Принц и Скарлетт

Третий день. Всего лишь третий день во дворце.

Если бы кто-то сказал мне неделю назад, что я буду так спокойно просыпаться в королевских покоях, я бы рассмеялась ему в лицо. Но человеческая психика — удивительная вещь. Она привыкает почти ко всему.

— Доброе утро, — раздался бодрый голос Педро, прежде чем дверь распахнулась. — Надеюсь, сегодня вы не собираетесь спорить с премьер-министром? Мне еще дорога моя жизнь.

Похоже, Пейдж уже успел все им растрепать. Следом за стилистом вошла Кейт, уже держа в руках несколько чехлов с одеждой.

— Я принесла три варианта. Но выбор будет за мной.

— Тогда зачем спрашивать мое мнение?

— Чтобы создать у вас иллюзию выбора, — совершенно невозмутимо ответила Кейт. — Практика показывает, что ваши решения зачастую жизненноопасны.

Я усмехнулась. Еще три дня назад подобное утро казалось бы мне обычным. Но здесь, среди тяжелых портьер, старинной мебели и вида на дворцовый парк, оно ощущалось почти сюрреалистично.

Педро перебирал украшения, что-то бормоча себе под нос.

— Нет... это слишком официально... это слишком скучно... о, вот это, — он поднял небольшие жемчужные серьги.— Идеально.

Спустя еще какое-то время, Кейт уже застегивала на мне светло-кремовое дневно платье. Похоже, что моя команда дикжно приняла решение больше не экспериментировать, чтобы создать образ покладистой Скарлетт Джонсон. Той, что соблюдает правила, и ей никода не вздредет в голову конфликтовать с премьер-министром. Вероятно, они были из тех, кто верил, что одежда способна изменить настрой человека. Но довольно наивно думать, что из такой холодной стервы, как я, можно сделать ангелочка, просто переодев меня в другое платье.

К тому моменту, когда я вошла в столовую, почти все уже были на своих местах. И к счастью для меня, сегодня Харрингтон отсутствовал.

За каких-то три дня это помещение перестало казаться мне чужим. Я уже знала, что, как только здесь появится Тео, он первым делом наброситься на свежую выпечку. Что Ее Величество обязательно спросит, хорошо ли я спала. Что Король будет занят чтением докуметов, и почти не будет поднтмать своей головы. Что мистер Роджерс появится ровно в тот момент, когда кому-нибудь понадобится решить очередной вопрос. И что Кронпринц...

Я привычно скользнула взглядом к его месту. Он уже сидел за столом, спокойно перелистывая какие-то бумаги, словно находился не на семейном завтраке, а на деловом собрании.

— Доброе утро, Скарлетт, — тепло улыбнулась королева Лилиан.

— Доброе утро, Ваше Величество.

Спустя еще минут десять, в столовую вошел Принц Теодор.

— Я ничего не пропустил?

— Кроме собственного будильника, — невозмутимо ответил его брат, даже не поднимая глаз от документов.

— Он предал меня.

— Что случается довольно часто, — справедливо заметила Аделаида.

— Это называется стабильность, — ответил Тео

За столом раздалось несколько смешков, и я вжруг снова поймала себя на мысли, что улыбаюсь совершенно искренне. Во дворце это почему-то случается непривычно часто для меня.

Еще совсем недавно мне казалось невозможным представить себя за одним столом с королевской семьей. А теперь подобные утренние перепалки воспринимались почти... привычно. От этой мысли стало даже немного не по себе. Неужели человек действительно способен настолько быстро привыкнуть к новой жизни?

Когда завтрак подходил к середине, Король неторопливо отложил приборы.

— Сегодня после обеда во дворец прибудет мой брат, а еще сестры и их семьи, — за столом никто особенно не удивился. — Мы устроим небольшой семейный прием в саду. Ничего официального. Просто возможность провести время вместе перед тем, как начнутся действительно напряженные дни.

Я сделала вид, будто услышала эту новость впервые.

— Значит... сегодня во дворце будет особенно многолюдно?

— Именно так, — подтвердил Стефан. — Думаю, вам будет полезно познакомиться с нашей семьей, до приезда испанской делегации.

— С привеликим удовольствием.

В этот момент я подняла глаза, и невольно встретилась взглядом с Принцем Каспианом. Лишь на долю секунды.

Он прекрасно знал, что я уже слышала о приезде их родственников. Точно так же, как и я знала, что он догадался о моем несакцианированном визите в покои Принцессы.

Наш маленький секрет.

Я ждала, что в тот момент он обо всем расскажет, однако Кронпринц промолчал. Он не выдал меня и не позволил даже намеком понять остальным, что этот разговор для меня вовсе не новость.

Через мгновение Каспиан совершенно спокойно перевел взгляд на чашку с кофе, будто ничего не произошло. И почему-то именно это молчание показалось мне красноречивее любых слов.

Королева Лилиан, словно что-то вспомнив, повернулась ко мне.

— Ах, Скарлетт. Чуть не забыла. До прибытия испанской королевской семьи остается не так много времени, а значит, нам пора подумать о вашем наряде для торжественного приема.

Вытерев рот салфеткой, я сделала глубокий вдох.

— Наши дворцовые портнихи уже сегодня могут снять с вас мерки, — продолжила она. — Они сошьют платье, которое будет полностью соответствовать придворному этикету.

В ту же секунду мы с Аделаидой почти одновременно подняли глаза. Всего лишь короткий взгляд, но его оказалось достаточно... Никто не должен узнать о платье. По крайней мере, пока.

Я заметила, как Принцесса едва заметно поджала губы. Кажется, она испугалась, что я сейчас невольно разрушу нашу тайную операцию.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — спокойно ответила я. — Но, боюсь, в этом уже нет необходимости. Я заранее поручила создание платья своему дизайнеру. Работа над ним уже началась.

Королева удивленно вскинула брови.

— Вот как?

— Да. Я привыкла готовиться к подобным мероприятиям заранее.

Несколько секунд Лилиан задумчиво смотрела на меня.

— Надеюсь, ваш дизайнер хорошо знаком с требованиями королевского этикета? Все-таки это будет прием не только с участием нашей семьи, но и испанской делегации.

Мне невольно вспомнился эскиз, который совсем недавно с таким волнением показывала Аделаида. Изумительный, смелый и, если говорить откровенно... совершенно не похожий на то, что обычно надевают на подобные мероприятия.

Уголки моих губ едва заметно дрогнули.

— Не беспокойтесь, Ваше Величество. Уверена, это платье подойдет для такого вечера просто идеально.

Ида опустила взгляд, старательно скрывая улыбку.

— Кстати, — произнес Тео, отправляя в рот очередной кусок булочки с джемом. — Надеюсь, дядя Томас в этот раз не привезет с собой своего попугая.

— Теодор...— устало вздохнул Лилиан

— А что? В прошлый раз он клюнул меня в ухо.

— Потому что ты пытался научить его неприличным словам, — спокойно заметил Каспиан.

— Во-первых, это недоказуемо, — выставил палец младший Принц — Во-вторых, он оказался очень способным учеником.

Ида издала веселый смешок.

— Не переживайте, — с улыбкой сказала Лилиан. — Томас приезжает без попугая.

— Какая трагедия, — с иронией отозвался тот

— Зато с Ракель, — невозмутимо добавила Аделаида.

Теодор сразу же перестал улыбаться.

— Тогда беру свои слова обратно. Лучше бы попугай.

Тихмя хмыкнув, я с интерессом слушала их обсуждение. Судя по тому, что я успела узнать, характер у их кузины не сахар.

— Постыдился бы, — вмешался в разговор Король, не отоывая глаз от бумаг — Она твоя кузина.

— А еще она убеждена, что весь мир существует исключительно для того, чтобы восхищаться ею, — добавила Ида, сердито надув губы.

— Аделаида, — мягко остановила ее Королева. — Не стоит заранее пугать Скарлетт. Ракель — девушка воспитанная и образованная. Просто иногда ей не хватает... такта.

— Иногда? — переспросил Тео с таким искренним удивлением, что я невольно улыбнулась.

Даже Каспиан едва заметно качнул головой.

— Тео, — произнес он спокойно.

— Что? Я же ничего плохого не сказал.

За столом снова раздался тихий смех. Я молча наблюдала за этой перепалкой, ловя себя на мысли, что еще несколько дней назад не смогла бы представить подобную картину.

Оказывается, королевские семьи тоже подшучивают друг над другом. И иногда даже делают это с поразительным удовольствием.

После завтрака я ненадолго задержалась у высокого окна, выходившего в дворцовый сад. Утреннее спокойствие исчезло без следа. Десятки слуг торопливо сновали между дорожками, расставляя белые столики, плетеные кресла и небольшие шатры, защищающие гостей от палящего солнца. Садовники подрезали кусты, поправляли цветочные композиции и тщательно осматривали каждую клумбу. Несколько лакеев развешивали гирлянды из живых цветов, а чуть дальше музыканты уже проверяли инструменты, время от времени нарушая утреннюю тишину короткими звуками скрипки и виолончели.

Каждый человек точно знал свою задачу, никто не суетился. Со стороны все выглядело удивительно слаженно — будто я наблюдала за хорошо отрепетированным спектаклем, где даже малейшая ошибка была недопустима.

Спустя несколько минут я уже сидела в учебной комнате напротив Эшфорд. На этот раз передо мной лежали карточки с именами европейских монархов, дипломатов, аристократических родов и влиятельных семей. Беатрис заметила мой вопросительный взгляд.

— Сегодня мы поговорим о том, чего не встретишь ни в одном официальном своде придворного этикета. Искусство вести светскую беседу — это не умение красиво говорить. Это умение никогда не ставить собеседника в неудобное положение.

— То есть весь смысл заключается в том, чтобы постоянно фильтровать собственные мысли? — спросила я, откинувшись на спинку стула

— Если выражаться настолько грубо, то да.

— Какая печальная перспектива.

Она пропустила мою реплику мимо ушей.

— Представьте ситуацию. За разгвоопом испанский Принц случайно упоминает политический кризис в соседнем государстве. Вы прекрасно разбираетесь в этом вопросе и понимаете, что он заблуждается. Что вы сделаете?

— Исправлю его.

— Ошибка.

— Забавно, — усмехнулась я — Мне казалось, что правда имеет значение.

— Правда имеет значение, мисс Джонсон. Но дипломатия существует не для того, чтобы доказывать окружающим их неправоту.

— Получается, иногда приходится сознательно соглашаться с ложью?

— Нет. Иногда приходится выбирать, что важнее: оказаться правой или добиться нужного результата.

Я невольно задержала взгляд на карточке в своих руках. В моей профессии это звучало почти как оправдание для всех тех, кто привык прятаться за красивыми формулировками и недосказанностью. И хотя мне самой нередко приходилось прибегать к подобным методам ради построение своей карьеры... все же мне не нравилось признавать, что в некоторых ситуациях приходится выбирать не между честностью и ложью, а между честностью и последствиями. А эти последствия могут оказаться гораздо ужаснее, когда ты имееш дело с королевской семьей.

— Знаете, леди Беатрис... в моей профессии действует прямо противоположное правило. Если журналист задает неудобный вопрос, а ты начинаешь уходить от ответа, люди мгновенно это чувствуют и перестают тебе доверять.

— Именно поэтому вы стали успешной моделью, а не дипломатом.

— Это был укол? — фыркнула я

— Нет. Констатация факта.

Впервые за все время нашего знакомства уголки ее губ едва заметно дрогнули. Настолько быстро, что я даже не была уверена, не показалось ли мне.

— Мисс Джонсон, — спокойно произнесла Эшфорд, — вы обладаете редким качеством очень быстро анализировать людей. Но при этом совершаете одну и ту же ошибку.

— Какую же?

— Вы искренне полагаете, что если человек не говорит вслух все, что думает, значит, он лицемерит.

В голов почти мгновенно проинлькнула мысль о Кронпринце.

Медленно подняв взгляд, я внутренне собралась с силами, чтоьы не показать, что она попала в цель.

— Вы считаете иначе?

— Я считаю, что иногда молчание — это вовсе не слабость, и далеко не притворство. Иногда это высшая форма уважения к собеседнику.

Я задумалась над ее словами, но всего на минуту. А после, заставила себя отбросить лишние мысли и вновь сосредоточиться на занятии.

Оставшаяся часть урока прошла уже без споров. Беатрис учила меня нюансам, о существовании которых я прежде даже не задумывалась. Она объясняла, как ненавязчиво направлять разговор в нужное русло, как вовремя менять тему, если собеседник чувствует себя некомфортно, как задавать вопросы так, чтобы человеку хотелось продолжать беседу.

Досталось и моей речи...

Оказалось, что привычные слова-паразиты, случайные междометия, слишком эмоциональные интонации или излишняя прямолинейность способны испортить впечатление о человеке даже быстрее, чем любая грубая ошибка. Беатрис заставляла меня снова и снова пересказывать одну и ту же историю, каждый раз отмечая очередную неточность, лишнее слово или неудачно подобранную формулировку. К концу занятия я начала понимать, почему дипломаты способны разговаривать по полчаса, так ничего толком и не сказав.

Вернувшись в свои покои, я сразу направилась в гардеробную. Сегодняшний прием был неофициальным, а значит, я могла позволить себе одеться так, как хотелось именно мне, а не так, как этого требовал дворцовый протокол.

Мой взгляд медленно скользил по рядам платьев, брючных костюмов и комплектов, которые Педро с Кейт успели перевезти из моего дома. Большая часть моего гардероба совершенно не вписывалась в здешний дресс-код. А некоторые наряды были настолько смелыми, что никому бы не взбрело в голову надеть их во дворце. И я успела заметить, что даже мои собственные стилисты старались подбирать для меня наряды гораздо... скромнее.

Но они не учитывали важного маленького обстоятельства. Я никогда не пыталась стать удобной для окружающих, и тем более — ценой того, чтобы перестать быть собой. К тому же, в условия сделки  никогда не входило соблюдение определенного внешнего вида.

Нет...Слишком строго....Слишком вычурно...А это слишком похоже на то, что выбрали бы для меня придворные стилисты... Наконец я остановилась. Это именно то, что нужно.

Спустя полчаса я спустилась в вестибюль. Почти вся королевская семья уже была в сборе, а у главного входа выстроились лакеи, готовые встретить гостей.

Едва по мраморной лестнице разнеслось размеренное цоканье моих каблуков, все, кто находился внизу, практически одновременно подняли головы. На лице Королевы промелькнуло смятение, быстро сменившаяся привычной сдержанностью, но этого короткого замешательства оказалось достаточно, чтобы я заметила его.

— Вот это...— широко ухмыльнулся Теодор

Он не договорил, потому что рядом с ним негромко кашлянула Аделаида. Принцесса смотрела на меня с нескрываемым восхищением. На долю секунды наши взгляды встретились, и она едва заметно улыбнулась, словно мысленно одобряя мой выбор.

На мне были темно-синие широкие джинсы с высокой посадкой, идеально подчеркивавшие длинные ноги, и укороченный жилет с глубоким V-образным вырезом. Открытые плечи и декольие делали образ довольно смелым для дворца — если не сказать, совершенно не подходящим.

Беатрис, стоявшая чуть поодаль, была, вполне ожидаемо, недовольна моим видом, но сжала зубы, чтобы ничем не выдать своих истинных эмоций. Я была для нее хорошим тринажером для проверки ее собственных навыков в дипломатическом умалчивании. И получала от этого невероятное удовольствие.

Рядом с Эшфорд смирно стрял Роджерс. Лакей едва заметно вздер брови и украдкоц бросил взгляд на нее, словно желая убедиться, что Беатрис в тои момент не хватит сердечный приступ .

Только Кронпринц остался почти неподвижен. Он поднял глаза всего на секунду и скользнул по моему образу так же быстро, как если бы он отмечал очередную деталь обстановки, после чего вновь перевел внимание на входные двери. И даже в этом мимолетном взгляде не было ни малейшей попытки оценить меня, и никакого мужского восхищения, к которому я привыкла за долгие годы... Будто он даже не видел смысла задерживаться.

Несколько секунд в холле стояла оглушающая тишина, и первым ее нарушил Король. Он медленно оглядел меня с головы до ног, глубоко вдохнул и, будто заранее понимая, что этот разговор ни к чему не приведет, устало произнес:

— Мисс Джонсон... скажите честно, вы хотя бы иногда вспоминаете, что живете в королевском дворце?

Выдержав короткую паузу, я невозмутимо улыбнулась.

— Разумеется, Ваше Величество. Насколько мне известно, сегодня мы встречаем ваших родственников, а не делегацию глав государств. И смею напомнить, что в условия нашкй сделки не входило соблюдение дворцового дресс-кода. Который, позволю себе заметит, устарел лет двести назад.

Представляю, в каком ужасе Беатрис от услышанного. Зато Тео в тот момент едва сдерживал смех. Король же медленно закрыл глаза и обреченно выдохнул.

— Иногда, мисс Джонсон, мне начинает казаться, что вы родились исключительно для того, чтобы испытывать мое терпение.

— Если это так, значит, у меня неплохо получается.

Стефан лишь устало потер переносицу. Кажется, он наконец понял, что любые попытки поставить меня в тупик неизменно заканчивались тем, что в тупике оказывался он сам.

— Замечательно, — пробормотал Король. — В таком случае с этого момента я предпочту сделать вид, что вас здесь вовсе нет.

Он демонстративно отвернулся и, словно меня действительно больше не существовало, обратился к мистеру Роджерсу:

— Сообщите охране, чтобы ворота открыли сразу, как только подъедет кортеж.

Мне не удалось сдержать ухмылки. Это была, пожалуй, самая мирная капитуляция из всех возможных.

Поймав мой взгляд, Принц Теодор, пока отец стоял к нему спиной, заговорщически подмигнул мне. А затем, с самым серьезным выражением лица, поднял вверх большой палец. Кажется, он искренне наслаждался тем, как виртуозно мне удавалось играть на нервах его отца. И, судя по всему, в этой игре он болел именно за меня.

Мы продолжали ждать приезда гостей. Первые несколько минут я еще с интересом наблюдала за тем, как у ворот сменяется караул, как лакеи в последний раз поправляют дорожку и переговариваются между собой едва слышным шепотом... Но очень скоро ожидание превратилось в самое скучное занятие на свете.

Тишину неожиданно разорвал испуганный возглас Аделаиды.

— Мам...— она резко подняла руки к голове.— Прическа!

Несколько шпилек одна за другой с тихим звоном упали на мраморный пол, а аккуратный пучок, который еще минуту назад удерживал ее кудри, буквально рассыпался на глазах. Светлые локоны мягкой волной легли на плечи.

— Нет... нет, нет, нет... — почти шепотом повторила Ида, безуспешно пытаясь собрать волосы обратно. — Только не сейчас...

Судя по выражению ее лица, произошло нечто сопоставимое с государственной катастрофой. Королева моментально оказалась рядом.

— Боже мой... Мистер Роджерс! Немедленно пошлите за стилистом. Быстрее, пока...

— Не стоит, Ваше Величество.

Все одновременно посмотрели на меня. Я спокойно подошла к Аделаиде и мягко коснулась ее плеча.

— Можно?

Она без колебаний кивнула и послушно повернулась ко мне спиной.

Я быстро оценила ситуацию: ничего критичного. Кудри остались идеально уложенными — распалась лишь сама конструкция. Такие волосы будет легко собрать заново в любую прическу.

— Мне понадобится еще одна резинка.

Пейдж, стоявшая неподалеку, молча протянула ее, даже не спрашивая зачем. За годы работы вместе мы научились понимать друг друга практически без слов.

Разделив волосы на три части, я собрала каждую в небольшой хвост, после чего соединила их в один, аккуратно продевая пряди друг через друга. Несколько легких движений — и прическа начала приобретать объем. Оставалось лишь закрепить ее шпильками и выпустить несколько локонов у лица.

— Ты и это умеешь? — с искренним удивлением спросила Аделаида.

Я тихо усмехнулась.

— Поработаете моделью столько, сколько я, — еще и не такому научитесь.

Последняя шпилька заняла свое место, и я сделала шаг назад.

— Готово.

Аделаида осторожно коснулась волос, словно боялась разрушить новую прическу, после чего вопросительно посмотрела на мать.

— Ну как?

Лилиан несколько секунд молча разглядывала дочь.

— Скарлетт... — в ее голосе прозвучало искреннее удивление.— Это... даже лучше, чем было.

Пожав плечами, я ответила:

— Все ради нашей Принцессы.

Лицо девочки озарилось ясной улыбкой. Передав оставшиеся шпильки Пейдж, я машинально подняла голову. И почти сразу встретилась с Кронпринцем.

Он стоял чуть поодаль от остальных. Его лицо не изменилось, но взгляд задержался на мне немного дольше, чем обычно. Можно было подумать, что он просто задумался... Но он видел все, что только что произошло.

Кажется, это первый раз, когда он смотрел на меня дольше, чем полагалось. И почему-то этого оказалось достаточно, чтобы внутри меня что-то едва заметно дрогнуло. Я не смогла бы объяснить почему: не было ни улыбки, ни жеста, ни единого слова, которое могло бы что-то значить. Но вопрек здравому смыслу... Я все же что-то почувствовала. И прежде чем смогла понять эмоцию на его лице, она так же быстро исчезла, вновь уступив место привычной сдержанности.

Больше похоже на бред воображения. Словно между двумя совершенно чужими людьми могла возникнуть невидимая нить, которую не видел больше никто.

Через несколько минут тяжелые кованые ворота дворца начали медленно раскрываться. Во внутренний двор один за другим въехали три черных представительских автомобиля.

— Приехали, — негромко произнесла Королева.

Еще вчера вечером Аделаида успела кратко познакомить меня со всеми родственниками, которых мне предстояло встретить.

У Короля было две младшие сестры — принцессы Фелиция и Лаура, а также брат, Принц Томас.

По словам Иды, обе ее тети почти не жили в столице. Вместе с мужьями и детьми они бесконечно путешествовали по миру, появляясь в Капитолии лишь по большим семейным праздникам или государственным мероприятиям.

Фелиция была старшей из сестер. У нее было двое детей: двадцатичетырехлетний Лукас — профессиональный пловец и, как выразилась Ида, «единственный человек, способный выдержать компанию Тео дольше одного часа», — и семилетняя дочь София, чья любовь к сладкому уже давно стала предметом безобидных семейных шуток.

У Лауры тоже было двое детей, но совсем маленьких — пятилетний Джордж и четырехлетний Чарльз. Насколько я поняла со слов Аделаиды, эти двое обладали поистине разрушительной энергией и регулярно превращали дворец в полосу препятствий.

И, наконец,  Принц Томас — брат Короля и отец Ракель.

Томас и Стефан были близнецами, хоть и разнояйцевыми. Если верить Аделаиде, в юности их путали лишь по голосу — внешне они были совершенно не похожи. Зато характеры, по ее словам, отличались еще сильнее.

Ракель, которой недавно исполнилось двадцать лет, была его единственным ребенком.  Именно о ней меня предупреждали буквально все: Ида, Тео и даже Королева. Каждый считал своим долгом сообщить, что характер у нее далеко не подарок. Впрочем... Такими вещами меня было сложно напугать. За годы модельной карьеры мне довелось работать с людьми, рядом с которыми любая высокомерная аристократка вполне могла показаться самой милой и дружелюбной. Так что я скорее испытывала любопытство, чем волнение.

Была, правда, еще одна деталь, о которой Аделаида рассказала мне почти шепотом. Истинную причину моего пребывания во дворце родственникам решили не раскрывать. Никто из них не знал ни о предстоящем визите испанской королевской семьи, ни о планах Короля относительно меня. Что подтверждало тот факт, сто он соблюдает нашу договоренность.

Официальная версия звучала куда проще: я была почетной гостьей дворца, приглашенной лично Принцессой Аделаидой. Честно говоря, такой вариант меня полностью устраивал. Чем меньше людей знали правду, тем спокойнее я себя ощущала.

Первым порог дворца переступил Принц Томас. Ида была права, спутать из было невозможно. Но не только из-за внешних различий: если Стефан производил впечатление человека, привыкшего держать под контролем все вокруг, то Томас казался куда более... простым. Он заулыбалсч еще до того, как успел подняться по ступеням дворца, и, не дожидаясь официальных приветствий, крепко обнял брата.

— Давно не виделись. Ты немного постарел с нашей последней встречи?

— Мы виделись всего три месяца назад, — с усмешкой ответил Король.

Следом из машины вышла его супруга, а затем... Ракель.

Стройная девушка среднего роста, с идеально прямой осанкой и безупречно уложенными темными волосами. На ней было лиловое платье, подчеркивавшее фигуру, но абсолютно не сочетающееся с цветом ее кожи. Когда ее глаза остановились на мне, этого оказалось достаточно — я сразу поняла, что мы друг другу не понравимся. Хотя мы еще не успели познакомиться, такие вещи иногда становятся очевидными с первого взгляда.

Вслед за ними вошли остальные гости. Впереди шли Принцесса Фелиция, ее супруг и сын, Лукас. Тео не выдержал и, забыв о всяком дворцовом этикете, практически побежал навстречу кузену.

— Наконец-то! — воскликнул он, крепко обнимая его. — Я уже думал, ты опять улетел на какие-нибудь соревнования.

— Только вчера вернулся, — рассмеялся его кузен.

Лукас был высоким и широкоплечим, с русыми, чуть растрепанными волосами и голливудской улыбкой, которая делала его еще привлекательнее.

— Отлично. Значит, у меня появился шанс наконец-то победить тебя в стрельбе.

Лукас рассмеялся и в шутливой манере растрепал волосы Принцу. Закадычные друзья обменялись еще несколькими шутками, а после Лукас направился к Каспиану. В отличие от встречи с младшим кузеном, на этот раз, он не стал шумно приветствовать наследного Принца или отпускать шутки. Они обнялись по-мужски, коротко похлопав друг друга по спине.

— Рад тебя видеть, — произнес Лукас.

— Взаимно.

Всего одно слово, но Лукас улыбнулся так широко, будто услышал гораздо больше. Следом к Кронпринцу приблизился Принц Томас.

— Как ты, Каспиан? Я слышал, вы с Хел...

— Все хорошо, дядя, — перебив его, заверил наследный Принц

Томас внимательно посмотрел ему в глаза, затем молча сжал его плечо.

— Я ни секунды в этом не сомневался.

Кронпринц едва заметно кивнул в ответ. А через несколько секунд в вестибюль прошла  маленькая София, крепко прижимая к груди огромного плюшевого медведя, почти такого же большого, как она сама.

Последней во дворец вошла Принцесса Лаура со своей семьей. Не успела она скащать и слова, как двое мальчишек стрелой помчались прочь.

— Джордж! Чарльз! — одновременно воскликнули родители.

Но было уже поздно. Один из братьев помчался к фонтану, второй — к клумбам, а несколько лакеев почти синхронно бросились за ними. Лаура лишь обреченно улыбнулась.

— Простите... они ехали почти четыре часа.

— Все в порядке, — с улыбкой ответила Королева.

Я невольно поймала себя на мысли, что ожидала увидеть гораздо более чопорный прием. Но вместо этого передо мной предстала самая обычная, большая и шумная семья... совмем не то, что я себе представляла. И совершенно не то, к чему могла так быстро привыкнуть.

После недолгих приветствий вся компания неспешно направилась в дворцовый сад. На просторной лужайке возвышались несколько белоснежных шатров с полупрозрачными занавесями, лениво колыхавшимися на теплом летнем ветру. Под ними были рассталенв мягкие диваны, кресла и низкие столики, заставленные серебряными подносами с фруктами, закусками и десертами. Между цветочными клумбами официанты бесшумно разносили шампанское и прохладительные напитки, а в воздухе смешивались ароматы свежескошенной травы, роз и свежей карамели.

Для детей устроили настоящий праздник. В стороне медленно кружилась расписная карусель, рядом покачивались деревянные качели, а чуть дальше разместили небольшой тир с яркими мишенями. Возле одной из палаток повар ловко наматывал воздушную сладкую вату на деревянные палочки, и уже через несколько секунд вокруг него собралась целая очередь из самых маленьких гостей. Если бы не величественный дворец за спиной и многочисленная охрана , я бы решила, что случайно оказалась на каком-нибудь летнем фестивале или же в парке развлечений.

Королева Лилиан вместе с Фелицией и Лаурой расположились в самом большом шатре. Уже через минуту их разговор сопровождался дружным смехом. Принц Томас о чем-то оживленно спорил со Стефаном, время от времени размахивая руками, словно пытался доказать брату  очевидную истину. И спустя какое-то время к ним присоединился прибывший во дворец премьер министр. С того момента я перестала смотреть в эту сторону.

Маленькие Джордж и Чарльз, перепачкав носы разноцветной сахарной ватой, носились по саду с такой скоростью, что за ними едва поспевали двое измученных лакеев. София чинно сидела на качелях, крепко обнимая своего плюшевого медведя и наблюдая за непоседливыми кузенами.

До сих пор мне казалось, что жизнь королевской семьи — это бесконечная череда приемов, заседаний и протоколов. Реальность снова оказалась куда человечнее.

Остановившись возле одного из фуршетных столиков, я взяла бокал шампанского. Неподалеку Тео, Лукас и Каспиан уже успели увлечься разговором. Теодор что-то эмоционально рассказывал, активно жестикулируя, Лукас смеялся почти после каждой его фразы, а Каспиан, как обычно, мало участвовал в беседе. Но почему-то именно к его словам оба прислушивались особенно внимательно.

Наблюдая за поведением королевских родственников, я заметила, что все присутствующие неизменно проявляли уважение к Кронпринцу, и его мнение действительно имело вес. Даже такеи сорванцы, как Джордж и Чарльз, переходили на размеренный шаг, чтобы не сбить его на своем пути — хотя других они не стесняясь сшибали в сторону.

Мой взгляд невольно скользнул в сторону Ракель. Она стояла немного поодаль, рядом с шатром Королевы, лениво покачивая в пальцах бокал с шампанским. За все это время я ни разу не увидела, чтобы она улыбнулась. Она почти не участвовала в разговорах, лишь изредка вставляя короткие замечания, после которых собеседники почему-то сразу замолкали.

Даже сейчас Ракель медленно скользила взглядом по окружающим с таким выражением лица, будто искала очередной повод для недовольства. Создавалось впечатление, что ей физически трудно признать существование людей, которые не обязаны вращаться вокруг нее.

— Когда долго на нее смотришь, начинает немного подташнивать, правда?

Обернувшись, я обнаружила, что рядом со мной остановилась Аделаида,  с огромным облаком голубой сахарной ваты.

— Будешь?

— Пожалуй, воздержусь, — я снова посмотрела на Ракель.— Она всегда такая... счастливая?

Ида рассмеялась.

— Серьезно. Откуда столько недовольства жизнью?

Аделаида вздохнула, оторвала кусочек сахарной ваты и отправила его в рот.

— Если коротко... Ракель всю жизнь убеждена, что судьба обошлась с ней ужасно несправедливо.

— Каким это образом?

— Мой папа старше ее отца ровно на десять секунд.

Я вопросительно посмотрела на нее.

— И?

— И именно поэтому наследником престола стал он.

Несколько секунд я молчала, пытаясь осознать услышанное.

— Подожди... хочешь сказать, она всерьез считает, что это обстоятельство разрушило ей жизнь?

— Именно.

— Какая великая трагедия, — саркастично отозвалась я

— Она искренне убеждена, что должна была родиться Принцессой, а не всего лишь герцогиней.

Покачав головой, я невольно вспомнила спор с Харрингтоном за завтраком.

— Иногда мне кажется, что людям полезно хотя бы на один день оказаться бездомными. Возможно, после этого титул герцогини или наличие в стране мигрантов перестанет казаться им поводом для страданий.

Аделаида снова негромко рассмеялась.

— Я ведь не просто так тебе это рассказываю, — она стала чуть серьезнее.— Будь осторожна с ней. Ракель очень тяжело переносит чужой успех. А ты сейчас, наверное, самый известный человек во всей стране, после нашей семьи.

— Думаешь, она уже меня ненавидит?

Ида посмотрела на кузину и без тени сомнения ответила:

— Думаю, она начала еще до знакомства.

Сделав небольшой глоток шампанского, я спокойно улыбнулась.

— Что ж... значит, первое впечатление оказалось взаимным.

Принцесса засмеялась, и на пару минут мы замолчали, наблюдая за происходящим вокруг.

— Кстати... — Аделаида вдруг улыбнулась. — Я посмотрелась в зеркало: прическа получилась просто потрясающей. Ты буквально спасла меня.

— Не преувеличивай.

— Нет, правда. Я бы ни за что не вышла к гостям с распущенными волосами. Мама бы, конечно, ничего не сказала... но я бы весь день чувствовала себя ужасно.

Похоже, распустив свои волосы, я нарушила еще одно негоасное правило королевского двора. Как приятно.

— Если хочешь, вечером покажу тебе, как  делается эта прическа. Там нет ничего сложного.

Лицо Иды мгновенно просияло.

— Правда?

— Конечно.

Она улыбнулась так искренне, что я невольно улыбнулась в ответ. Но уже через секунду ее улыбка начала медленно угасать. Принцесса опустила взгляд на сахарную вату, задумчиво отщипнула маленький кусочек и долго молчала.

— Что случилось? — спросила я.

— Ничего... — она покачала головой. — Просто подумала... ведь ты скоро уедешь.

— До этого еще далеко.

— Не так уж.

Я хотела возразить, но Аделаида заговорила раньше.

— Знаешь... иногда мне кажется, что за эти несколько дней мы с тобо разговаривали больше, чем я с кем-либо за последние несколько лет.

Я удивленно посмотрела на нее, и она тихо усмехнулась.

— С Тео мы часто спорим. Каспиан постоянно занят государственными делами. Мама с папой... — она на секунду запнулась. — Они замечательные. Правда. Но с ними...я всегда остаюсь Принцессой.

Она подняла на меня глаза.

— А рядом с тобой я почему-то чувствую себя просто Идой.

На мгновение я растерялась, не зная, что ответить.

Не хочется утверждать, но, кажется, всего за несколько дней я успела хорошо узнать   эту девочку. За титулом Принцессы скрывался самый обычный ребенок, которому слишком рано пришлось стать взрослым. Дворцовый этикет, постоянная охрана, уроки, обязанности, бесконечные правила — все это лишило ее того, что большинство людей называют самым обычным детством.

Ей хотелось вещей, которые для миллионов девочек были совершенно естественными. Часами обсуждать мальчишек. Сплетничать. Учиться делать прически. Самой сшить платья. Смеяться без оглядки на то, кто сейчас смотрит. Быть... неправильной, хотя бы иногда. Да, она отчаянно нуждалась в чем-то неправильном: не королевском, но человеческом.

Я вдруг поймала себя на странной мысли... Если бы у меня была младшая сестра, наверное, именно такой я бы и хотела ее видеть. Я бы хотела, чтобы она была похожа на нее.

— Тогда предлагаю тост.

Аделаида ожидающе взглянула на меня.

— За то, чтобы ты почаще забывала, о том, что родилась Принцессой. И была просто Идой.

Тронутая моими словами, она осторожно коснулась моего бокала своей сахарной ватой.

Вскоре после этого, Ида отправилась за новой порцией сладостей. Некоторое время я еще наблюдала за происходящим со стороны, пока не услышала знакомый голос.

— Скарлетт.

Королева, расположившаяся вместе с сестрами Короля в одном из шатров, мягко поманила меня рукой.

— Не стойте одна. Присоединяйтесь к нам.

Я поставила бокал на ближайший столик, подошла к шатру и, сделав книксен, опустилась на свободное место.

Под навесом было прохладно. Сквозь полупрозрачную ткань пробивался солнечный свет, ложась на стол причудливыми узорами.

— Вот и наша знаменитость, — с добродушной улыбкой произнесла Лилиан. — Фелиция, Лаура, позвольте представить вам Скарлетт Джонсон.

— Представлять уже поздно, — первой заговорила Фелиция.

Она была удивительно красивой женщиной лет сорока, с густыми медно-рыжими волосами, собранными в безупречно уложенную прическу. В ее голосе чувствовалась та легкость, которой обычно обладают люди, привыкшие получать удовольствие от жизни.

— О вас сейчас знает, кажется, весь Капитолий.

— И не только Капитолий, — сдержанно добавила Лаура.

Она была полной противоположностью сестры. Темные волосы, идеальная осанка, спокойные движения и почти академическая манера разговора. Успев понаблюдать за ней, я сделала вывод, что каждое слово она сначала тщательно взвешивала, а уже потом произносила вслух.

— Мои подруги готовы скупить любую вещь, если узнают, что однажды вы появились в ней на публике.

— Надеюсь, они хотя бы дожидаются скидок, — невозмутимо ответила я.

Фелиция рассмеялась первой. Даже Лаура позволила себе улыбнуться.

— И как вам живется во дворце? — поинтересовалась Фелиция, отпивая кофе.

— При всем моем уважении к Ее Величеству, которая сделала все, чтобы я чувствовала себя здесь желанной гостьей... дворец — это все-таки не моя среда. Здесь... все существует по правилам. А моя жизнь всегда строилась на том, чтобы иногда эти правила нарушать.

— Забавно, — произнесла Фелиция. — Мне всегда казалось, что любая девушка хотя бы раз мечтала оказаться на месте Принцессы.

Я уже собиралась ответить, но Лилиан негромко усмехнулась.

— Поверь, далеко не каждая, — Королева сказала это спокойно, и в ее голосе не прозвучали ни горечи, ни обиды. — Когда-то и я думала иначе. Мне казалось, что жизнь во дворце похожа на сказку...

Она на мгновение перевела взгляд куда-то вдаль.

— А потом оказалось, что строить эту сказку не так-то просто.

На лице Фелиции промелькнуло что-то едва уловимое, словно та погрузилась в воспоминания. Лаура в этот момент молча опустила взгляд в чашку. Это длилось меньше секунды, но почему-то мне показалось, будто между тремя женщинами промелькнул безмолвный разговор, смысла которого я не понимала. Или мне просто показалось..?

Лилиан первой нарушила тишину.

— Впрочем, оно того стоило, — она улыбнулась так тепло, что от ее слов неожиданно стало спокойно.— Я ни разу не пожалела о своем выборе.

Мойт взгляд снова замен на ней. Еще несколько дней назад она казалась мне почти недосягаемой женщиной, — словно сошедшей со страниц учебника по истории. Теперь же я видела перед собой живого человека. И, кажется, человека очень сильного, — несмотря на то, какой хрупкй она могла казаться поначалу.

— Позвольте сказать вам одну вещь, Ваше Величество.

Королева вопросительно посмотрела на меня.

— Всю свою жизнь, глядя на вас через экран, я не могла даже представить на этом месте кого-то другого. Вы были созданы для того, чтобы стать Королевой — это очевидно.

— ...Спасибо, милая.

Всего два слова, но произнесла она их с такой искренней теплотой, что внутри меня что-то болезненно дрогнуло.

Милая.

От этого слова мне вдруг стало неловко и одновременно удивительно спокойно, словно на миг мне позволили быть не просто гостьей, а кем-то по-настоящему своим. Я поймала себя на том, что не знаю, как правильно ответить на такую искренность, и лишь опустила взгляд, стараясь скрыть внезапно подступившее волнение.

Разговор постепенно перешел на более легкие темы. Фелиция с неподдельным интересом расспрашивала меня о закулисье модных показов, о дизайнерах и самых необычных требованиях знаменитостей. Лаура, напротив, задавала точные, продуманные вопросы о том, как устроена индустрия высокой моды, словно пыталась разобраться в целом мире, о котором прежде знала лишь по газетным статьям.

Поначалу я охотно отвечала им, но спустя какое-то время поймала себя на мысли, что устала говорить о работе. Мне пришлось извиниться перед Королевой и ее собеседницами, и сослаться на желание немного пройтись по саду.

— Конечно, ступай, — тепло улыбнулась Лилиан. — Мы еще успеем побеседовать.

Ответив ей легкой улыбкой, я приподняла тяжелую ткань шатра и шагнула наружу. Тогда я едва не вздрогнула: прямо передо мной стоял Харрингтон.

Не знаю, случайно ли он оказался здесь или намеренно поджидал меня, но расстояние между нами было настолько небольшим, что я невольно остановилась. На его губах появилась тонкая, едва заметная улыбка. Но вовсе не дружелюбная, а скорее... хищная.

Я машинально оглянулась. Изнутри шатра доносился негромкий женский смех. Плотная ткань "очень удачно" скрывала нас от посторонних взглядов. Идеальное место для разговора, которого никто не должен услышать.

В этот раз, Харрингтон не старался скрыть своей неприязни. Он смотрел прямо мне в глаза, словно больше не видел необходимости притворяться любезным.

— Мисс Джонсон... — произнес он с подчеркнутой вежливостью. — Наконец, мне выпала честь вообщаться с вами тет-а-тет.

— Не разделяю вашего ликования по этому поводу, премьер-министр, — совершенно истренне ответила я

Харрингтон фыркнул.

— Надо же, а я надеялся, что вчерашний инцидент научил вас одной простой вещи.

— Какой именно?

— Иногда лучше промолчать.

Мне не удалось сдержать усмешки.

— Боюсь, это не самая сильная моя сторона.

— Я уже успел это заметить, — на этот раз улыбка окончательно исчезла с его лица.

Премьер-министр сделал шаг ближе и понизил голос пости до шепота.

— Позвольте дать вам совет, мисс Джонсон... Держите язык за зубами, — он произнес эти слова почти ласково.— Мир шоу-бизнеса держится на репутации. Несколько телефонных звонков, пара публикаций, несколько закрытых дверей... И очень скоро даже самые известные лица становятся никому не интересны.

Некоторое время я молча изучала его лицо. Он не первый человек, который говорить со мной подоьным образом, и уж точно не последний. Но в отличие от остальных, он действительно обладал властью сделать то, что обещает.

— Это угроза?

Харрингтон снисходительно улыбнулся.

— Я лишь хочу уберечь вас от ошибок. Поверьте моему опыту, в этой стране карьеры рушатся куда быстрее, чем строятся. Вам ведь хорошо известна печальная судьба одной женщины , которыя однажды также отчаянно вступилась за жителей другого государства?

К горлу невольно посдупила тошнота. Он только что дал мне понять, что мою карьеру может ждать такой же бесславный конец, который постиг когда-то Карминью Сантьяго. Было очевидно , что он имел ввиду именно ее. И теперь мне стало даже интересно, какую роль лично он сыграл в принятом решении.

— Знаете, господин премьер-министр... Люди, которые действительно уверены в собственной власти, обычно не тратят время на то, чтобы убеждать в этом других.

На мгновение между нами повисла напряженная тишина.

— У вас острый язык, — наконец произнес он. — Постарайтесь однажды его не лишиться.

Выдержав холодный взгляд Артура Харрингтона, я обошла его, чтобы скорее пойти прочь.

— И еще, мисс Джонсон, — донеслось мне вслед.

Я остановилась, не оборачиваясь.

— Не позволяйте радушию королевской семьи вскружить вам голову,  — он сделал короткую паузу. — В этом дворце вы неприкасаемы только до тех пор, пока можете принести пользу.

Не удостоив его ответом, я спокойно направилась дальше по садовой дорожке. И пости физически ощущала, как его тяжелый взгляд провожает меня.

Несмотря на внешнее спокойствие, внутри неприятно саднило. Его слова не напугали меня: слишком много людей за годы моей карьеры пытались убедить, что способны одним движением руки разрушить мою жизнь. Но Харрингтон отличался от всех, с кем мне прежде доводилось сталкиваться. Он говорил так, словно уже не раз ломал чужие судьбы и давно перестал видеть в этом что-то из ряда вон выходящее.

Медленно выдохнув, я заставила себя успокоиться. Мне отчаянно хотелось выбросить из головы его мерзкую ухмылку, расслабиться хотя бы на несколько минут и наконец вспомнить, что вокруг все еще продолжается праздник. Подняв взгляд, я огляделась по сторонам. Неподалеку, возле тира, уже собралась знакомая компания.

Двое Принцев и их кузен по очереди упражнялись в стрельбе по мишеням. Вернее... Стреляли только двое. Тео, как всегда, шумел больше всех, сопровождая почти каждый выстрел победным либо разочарованным выкриком. Лукас держался куда спокойнее, однако несколько его выстрелов продетели мимо мишени.

Кронпринц... Он стоял чуть в стороне, со сложенными за спиной руками. За все то время, что я смотрела на них, он ни разу даже не прикоснулся к ружью.

Почему-то я была уверена, что наследник престола должен стрелять лучше остальных. Однако, по какой-то причине, он просто наблюдал со стороны, не участвуя в этой игре.

— О, Скарлетт! — первым заметил меня Теодор. — Ты как раз вовремя. Лукас уже полчаса пытается незаметно расспросить о тебе.

— Тео... — тихо процедил тот, толкнув кузена локтем.

Принц только рассмеялся. Лукас заметно смутился, после чего сразу шагнул вперед и слегка склонил голову.

— Прошу простить моего кузена. Лукас Хэмильтон. Очень рад познакомиться с вами лично.

— Это взаимно, — я протянула ему руку. — Скарлетт Джонсон.

— Поверьте, вашего имени решительно невозможно не знать, Мисс Джонсон.

Он улыбнулся настолько искренне, что я невольно улыбнулась в ответ. Теодор довольно потер ладони.

— Ну вот. Теперь можно считать, что официальная часть знакомства закончилась.

Мой взгляд невольно скользнул в сторону Кронпринца. Снова.

Он сохранял прежнее непроницаемое выражение лица, словно происходящее его совершенно не касалось. Хотя... Когда я подошла, он все-таки посмотрел на меня.  Совсем ненадолго, а затем снова отвел взгляд.

Почему-то это начинало раздражать меня все сильнее с каждым днем.

— А вы сегодня решили ограничиться ролью судьи... Ваше Величество? — невинно поинтересовалась я.

Карие глаза снова встретились с моими. На этот раз в них будто мелькнуло что-то похожее на тень улыбки.

— Высочество, — спокойно поправил он.

— Ах, да... Простите, — я сделала самое невинное лицо, на которое была способна. — Постоянно путаюсь.

— Уже во второй раз.

— Я никогда не говорила, что быстро учусь, — ухмыльнувшись, я лишь подтвердила, что сделала ошибку намеренно. Но быстро сменила тему, переведв взгляд на ружье. — И все-таки... почему вы не стреляете?

На этот раз ответ последовал не сразу.

— Мне не хочется.

Я ожидала услышать хоть какое-то оправдание, но после этой короткоц фразы мне показалось, что спрашивать дальше не имело никакого смысла.

— Тогда, может быть, дадите шанс человеку, который никогда этого не делал?

Теодор моментально оживился.

— Вот это разговор! — он тут же протянул мне ружье. — Только осторожно. Оно тяжелее, чем кажется.

Принц оказался прав. Стоило мне взять оружие в руки, как я почувствовала его вес.

— Так... — Тео подошел ближе. — Левую руку чуть вперед. Приклад плотнее к плечу. Нет, не так... иначе после выстрела у тебя на подбородке останется синяк размером с яблоко.

— Очень ободряюще, — засмеялась я

— Я стараюсь.

Теодор терпеливо поправил положение моих рук.

— Теперь задержи дыхание... и смотри только на мишень.

Прищурившись, я наконец нажала  на спуск. Выстрел прозвучал неожиданно громко, и пуля ушла далеко в сторону.

— Великолепно, — вздохнула я. — Кажется, в военном фильме я была бы первой, кого застрелили.

— С первого раза почти ни у кого не получается, — поспешил успокоить меня Лукас. — Не расстраивайтесь. Честно говоря, у меня тоже не каждый выстрел идеальный.

— Да брось, — фыркнул Теодор. — Ты и в корову не попадешь, даже если она будет стоять в пяти шагах от тебя.

— Очень смешно, — закатил глаза тотй

— Зато честно.

И я снова машинально перевела взгляд на наследного Принца. Лишь на мгновение мне показалось, что уголок его губ едва заметно дрогнул. И этого крошечного движения оказалось достаточно, чтобы мой собственный промах вдруг перестал казаться таким уж обидным.

— Господа, мы обязаны это исправить! — объявил Теодор — Объявляю соревнование!

— Тео... — обреченно протянул Лукас.

— Никаких возражений! Каждый делает по три выстрела. Победитель получает... — он задумался.— ...право весь вечер издеваться над проигравшими.

— Великолепный приз, — сухо заметил Каспиан.

— Согласен, — младший Принц довольно хлопнул в ладони. — Тогда начинаем!

Шум быстро привлек внимание остальных гостей. Из шатров один за другим начали выходить члены семьи. Король вместе с Принцем Томасом остановились неподалеку, продолжая о чем-то переговариваться. Следом подошли Лилиан, Фелиция и Лаура. Маленькие Джордж и Чарльз тут же забыли про сладости и, расталкивая друг друга, побежали поближе к мишеням.

— Тео будет стрелять! — восторженно выкрикнул Джордж.

— И Скарлетт! — поддержала Ида, занимая место в первом ряду.

Последней подошла Ракель. Она остановилась чуть в стороне, лениво скрестив руки на груди. Ее оценивающий взгляд скользнул по мне так, словно перед ней стоял не человек, а вещь, стоимость которой она пыталась определить.

— Раз уж все собрались, — Теодор заговорил с таким азартом, будто собирался объявить начало Олимпийских игр, — Предлагаю выяснить, кто из нас сегодня лучший стрелок. Правила простые. Три участника, по пять выстрелов. Каждый стреляет по очереди. За каждую сбитую мишень — одно очко. Побеждает тот, кто наберет больше всех.

— Самая глупая ошибка в твоей жизни — бросить вызов Скарлетт Джонсон, — самодовольно заявила я, будто всего пару минут назад не промазала с позором

Теодор театрально схватился за сердце.

— Какая самоуверенность! Потом будет еще смешнее смотреть на твое лицо после поражения.

— Мечтай.

Первым стрелял Лукас. Он уверенно занял позицию, глубоко вдохнул и сделал первый выстрел... Попадание. Второй — снова попадание. А третий ушел немного в сторону.

— Неплохо! — одобрительно кивнул Томас.

Когда он закончил, Теодор громко объявил:

— Три из пяти! Вполне достойно, кузен.

Раздались аплодисменты. Даже маленькие Джордж и Чарльз восторженно захлопали.

— Молодец! — улыбнулась Фелиция своему сыну.

Принц Теодор, не медля, забрал у него ружье.

— Теперь смотрите и учитесь.

Он вскинул ружье так легко, словно держал игрушку. Первый выстрел...Попадание. Затем раздались второй и третий, и каждый из них сопровождался одобрительными возгласами. Ида радостно подпрыгивала после каждого сбитого диска.

После блестящего перформанса Принца выжила только одна мишень.

— Ах! — театрально возмутился Теодор. — Это солнце виновато.

— Разумеется, — невозмутимо согласился Кронпринц.

— Четыре из пяти! — объявил Лукас.

Вокруг раздались аплодисменты, а Теодор победно поклонился публике.

— Думаю, соревнование можно заканчивать, —он повернулся ко мне. — Скарлетт, не переживай. Проигрывать иногда даже полезно.

— Спасибо за поддержку, Ваше Высочество.

Я забрала у него ружье. Оружие показалось мне еще тяжелее, чем в прошлый раз. Поставив ноги так, как показывал Тео, я прижала приклад к плечу и подняла ружье.

Прицелившись, я сделала глубокий вдох в попытке подавить легкую дрожь в пальцах. Палец уже почти лег на спусковой крючок.

И вдруг... Я почувствовала легкое прикосновение. Чужая ладонь мягко коснулась моей руки, совсем немного приподнимая ствол ружья. Очень осторожно, будто этот человек боялся спугнуть меня

Сердце замерло. Мне не нужно было оборачиваться. Я и так знала, кто стоит за моей спиной.

Каспиан Ройал.

Он не произнёс ни слова, а только слегка поправил положение моего локтя, и так же спокойно убрал руку. Повернув голову, я наткнулась на его пристальный взгляд. Карие глаза смотрели на меня совсем близко. И в них не было ни насмешки, ни желания показать, что он знает лучше...Ничего из того, что я ожидала бы увидеть от любого другого мужчины.

В этот миг шум вокруг словно исчез. Принц едва заметно кивнул, словно говоря мне: «Попробуй еще раз.»

Я отвернулась. Медленно вдохнула и прицелилась. Через мгновение мишень разлетелась вдребезги.

— Есть! — восторженно закричала Ида.

Следующую цель ждала та же участь. После второго выстрела я уже перестала слышать комментарии Теодора. А после четвертого вокруг воцарилась такая тишина, что было слышно лишь, как гильзы падают на деревянный настил.

По правде, до этого момента я и сама не подозревала, что могу быть настолько меткой...Последняя мишень продолжала медленно покачиваться на ветру. Теодор ухмылялся.

— Ну что? Хотя бы ничья...

Снова вскинув ружье, я задержала дыхание и нажала на курок. Мишень исчезла.

На несколько секунд наступила абсолютная тишина. А затем сад буквально взорвался аплодисментами.

— Она победила! — первой закричала Ида.

— Пять выстрелов из пяти! — не веря собственным глазам, выдохнул Лукас.

— Невероятно... — негромко произнесла Фелиция.

Теодор несколько секунд молча смотрел на последнюю разбитую мишень, а потом перевел взгляд на меня.

— Я официально заявляю, что больше никогда не буду бросать вызов Скарлетт Джонсон.

— Вот и правильно, — я с довольной улыбкой вернула ему ружье. — Иногда полезно проигрывать.

Со всех сторон послышался смех. И я невольно перевела взгляд в сторону наследного Принца. Он по-прежнему стоял чуть в стороне — как и всегда, с самым невозмутимым лицом. Но либо мой рассудок в тот момент помутился, либо уголок его губ действительно дрогнул.

— Браво! — захлопала Лилиан. — Признаться, вы не перестаете меня удивлять, Скарлетт.

— Теперь я начинаю понимать, почему о вас говорит вся страна, — добродушно рассмеялся принц Томас. — Поздравляю. Победить Теодора удается очень немногим, а добровольно признать поражение — вообще никому.

— Эй! — возмутился Тео. — Я вообще-то стою рядом.

— Именно поэтому я и сказал это вслух, дорогой племянник — невозмутимо парировал Томас, вызвав новую волну смеха.

Впрочем, длилась эта приятная атмосфера не так уж долго. Очень скоро до меня донесся тихий шепот Ракель о том, как вульгарно я одета. Она негромко усмехнулась и почти вполголоса произнесла на испанском:

— Dudo que el estatus social de esta persona le permita estar entre nosotros, — ее взгляд не отрывался от меня, хотя разговаривала она с супругой Принца Томаса — Aquí estuvieron los grandes Reyes del pasado. Sería un insulto para ellos que cualquier gentuza pisara la misma tierra.

По ее лицу было видно, что эти слова предназначались не мне. Она была уверена, что я их не пойму. Впрочем, так полагала не только она, судя по усмешке, вырвавшейся у жены Томаса, имя которой я даже не запомнила.

В саду повисла тишина, и даже дети резко замолкли. Вряд ли они владели иностранным языком, но почувствовали что-то неладное. Ида пораженно распахнула глаза, давая понять, что отчетливо поняла смысл услышанного. Лилиан укладкой скользнула по мне взглядом так, словно надеялась, что я ничего не пойму.

Но я прекрасно знала, что сказала Ракель.

«— Сомневаюсь, что социальный статус этой особы позволяет ей находиться среди нас. Когда-то здесь ступали великие Короли прошлого. Для них было бы оскорблением, если бы по этой земле ходило всякое отребье».

Медленно повернув голову, я спокойно ответила ей на испанском:

—Tanto más paradójico resulta que a usted la dejen entrar aquí sin ningún impedimento. ( Тем парадоксальней, что вас сюда беспрепятственно пускают).

Вокруг мгновенно стало тихо. Огорошенная таким поворотом событий, Ракель растерянно моргнула.

— Вы еще и владеете испанским? — не скрывая удивления, спросил Томас.

Ракель быстро взяла себя в руки. На ее губах появилась холодная улыбка.

— В таком случае позволю себе выразиться понятнее, — она сделала несколько медленных шагов вперед. — Должна признать, мисс Джонсон, вы действительно талантливы. Не каждая женщина способна за пару дней настолько очаровать королевскую семью...

Она выдержала паузу.

— Хотя... в вашей профессии, полагаю, этому обучают.

По саду словно пробежал холодок. Улыбка медленно исчезла с лица Тео, настроение которого редко можно было по-настоящему испортить.

Ракель же продолжала, будто не замечая реакции окружающих.

— Впрочем, чему я удивляюсь? Сегодня вы разгуливаете по дворцу, а завтра найдете очередного влиятельного покровителя. Для некоторых женщин это единственный способ подняться выше собственного происхождения.

Я заметила, как Ида резко вдохнула. Сохраняя холодное выражение лица, я думала только том, как здорово бы досталось этой стерве, если бы мы находились за пределами этих стен. Я бы могла унизить ее так сильно, что ее самооценка никогда бы не восстановилась. Но обстоятельства вынудили меня промолчать и стерпеть ее слова.

— Ракель... — негромко произнесла Лилиан.

Но та словно только вошла во вкус.

— Простите, тетя. Я всего лишь говорю правду. Или я должна делать вид, будто все мы не понимаем, почему какая-то фотомодель вдруг могла стать желанной гостьей дворца?

В этот раз голос Королевы прозвучал значительно тверже.

— Достаточно.

Одного этого слова оказалось достаточно, чтобы замолчали даже дети. Ей даже не пришлось повышать голос, она почти не изменилась в лице. Но впервые за все время ее взгляд стал по-настоящему холодным.

— Мисс Джонсон находится во дворце по приглашению нашей семьи. И пока она здесь, любые попытки унизить ее являются неуважением не только к ней, но и к нашему дому.

В саду повисла такая тишина, что было слышно, как ветер шелестит листвой. Принц Томас медленно повернулся к дочери. По его лицу нельзя было понять, злится он или нет, но голос прозвучал достаточно строго.

— Извинись.

Щеки Ракель медленно залились краской. Кажется, впервые за весь день она действительно потеряла самообладание. Ее пальцы крепче сжали ножку бокала, а взгляд на мгновение метнулся в сторону собравшихся.

Никто не спешил поддержать ее. Фелиция отвела глаза, Лаура молча смотрела себе под ноги, а Лукас выглядел откровенно смущенным всей этой ситуацией. Даже Теодор, который обычно не упускал случая отпустить шутку, теперь сохранял непривычную серьезность.

А брат Короля спокойно смотрел на свою дочь в ожидании. Девушка глубоко вдохнула, словно каждое следующее слово давалось ей с огромным трудом.

— Прошу прощения, мисс Джонсон.

Она произнесла это почти беззвучно. Похоже, что ей впервые в жизни приходилось публично извиняться за собственные слова.

— Извинения приняты, — спокойно ответила я.

Внешне я оставалась совершенно невозмутимой, но внутри все буквально кипело.

Черт.

Лилиан вмешалась слишком рано. Еще несколько секунд — и я бы сама поставила Ракель на место. Без помощи Королевы, без требований извиниться, без какого-либо чужого вмешательства. Я ненавидела чувствовать себя человеком, которого нужно защищать. Особенно когда прекрасно знала, что способна защитить себя сама.

Утешало одно: победа все равно осталась за мной.

После неприятной сцены, разговоры постепенно вернулись к своему привычному течению. Словно ничего и не произошло. Лилиан вновь обсуждала что-то с сестрами Стефана. Томас беседовал с братом, изредка бросая короткие взгляды в сторону дочери. Теодор уже успел Лукаса своей болтовней, а дети снова носились по лужайке, будто несколько минут назад не стали свидетелями семейного скандала.

Жизнь во дворце удивительно быстро возвращалась в привычное русло. Пришлось вернуться и мне.

Я улыбалась, отвечала на вопросы, иногда поддерживала разговор и даже позволила себе несколько удачных шуток, вызвавших смех у собеседниц. Со стороны, наверное, казалось, что инцидент с Ракель нисколько меня не задел...

Таких, как она, я встречала сотнями. Самовлюбленные дети богачей, уверенные, что фамилия автоматически делает человека лучше остальных. В мире высокой моды подобные девушки попадались едва ли не каждую неделю. Нет, разозлило меня другое.

За стенами этого дворца я бы просто уничтожила ее, но здесь... Здесь я не могла позволить себе и половины того, что сказала бы за пределами королевских ворот. Одно неосторожное слово — и последствия коснулись бы уже не только меня. Я была частью сделки. Частью чужой партии, правила которой писала вовсе не я. Кажется, только в тот момент я окончательно осознала свое положение. Сегодня меня принимали как дорогую гостью. Но стоило забыться хотя бы на минуту — и все это могло исчезнуть так же быстро, как появилось.

Когда я поймала себя на этой мысли, внутри словно что-то окончательно оборвалось.

— Прошу меня простить, — негромко сказала я, обращаясь к сестрам Короля — Кажется, мне нужен свежий воздух.

Не дожидаясь ответа, я поставила почти нетронутый бокал на столик и неспешно направилась прочь. Стоило только скрыться за плотной стеной живой изгороди, как улыбка моментально исчезла с моего лица. Я шла почти наугад — лишь бы подальше от этих людей, подальше от их взглядов... Подальше от этого дворца, который всего за пару дней успел напомнить мне простую истину: золотая клетка все равно остается клеткой. И я никогда не перестану быть игрушкой в чужих руках, даже теперь.

Дорожка свернула между высокими кипарисами, шум голосов постепенно растворился где-то позади. Вскоре передо мной открылся небольшой павильон из светлого камня. Его почти полностью скрывали густые живые изгороди и старые деревья, поэтому сюда почти не проникали ни музыка, ни смех гостей. В самом центре тихо журчал белокаменный фонтан, и даже блеск воды в нем показался мне неестественно ярким для позднего вечера.

Наконец, тишина.

Достав из сумочки пачку сигарет, я немедля зажгла одну их них. Первая затяжка обожгла легкие привычной горечью. Только сейчас я почувствовала, насколько сильно была напряжена.

Я прикрыла глаза, медленно выдыхая дым. В воспоминаниях неожиданно всплыло лицо Харрингтона.

«— Иногда лучше промолчать»

«— Не позволяйте радушию королевской семьи вскружить вам голову. В этом дворце вы неприкасаемы только до тех пор, пока можете принести пользу».

Я раздраженно стиснула зубы. Как же мне хотелось доказать, что он ошибается... И как же тяжело признать, что в чем-то он оказался прав. Власть была не у меня. Она принадлежала этим людям: Королю, Правительству, семье Ройал. А я... Я лишь временно находилась на их территории. И только до тех пор, пока была им нужна.

По какой-то причине, эта мысль больно кольнула в груди. Что безумно странно, ведь меня уже давно не задевали другие люди.

— Обычно здесь никого не бывает.

Низкий мужской голос прозвучал совсем рядом. Резко распахнув глаза, я тут же приподнялась с каменной скамьи и обернулась. У входа в павильон стоял Принц Каспиан. На мгновение он будто действительно растерялся, увидев меня. Затем спокойно произнес:

— Прошу прощения. Не хотел вам помешать.

— Не переживайте, — коротко усмехнулась я, снова садясь на место. — В этой сигарете не было никакой государственной важности.

Кронпринц неспешно подошел и остановился, чтобы подобрать выроненную мной сигарету. С трудно открываемым удивлением я наблюдала за тем, как он поднял ее и выбросил в урну. Затем он занял место на той же скамье, но на приличном расстоянии от меня.

Несколько секунд шум воды заполнял паузу между нами. Но молчание рядом с ним никогда не казалось неловким, словно было частью его самого.

— Вы были очень злы, — наконец сказал он, нарушив тишину

Прозвучало не как вопрос, а как утверждение.

— Остальные этого не заметили, — продолжал уверенно говорить он, глядя на воду. — Но заметил я.

Его голос звучал так спокойно, словно речь шла о чем-то совершенно очевидном. Я почувствовала, как внутри что-то едва заметно дрогнуло. Этого никто не должен был понять. Похоже, в этот раз я плохо справилась с маскировкой своих чувств... или же он был слишком хорош в том, чтобы срывать с людей маски.

Я невольно усмехнулась.

— Надо же... А я была уверена, что вы вообще меня не замечаете.

Принц слегка повернул голову.

— Почему вы так решили?

— Потому что за эти три дня вы сказали мне меньше слов, чем ваш брат за три минуты.

Кажется, впервые за все время нашего знакомства, в его взгляде промелькнуло что-то похожее на смущение. В попытке скрыть это, он снова уставился на журчащий напротив нас фонтан.

— Порой Тео болтает больше, чем следует.

— По сравнению с ним, любой человек в мире довольно немногословен, это факт, — фыркнула я— Но дело не в этом, и у меня уже есть своя теория на ваш счет.

Он усмехнулся, и этот звук показался мне неожиданно соблазнительным.

— Удивите меня, мисс Джонсон.

В тот момент я даже пожалела о том, что уронила сигарету. С каких пор я так нервничаю в разговоре с мужчиной?

— Если честно... — несколько секунд я смотрела на воду, но потом все-таки решилась сказать.— Я думала, вы меня избегаете.

Каспиан нахмурился. Кажется он... удивлен?

— Избегаю?

— Вы не стали встречать меня,— выпалила я, и он промолчал в ответ, предоставляя мне возможность продолжить.— Почти не разговариваете со мной, за исключением «Доброго утра» или «Приятного аппетита». Всегда держитесь так, словно меня здесь нет. Не стремитесь оказаться в моей компании, — я коротко усмехнулась. — Просто признайтесь. Чем я вам не угодила?

Выдержав довольно продолжительную паузу, он вдруг резко выдохнул. И я с удивлением заметила, как уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Мисс Джонсон...— он  впервые произнес мое имя так мягко, без привычной официальной интонации.— Боюсь, вы сделали совершенно неверный вывод.

Я вопросительно посмотрела на него.

— Я никогда не избегал вас.

— Со стороны выглядело именно так, — оспорила я

— Верю, — он кивнул.— И понимаю, почему вы так решили.

Кронпринц ненадолго замолчал, подбирая слова. Было видно, что он делает это не из осторожности, а потому что действительно хотел сказать именно то, что думал.

— Мне казалось, если человек оказался в непростой ситуации, последнее, что ему нужно, — это еще один незнакомец, который будет вторгаться в его личное пространство.

Он перевел взгляд на меня.

— Уважение к чужим границам не всегда выглядит дружелюбно. Но это не означает неприязни.

Пожалуй...Я действительно никогда не смотрела на это с такой стороны. Но теперь мне кажется, что за навязчивым вниманием со стороны других людей скрывалось меньше уважения ко мне, чем за его выработанной с годами привычкой соблюдать личные границы.

Будто прочитав мои мысли, Принц Каспиан спокойно добавил:

— То, что я не веду себя, как большинство мужчин, вовсе не означает, что я отношусь к вам хуже.

Я тихо усмехнулась, и мне показалось, будто та короткая улыбка разрушила напряжение, которое существовало между нами все эти дни.

Но один вопрос по-прежнему не давал мне покоя...

— Тогда... почему вас не было в день моего приезда?

На этот раз он ответил не сразу. Изучая выражение его лица, я почти рассмотрела его внутреннюю борьбу. Он словно решал, стоит ли говорить правду. Но все-таки произнес:

— Дело не в вас, мисс Джонсон. Дело в методах, которые я не приемлю.

Я недоуменно нахмурилась.

— Использовать человека подобным способом ради достижения политической цели... — Он ненадолго отвел взгляд.— Это противоречит моим принципам.

Внезапно в моей памяти всплыли слова Иды, которые она обронила в мой первый день во дворце.

«— Но у него есть принципы, против которых он никогда не пойдет, и переубедить его невозможно».

Еще я вспомнила тот ужин... Пока Король говорил мне о своем предложении, он не произнес ни слова. Лишь сидел, напряженно сжав челюсть, словно изо всех сил удерживал себя от того, чтобы вмешаться. Тогда я решила, будто ему неприятно мое присутствие. Но сейчас...

Все детали вдруг сложились в единую картину. Кронпринц никогда не был против меня. Он был против того, что меня пытались превратить в инструмент достижения целей, против того, как грязно мог играть Король.

И по какой-то необъяснимой причине это открытие тронуло меня гораздо сильнее, чем я была готова себе признаться.

— Значит... — тихо произнесла я. — Все это время...?

Каспиан встретился со мной взглядом.

— Я со стыда был готов сгореть, когда он озвучил вам свое предложение за ужином. Это постыдно: довести государство до того состояния, что оно нуждается в подобных методах.

Скарлетт, мать твою, Джонсон, перестань пялится на него, как завороженная!

— И мне кажется, что вскоре отец столкнется с чем-то, что не в силах контролировать. С чем-то таким же неуправляемым, как и вы, — сделав паузу, он добавил — Признаться честно, я не ожидал, что вы согласитесь. Это сказано вовсе не в упрек, просто я не мог понять, для чего вам это нужно. А после...

Он сделал сделал глубокий вдох, и воспользовавшись удачным моментом, я открыто пялилась на то, как его широкая грудь плавно вздымается, а затем резко опускается вниз.

— Когда вы озвучили ему свои условия, думаю, это перестало иметь какое-либо значение. Ради чего бы вы ни пошли на это — в то утро я убедился в том, что вы вовсе не та безвольная кукла, которой могли бы воспользоваться  премьер-министр и мой отец. Вы никогда не станете жертвой обстоятельств, и, судя по требованиям в списке, вы также не позволите другим людям диктовать вам, что делать. Когда я понял это, то, кажется... смог немного успокоиться.

Я невольно усмехнулась. Совсем недавно я была почти уверена в обратном. Мне казалось, что стены этого дворца медленно превращают меня в послушную фигуру на чужой шахматной доске. Что Харрингтон оказался прав. Что, как бы громко я ни заявляла о своих правилах, настоящая власть все равно принадлежала не мне.

И вдруг... Появился Кронпринц, словно из неоткуда, чтобы невзначай напомнить мне то, о чем я сама начинала забыть. Он произнес все это так легко, будто вовсе не задумывался, какое значение его слова могут иметь для меня. А между тем, именно это мне сейчас и нужно было услышать... Что я не стала пешкой, и что я все еще оставалась собой.

На душе вдруг стало удивительно спокойно. Я опустила взгляд, пытаясь скрыть непрошеную улыбку.

Вот же...

Кто бы мог подумать, что именно Каспиан Ройал окажется человеком, который сумеет вернуть мне уверенность быстрее, чем я сама.

Я снова посмотрела на него. В дворцовом саду уже почти стемнело. Где-то за кронами деревьев догорали последние отблески заката, а между колоннами павильона зажглись небольшие фонари. Их теплый свет мягко ложился на его лицо, словно нарочно подчеркивая каждую черту... Четкую линию скул,  прямой аристократический профиль и темные волосы, в которых запутались золотистые отблески огней.

Даже сейчас он держался с той удивительной сдержанностью, которая почему-то не отталкивала, а притягивала еще сильнее. Он никогда не старался производить впечатление, и, наверное, именно поэтому, в отличие от других мужчин, производил его без всяких усилий.

Я поймала себя на том, что слишком долго рассматриваю его. Непозволительно долго. В тот момент мне не хотелось больше ничего, кроме как побыть рядом еще немного, слушая тихий шум воды и ощущая странное, непривычное спокойствие, которое появлялось только в его присутствии. Я желала, чтобы этот разговор продолжался еще хотя бы несколько минут, хотя еще совсем недавно я была уверена, что наедине с этим человеком мне будет неуютно.

Но судьба, кажется, решила, что на сегодня откровений достаточно.

Со стороны сада послышались быстрые шаги, а через несколько секунд в павильоне появился молодой человек, которого я уже несколько раз замечала рядом с Кронпринцем.

На вид ему около двадцати двух лет, может чуть больше. Светлые волосы были безукоризненно уложены, светло-серый костюм сидел без единой складки, а спокойное лицо с правильными, почти благородными чертами совершенно не вязалось с той поспешностью, с которой он вошел.

За эти дни я успела подметить одну закономерность — этот парень почти всегда находился рядом с наследным Принцем. Иногда стоял чуть позади него, иногда молча передавал документы за завтраком... Я до сих пор не знала ни его имени, ни должности. Но было очевидно одно не был одним из телохранителей или обычным помощником — он был одним из тех людей, которым Каспиан действительно доверял в этом дворце.

Молодой человек остановился в нескольких шагах и коротко склонил голову.

— Ваше Высочество.

Ройал сразу повернулся к нему. Одного взгляда оказалось достаточно.

— Итан? — в его голосе впервые за весь вечер прозвучало напряжение.— Что произошло?

— Только что поступило срочное донесение с границы. Его Величество уже уведомили.

Я отчетливо увидела, как за одно мгновение изменился Каспиан. Еще секунду назад рядом со мной сидел обыкновенный молодой мужчина — хоть и очень привлекательный— а теперь передо мной вновь предстал наследный Принц.

Он резко поднялся со скамьи, расправил плечи, и лицо его стало холодным и сосредоточенным. Будто кто-то щелкнул невидимым переключателем, и человек, с которым я только что разговаривала, исчез, уступив место будущему Королю.

— Идем.

Больше он не сказал ни слова.

— Да, Ваше Высочество.

Итан коротко кивнул и первым направился к выходу. Я машинально пошла за ними следом. Мы быстро вышли из павильона и вернулись в сад, где праздник все еще продолжался. Дети смеялись, бегая между шатрами, слуги еще разносили десерты, а музыканты негромко наигрывали на струнных инструментах.

Стоило нам появиться на дорожке, как Король сразу заметил старшего сына.

— Каспиан, — его голос прозвучал так резко, что разговоры вокруг сами собой стихли. — Немедленно ко мне в кабинет.

Он коротко кивнул, не задав ни единого вопроса. Король быстрым шагом направился ко дворцу Следом за ним двинулись Принц Каспиан и Харрингтон.

Я проводила их взглядом. Веселый смех детей вдруг показался мне каким-то неуместным. Мне было неизвестно, какие вести принес гонец. Но, глядя вслед удаляющейся фигуре Каспиана Ройала, я неожиданно поймала себя на мысли, что впервые переживаю не за себя.