. Ее старания, ее рвение — были до боли знакомы мне. Когда-то я была на ее месте, а рядом... рядом со мной всегда стояла Джо. Она ничерта не понимала в кройке или шитье, но очень убедительно притворялась. А я делала вид, что верила.

И все же, мне бы и в голову не пришло взяться за такое сложное платье. Я никогда не разбиралась в этом достаточно хорошо, а владела лишь основами. Временами я опасалась, что моих знаний окажется недостаточно, чтобы помочь Принцессе. Но она удивительно тонко чувствовала, что нужно делать дальше, будто знала или чувствовала наперед.

Я постепенно начинала понимать, насколько обманчиво простой выглядела работа над дизайнерскими платьями. Со стороны казалось, будто ткань красиво ложится сама собой. На самом же деле, за каждой естественной линией скрывались десятки проб, ошибок и часов кропотливой работы.

Когда наконец вся драпировка была закреплена булавками, мы обе одновременно сделали шаг назад. Лишь убедившись, что каждая складка лежит именно так, как задумано, Ида взяла тонкую иглу.

— Теперь все, что мы закрепили булавками, предстоит пришить вручную?

— Верно, — кивнула я

Иногда мне казалось, что она всегда знала правильный ответ, и без моего участия.

Какое-то время мы продолжали работать молча. За последние дни эта небольшая мастерская стала для меня самым спокойным местом во всём дворце. Здесь никто не говорил о политике, не следил за каждым моим словом и не пытался к нему придраться. Впервые за день я смогла по-настоящему расслабиться и не обдумывать каждый следующий шаг.

— Кстати... — нарушила тишину я, продолжая аккуратно придерживать ткань. — За ужином снова не было твоего старшего брата.

Ида, не поднимая головы, сделала несколько аккуратных стежков.

— Да, я заметила.

— Это у него обычное дело или он пропускать приемы пищи только с того дня, как я приехала во дворец ?

Принцесса хихикнула в ответ.

— Поверь, Скар, с тобой это никак не связано. Он исчезает всякий раз, когда ему необходимо побыть одному.

Я перевела взгляд на манекен, делая вид, что полностью сосредоточена на работе. Она не должна догадаться, как часто я думаю о ее чертовом старшем брате.

— Знаешь... — произнесла я как можно более равнодушно. — Я всё ещё думаю о том, что произошло сегодня утром.

На этот раз Ида вскинула голову.

— О том, как повел себя Принц Каспиан. Если честно... я совсем не ожидала, что он вмешается, — продолжила я, снова аккуратно подбираясь к этой теме — Когда он заговорил с премьер-министром... мне показалось, будто все замерли. Хотя до этого он успешно играл роль молчуна.

Аделаида смущенно улыбнулась. Она задумалась, словно подбирая слова.

— Ты пока не знаешь его. Каспиан вовсе не молчаливый — просто не любит говорить впустую. Этим они с Тео сильно отличаются друг от друга, — Ида усмехнулась.— И наверное, тебе стоит знать, что он совершенно не конфликтный человек. А если во что-то и вмешивается, то... значит, это было необходимо.

Она осторожно расправила очередную складку.

— С самого детства отец учил нас, что власть дается не для того, чтобы унижать слабых. Думаю, Кас воспринял эти слова слишком буквально.

Я вопросительно подняла бровь.

— В каком смысле?

— Он терпеть не может, когда мужчина позволяет себе грубость по отношению к женщине. Или когда кто-то пользуется своим положением, чтобы унижать других. Для него это... наверное, один из самых низких поступков, — она на секунду задумалась.— Поэтому сегодня утром мой брат сразу вмешался. Думаю, он просто не смог поступить иначе.

Почему-то этот ответ показался мне самым правдоподобным. Значит, дело было не во мне... На моём месте могла оказаться любая женщина, и он всё равно сделал бы то же самое.

Странно. От этой мысли почему-то стало одновременно спокойнее... и немного обиднее.

Слова Иды объясняли и то, почему я с первого же дня не заинтересовала его, как женщина. Принц Каспиан не терпит людей, которые опускают других, пользуясь своим положением... А видео, где я публично унижаю новенькую модель, не посмотрел только ленивый.

Какого черта меня это вообще волнует?

— Значит, он действительно такой джентльмен? — с лёгкой ухмылкой спросила я.

Ида тихо рассмеялась.

— До мозга костей, — Принцесса сделала последний стежок и подняла на меня глаза. — Иногда мне кажется, что Каспиан родился лет на пятьсот раньше своего времени.

Я улыбнулась. Пожалуй, это было очень точное описание.

На некоторое время мы снова замолчали. Потом я будто невзначай спросила ее:

— Как думаешь, где он сейчас?

— Если уже закончил с делами, то скорее всего... в фехтовальном зале. Когда ему нужно привести мысли в порядок или снять напряжение, он почти всегда идёт туда. Может тренироваться до поздней ночи. Иногда с офицерами, а иногда совсем один.

Впрочем, я это и так знала.

Оглядывая готовую часть драпировки, я продержалась всего минуту. А потом медленно повернулась к Иде.

— Пойдём посмотрим.

Она округлила глаза, а ее рука буквально зависла в воздухе.

— Скарлетт... нет.

— Почему?

— Туда нельзя вот так просто заявиться! Скоро отбой и... — ее взгляд нервно забегал по комнате — И потом, там будет полно гвардейцев: нас туда просто-напросто не пропустят. Это небезопасно!

— Будь мы своими, нас бы пропустили, верно?

Ида смотрела на меня так, словно уже заранее понимала, что ничем хорошим эта идея не закончится.

— Мне не нравится ход твоих мыслей, — простонала она.

Я лукаво улыбнулась в ответ. Похоже, за последние дни Принцесса слишком хорошо успела меня изучить.

Над дворцом уже сгустилась ночь. Из высоких окон на мощёные дорожки ложились длинные полосы тёплого света, а между аккуратно подстриженными живыми изгородями медленно прохаживались гвардейцы.

Мы с Аделаидой притаились за колонной у выхода в сад.

— Я всё ещё считаю, что это ужасная идея, — прошептала она, нервно выглядывая из-за мраморной колонны.

— Поздно. Теперь ты соучастница этой ужасной идеи.

— Я ещё могу передумать.

— Нет, не можешь.

Она тяжело вздохнула, осознавая, что спорить со мной не станет.

— Ты ужасно влияешь на людей.

— Спасибо.

— Это был не комплимент.

Фыркнув, я осторожно выглянула из-за колонны. У дверей, ведущих в сад, стояли двое гвардейцев. Судя по их расслабленным позам, ночь обещала быть спокойной, а потому они лениво переговаривались между собой, почти не обращая внимания на происходящее вокруг.

— Есть идеи? — едва слышно спросила Аделаида.

Понаблюдав за стражей еще секунд, я снова лукаво улыбнулась.

— Конечно.

По другую сторону коридора показался молодой лакей с высокой стопкой полотенец в руках. Кажется, именно он сбил Пейдж в первый день.

— Эй, ты, — негромко окликнула я его.

Парень тут же остановился.

— Да, мисс Джонсон?

Шикнув, я мгновенно дала ему понять, чтобы он разговаривал потише.

— Кажется, в галерее разбилась огромная и неприлично дорогая ваза. Боюсь, понадобится помощь стражи.

— Разбилась?

— Вдребезги. На вашем месте, я бы срочно прибралась там, пока об этом не узнал мистер Роджерс.

Лакей испуганно округлил глаза и, не задавая лишних вопросов, поспешил к гвардейцам. Стоило тем отвлечься и направиться вслед за ним, как я легонько толкнула Иду локтем.

— Сейчас.

Принцесса и я сорвались с места почти одновременно. Пробежав через распахнутые двери, мы выскользнули в ночной сад и, пригнувшись, перебежали между кустами роз, стараясь держаться в тени деревьев.

Лишь оказавшись достаточно далеко, Аделаида схватила меня за рукав.

— Никакая ваза ведь не разбивалась?

— Конечно, нет.

Она посмотрела на меня с таким выражением лица, будто только что окончательно убедилась в моем безрассудстве.

— Скарлетт, ты соврала дворцовой страже!

— Я предпочитаю формулировку «ненадолго изменила направление их движения».

Она покачала головой, но я заметила, что уголки её губ всё-таки дрогнули в улыбке.

Через несколько минут мы уже добрались до крайнего корпуса дворца. Я осторожно приоткрыла тяжёлую дверь и с ужасом обнаружила, что внутри оказалось гораздо оживлённее, чем я рассчитывала.

Наивно полагая, что большая часть дворцовой челяди уже давно отправилась спать, я совершенно не ожидала оказаться рядом с просторной мужской раздевалкой, буквально заполненной офицерами.

Кто-то уже успел переодеться в парадную форму, кто-то только стягивал с себя взмокшую тренировочную куртку, а несколько мужчин, смеясь над чьей-то шуткой, стояли по пояс обнажёнными. И я невольно задержала взгляд на одном из них... Затем на втором... Тренировки явно не проходили для этих крепышей бесследно.

— Скарлетт... — едва слышно прошипела Ида.

Я моргнула.

— Что?

— Ты пялишься.

— Вовсе нет, — невозмутимо отозвалась я. — Я изучаю уровень физической подготовки королевской гвардии. Это чисто научный интерес.

Она посмотрела на меня так выразительно, что даже мне стало смешно.

— Разумеется.

Очнувшись, я наконец вспомнила, что мы здесь, вообще-то, не на экскурсии. Схватив Принцессу за руку, я быстро юркнула за первую попавшуюся дверь. К счастью, офицеры были слишком увлечены своей болтовнёй, чтобы обратить внимание на две подозрительно быстро исчезнувшие фигуры.

Оказавшись внутри небольшой комнаты, мы одновременно облегчённо выдохнули.

— Нас чуть не поймали, — прошептала Аделаида.

— Но не поймали ведь.

Она лишь закатила глаза. Оглядевшись, я поняла, что фортуна сегодня явно была на нашей стороне. Мы оказались в прачечной.

Вдоль стены стояли большие корзины с грязной тренировочной формой, а напротив располагались высокие деревянные стеллажи, на которых аккуратными стопками лежали чистые комплекты.

Я медленно повернулась к Аделаиде. Она проследила за моим взглядом, а потом снова посмотрела на меня.

— Нет, — покачала головой она

— Да.

Не дожидаясь её согласия, я быстро сняла джинсы и натянула первые попавшиеся бриджи. Ида ещё несколько секунд колебалась.

— Если нас поймают...

— Не поймают, — я уже застёгивала плотную тренировочную куртку.— Аделаида Ройал.

— Что?

— Либо переодевайся сейчас же, либо скоро будешь объяснять своему брату, почему Принцесса шпионит по ночам за полуголыми гвардейцами в раздевалке.

Она обречённо простонала в ответ.

А уже через пару минут мы уже стояли друг напротив друга в одинаковых фехтовальных костюмах. Бриджи, плотные куртки, защитные нагрудники, длинные гетры и толстые перчатки скрывали фигуры почти полностью.

— Последний штрих, — сказала я, протянув Аделаиде металлическую маску

Она надела её и посмотрела на меня сквозь стальную сетку.

— Узнаёшь меня?

— Нет, — ответила я и тут же нахмурилась.— Но твой рост вполне может вызвать вопросы.

— У старшего гвардейца есть сын моего возврата, Майлз— тут же сообразила Принцесса.— Он обучается во дворце, чтобы стать офицером. И часто шатается по территории, пытается подражать им...

— Прекрасно. С этого момента ты будешь Майлзом.

Спрятав волосы под металлическую маску, я опустила её на лицо. Мир мгновенно оказался скрыт за металлической решёткой, но глаза быстро привыкли к новому обзору. Теперь со стороны мы ничем не отличались от остальных гвардейцев. Оставалось лишь надеяться, что все вокруг подумают так же.

Выйдя из прачечной, я уже гораздо увереннее толкнула дверь и первой шагнула обратно в раздевалку.

Воздух здесь был пропитан запахом пота и металла. Повсюду раздавались мужские голоса, звон захлопывающихся шкафчиков, негромкий смех и глухие удары тренировочных шпаг, которые кто-то небрежно складывал в стойку у стены. Несколько офицеров уже успели переодеться в парадную форму и собирались уходить, другие, наоборот, только снимали защитные куртки после тренировки, устало переговариваясь между собой. И я невольно отметила, что никто не обращал на нас ни малейшего внимания. Маскирова делала свое дело. Для окружающих мы были всего лишь двумя очередными гвардейцами.

В отличие от меня, Аделаида шла так, словно каждый следующий шаг мог стать последним. Она держалась чуть позади, то и дело нервно оглядывалась по сторонам и, казалось, была готова в любую секунду броситься бежать.

Незаметно схватив за рукав, я уверенно потянула ее вперед.

— Не семени, — тихо бросила я сквозь металлическую сетку маски. — Чем подозрительнее себя ведешь, тем больше шансов, что на тебя обратят внимание.

— Мне кажется, на нас и так все смотрят... — едва слышно пробормотала она.

— Никто на нас не смотрит.

Будто в подтверждение моих слов мимо прошёл высокий широкоплечий гвардеец с переброшенным через плечо полотенцем. Поравнявшись с нами, он дружески хлопнул меня по плечу.

— Хорошо сегодня поработали, парни, — бросил он усталым, но довольным голосом. — Надрал же нам задницы этот наследничек! Завтра постарайтесь не опаздывать на разминку.

Не дожидаясь ответа, он потрепал кулаком макушку Аделаиды и пошёл дальше, насвистывая какую-то незнакомую мелодию. Я проводила его взглядом, с трудом сдерживая улыбку.

— Он... он принял нас за... — прошептала она так тихо, что я едва расслышала.

— Ага. Именно на это мы и рассчитывали.

И хоть лица я ее не видела, но была почти уверена , что ей начинает это нравится. Ида смущённо фыркнула, но спорить уже не стала. И теперь, когда волнение понемногу уступало место азарту, шагала рядом со мной заметно увереннее.

Тренировочный зал располагался на втором этаже. Чем выше мы поднимались по широкой каменной лестнице, тем отчетливее становился звон сталкивающихся клинков. Глухие удары эхом разносились по всему корпусу, смешиваясь с приглушёнными голосами офицеров и резкими командами инструктора.

Стоило нам переступить порог, как я на мгновение застыла.

Зал оказался значительно больше, чем я ожидала. Высокий сводчатый потолок терялся в полумраке, а вдоль стен ровными рядами располагались стойки с тренировочным оружием. На деревянных скамьях отдыхали несколько гвардейцев: кто-то пил воду, кто-то обсуждал только что закончившиеся поединки, а несколько человек продолжали отрабатывать выпады на соседних дорожках.

Но всё это мгновенно перестало существовать. Потому что взгляд сам собой нашёл его.

В самом центре зала две белые фигуры, скрытые защитными масками, двигались с такой скоростью, что уследить за каждым движением было почти невозможно.

Звон металла заполнял всё пространство. Шпага встречалась со шпагой десятки раз за считаные секунды, высекая короткие искры и разлетаясь сухим эхом под сводами зала. Будто танцуя старый танец, они ловко лавировали, делали выпады, уворачивались и атаковали. Я даже не успевала следить за их клинками...

По телосложению я почти сразу узнала Каспиана Ройала.

Его движения поражали своей точностью. Казалось,что шпага стала продолжением его руки. Он не раздумывал — тело двигалось само, будто на уровне инстинктов. Каждая атака плавно перетекала в следующую, заставляя противника непрерывно отступать.

Оба фехтовальщика двигались легко и стремительно, будто заранее знали, где через мгновение окажется клинок соперника. Они скользили по дорожке, постоянно меняя дистанцию, обманывая друг друга ложными выпадами и мгновенно отвечая на малейшую ошибку.

С каждой секундой темп только возрастал. Кронпринц всё сильнее теснил соперника. Его атаки становились жёстче, быстрее, настойчивее. В какой-то момент гвардеец был вынужден буквально отпрыгнуть назад, чудом уходя от молниеносного взмаха шпаги наследника.

Клинки с бешеной скоростью рассекали воздух, не переставая звенеть. Я поймала себя на том, что почти перестала дышать.

— Он всегда... так? — едва слышно спросила я.

Рядом так же заворожённо стояла Аделаида.

— Вообще-то... — тихо ответила она. — Нет. Кажется, я впервые вижу его таким.

Не прошло и двух минут, как гвардеец резко разорвал дистанцию, опустил шпагу и поднял свободную руку.

— Альт! Альт, месье! — раздался его голос с отчётливым французским акцентом. — Сдаюсь. Победа за вами!

В зале мгновенно воцарилась короткая тишина. А затем кто-то из наблюдавших офицеров негромко присвистнул, и по помещению прокатились одобрительные смешки.

— Ты прав. На сегодня достаточно.

Едва прозвучал его голос, как по моей спине почему-то пробежали мурашки. Низкий, спокойный, чуть хрипловатый после долгой тренировки... Он звучал почти неприлично притягательно.

— Похоже, сегодня был эмоциональный день, месье, — нервно усмехнулся гвардеец, снимая маску. Его короткие светлые волосы прилипли ко лбу от пота, а грудь всё ещё тяжело вздымалась после поединка. — Вы сегодня будто с цепи сорвались.

Каспиан неторопливо опустил шпагу.

— Это расплата за прошлый раз, Шарль.

Француз тихо рассмеялся.

— Тогда считайте, что долг возвращён.

Он вытер полотенцем лицо и, проходя мимо нас, лишь мельком скользнул по двум незнакомым фигурам взглядом.

— Майлз? — удивлённо бросил он, заметив Аделаиду. — Надеюсь, твой отец разрешил тебе приходить сюда?

Принцесса мгновенно застыла, и я буквально почувствовала, как она перестала дышать.К счастью, гвардеец не дождался ответа: его взгляд уже переместился на меня.

— А тебе что, не хватило за сегодня, Харди? Чудак-человек.

Затем, весело покачав головой, он направился к выходу. Дверь за ним закрылась, и только теперь я машинально опустила взгляд на собственный рукав. На плотной белой ткани аккуратными чёрными буквами была вышита фамилия.

Hardy Easton.

Чёрт. Я даже не подумала посмотреть, чью форму схватила. Но с другой стороны, что бы это изменило?

Рядом едва слышно простонала Аделаида.

— Мы пропали...

Я хотела ответить ей, что всё под контролем, но именно в этот момент в тренировочном зале стало подозрительно тихо. Медленно подняв голову, я заметила, что все гвардейцы уже покинули зал, а Кронпринц всё ещё стоял на дорожке. И теперь... он смотрел прямо на нас.

Сквозь металлическую сетку маски невозможно было разглядеть его лицо, но почему-то я всё равно почувствовала на себе этот взгляд. Внимательный и оценивающий.

— Хочешь последний раунд, Харди?

У меня внутри всё оборвалось.

О, нет...

Вот чего я совершенно не предусмотрела. Я даже понятия не имела, как держать спортивную шпагу. Нет, в детстве Джо, конечно, учила пеня нескольким приемам самообороны, но это...

Я продолжала стоять, как немая статуя. Настолько неподвижно, что даже Аделаида осторожно ткнула меня локтем.

— Скарлетт... — прошептала она так тихо, что её голос едва пробился сквозь маску. — Не вздумай.

Мне не нашлось ничего ответить. Потому что я понятия не имела, что вообще делать дальше.

Каспиан терпеливо ждал, не торопя с ответом. Лишь спустя секунд двадцать он снова крепче обхватил рукоять шпаги и совершенно спокойным голосом произнёс:

— Если не устал... становись на дорожку.

Все разумные мысли настойчиво советовали сейчас развернуться, извиниться каким-нибудь хриплым басом и уносить ноги отсюда как можно быстрее.

Это был бы самый логичный поступок. Самый безопасный и самый... скучный.

Я мысленно выругалась.

Ну и характер у тебя, Джонсон.

Поправив перчатки, я сделала глубокий вдох. А затем, к нескрываемому ужасу Аделаиды, вышла на дорожку напротив наследного Принца.

— Господи... — едва слышно простонала она себе под нос. — Отец меня убьёт...

Что ж... Ладно. Может, это и не так сложно, как кажется. В конце концов, после истории со стрельбой из ружья я уже успела убедиться, что учусь подозрительно быстро. Кто знает? Может, и здесь удача окажется на моей стороне.

Оптимизм испарился в ту же секунду, когда я взяла шпагу в руку. Она оказалась неожиданно тяжёлой — совсем не такой, какой выглядела со стороны. Я несколько раз сжала рукоять, пытаясь привыкнуть к весу. Холодный металл неприятно давил на ладонь, а длинное лезвие заметно тянуло руку вниз. И это ещё тренировочное оружие...

Мне вдруг пришла в голову совершенно неуместная мысль. Интересно... здесь вообще кто-нибудь когда-нибудь протыкал своего соперника насквозь?Судя по острию... это вполне возможно. Главное: не стать первой, кто окрасит этот паркет.

Медленно выйдя на дорожку, я не могла не удивиться. Кронпринц продолжал стоять на месте, совершенно спокойно. Даже после изнурительного поединка его дыхание почти выровнялось, а осанка оставалась безупречной. Я невольно поймала себя на мысли, что откровенно любуюсь тем, насколько естественно и легко он держит оружие. Словно родился со шпагой в руке.

Соберись, идиотка!

Хотя через металлическую сетку маски он всё равно не смог бы увидеть выражение моего лицам — я все же отвела глаза. Затем повторила за ним стойку, Убрав одну руку за спину, а правую ногу выставила вперёд.

Плечи расслабила настолько, насколько вообще могла в такой ситуации.

— En garde, — произнёс он по-французски.

«К бою.»

Спасибо бесчисленным неделям моды в Париже.

— Allez.

Едва прозвучало второе слово, как мир словно сорвался с места. Я даже не увидела первую атаку. Инстинктивно вскинула шпагу, почти случайно поймав его клинок. Металл громко звякнул, и от неожиданности я тут же отскочила назад сразу на несколько шагов.

Сердце колотилось где-то в горле. Если бы я не успела поднять руку... Его шпага сейчас смотрела бы мне прямо в лицо.

Ройал тут же опустил оружие.

— Ты в порядке?

По крайней мере, в его голосе не прозвучало насмешки. Я быстро кивнула в ответ.

Сдаваться после одной атаки? Ну уж нет.

Крепче сжав рукоять шпаги, я сделала глубокий вдох и снова заняла стойку. Несколько секунд Кронпринц внимательно наблюдал за мной Наверное, пытался понять, почему сегодня Харди ведёт себя так странно.

Потом он вновь поднял шпагу.

— En garde... — На этот раз я уже была готова.— Allez.

Первая атака... Я успела отбить удар. Затем от стен отскочил второй звон, и сразу за ним, третий. Неловко, почти случайно, но я всё же успевала закрываться.

Получается!

Во мне мгновенно проснулся азарт. Я уже не думала о том, что передо мной наследный Принц. Передо мной был всего лишь очередной соперник, которому я не собиралась уступать.

Каспиан сделал ложный выпад. Я не поддалась. Ещё один...и я снова угадала направление клинка. На короткий миг я настолько поверила в свои силы, что даже рискнула ответить собственной атакой. Совершенно неуклюжей, но достаточно неожиданной, чтобы заставить его сделать шаг назад.

Есть!

Я едва удержалась, чтобы не издать победного смешка. Впрочем, длилось моё торжество недолго.

Кронпринц словно понял, что осторожничать больше не нужно. Его движения изменились: стали быстрее, точнее и жёстче. Только тогда я осознала, что всё это время он вовсе не пытался победить. Он... подстраивался под мой уровень.

Следующий выпад оказался настолько стремительным, что я успела увидеть лишь короткий серебристый отблеск клинка. Я машинально поставила защиту, но опоздала. Затем он атаковал меня снова и снова. Моя шпага едва поспевала за его оружием, а в ушах непрерывно звенел металл. Каждый новый контакт отдавался вибрацией по всей руке, пальцы начинали неметь, а дыхание окончательно сбилось.

Я отступала шаг за шагом, а Принц Каспиан продолжал наступать... Поразительно спокойно, без единого лишнего движения. Как хищник, который прекрасно знает, что добыча всё равно никуда не уйдёт.

В какой-то момент я окончательно потеряла ощущение дистанции. Послышался резкий свист рассекаемого воздуха, и в следующее мгновение тупой наконечник шпаги уверенно коснулся моего правого бока.

Укол оказался несильным: плотная защитная куртка тут же погасила удар. Но это было слишком неожиданно для меня.

И я вскрикнула... По-женски, совершенно непроизвольно. Не удержавшись на ногах, я больно приземляюсь на спину со звонким визгом. В ту же секунду в зале воцарилась гробовая тишина.

Чёрт... Вот теперь я действительно прокололась.