Принц и Скарлетт

Пропуждение было ранним.

Несколько секунд я просто лежала, глядя в высокий потолок спальни. За окном уже кипела жизнь: где-то вдалеке перекликались птицы, едва слышно шумели фонтаны, а легкий ветер шевелил полупрозрачные шторы. Потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, где я нахожусь.

На прикроватной тумбе уже стоял серебряный поднос с чашкой кофе, круассанами и фруктами. А кроме того, там обнаружилась небольшая карточка с королевским гербом.

«Доброе утро, мисс Джонсон.

В семь часов вас ожидает персональная тренировка. В восемь — массаж. Завтрак будет подан до начала занятий по  этикету.

С уважением,
Мистер Роджерс.»

Я невольно усмехнулась. Не прошло и суток после нашего разговора, а мои требования уже начали исполняться. Если честно, я ожидала куда большего сопротивления. Королевский дворец работал с точностью дорогих швейцарских часов.

Сделав глоток кофе, я подошла к окну. С высоты третьего этажа открывался вид на восточную часть сада. Несколько садовников уже приводили в порядок клумбы, по дорожкам неторопливо прогуливались сотрудники дворца, а где-то вдали блеснула гладь озера.

За этой безупречной картинкой легко было забыть, что страна стоит на пороге войны, а мое пребывание здесь — вовсе не жест гостеприимства. Я здесь только потому, что Король желкет использовать меня в своих целях. В свою очередь, я соьираюсь использовать его для достижения собственных.

До тренировки оставалось чуть больше получаса. Посмотрим, какого уровня специалистов держат во дворце. Если уж мне пообещали персонального фитнес-тренера, будет любопытно узнать, действительно ли он способен меня чем-то удивить.

Тренировочный зал располагался в отдельном крыле дворца и больше напоминал элитный спортивный клуб. Светлый зал с панорамными окнами, современными тренажерами и зеркалами во всю стену выглядел настолько безупречно, что на хотелось нарушить эту идилли.

— Доброе утро, — поприветствовал меня высокий мужчина лет сорока в спортивной форме. — Меня зовут Даниэль. Сегодня мы проведем ознакомительную тренировку.

Уже через несколько минут стало понятно, что свое дело Даниэль знает превосходно. Он не пытался произвести впечатление бесконечными нагрузками, внимательно следил за техникой, корректировал каждое движение и быстро понял, что перед ним человек, который давно привык держать тело в идеальной форме.

— Отличная подготовка, мисс, — заметил он после очередного упражнения.

— Это совершенное тело меня кормит, если вы не забыли, — подшутила я, затемив, как его немного смутили мои слова

Следующий час пролетел неожиданно быстро. Кардио сменялось силовыми упражнениями, затем растяжкой, и к концу тренировки я чувствовала приятную усталость. Именно так, как и должна заканчиваться хорошая тренировка.

Массаж оказался еще приятнее. Молодая девушка с удивительно сильными руками безошибочно находила напряженные мышцы, накопившие усталость после бесконечных перелетов, показов и съемок. Каждое движение было настолько точным, что уже через несколько минут я окончательно расслабилась. Как прекрасно, что я включила это условие в свой список...

Вернувшись в свои покои, я застала Педро и Кейт уже ожидающими меня во все оружия.

— Ну наконец-то, — театрально вздохнул Педро. — Еще немного, и я решил бы, что вас похитили.

— Или вы просто сбежали из дворца, — невозмутимо добавила Кейт, раскладывая косметику.

— Если бы сбежала, обязательно предупредила бы вас.

— Ложь, — хором ответили они.

Пока Кейт занималась макияжем, Педро, закончив свою работу раньше, небрежно перебирал вещи, которые накануне доставили из моего дома.

— Вот это, нет... слишком официально. Это... скучно. Это вообще кто купил? — он отбросил очередной костюм и вдруг довольно улыбнулся.— Нашел.

Я посмотрела на выбранный комплект и уголки моих губ медленно приподнялись. Светлая шелковая блуза с V-образным вырезом открывала ровно столько, чтобы подчеркнуть фигуру, но не переступить границу приличия. В сочетании с идеально сидящими брюками и классическими лодочками образ выглядел бы элегантно, дорого и безупречно...Но при этом достаточно смело.

— Думаешь о том же, о чем и я? — спросила я, встретившись с Педро взглядом через зеркало

Он ухмыльнулся.

— Абсолютно.

Формально, придратьсч не к чему. Но если Его Величество решит напомнить о дворцовом этикете, ему придется очень постараться, чтобы объяснить, какое именно правило я нарушила. Иногда лучшая провокация — та, к которой невозможно предъявить ни единой претензии.

Когда мы закончили, я еще раз окинула себя взглядом в зеркале.

Безупречно. Ровно настолько элегантно, насколько требовал дворец — и ровно настолько дерзко, насколько могла позволить себе я.

— Надеюсь, вам за это не прилетит, — напоследок бросил Педро

Усмехнувшись, я подхватила телефон и вышла из комнаты. Коридоры дворца к тому времени уже заметно оживились. Навстречу то и дело попадались сотрудники, придворные, охрана. Каждый, завидев меня, вежливо приветствовал и терепился по своим делам.

До столовой оставалось всего несколько метров, когда двери впереди неожиданно открылись. Из соседнего коридора вышел Кронпринц.

Как всегда, безупречно собранный. Светлый мундир сидел на нем настолько безумпречно, будто был создан исключительно для него. Он о чем-то негромко разговаривал с одним из гвардейцев, но, заметив меня, тут же замолчал. Наши взгляды встретились всего на мгновение.

— Доброе утро, мисс Джонсон, — спокойно произнес он.

— Доброе утро, Ваше Величество.

Эту оговорку я допустила намеренно, только чтобы хоть немного разбавить обмен привествиями и пожеланиями приятного аппетита, из которых обычно состоял весь наш диалог. Но вместо него меня поправил стоящий рядом гвардеец.

— Правильно говорить "Высочество", мисс Джонсон. Вы обращаетесь к Принцу.

Я перевела взгляд на мужчину, стоявшего по правую руку от Каспиана. На вид ему было не больше двадцати шести. Высокий, широкоплечий, с безупречной выправкой, словно он родился в этой форме. Темные волосы были коротко подстрижены, а серые глаза смотрели прямо и внимательно, не выражая почти никаких эмоций. Лицо казалось слишком серьезным для его возраста, будто улыбаться он давно отучился. Если бы мне пришлось угадывать его профессию без мундира, я все равно безошибочно назвала бы ее.

— Благодарю за уточнение, — с невинной улыбкой ответила я. — Учту это.

На лице гвардейца не дрогнул ни один мускул: кажется , чувство юмора тоже не входило в его должностные обязанности. Каспиан лишь едва заметно качнул головой, словно прекрасно понял, что я оговорилась вовсе не случайно, после чего они оба продолжили путь.

К тому моменту, когда я вошла в столовую, почти вся королевская семья уже была в сборе.

Король Стефан просматривал какие-то документы, не выпуская их из рук даже во время завтрака. Королева Лилиан спокойно беседовала с Аделаидой, Тео лениво помешивал кофе, а премьер-министр Харрингтон уже что-то оживленно рассказывал Его Величеству. При моем появлении разговор на мгновение стих.

— Доброе утро, — произнесла я с привычной улыбкой, и почти все за столом одновременно ответили мне взаимностью

Завтрак начался удивительно неприруженно. Аделаида с воодушевлением рассказывала матери о каком-то благотворительном проекте, Тео время от времени отпускал шуточные комментарии, вызывая у сестры недовольные взгляды, а Король, наконец отложив бумаги, впервые за утро позволил себе спокойно заняться завтраком.

Через несколько минут двери столовой вновь распахнулись. Кронпринц коротко поприветствовал присутствующих, занял свое привычное место и, как ни в чем не бывало, принялся завтракать.

Если бы я собственными глазами не видела посреди ночи горящие окна в фехтовальном зале, ни за что бы не поверила, что он спал меньше обычного. Ни малейших следов усталости, ни покрасневших глаз... даже осанка оставалась такой же безупречной, как всегда. Неужели он действительно мог всю ночь тренироваться, а утром выглядеть так, будто провел десять часов в постели?

Это несправедливо. На моем лице отражался каждый недоспанный час.

— Кстати, мисс Джонсон, — неожиданно обратилась ко мне Королева Лилиан. — Перед обедом у вас состоится первое занятие по этикету. Его будет вести леди Беатрис Эшфорд. Уже много лет именно она отвечает за подготовку членов королевской семьи к официальным мероприятиям.

Королева на мгновение улыбнулась.

— Сразу предупреждаю... она женщина весьма своеобразная.

— Это дипломатичная формулировка, матушка, — хмыкнул Тео.

— Очень дипломатичная, — тихо рассмеялась Ида

— А какая тогда недипломатичная? — с интересом спросила я.

— Через пару часов вы сами поймете,- с невинной улыбкой отозвалась Королева

По тому, как переглянулись Тео и Ида, стало ясно: меня действительно ждет что-то... запоминающееся.

— И еще, — вмешался Король, промокнув салфеткой губы. — Ваш рабочий кабинет уже полностью подготовлен. После завтрака мистер Роджерс проводит вас.

— Благодарю, Ваше Величество, — натянула улыбк я. — У меня складывается впечатление, что вы исполняете обещания даже быстрее, чем я успеваю к ним приввкнуть.

— Предпочитаю не затягивать с тем, что уже решено, — уголки губ Короля едва заметно дрогнули.

На этом разговор сам собой перешел на другие темы. За столом вновь зазвучали спокойные голоса, зазвенели столовые приборы, а атмосфера стала настолько естественной, что на несколько минут можно было забыть: за этим столом сидят не просто члены семьи, а люди, от решений которых зависит судьба целого Королевства.

Я почти расслабилась, решив, что утро пройдет без происшествий. Ровно до того момента, пока Харрингтон, отложив чашку с кофе, не заговорил о последних новостях из Франции.

— Говорят, во Франции сейчас чудовищный рост преступности, — лениво произнес он, намазывая джем на тост. — Целые кварталы давно перестали принадлежать французам.

Он покачал головой с таким видом, будто искренне скорбел о судьбе европейского государства.

— Грабежи, нападения... мигранты превратили их в рассадник беззакония. Боюсь, скоро коренным жителям придется просить разрешения, чтобы спокойно выйти из собственного дома.

Продолжая молча завтракать, я считала секунды, когда этот бесполезный треп закончится.

— И знаете, что самое печальное? — продолжил он, даже не подозревая, что с каждым словом все сильнее действует мне на нервы. — Эти люди получают убежище, социальную помощь, возможность начать новую жизнь... и отвечают государству преступлениями. На месте Короля Люмьера, я бы не раздумывая закрыл границы и отправил всех обратно. Государство существует прежде всего для своих граждан, а не для чужаков.

Я слишком резко опустила вилку, и звук металла о фарфор оказался неожиданно громким.

— А вы уверены, что люди бегут из своего дома от хорошей жизни?

За столом стало тихо, и я осознала, что произнесла это вслух.

Харрингтон повернулся ко мне с той снисходительной улыбкой, которой обычно одаривают ребенка, задавшего наивный вопрос.

— Разумеется, не от хорошей. Но бедность никогда не была оправданием преступления.

Перед глазами неожиданно всплыло лицо Джо.

Она почти никогда не рассказывала о прошлома лишь отдельные эписозы своей жизни. О том, как несколько суток пряталась в полуразрушенном доме, пока за окном стреляли. О том, как переходила границу посреди ночи. Как мыла полы за наличные, потому что без документов никто не соглашался оформить ее официально. И о том, как хозяин заведения не платил ей ни гроша по несколько месяцев подряд... А она даже не могла обратиться в полицию, потому что тогда ее бы депортировали обратно.

Я никогда не видела, чтобы Джо украла хотя бы яблоко. Зато прекрасно видела, как она неделями питалась одним рисом, чтобы купить мне зимнюю куртку. И если бы она ограбила целый банк, я бы никогда не осудила ее.

— Знаете, что самое удобное в вашей позиции? — спокойно спросила я. — Рассуждать о морали гораздо легче, когда никогда не приходилось выбирать между законом и голодом.

Харрингтон усмехнулся.

— Мисс Джонсон, бедность — это не обстоятельство. Это следствие решений человека.

Внутри что-то болезненно сжалось, но я сделала все, чтобы не показать этого Харрингтону.

Следствие решений? Во время гражданской войны в Эльдоре были беспорядки, и всю ее семью раскидало по разным уголкам материка. У нее не осталось иного выхода, кроме как бежать через границу, если она хотела выжить.

— Или, может быть, — продолжил министр, — мы должны считать, что общество обязано каждому, кто решил незаконно пересечь границу?

— Нет, — я покачала головой.— Общество обязано оставаться обществом.

Он снисходительно усмехнулся.

— Очень красивые слова. Но если завтра мигранты ограбят ваш дом, вы первой потребуете наказания.

— Конечно, — без колебаний ответила я

— Тогда в чем разница?

— В том, что преступление совершил конкретный человек. А не все, кто родился по другую сторону границы.

Харрингтон поставил чашку на блюдце, продолжая быстро перебрасыватьс со мной словами, словно в теннисной партии.

— Вы идеалистка, мисс Джонсон.

— Нет. Я реалистка.

Потому что выросла рядом с человеком, которому ежедневно приходилось доказывать, что он имеет право существовать. И мне противно с смотреть на то, как жив сытая морда смеет рассуждать о таких людях, как она.

На лице Харрингтона появилось выражение плохо скрываемого раздражения.

— Ваше сострадание похвально, однако мир устроен гораздо проще. Люди делятся на полезных и бесполезных. Если человек десятилетиями остается бедным, значит, он просто недостаточно способен.

— Любопытная теория, — парировала я. — Особенно если вспомнить, что вы родились в семье потомственных политиков. Должно быть, невероятно приятно считать собственные привилегии личной заслугой.

Тео едва не поперхнулся кофе, а Королева положила салфетку на стол и осторожно заговорила:

— Господа...

Но Харрингтон уже не собирался останавливаться.

— По крайней мере, моя семья заработала свое положение честно. А вот можная индустрия... скажем так... давно известна весьма своеобразными способами строить карьеру.

Он даже не произнес этого прямо, но намек оказался настолько прозрачным, что за столом стало еще напряженней. Я уже открыла рот, чтобы ответить ему, сокршенно не чтесняясь в выражениях.

— Достаточно.

Голос Кронпринца прозвучал спокойно, однако все мгновенно замолчали, стоило ему прозвучать.

Каспиан неторопливо отложил приборы.

— Любопытно слышать рассуждения о лености мигрантов от человека, прекрасно осведомленного о действующем законодательстве.

Харрингтон нахмурился.

— Простите?

— Вам прекрасно известно, что негражданам Капитолия запрещен доступ к большинству квалифицированных профессий. Они ограничены в получении образования, медицинской помощи, банковских услуг и практически не имеют возможности легально повысить собственный уровень жизни.

Он говорил без единой эмоции, словно зачитывал официальный отчет.

— Иными словами, государство сначала лишает человека законных способов выбраться из нищеты, а затем удивляется, что часть людей начинает нарушать закон.

Премьер-министр поджал губы, прежде чем процедить:

— Закон одинаков для всех, Ваше Высочество.

— Как видите, нет, — наследный Принц впервые поднял на него взгляд.— Именно об этом я сейчас и говорю.

Повисла тишина. Укладкой взглянув на Короля, я замтила, как тот с любопытстом наблюдает за свои сыном, даже не думая его останавливать.

— Вы сказали, что государство существует для своих граждан. Верно, — прожолжил Кронпринц. — Но задача сильного государства — не создавать новых преступников, а сокращать причины появления преступности. Это дешевле, эффективнее и, смею заметить, гуманнее.

Он сделал короткую паузу.

— И еще. Если Ее Величество Королева просит прекратить спор, разумный человек прекращает его.

Последнюю фразу он произнес тише, и именно поэтому она прозвучала как приговор.

Харрингтон медленно опустил глаза. Впервые за все время завтрака ему оказалось нечего ответить.

Если бы еще вчера кто-нибудь сказал мне, что единственным человеком за этим столом, который публично встанет на мою сторону, окажется Каспиан Ройал, я бы рассмеялась ему в лицо.

Он даже не повысил голос, не предпринима попытки меня защитить или открыто вступать в спор... Он просто разнес Артура Харрингтона его же собственными аргументами, словно для него это был вопрос не симпатии, а элементарной справедливости. И почему-то именно это впечатлило меня сильнее всего.

Воспользовавшись моментом, я украдкой посмотрела на наследного Принца. Он уже спокойно продолжал завтракать, будто несколько секунд назад не поставил премьер-министра на место при всей королевской семье.

Тот больше не произнес ни слова, до конца завтрака с преувеличенным интересом изучая содержимое своей тарелки. Разговор постепенно вернулся к нейтральным темам, словно произошедшая несколько минут назад перепалка существовала лишь в моем воображении. Впрочем, судя по тому, как Тео время от времени бросал в мою сторону едва заметные усмешки, забыть ее быстро не получится.

Когда все начали подниматься из-за стола, ко мне уже привычной бесшумной походкой подошел мистер Роджерс.

— Мисс Джонсон, если позволите, я провожу вас в рабочий кабинет.

— С вами я сбегу хоть на край света, мистер Роджерс, — не удержалась я.

Дворецкий на мгновение приподнял брови, явно не ожилая такого услышать. И судя по лицам остальных присутствующих, мои слова не оставили равнодушным никого.

Вскор мы вышли из столовой и направились по длинным дворцовым коридорам. По дороге я наконец встретила Пейдж: она уже разговаривала по телефону, держа в одной руке планшет, а в другой — ежедневник, исписанный разноцветными пометками.

— Нет, переносим не на следующую неделю, а на вторую половину месяца... Да, согласуйте это с агентством... Нет, контракт не отменяется, просто меняются даты... Благодарю.

Она завершила звонок, убрала телефон и, словно ничего не произошло, улыбнулась мне.

— Доброе утро, мисс Джонсон.

— Судя по всему, у тебя оно выдалось не добрым, а продуктивным.

— У меня оно началось шесть часов назад.

— Ну, конечно, — закатила глаза я

Роджерс едва заметно улыбнулся уголками губ и продолжил вести нас вперед. Через несколько минут мы остановились перед двустворчатыми дверями. Дворецкий распахнул их.

— Ваш кабинет, мисс Джонсон.

Помещение оказалось значительно больше, чем я ожидала. Высокие окна наполняли комнату естественным светом. В центре стоял просторный письменный стол из темного дерева, рядом — длинный стол для работы с эскизами и документами. У стены расположились книжные шкафы, напротив — небольшой переговорный уголок с мягкими креслами и журнальным столиком. В соседнем помещении виднелась полноценная рабочая зона с техникой для онлайн-конференций, принтером и несколькими компьютерами.

— Если потребуется что-либо еще, достаточно сообщить мне, — произнес Роджерс.

— Благодарю, — улыбнулас Пейдж, и когда за нами закрылась дверь, она медленно повернулась ко мне. — Похоже, они действительно настроены серьезно.

— Я заметила.

Мы почти одновременно сели за стол. Стоило открыть ноутбуки, как ощущение королевской сказки моментально исчезло. На экране меня уже ждали несколько десятков непрочитанных писем.

— Начнем с хороших новостей, — сказала Пейдж, быстро пролистывая список задач. — Мы смогли перенести съемку для Étoile без штрафов. Парижский показ тоже согласился подождать. Контракт с японским брендом остается в силе, но они хотят провести видеоконференцию уже завтра.

Я кивнула.

— Организуем.

— Дальше. Два рекламных контракта пришлось поставить на паузу. Не отменить — именно поставить на паузу. Если все пройдет хорошо, они готовы ждать столько, сколько потребуется.

— Отлично.

Пейдж пролистнула страницу на планшете.

— Теперь менее приятное. Ваш особняк. Садовники, охрана, домработницы, водитель, бухгалтер — все ждут дальнейших распоряжений. Я уже сообщила, что дом продолжает работать в обычном режиме. Зарплаты будут выплачиваться вовремя, никого увольнять мы не собираемся.

Мне ничего не оставалось, кроме как согласно кивать в ответ.

— Еще я продлила договор с охранной компанией, после истории с журналистами. И попросила усилить контроль у главных ворот.

Я удивлённо окинула Пейдж взглядом, поражаясь ее предусмотрительности. Она лишь пожала плечами.

— Это моя работа.

Следующие полчаса прошли за привычной рутиной: созвоны, подписание документов, согласование новых дат,ответы агентствам проверка финансовых отчетов... Пейдж работала с той самой невозмутимой скоростью, которой я всегда восхищалась. Пока я разговаривала с одним партнером, она уже успевала решить три других вопроса, отправить необходимые документы и договориться о новой встрече.

Иногда мне казалось, что в сутках Пейдж каким-то образом умещалось больше двадцати четырех часов. Без нее моя карьера давно превратилась бы в хаос.

Ровно в двенадцать часов в дверь кабинета негромко постучали.

— Войдите.

На пороге снова появился мистер Роджерс.

— Мисс Джонсон, леди Беатрис Эшфорд уже ожидает вас.

Пейдж сочувственно посмотрела на меня.

— Еще не поздно притвориться больной.

— Думаешь, поверят?

— Нет, — честно ответила она

В который раз я обреченно вздохнула и попоеласт следом за дворецким.

— Мне начинает казаться, что у вас нет никаких дел, кроме как водить меня на уроки,- поддела его я, не вызвав ровным счетом никакой реакции

Учебный зал оказался довольно уютным. Никаких школьных парт, досок или учебников, которые я ожидала увидеть. Лишь просторная светлая комната с зеркалами, несколькими креслами, сервированным столом и длинной дорожкой, очевидно предназначенной для отработки походки. Абсолютно бесполезная вещь, в моем случае.

Посреди зала уже стояла женщина. На вид ей было около шестидесяти. Высокая, с безупречно прямой спиной и в темно-синем платье строгого кроя, она выглядела так, словно каждый ее жест был заранее выверен и подчинен какому-то безупречному внутреннему порядку. Седые волосы собраны в идеальный пучок, в котором, казалось, не существовало ни единого выбившегося волоска.

Она внимательно осмотрела меня с головы до ног, словно оценивала породистую лошадь перед покупкой.

— Значит... это и есть знаменитая Скарлетт Джонсон.

— А вы, должно быть, леди Беатрис? — отзеркалила ее я

Она медленно обошла меня кругоми вынесла первый диагноз:

— Слишком уверенная походка.

— Благодарю.

— Это не был комплимент, — сказала она, останавливаясь напротив

— А я решила, что был.

Леди Беатрис впервые подняла на меня глаза. В них мелькнуло что-то похожее на... интерес.

— Королева предупреждала, что вы девушка с характером.

— Надеюсь, в хорошем смысле?

— Нет.

— Жаль, — с совершенным безразличием отозвалась я, стоко выдерживая ее взгляд

Повисла короткая пауза. Кажется, мы одновременно пытались понять, кто из нас сдастся первой.

Не дождетесь.

— Вы ходите так, словно направляетесь покорять подиум. Здесь не принято врываться в помещение так, будто через секунду вспыхнут сотни софитов.

Я вопросительно изогнула бровь.

— У вас безупречная осанка, это видно сразу. Но вы слишком стремительны. Слишком... громки в своих движениях.

Она сделала несколько плавных шагов по залу, и я невольно засмотрелась. Если бы существовало воплощение слова «грация», оно выглядело бы именно так. Казалось, она не шла, а скользила по полу.

— Леди никогда не торопится, даже если весь мир опаздывает.— произнесла Беатрис. — Вам необходимо овладеть этим навыком. Впрочем, судя по тому, что я слышала от мистера Роджерса, вам предстоит еще многому научиться.

Оглянувшись, я опасно сощурила глаза, глядя на дворецкого. Он гордо вздер подбородок, совершенно не стесняясь того, что я только что услышала.

— Ваши наставники были не слишком компетентны, — сухо заметила Эшфорд

— А мне всю жизнь говорили обратное.

— Видимо, вам врали, — хладнокровно отрезала она

Я ухмыльнулась.

— Леди Беатрис...

— Да?

— Мне кажется, мы с вами прекрасно поладим.

Конечно, это был скарказм, и мы обе это понимали.

Следующий час превратился в настоящее испытание моего терпения. Беатрис не заставляла меня зубрить правила, а постоянно указывала на каждую мелочь, которую я, за годы работы моделью, перестала замечать.

Как входить в помещение так, чтобы не привлекать к себе внимание раньше времени. Как приветствовать собеседника едва заметным наклоном головы, не превращая это в театральный поклон. Как принимать бокал, садиться в кресло, подниматься, поворачиваться, менять направление движения... Оказалось, даже то, с какой скоростью человек проходит несколько метров по комнате, может многое рассказать о его воспитании. А моя привычка идти широкими, уверенными шагами вызывала у Эшфорд почти физическое страдание.

Несколько раз она останавливала меня буквально после двух-трех шагов, заставляя вернуться к исходной точке и начать заново. Снова, и снова. Каждый раз она находила новую ошибку: то я слишком резко разворачивалась, то слишком быстро сокращала дистанцию с собеседником, то смотрела слишком прямо, будто бросала вызов...К концу занятия мне начало казаться, что во дворце даже воздух следует вдыхать по определенному протоколу.

При этом, Беатрис ни разу не повысила голос. Одного ее спокойного: «Еще раз, мисс Джонсон», — было достаточно, чтобы я молча возвращалась на исходную позицию. И что раздражало меня сильнее всего...Она действительно была права. Почти во всем.

Я могла сколько угодно закатывать глаза про себя, но разница между походкой женщины, привыкшей покорять подиумы, и походкой женщины, выросшей во дворце, действительно существовала. И если первую замечали сразу, то вторая словно обладала удивительной способностью заполнять собой пространство, не требуя к себе внимания. Пожалуй, именно этому мне теперь предстояло научиться.

За обедом присутствовали только Королева и Аделаида. И я стала замечать, что так случалось пости всегда.

Утренняя тренировка, спор за завтраком, решение рабочих вопросов и затянятия с Беатрис выбили у меня постр все силы еще в середине дня. Хотя за этими стенами я могл работать по двенадцать часов без перерыва, и даже не почувствовать усталости. В этом дворце все казалось мне безумно изматывающим.

Наверное, именно поэтому я почти не участвовала в беседе. Лишь изредка отвечала на вопросы и больше молча наблюдала.

— Скарлетт, — неожиданно обратилась ко мне королева Лилиан.

Она тепло улыбнулась, когда я подняла голову.

— Для одного дня впечатлений, пожалуй, более чем достаточно. Отдохните несколько часов. Вторую часть занятия по этикету мы немного перенесем. Не стоит пытаться привыкнуть ко дворцу за один день. Это удается далеко не всем.

— Спасибо, Ваше Величество.

В ее голосе не было ни приказа, ни вежливой формальности. Скорее... искреннее участие? Это не могло не тронуть меня, хотя я и старалась этого не показать.

Вернувшись в свои покои, я первым делом скинула туфли. Ноги наконец получили возможность вздохнуть свободно. Переодевшись в более удобную одежду, я собрала волосы в высокий хвост и удобно устроилась на диване у окна.

Несмотря на разрешение отдохнуть, привычка постоянно быть занятой никуда не исчезла. Я успела просмотреть свежие письма от коллег, ответить на несколько сообщений Пейдж, ознакомиться с предварительным расписанием на ближайшие недели и даже сделать пару пометок в ежедневнике.

Лишь когда ноутбук оказался закрыт, я поняла, насколько непривычно тихо в этом месте. Никаких фотографов, никаких ассистенто, бегающих по гримерке, постоянной суеты... Жизнь здесь протекала совсем иначе. Я вдру почувстовала, будто последние несколько лет бежала куда-то сломя голову, а теперь вдруг замедлилась и огляделась по сторонам. Такое странное чувство, что я даже не знала, нравится оно мне или нет.

Именно в этот момент в дверь негромко постучали. Когда я разрешила войти, то увидела , что на пороге стоял Принц Теодор. Как обычно, одетый безукоризненно , но куда менее официально, чем за завтраком. Пиджак он держал на плече, верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, а на лице играла улыбка, ставшая его фирменной.

— Не помешал?

Я оперлась плечом о дверной косяк.

— Пока нет, — ответила я, операясь плечом о дверной косяк.

— Отлично. Тогда у меня есть предложение — спасательная операция.

— Для кого? — мои брови в недоуменнии взметнулись

— Для тебя, разумеется, — ответил он, и я невроьно рассмеялась.— После встречи с леди Беатрис Эшфорд, по-хорошему, нужен психотерапевт...

Он театрально поморщился и даже приложил ладонь к груди, будто вспомнил что-то по-настоящему травмирующее.

— Но я могу предложить альтернативный вариант. Поверь, свежий воздух сейчас жизненно необходим.

— А если она узнает, что я предпочла прогулку с Принцем вместо повторения урока?

— Тогда я героически возьму всю вину на себя, — решительно сказал он

— Как благородно.

Он с самым серьезным видом коротко кивнул, хотя я откровенно иронизировала над ним.

— Я вообще просто душка.

— Это ты сам так решил? — фыркнула я

— Нет. Мама сказала.

Каким-то чудом, этому парню пости всегда удавалось рассмешить меня. И временами мне даже начинало нравиться это.

Я вернулась в комнату лишь на несколько секунд, чтобы взять телефон, после чего закрыла дверь и пошла рядом с ним.Мы неспешно двинулись по длинным дворцовым галереям. После первой же минуты стало понятно: Теодор Ройа совершенно не умеет ходить молча.

Он то здоровался со слугами, которых мы встречали по пути, то кивал гвардейцам, то отпускал какую-нибудь безобидную шутку, заставляя людей невольно улыбаться. Мне даже показалось, что рядом с ним сам дворец становился менее чопорным и тихим.

Солнечный свет проникал сквозь высокие окна, ложась длинными золотистыми полосами на мраморный пол. Где-то вдалеке едва слышно переговаривались слуги, но стоило нам свернуть в боковую галерею, как вокруг стало почти безлюдно.

— Ну? — наконец заговорил со мной Теодор. — Как тебе пришлась по вкусу жизнь по дворце в эти пару дней?

Я ненадолго задумалась, разглядывая старинные портреты на стенах.

— Дворец очень красивый. Но жить здесь... — я перевела взгляд на бесконечный коридор.— Непривычно.

— Это пройдет.

Он сказал это легко, без тени сомнения, словно уже заранее знал, что так и будет. Точно так же, как когда-то не сомневался в том, что я здесь задержусь.

Мы снова немного помолчали, но я с удивлением оьнарцжида, что тишина между нами почему-то совершенно не напрягала.

— Хотя есть один плюсв том, чтобы жить здесь.

Тео повернул голову.

— Какой же?

— Здесь хотя бы никто не пытается сфотографировать меня, когда я иду в уборную.

Принц недоуменно моргнул, а затем прыснул со смеху.

— Серьезно? Все настолько плохо?

— Один раз папарацци два часа просидел в кустах возле моего дома, только ради фотографии, где я выношу мусор. Но этот идиот не учел, что за место меня это делает домработник, — фыркнула я. — Беднягу сняли на первую полосу, и окрестили моим любовником. Кажется, после этого жена с ним развелась.

Несколько секунд Ройал молча смотрел на меня, а после расхохотался. Настолько заразительно, что я невольно улыбнулась вместе с ним.

— Так ты настоящая разлучница, Джонсон! Как не стыдно?

— Сама в шоке.

Разговаривать с ним, даже наедине, оказалось удивительно легко. Не нужно было следить за каждым словом или постоянно думать, какое впечатление производишь. Тео умел, каким-то совершенно непонятным образом, делать любую беседу непринужденной. Наверное, именно поэтому следующую фразу я произнесла почти не задумываясь. Или сделала вид, что не задумывалась...

Я украдкой посмотрела на него.

— Слушай... Хотела кое-что спросить.

— М?

Он перевел на меня внимательный взгляд.

Я с самым невинным выражением лица пожала плечами.

— Мне начинает казаться, что твой брат либо боится женщин...

Я выдержала небольшую драматическую паузу, наблюдая за его реакцией.

— ...либо он вообще девственник.

Несколько секунд Тео просто смотрел на меня.

Будто пытался понять, шучу я или говорю серьезно.А потом неожиданно согнулся пополам от смеха. Такого искреннего, неудержимого, что ему даже пришлось остановиться посреди галереи и упереться ладонями в колени.

— Нет... — выдавил он сквозь смех, пытаясь вдохнуть. — Нет, Скарлетт... Прости, просто... Это...

Он снова расхохотался, и в этот раз, настольк громко, что проходивший неподалеку лакей удивленно обернулся в нашу сторону.Я скрестила руки на груди и сделала вид, что совершенно не понимаю причины такого веселья.

— По-моему, ничего смешного.

Когда Тео поднял на меня взгляд, в уголках его глаз уже выступили слезы.

— Ты сейчас серьезно?

— Абсолютно, — невозмутимо пожала плечами я. — А что мне еще думать? За все время, что я здесь, он либо смотрит на меня так, словно мысленно прикидывает, как бы меня вежливо выставить за дверь...— я развела руками — ...либо вообще делает вид, что меня не существует. Он даже ни разу не пофлиртовал со мной, а это, поверь мне, более чем странное поведение для молодого мужчины в моем окружении. И я, естественно, начала искать рациональное объяснение.

Тео снова тихо засмеялся, проводя ладонью по лицу, словно пытался окончательно успокоиться.

— Ох...— он покачал головой, останавливая приступ смеха.— Если бы Кас сейчас это услышал...

Он наконец выпрямился, глубоко вдохнул и, все еще улыбаясь, убрал руки в карманы брюк. Все это время я терпеливо ожидала ответа.

— Поверь мне... из всех вариантов ты выбрала, наверное, самый невозможный.

— Почему? — допытывалась я

Тео на несколько секунд замолчал, а после посмотрел вперед, на длинную аллею королевского сада, будто невольно возвращаясь мыслями куда-то далеко.

— Потому что лет пять-шесть назад ты бы его не узнала, — Тео усмехнулся, качнув головой. — Каспиан был настоящим бедствием для службы безопасности дворца. В отличие от меня, его всегда караулили. Но каким-то чудом, он умудрялся сбегать и устраивать просто лютые вечеринки.

— Ты меня разыгрываешь, — уверенно сказала я

— Клянусь, так и было, — заясмеялся Тео, а затем заговорил уже без смеха, и с какой-то теплой ностальгией.— Я очень хорошо это помню. Алкоголь в тех местах лился рекой, музыка не смолкала до самого рассвета, а половина золотой молодежи Королевства увивалась вокруг него, словно он был обмазан для них медом.

Я попыталась представть наследного Принца таким, и... ничего не вышло. Воображение просто отказывалось складывать эти два образа в одного человека.

Тот Каспиан Ройал, которого знала, никогла не говорил больше, чем было необходимо, всегда выглядел собранным, и даже за завтраком сидел так, будто в любую секунду должен принять государственное решение.

И теперь меня пытаются убедить в том, что этот человек... закатывал вечеринки?

— Девушки, — продолжил Тео, словно читая мои мысли, — менялись быстрее, чем я успевал запоминать их лица.

Вот уж никогда бы не подумала!

— И ваши родители спокойно на это смотрели? — не с силах скрыть свок удивление , спрсила я

— Отец был в бешенстве от его выходок, — фыркнул Тео. — Но Каспиана это не останавливало. Он был... свободным. Делал все, что хотел: улетал с друзьями на побережье без предупреждения, мог среди ночи сорваться в соседнее королевство просто потому, что там проходил какой-нибудь музыкальный фестиваль... Однажды вообще устроил гонки на яхтах, хотя в этот день должен был присутствовать на официальном приеме. Кажется, отец тогда сообщил прессе, будто он слег с воспалением легких.

Я невольно улыбнулась. Каждая новая подробность звучала все невероятнее.

— Получается... Кронпринц был главным хулиганом Капитолия?

— Безоговорочно, — Тео усмехнулся.— Если совсем честно, я и теперь ему в подметки не гожусь. Его знали абсолютно все, и он, каким-то образом, умудрялся быть душой любой компании.

В голове упорно не складывалась картинка. Нынешний Каспиан и тот избалованный королевскиц отпрыск, которого описывал Тео, казались двумя совершенно разными людьми.

— Тогда... Что же произошло?

Тео сделал еще несколько шагов, и я заметила, как улыбка медленно исчезла с его лица. Он молчал дольше обычного, понжде чем ответить:

— Не моя история, Скарлетт, — он посмотрел на меня и виновато улыбнулся.— Прости.

Повисла короткая пауза. А потом Тео вдруг хлопнул в ладони, будто сознательно стряхивая с себя тяжелые мысли.

— Ну все. Хватит о моем мрачном брате, — он снова улыбнулся своей привычной беззаботной улыбкой. — Пойдем. Я обещал показать тебе самое красивое место во дворце. И, кажется, мы как раз почти пришли.

Тео не обманул. Место действительно оказалось красивым.

Мы вышли к старой смотровой площадке, почти полностью скрытой густыми кронами деревьев. Отсюда открывался вид на дворцовые сады, фонтаны и бесконечную линию горизонта, где вечернее солнце уже медленно начинало окрашивать небо в золотисто-розовые оттенки.

Он что-то рассказывал об истории дворца, показывал старые башни, и даже пожаловался, что в детстве именно в этом месте его однажды поймал отец, после неудачной попытки сбежать с уроков.

Я улыбалась, кивала, и даже смеялась в нужных местах. Но мысли мои были далеко отсюда. Они снова и снова... возвращались к Кронпринцу Каспиану. К человеку, которого я, кажется, совершенно не понимала.

Слова Тео никак не выходили у меня из головы.

"— Пять-шесть лет назад..."

"— Он был душой любой компании."

"— Девушки менялись быстрее, чем я успевал запоминать их лица."

"— Он делал все, что хотел."

А потом все прекратилось. Но с чего вдруг такие перемены? Хм... Семь лет назад. Именно тогда началась война с Эльдорой. Это совпадение? Могли ли те собятия так сильно повлиять на него? И как именно?

Я окинула взглядом столицу, раскинувшуюся далеко за дворцовыми воротами. В отличие от большинства других людей, жизнь наследного Принца, даже в такте времена, не могла перевернуться с ног на голову.

Он не терял дом, не становился беженцем, не голодал, и уж точно никогда не скрывался от обстрелов. И хотя в прессе когдла-то ходил слушок, будто Кронпринц был замечен среди солдат, я слебо верила в то, что это могло быть правдой.

Он родился наследником престола. И спустя семь лет все еще оставался наследником престола. Его жизнь никак не изменилась. Так что же тогда могло произойти?

Когда мы вернулись во дворец, на улице уже почти стемнело. В просторных коридорах один за другим вспыхнули настенные светильники, и дворец, словно утомленный долгим днем, медленно погружался в тишину: слуги торопливо завершали последние дела.

Мы с Тео разошлись у главной лестницы.

— Спасибо за прогулку, — искренне сказала я.

— Обращайся. Я готов провести для теб спасателнуб операцию в любое время дня и ночи.

Я тихо засмеялась, давая понять, что поняла его весьма недвусмысленный намек. Он уже собирался уйти, когда позади нас послышался звонкий голос:

— Скарлетт!

По лестнице почти вприпрыжку спускалась Принцесса Аделаида. Она выглядела непривычно оживленной, а в глазах читалось какое-то едва сдерживаемое волнение.

— Ты уже освободилась?

— Да.

Она быстро переглянулась с Тео.

— Можно я украду ее ненадолго?

— Конечно, — театрально вздохнул он. — Но это будет первый и последний раз, когжа ты променяла меня на кого-то другого, Скар.

— Не драматизируй, — Аделаида легко толкнула брата локтем.— Идем!

Принцесса взяла меня под руку и почти сразу повела к лестнице.

— Куда мы?

— Сейчас увидишь.

Мы поднялись на четвертый этаж — туда, куда прежде мне еще не доводилось заходить.

Здесь все выглядело иначе... Коридоры были тише и просторнее. На каждом повороте дежурили гвардейцы, а тяжелые деревянные двери располагались на большом расстоянии друг от друга.

— Это этаж для королевской семьи, — негромко объяснила Аделаида. — Здесь живем только мы.

Через несколько секунд она остановилась возле одной из дверей и, достав из кармана маленький золотой ключ, быстро повернула его в замке.

— Добро пожаловать в мой мир!

Переступив порог, я невольно замерла на месте.

Комната Иды оказалась почти втрое больше моей. Но больше всего поражали не размеры: она совершенно не походила на покои принцессы, какими я их себе представляла. Вместо холодной роскоши, здесь царил удивительный уют. Стены были выкрашены в мягкий молочно-белый цвет, который красиво сочетался с пудрово-розовыми деталями интерьера. На светлом паркете лежал пушистый кремовый ковер, а у большого панорамного окна располагалась небольшая гостиная с белым диваном, камином и низким журнальным столиком, заваленным книгами и модными журналами.

Широкие стеклянные двери вели на просторную террасу, а чуть дальше находилась спальня — именно она окончательно разрушила образ идеальной Принцессы. Над кроватью висели плакаты всемирно известного шоумена Эдриана Уэста. На прикроватной тумбочке лежали виниловые пластинки, которые он когда-то выпускал — еще до того, как бросио музыку и занялся съемкой собвенного вечернего шоу.

— Не смейся, — предупредила Аделаида, моментально покраснев.

— Я не смеюсь, — ответила я, улыбнувшис еще шире. — Ты поклонница Эдриана Уэста?

Она обреченно закрыла лицо ладонями.

— Пожалуйста... только не рассказывай потом об этом своим друзьям, ладно?

Что ж, она может быть абсолютно спокойна: потому что у меня нет друзей.

Я вновь усмехнулась, окидывая взгядом ее комнату. Почему-то именно сейчас Ида показалась мне обычной пятнадцатилетней девчонкой, а не Принцессой.

Аделаида вдруг оглянулась на дверь, словно проверяя, что никто не вошел за нами следом. Потом быстро подошла к кровати, опустилась на колени и вытащила из-под нее большой деревянный сундук.

— Вообще-то...— она нерешительно провела пальцами по крышке.— Я никому этого не показывала. Но я подумала... Мне бы хотелось, чтобы ты взглянула.

Пока я молча ожидала, Аделаида глубоко вдохнула, открыла сундук и осторожно достала толстую папку.

Внутри лежали десятки эскизов на плотной бумаге: рисунки выполненные акварелью, а также множество карандашных набросков. Образцы тканей были аккуратно приколоты к листам. Фотографии платьев, вырезанные из журналов, заметки, написанные от руки на полях...

Я медленно перелистывала страницы. Каждый рисунок был выполнен с удивительной тщательностью. Воздушные вечерние платья с необычными драпировками. Строгие брючные костюмы, в которых классика неожиданно сочеталась с современными силуэтами. Свадебные наряды, напоминавшие произведения искусства. И даже несколько смелых концептов, совершенно не похожих на привычную дворцовую моду. В этих наработках чувствовался собственный почерк, хоть и не до конца сформировавшийся, но уже узнаваемый.

Когда я подняла взгляд, Принцесса стояла напротив, нервно сцепив пальцы в замок. Она смотрела на меня с тем волнением, с каким, наверное, молодые дизайнеры прежде показывали свои работы самой Карминье Сантьяго.

— Ида... У тебя настоящий талант.

Она замерла, и, кажется, даже перестала дышать.

— Правда?..

В ее голосе прозвучала такая осторожная надежда, что у меня невольно сжалось сердце.

— Правда, — уверенно повторила я. — И я сейчас не пытаюсь тебя поддержать. Я слишком долго работаю в индустрии моды, чтобы разбрасываться такими словами.

Снова открыв папку, я взяла в руки один из эскизов.

— Посмотри вот сюда. Видишь, как ты построила силуэт? Здесь очень грамотно подобрана цветовая гамма . А вот это платье... — Я перевернула страницу.— Его я купила бы, даже не задумываясь.

На лице Аделаиды медленно расцвела счастливая улыбка.

— Ты... правда так думаешь? — снова спросила она, словно не могла в это поверить

— Более чем, — я поднял на нее взгляд.— Только знаешь, чего здесь не хватает?

Она растерянно покачала головой.

— Настоящего платья.

Ида виновато опустила глаза, привзавшись:

— Я не умею шить...Никогда даже не пробовала.

— Почему? — спросила я, искреннее не понимая, что могло ее останавливать

Аделаида ненадолго замолчала, словно подбирая слова.

— Потому что... мне нельзя.

Я нахмурилась.

— В каком смысле?

— У меня и так слишком плотное расписание. Музыка, языки, дипломатия, история, благотворительные проекты... Папа говорит, что Принцессе не пристало проводить время за швейной машинкой, — она тихо усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья. — И ходить на модные показы тоже.

Мне было трудно скрыть свое удивление.

— Серьезно?

— Да. Он говорит, что это не такое светское мероприятие, которое подойдет для визита королевской особы.

— Ничего подобного, — фыркнула я, и девочка подняла на меня удивленный взгляд.— В Испании Принц Диего регулярно посещал Неделю моды. И не один — вместе со своими сестрами. Для европейских монархий это совершенно нормально. Никто не считает подобные мероприятия чем-то недостойным.

— Неужели? — в ее голосе было столько надежды, что мне стало не по себе.— Было бы здорово хоть раз увидеть все своими глазами...

Однако ее улыбка быстро погасла.

— Но мама тоже не хочет, чтобы я этим увлекалась. Она мечтает, что однажды я полюблю музыку так же сильно, как любит она.

Выдержав всего несколько секунд, я наконец произнесла:

— По-моему... твои родители немного старомодны.

Ида лишь виновато пожала плечами.

— Они хотят как лучше.

Я снова посмотрела на эскизы, разбросанные по кровати: на аккуратные карандашные линии и десятки исправлений. А затем взглянула на девушку, которая рисовала все это тайком, прекрасно понимая, что никто дома не воспринимает ее мечту всерьез.

И неожиданно увидела... Себя.

Когда-то мне тоже говорили, что моделинг — несерьезно. Что это не профессия, и будто мне, как и всем остальным, нужно выбрать "нормальную жизнь". Если бы тогда я послушала взрослых, меня бы здесь сейчас не было.

Решительно собрав эскизы в одну стопку, я бросила резкое:

— Так.

Ида удивленно моргнула.

— Что? — Ида удивленно моргнула.

— После ужина у меня обычно нет никаких занятий или рабочих созвонов. И как ты знаешь, у меня теперь есть собственное рабочее помещение. Довольно просторное, там полно свободного места.

Я улыбнулась.

— Давай попробуем сшить одно из твоих платьев.

Аделаида несколько секунд просто смотрела на меня, будто не понимая смысл услышанныз слов.

— Вместе?

— Вместе, — уверенно ответила я

Принцесса растерянно засмеялась и забегала глазами по комнате в немного нервной манере.

— Но... у меня не получится. Я никогда даже иголку в руках толком не держала...

— Значит, научишься, — невозмутимо парировала я

— А вдруг я все испорчу?

В ее голосе прозвучал неподдельный страх, словно опозоритсья передо мной было ее самым страшным кошмаром. Я лишь пожала плечами:

— Тогда испортим вместе.

Ида снова посмотрела на свои эскизы, потом на меня. Хоть я и видела, что она в восторге от этой идеи — она также была не уверена, что досточточно хороша, чтобы начать путь, о котором всегда мечтала.

— Ты правда готова тратить на это свое время..?

Я даже не дала ей договорить.

— А знаешь что? Если платье получится...— сделав небольшую паузу, я добавила. — Я надену его на прием в честь приезда испанской королевской семьи.

Аделаида уставилась на меня, словно на умалишенную.

— Что?... Но... это же официальный прием...

— Именно, — кивнул я — Думаю, именно это и должно замотивировать меня действовать постараться. К тому же, ты можешь ни о чем не переживать: я буду вот всем помогать тебе. А я вечьма замнтересованное лицо.

— Скарлетт...— прикрыв рол ладонью, пости шептала она. — Это... это была бы самая большая честь в моей жизни...

Ее слова неожиданно тронули меня гораздо сильнее, чем я ожидала. Для меня это было всего лишь платье. Точнее — возможность поддержать человека, который отчаянно нуждался в том, чтобы в него наконец поверили. Но, судя по тому, как смотрела на меня Аделаида... для нее это значило гораздо больше.

Я поймала себя на желании сказать ей еще что-нибудь столь же сентиментальное, но привычка держать чувства под контролем оказалась сильнее. Поэтому я лишь спокойно улыбнулась.

— Тогда договорились.

Следующий час пролетел совершенно незаметно.

Мы сидели прямо на ковре, разложив вокруг себя десятки листов с эскизами. Какие-то сразу откладывали в сторону, а какие-то возвращали обратно. Иногда я просила ее объяснить, почему она приняла то или иное дизайнерское решение, и каждый раз убеждалась, что она рисовала не просто красивые платья. — Ида понимала, зачем существует каждая линия. Понтмала, посниу один силуэт выглядит выгоднее другого, как ткань поведет себя при движении, какие детали подчеркнут фигуру, а какие — испортят весь образ...

Да, опыта ей пока не хватало. Но вкус... Вкус у нее был врожденным даром.

В конце концов мы остановились на длинном вечернем платье винного цвета. Струящаяся юбка и необычная конструкция лифа делали образ одновременно элегантным и смелым. Внимательно посмотрев на рисунок, я осознала, что из всех возможных вариантов она выбрала, пожалуй, самый сложный.

Драпировка, сложная посадка,несколько разных видов ткани, апликации из кружева с камнями... Даже опытная швея не назвала бы такую работу простой. На долю секунды мне захотелось предложить что-нибудь полегче, но я тут же отбросила эту мысль. Если сейчас сказать Иде, что ее замысел слишком сложен, она наверняка решит, что переоценила свои силы. Пусть сначала попробует, а если если потребуется... Я найду людей, которые помогут нам с технической частью. Главное, чтобы сама идея осталась ее.

Мы продолжили обсуждать ткани, украшения и детали будущего образа, пока вдруг тишину комнаты не нарушил негромкий стук в дверь.

Аделаида мгновенно замолчала и встретилась со мной взглядом.

В следующую секунду она резко вскочила на ноги. Вся ее радость исчезла мгновенно, уступив место панике.

— Ой... — она перевела взгляд на дверь, потом снова на меня, заметно побледнев.

Стук повторился. На этот раз чуть настойчивее.

— Скарлетт... — быстро прошептала она. — Тебе нужно спрятаться.

— Что?

— Быстрее!

Принцесса уже подбежала ко мне и почти силой потянула за руку.

— Ида, что происходит?

— Мне нельзя приводить к себе гостей.

Я удивленно нахмурилась.

— Но я же...

— Взрослым можно, если гостей сопровождает кто-то из членов семьи или доверенное лицо дворца. Но мне — нельзя. Я несовершеннолетняя. Кроме семьи и моей прислуги никто не должен находиться здесь без разрешения, — она нервно посмотрела на дверь.— Если это папа... Нам обеим здорово влетит.

Стук раздался снова.

— Адель?

Голос за дверью оказался спокойным и негромким. И я сразу узнала его...

Кронпринц Каспиан.

— Ты еще не спишь?

Аделаида облегченно выдохнула, но нервничать меньше не стала.

— Все равно спрячься, пожалуйста, — она быстро оглядела комнату.— Туда.

Проследилв за ее взглядом, я заметила, что в углу спальни стояла высокая ширма, за которой располагалась небольшая примерочная с большим зеркалом и манекеном. Места было достаточно. Прекрытиеине идеальное, но это лучше, чем ничего.

Я молча юркнула за ширму как раз в тот момент, когда Аделаида поспешно закрыла сундук с эскизами и набросила на него покрывало. Только после этого она глубоко вдохнула и кликнула:

— Входи!

Дверь тихо отворилась, и внутри меня все невольно взволновалось. Я не видела наследного Принца, но почти сразу услышала его неторопливые шаги.

— Не разбудил? — осторожно поинтересовался он

— Нет-нет, я просто... слушала музыку. Поэтому не сразу ответила, — солгала Ида

— Хорошо, — повисла короткая пауза, после которой Принц поинтересовался— Как прошел день?

— Отлично! — отозвалась Ида, невольно повышая тон

— Правда?

Он говорил мягче, чем обычно. Совсем не тем официальным тоном, которым общался за завтраком... Наверное, по ому что теперь он был старшим братом, а не наследным Принцем.

— Впервые вижу тебя такой довольной после занятий с леди Беатрис.

Аделаида хихикнула.

— К счастью, сегодня она оторвалась не на мне.

Я невольно улыбнулась за ширмой. Прошло еще несколько секунд , прежде чем повисшая пауза стала казаться немного неловкой.

Затем Кронпнинц вдруг произнес уже строже:

— Аделаида Ройл.

— Что?

В ее голосе отчетливо слышалась тревога, и против воли я напряглась вместе с ней.

— Ты ведешь себя немного... странно.

— В каком смысле?

Вот черт. Не надо быть гением, чтобы услышать в ее голосе плозо скрываемую нервозность. Этой девоче явно надо научиться правдоподоббно врать.

— Просто... задумалась, — нелепо оправдалась Ида

Он помолчал. И что-то подсказывет мне, что в тот момент Принц выискивал взглядом причину ее странного поведения.

— Ты всегда прячешь руки за спиной, когда нервничаешь.

Держу пари, Ида тут же поспешно опустила руки вдоль тела. Я почти физически ощущала, как она лихорадочно пытается придумать объяснение. Но было уже поздно притворяться, страший братец видел ее насквозь.

— Я просто... — Она кашлянула. — Немного устала.

— Мама сказала, сегодня у тебя не было занятий после обеда.

— Ну...— Принцесса снова запнулась. — По-видимому, это... моральная усталость. У подростков часто играют гармоны, ты же знаешь.

Кронпринц тихо усмехнулся, с той снисходительной теплотой, которая бывает только между родными людьми. Он явно понял, что она что-то скрывает. Но, к моему удивлению, не стал расспрашивать дальше. Вместо этого он спокойно сменил тему.

— Вообще-то я хотел поговорить с тобой о мисс Джонсон.

Я невольно задержала дыхание, и несколько секунд в комнате сеова повтсло молчание.

— О Скарлет? — удивилась Аделаида.

— Да... — он прочистил горло. — Завтра днем во дворец приедут наши родственники. Родители решили устроить небольшой семейный прием.

Аделаида едва слышно простонала.

— Только не говори, что приедет Ракель.

— Она приедет, — тем же ровным голосом заверил ее Принц

— Она невыпюносима! — в голосе Иды прозвучало искреннее раздражение. — Последний раз она три часа рассказывала мне, почему розовый цвет — признак отсутствия вкуса. А потом заявила, что мои наряды выглядят так, будто их рисовал пятилетний ребенок.

Я невольно нахмурилась. Кронпринц же воспринял ее жалобу почти равнодушно.

— Не принимай ее слова близко к сердцу.

— Легко говорить. Тебе и Тео она никогда кривого слова не скажет, — надувшись, брякнула Ида

Однако Каспиан не стал развивать этот диалог дальше, тактично избевая каких-либо комментариев о своих родственниках.

— Так вот, я хотел попросить тебя... Было бы здорово, если ты завтра ты почаще уделяла внимание мисс Джонсон.

Что это еще значит?

— Ей, наверняка, непросто привыкнуть к совершенно новой обстановке.

Он говорил ровно, без лишних эмоций. Но, почему-то, именно от этого каждое слово звучало искреннее.

— Ты уже успела с ней познакомиться. Кажется, вы неплохо ладите?

— Еще бы, — с готовностью ответила Аделаида. В ее голосе послышалась улыбка. — Она замечательная!

— Тогда не позволяй ей чувствовать себя здесь чужой.

В комнате снова воцарилось молчание, а у меня внутри словно что-то едва заметно дрогнуло. Все это время я была уверена, что он избегает меня, намеренно держит дистанцию, и также уверена, что мое присутствие во дворце доставляет ему только дискомфорт...

Но несмотря на постоянное ощущение, будто между нами существует какая-то невидимая стена — похоже, он относился ко мне совершенно не так, как я думала. Это было... Неожиданно. Настолько неожиданно, что привычная картина, которую я уже успела выстроить у себя в голове, опять начала рассыпаться. С ним это происходило снова и снова.

Аделаида вдруг тихо рассмеялась, будто неожиданно что-то вспомнила.

— Кстати... Знаешь, что сегодня сказала Скарлетт?

Мое сердце замерло.

Нет. Только не это.

— Что же?

В голосе Кронпринца не было ни малейшего любопытства. Скорее он просто поддерживает этот разговор из вежливости.

— Она решила, что ты избегаешь ее потому...

Теперь я чертовски жалела, что поделилась с ней и Тео своими мыслями.

Не смей, Ида!

— ...что боишься женщин. Или... — она уже откровенно хихикала. — ... потому что ты вообще девственник.

Несколько секунд стояла тишина. А потом... Я впервые услышала, как смеется Каспиан Ройал.

Он действительно рассмеялся!

Так, словно услышал самую нелепую вещь за всю свою жизнь. Я замтыла на месте, не веря собственным ушам. До этого момента мне казалось, что такой человек вообще не умеет смеяться.

— Это она серьезно? — наконец спросил он через улыбку

— Абсолютно. Я слышала, что Тео потом минут пять не мог успокоиться.

Каспиан снова тихо рассмеялся. Сердито поджав губы, я сделала вывод больше никогда не делиться подобными мыслям с этой болтушкой. Не удивлюсь, если Теодор тоже решит растрепать ему этот нефероятный факт за завтраком.

— Пожалуй... такого обо мне еще никто не говорил.

Замечательно. Теперь наследный Принц считает тебя полной идиоткой.

Я медленно прикрыла глаза, желая исчезнуть из этого мира.

— Вообще-то, — неожиданно продолжила Аделаида, — Вам стоило бы познакомиться поближе... Скарлетт очень веселая. Она совсем не такая, какой кажется со стороны.

Наследный Принц несколько секунд молчал, прежде чем ответить. И его ответ прозвучал совершенно спокойно.

— Возможно.

И больше он ничего не сказал. Не стал ни соглашаться с ней, ни отказыватсья от этой затеи... Будто сознательно оставил эту мысль без продолжения.

— Ладно... — Принцесса вдруг заговорила особенно кротко. — Между нами, если папа спросит, где Тео был сегодня после обеда...

Каспиан даже не дал ей договорить.

— Я уже сказал, что он помогал мне в архиве.

— Правда? — с нескоываемым восторгом отозвалась девочка. — Спасибо...

Подглядывать через ширму было слишком рискованно, но я почти уверена, что в тот момент она посмешила обнять Кронпринца.

— Ты лучший брат на свете.

— Не торопись с выводами, — вего голосе снова звучала легкая улыбка.— Если завтра опоздаете на прием, прикрывать уже не стану.

— Не опоздаем. Слово Ройал!

— Очень на это надеюсь.

Пока я слушала их разговор, внутри неожиданно стало удивительно... тепло.

Признаться честно, я даже не представляла, что такое — иметь брата или сестру. Я росла одна. А после смерти Джо окончательно поняла одну простую вещь: мою спину больше никто не прикроет. За меня никто не заступится. Никто не возьмет вину на себя. Никто не скажет: «Я уже все уладил.»

Пришлось очень быстро научиться рассчитывать только на себя. Не ждать ни от кого помощи, не надеяться, что кто-то другой решит проблему вместо меня... Но, видимо, когда у тебя есть старший брат, можно позволить себе не думать об этом.

Даже если этот брат — наследный Принц. Даже если на его плечах лежит целое государство. Он все равно находит время прикрыть легкомысленного младшего брата, успокоить сестру и взять ответственность на себя. Просто потому, что привык их защищать.

Я невольно улыбнулась.

Наверное... Это очень прятное чувство. Когда ты знаешь: что бы ни случилось, у тебя есть человек, который всегда окажется рядом.

Я услышала, как Принц Каспиан сделал несколько шагов в сторону двери.

— Не засиживайся допоздна, Адель. Спокойной ночи.

— Конечно. Спокойной ночи, — отозвалась Аделаида.

Затем...наступила короткая пауза. Другой не придал бы ей даже значения, но почему-то эта небольшая заминка заставила меня напрячься. До меня донесся звук отпирающейся двери, и я с нетерпением ожидала, когда он покинеи комнату. Но прежде чем сделать это, он напоследок произнес:

— Доброй ночи... — едва заметная пауза.— ...мисс Джонсон.

Внутри все будто оборвалось.

Дверь тихо закрылась, и в комнате воцарилась абсолютная тишина. Несколько секунд никто из нас не произнес ни слова, а затем Аделаида осторожно подошла к ширме.

— Кажется... он ушел.

— Кажется?

— Ну...— она виновато улыбнулась.— Уже точно.

Выйдя из своего укрытия, я машинально перевела взгляд на дверь, за которой только что исчез Каспиан.

— Он понял. Как он...?

Не успев договорить, я внимательнее огляделась вокруг. На ковре по-прежнему лежал мой жакет, который я небрежно бросила, когда мы рассматривали эскизы. А на журнальном столике стояли две чашки с недопитым чаем.

Конечно. Теперь стало ясно, что задержало его у двери. Одного короткого взгляда оказалось достаточно: две чашки с недопитым чаем, мой жакет, небрежно брошенный на ковер, и нервозность Аделаиды, которую он заметил еще в самом начале разговора. Этого было более чем достаточно, чтобы сложить картину воедино. И все же он ничего не сказал. Не стал спрашивать, что я здесь делаю, не напомнил о дворцовых правилах и не поставил сестру в неловкое положение. Он просто дал понять, что знает. А затем спокойно ушел.

— Твой брат... пугающе непостижимый.