Глава 23. Одинокая лиса
Пятьдесят дней назад
Официально: Джен Гриффин пропала.
Сразу после того, как занавес тайны пал. И ей стало известно, кто я на самом деле. Поначалу мне казалось, что отыгрывать роль Хеддвина Уокера будет сложно, тошно и крайне неинтересно. На деле всё оказалось совершенно по-другому. Каким-то образом (каким, пока непонятно) я даже успел насладиться альтернативной жизнью незнакомого человека. Но мне всё-таки пришлось (опять же, без особого желания) избавиться от маски, вдобавок и от линз, чтобы встретиться с Джен.
Потому что она догадалась.
Чудеса случаются.
Джен собрала сотни тысяч догадок воедино и получила ответ на свой главный вопрос. Кто скрывался под маской?
К счастью, скрываться больше не было нужды.
К сожалению, Джен пропала с наших радаров.
Выдвинув верхний ящик комода, я достал любимые ролексы и, попутно застёгивая их на запястья, вышел из спальни.
След Джен простыл несколько дней назад. Внезапно. Быстро. Незаметно. Она растворилась, как сахар в воде.
Не могу сказать, что мне не хотелось броситься на поиски. Не могу сказать, что я не приходил в квартиру напротив её квартиры. Не могу сказать, что не прибегнул к определённым уловкам в её поимке.
Одна из главных уловок сидела в моей гостиной на первом этаже, поедала пиццу и с ноутбуком на вытянутых ногах клацала жирными пальцами по клавиатуре.
— Есть новости? — обратился я к Валу, подойдя к кухонному островку. Мне нужно просушить горло перед важным вечером.
— Кое-что нашёл, — отозвался он, дав тот самый ответ, который я ожидал от него в течение трёх дней. — Для стажёра она хорошо скрывается. Всё как надо. И маскировку, и одежду нестандартную выбрала. Как и полагается человеку, который пускается в бега.
— Так ты узнал, где она или нет? — у меня кончалось терпение.
Вал бросил на меня долгий взгляд, медленно пережёвывая пиццу и при этом поедая глазами меня. Сохраняя невозмутимость и спокойствие, я пил воду и смотрел в ответ на него.
— Что-то я понять не могу. Значит, мы приложили кучу сил, чтобы она свалила из города, оставила дело и перестала нас искать. И вот наконец, когда мы этого добились, я должен отыскать её... чтобы что? — прищурившись, Вал сканировал меня с ног до головы в поисках ответов.
— Ты знаешь, что она знает. Надо убедиться, что Джен не готовит великий план отмщения со сливом наших лиц...
— Ты действительно считаешь, что она готовит план отмщения? — одна его бровь недоверчиво дёрнулась. — По-моему, для плана отмщения нужен повод.
— Мы чуть её не сожгли, — напомнил ему я. — А затем отравили хлороформом и отвезли в лес. По-моему, этого достаточно, чтобы составить план холодной и страшной мести.
— Я не буду против, если хоть раз в своей жизни Тоск понесёт наказание за опрометчивые решения, — пожал Вал плечами. — Вы, кстати, это с ним... обсудили?
— Мне не до этого.
Повернувшись к другу спиной, я быстро сполоснул стакан и поставил его сушиться.
Обсуждать ту ситуацию мне совершенно не хотелось. Не знаю почему, но я до сих пор был очень зол, когда вспоминал идиотизм Тоска. А ещё сильнее меня злило, что я ничего не мог поделать с тем, что происходило. Просто наблюдал и сожалел.
— Хотя чего ещё ожидать от Тоска, да? — хмыкнул Вал и отвернулся обратно к экрану ноутбука. — Ничего ведь нового. Он всегда поступал по-идиотски. Так ещё и жениться успел, пока был в загуле. Отпад.
— Говорят, любовь меняет людей. — Я опустил глаза на экран своего телефона, когда на нём вспыхнуло несколько уведомлений.
— Это где такое говорят? — пробурчал он.
— Ну знаешь... во всяких ситкомах, — отмахнулся от его странного вопроса, сунул телефон во внутренний карман пиджака и направился ближе к гостиной. — Где она, Вал?
— Ты? — переспросил он. — Смотришь ситкомы? — недоверчиво покосился на меня, по всей видимости, не собираясь отвечать на вопрос, который волновал меня сильнее всего на свете. К чему скрывать? — Кстати, — тыкая по клавиатуре, Вал придерживался полного игнорирования моего интереса. — Извращенец уже на полпути в клуб.
— Синклер один?
— Конечно. Оставил жену и детей в Чикаго, чтобы дать волю своему мужскому началу здесь, в Нью-Йорке, — отвращение, которым пропитался его голос, твёрдо обрисовало неозвученную позицию Вала. — Алексис знает, что ты сегодня приезжаешь? — с загадочной улыбкой он посмотрел на меня.
— Да.
— Но что-то ты в этот раз не полон энтузиазма перед встречей, — резюмировал он, по всей видимости, исходя из моего выражения лица.
Отвечать на очевидную провокацию у меня не было никакого желания.
— Я поехал, — махнул ему рукой и двинулся в сторону входной двери.
Однако вдогонку мне прилетело:
— Джен арендовала автомобиль. И кажется, по камерам двигается обратно к Нью-Йорку, — произнёс он. — Я это тебе говорю, не чтобы порадовать, а потому что знаю, что иначе ты весь вечер будешь париться из-за этого. Из-за лишнего фонового шума дело может сорваться, а от этого в выгоде не останется никто. Так что не переживай, твоя подружка возвращается.
«Подружка».
Ну не сукин ли он сын?
Я покинул квартиру, так ничего и не ответив. Отрицания превратятся в оправдания. Оправдания — в жалость. Жалость — в осознание. Осознание — в скромное, повторное отрицание. А затем отрицание приобретёт новую форму — форму сокрушительной реальности — в правду...
***
— Да сбавь ты уже скорость! Я тут, как мешок с картошкой, болтаюсь! — возмущение переросло в гнев, когда от очередного неаккуратного поворота Альдо я чуть ли не оказалась на полу арендованной машины. Снова!
— Теперь я понимаю Доминика Торетто. Скорость — моя стихия, — взыгравшая в моём итальянском друге брутальность, кажется, сделала его голос ниже на полтона.
— Ты за рулем Мини-Купера, забыл? — прижав ступни к сидению, я приподняла задницу. — Да сбавь скорость. Мне нужно натянуть колготки!
— А я говорил не налегать на мои эклеры. Те калории принадлежали мне. Вот теперь ты и... — Альдо остановился на полпути, когда я сверкнула глазами в сторону зеркала заднего вида. Наши взгляды пересеклись. — Выглядишь чудесно.
— М-да. Переобувание в воздухе — твой конёк, — парировала в ответ я и, подпрыгнув на месте, наконец натянула нейлоновые колготки одним плавным движением — так, чтобы они не порвались.
— Порой твои глаза острее копей. Я тебя побаиваюсь, — без даже едва уловимой толики подтрунивая ответил он.
— А ты почаще говори мне о моих лишних килограммах, и копья превратятся в пули.
Аль ничего не ответил. Тихо сглотнул, но скорость всё-таки сбавил. Правда, я в этом больше не нуждалась. Колготки-то уже на мне. Поэтому я быстро перешла в положение сидя, натянула подол короткого платья на бёдра и вытащила из сумки вместе с туфлями флакон духов.
— Ты так и не сказал, что за клуб. Я о нём слышала раньше? — Улицы Нью-Йорка за окнами сменяли друг друга, но, к счастью, я хорошо ориентировалась в этом городе.
— Не думаю, — усмехнулся он и добавил: — в подобном клубе ты ни разу не была. По крайней мере со мной ты таким не делилась. Кстати говоря, билет стоил мне хренову тучу денег.
— Что? — вдевая в уши серьги, я бросила взор в зеркало заднего вида. — Не ты ли говорил, что через интернет можно добыть всё что угодно? Причём абсолютно бесплатно.
— Более того, я всегда и всё там добывал. Просто... тут оказалось сложнее. Пока в конечном счёте я не понял, что проще купить, — невозмутимо пожал плечами, однако загадочная улыбка продолжала теплеть на его губах.
Честно сказать, меня и напугало сказанное Альдо, и заинтриговало. Клуб, в котором я никогда не была? Это какой? Потому что в обычном, ночном, где люди пьют, танцуют и веселятся, я была неоднократно.
— И чего мне ожидать? — хмуро спросила, защёлкивая замочек второй серёжки.
— Хм, — не торопился с ответом он, — тебе точно придётся заполнить анкету.
Вот теперь происходящее меня окончательно заинтриговало.
— Это типа клуба по интересам? — брызнув на шею духи, я бросила флакон обратно в сумку, а затем достала оттуда клатч.
Прыснув, Аль прикрыл кулаком рот, наверное, думая, будто я не услышала.
— Ну типа того. Хотя... — он почесал подбородок с задумчивым выражение лица. — Да, можно сказать, это полноценный клуб по интересам.
— Ты точно уверен, что он будет там?
— Да, у него бессрочное членство, подаренное владелицей клуба, Алексис Велур. С ней, кстати, лучше быть поосторожней. Если встретишь неземную красотку с чёрным острым бобом и раскосыми глазами, это Алексис. Девушка, хранящая самые тёмные секреты самых богатых людей Нью-Йорка, с аурой дикой опасности.
Кивнув, я придержала те вопросы, которые не могла озвучить лучшему другу. Однако мне было стыдно не за них, а за то, что между нами каким-то образом стало слишком много секретов. Он не знал, что я переписывалась с Прайсом, не знал, что встретилась с ним в пиццерии, а ещё он не знал, что Хеддвин и Прайс — один человек.
— А если он не придёт, надеюсь, ты всё-таки повеселишься. Может, тогда подобреешь, — опять многозначительно ответил он. — Решила, что будешь делать, когда встретишься с ним?
Чувствуя, как к щекам прилила кровь, я благодарила генетику за то, что никогда не краснела. Говорить Алю, что это не первая наша встреча, я не собиралась. Поэтому пришлось врать.
— Ну оснований и прав на его арест у меня нет, да и наручники я не взяла... — громкий смешок Альдо меня прервал.
— Извини, продолжай.
— Послежу за ним, попробую пересечься.
— Не боишься?
Завершив макияж последним штрихом в виде бледно-розового блеска, я ещё раз посмотрела на своё отражение в крошечном прямоугольном кусочке зеркала.
— Я не боюсь его, — ответила честно. — Но он меня пугает.
— Это как?
— Примерно так же, как все люди смотрят в глаза своим страхам. Если в них смотришь, уже не боишься.
В пиццерии у меня получилось совладать и с дрожью, и с волнением, и с ощущением неизвестности. Значит, справлюсь и сегодня. Мне нужно не забывать, что Прайс Саттон — такой же человек, как я и Аль. Да, с определёнными наклонностями и отсутствием брезгливости перед убийством. Но вчера мне показалось, что если он и держал мою судьбу в своих руках, то смерть в ней фигурировала в последнюю очередь.
Будущему трупу не делаешь подарки.
Новенькая модель телефона в моём клатче — тому доказательство.
— Это ведь дело всей нашей жизни. В твоей особенно, — не могу сказать, что в его голосе не чувствовалось давление. Но я ощутила напряжение. — Весь этот план и...
— Я знаю, Аль, знаю.
Мы обменялись нашими фирменными взглядами. Всё было ясно без слов. И всё же... Чем дальше мы заходили и чем сильнее реальность отходила от намеченного плана, тем меньше я понимала, какова цель.
Посадить Прайса Саттона за решётку?
Разворошить их шайку и уничтожить?
Да, вроде этим всё и должно закончиться.
— Но, если что-то пойдёт не так, напиши мне. Я буду неподалёку.
— Волнуешься? — усмехнулась в ответ.
Аль ничего не ответил. Он наклонил голову вбок и опять наградил меня многозначительным взглядом.
— Не переживай. Нет такой передряги, из которой бы я не выбиралась.
— Я все равно буду поблизости.
Улыбнувшись, я отвернулась обратно к окну. Ладони слегка вспотели от волнения. Живот скрутило в узел от того же чувства.
Спустя несколько минут Альдо (не с первого раза) припарковался.
— Кто вообще придумал параллельную парковку? — всматриваясь в боковое зеркало и выкручивая руль, проворчал он.
— Тот же, кто и придумал узкие парковочные места, — поддакнула ему.
— Надеюсь, карма отработала по ним. Ну наконец. — Он воткнулся между двумя автомобилями и заглушил двигатель, а затем, развернувшись, окинул меня быстрым, внимательным взглядом. — Ты прихорошилась... Вкусно пахнешь... И платье какое-то короткое.
Словно пойманная на преступлении, я ответила слишком быстро:
— Ну ты ведь сказал, что это клуб. Я должна соответствовать.
— Тоже верно, — кивнул он.
Я обхватила пальцами ручку двери, но торопиться не стала. Я ждала одного, и Аль это понял, нежно обратившись ко мне:
— Всё будет хорошо. И не с таким справлялась. — Он подмигнул, а затем, указательным пальцем обведя мою грудь, добавил: — Вырез крутой.
Странная какая-то закономерность у тех водителей, которые меня подвозят! То про бампер комплимент услышу, то про грудь. Удивительно.
Аль протянул мне прозрачную сферу, внутри которой плескалась светло-серая или же серебристая жидкость, чем-то похожая на ртуть.
— Так у них принято высылать приглашение. Покажешь на входе.
Качнув головой, я выпорхнула из автомобиля и обратила взгляд к большому бетонному зданию Верхнего Ист-Сайда. Типичное, но с богатым фасадом, элегантной лепниной и коваными решётками на балконах. К парадной чёрной двери вели бетонные ступеньки. В двух словах, здание совсем не было похоже на то, в котором бы находился ночной клуб.
Неужели и правда клуб по интересам?
Я подошла к двери и, схватившись за молоточек в самом центре, несколько раз стукнула им по дереву. По ту сторону раздалось какое-то шевеление, и дверь мне открыл высокий, атлетичный парень, сошедший будто с обложки журнала. Однако пропускать сразу он меня не стал. С холодным выражением лица он холодно произнёс:
— Ваше приглашение.
Моё — что?
А, точно!
Я подняла крошечную сферку размером с грецкий орех и покачала им перед парнем.
— Добро пожаловать, мисс.
Он отошёл в сторону и рукой пригласил внутрь.
— Проходите.
И я послушно вошла следом за парнем в строгом смокинге внутрь, оказавшись в красивейшем доме. Под ногами от чистоты блестела мраморная плитка с квадратным, гипнотизирующим узором. На столике у двери сверкали две золотые статуэтки в виде совы и льва. Вдали, в дверном проёме я увидела первых людей, больше похожих на гостей, чем на персонал.
Однако повели меня не туда. Мы свернули влево, прошли по длинному, узкому коридору, пока он не оставил меня напротив белой двери. Без слов. Даже не сказал, что делать дальше.
Недоумевающе я смотрела ему вслед, пока парень не вернулся к входной двери, замерев там, как манекен. Делать оставаться мне было нечего, поэтому я вновь посмотрела на загадочную дверь, до сих пор не до конца понимая, на что Аль меня подписал.
Если я войду туда и увижу таинственное сборище иллюминатов, то... А что я сделаю?
Наверное, начну расспрашивать про все конспирологические теории, пока меня не выведут отсюда силой.
Стучать я не стала, вошла без приглашения. К сожалению, внутри не оказалось людей в мантиях с капюшонами на головах. Наоборот, тут всё было по-простому, без всякой загадочности. Широкий белый стол рядом с окном. Два молочных диванчика напротив. Возле них кофейный столик с огромной цветочной композицией. Внутри пахло чем-то сладким. Но не успела я изучить всё пространство, как молодая рыжеволосая девушка, до этого занятая чем-то за ноутбуком, встала и с любезной, сдержанной улыбкой обратилась ко мне:
— Мисс Гриффин, верно? — она протянула руку в дружелюбном жесте, и я пожала её в ответ, качнув головой. — Меня зовут Жасмин. Я ваш личный куратор по вопросам членства в клубе. Сюда, пожалуйста, — указав на диванчик, обтянутый молочной тканью, она не переставала держать на губах улыбку. И это сильно пугало. Что-то неживое и пластиковое скрывалось в её чертах лица.
Я села на самый край, готовая в любой момент ринуться обратно к двери.
— Шампанское, мартини? — предложила она таким тоном, будто мы с ней старые подруги и вовсе не знакомы десять секунд.
— Пока воздержусь.
— Конечно, ещё успеете! — словно сглупив, Жасмин закатила глаза и продолжила: — Могу я обращаться к вам Джен?
— Так будет даже удобнее.
— Тогда расскажите, Джен, как вы узнали о нашем клубе?
Я поджала губы, задаваясь ответным вопросом: «А понимаю ли я вообще, где нахожусь?».
— От друга.
Её брови снова скакнули. Она обошла стол, выдвинула ящик и вытащила оттуда чёрный электронный планшет. Мы фильмы будем смотреть?
— Да, о нашем клубе часто узнают от друзей, но чаще от коллег. Кстати, подскажите, кем вы работает?
И пока её шпильки отбивали ритм моей похоронной мелодии, я хаотично бегала глазами по кабинету. Не могу же я сказать, что работаю в ФБР. А скажу — уверена, вся эта атмосфера любви и дружелюбия погаснет, как пламя свечи на сквозняке.
Тогда мой взгляд остановился на обложке журнала с огромным и громким заголовком: «НепотизмНепоти́зм — вид фаворитизма, заключающийся в предоставлении привилегий родственникам или друзьям, независимо от их профессиональных качеств (например, при найме на работу). — новая болезнь Нью-Йорка?». Язык опередил мыслительный процесс, и я ответила:
— О, нет! Я в жизни не работала. Мой папа — акционер в одном крупном модном издательстве.
— Да вы что! — усевшись на стул напротив, рыжеволосая Жасмин приложила руку к груди и прошептала: — Тогда вы наверняка не удивитесь, приметив здесь парочку знакомых лиц. Например, ангелов Виктории...
— Ох, я была так расстроена, когда они закрыли шоу, но папа по секрету сказал, что в этом году всё возобновят. И я уже забронировала себе место в первом ряду.
Её глаза вспыхнули. Кажется, датчики, улавливающие деньги и успех, громко запищали в её голове. Я попала в точку.
— Значит, я указываю... — Жасмин провела стилусом по планшету и начала что-то там тыкать, — доход: от миллиона долларов за год?
— Ваше предположение оскорбительно.
— Это самая высокая категория, мисс Гриффин, вы не подум... — она поспешила извиниться, вернувшись к официальному обращению, но я быстро махнула рукой.
— Да шучу.
Улыбнулась ей, и она следом хихикнула, не уловив никакой враждебности с моей стороны. Если бы она только знала, сколько я на самом деле зарабатываю.
— Это анкета? — поинтересовалась я несколько мгновений спустя, пока она что-то там заполняла.
— Да. Наша система совместимости была создана самой Алексис Велур. Двадцать вопросов из этой анкеты определяют вас в один из девяти базовых архетипов. А ещё десять дополнительных определяют вторичный, или, его ещё называют скрытый, архетип.
Совместимости?
Я, что, в каком-то офлайн приложении для знакомств?
— Точность совместимости поразила многих, кто участвовал в анкетировании ещё до открытия Элизиума, — продолжила говорить она, пока я, нахмурившись, задумалась, кто вообще будет называть клуб в честь загробного места?
Для блаженных душ. Так ведь? Место с вечной весной. Без печали и забот.
— Сегодня ваш пробный день. И я очень надеюсь, что вам, Джен, здесь так понравится, что вы решите остаться. Где, кстати, ваш шарм?
Сфера, которую я сжимала всё это время в своём кулаке, оказывается, называлась шармом. Я протянула Жасмин эту штуковинку, внутри которой плескалась серебристо-серая жидкость.
— Когда мы определим ваши архетипы, шарм кастомизирует и вернуть вам обратно после вступления в членство.
Она положила мой шарм к себе на колени и вернулась к анкете. Всё с той же маниакальной улыбкой на лице.
— Итак, начнём. Первый вопрос: сколько одновременно половых партнёров вы предпочитаете иметь?
Я чуть не поперхнулась слюной. Но успела её сглотнуть, вытаращив глаза на Жасмин, беспечно смотрящую на меня в ответ.
— Не переживайте, Джен. Вся информация строго конфиденциальна. И на эти вопросы отвечали все члены клуба.
Значит, и Прайс тоже?
Да что это за клуб такой? Первым вопросом обычно узнают возраст или... место рождение.
— Одновременно?
— Понимаю ваши затруднения. Имеется в виду в моменте.
— Один? — неуверенно пожала плечами, как будто у этого вопроса был правильный ответ, и мне никто о нём не сказал.
— Зафиксировала. Второй...
Предвкушая нечто запредельное, отчего у меня снова глаза из орбит вывалятся, я опустила взгляд на свой чёрный клатч.
— Стресс, вызванный страхом, раскрепощает вас или, наоборот, заставляет закрыться, чтобы, например, подумать?
— Скорее, раскрепощает.
— Отлично, — она закрепила мой ответ очередным прикосновением стилуса к экрану планшета. — Вы предпочитаете активного партнёра в сексе или более спокойного, отдающего инициативу вам?
Всего на мгновение мне показалось, что тема секса останется позади, а первый вопрос — небольшая шоковая терапия, как Жасмин решил опустить меня обратно на землю.
Прикусив губу, я смотрела на Жасмин, Жасмин — на меня.
В голове вспыхивало ехидство Аля, когда он уклончиво отвечал на все вопросы, касающиеся клуба. Он знал с самого начала, на что меня подписывал. И наверняка сейчас думает о том, каково мне здесь. А я... словно застрявшая в дешёвом эпизоде телешоу, медленно понимала, что другого пути, кроме как ответить на все эти вопросы, у меня не было.
И раз путь назад мне был заказан, я, глядя в глаза ожидающей моего ответа Жасмин, наконец произнесла:
— Активного.
— Джен, что для вас важнее: эмоциональная близость с партнёром или физическое влечение?
У меня не было партнёра, с которым была настоящая эмоциональная близость, так что я не знала, каково это, поэтому холодно ответила:
— Физическое влечение.
А затем Жасмин продолжила штурмовать меня острыми, нескромными вопросами. Так что к концу анкетирования она знала мою любимую позу, моё отношение к грязным словам в постели и даже то, как я отношусь к обнимашкам после секса. Признаюсь честно, в какой-то момент вся эта пикантность и пряность момента перестала чувствоваться. Я откинулась на спинку дивана. Расслабилась так, как не напрягалась Жасмин с самого начала. И постаралась честно ответить на все вопросы этой несуразной, чудной анкеты.
Для неё всё это — работа.
И, Боже, как сильно она отличалась от моей.
— У нас остался последний вопрос, — оживившись, объявила рыжеволосая Жасмин. — Джен, вы находитесь в поиске любви?
Первый ответ, вспыхнувший в моей голове, был уверенным и беспрекословным: «Нет».
Но я, приоткрыв рот, не смогла его выдать. Не потому, что подсознательно мечтала узнать, каково это — любить кого-то так, как не люблю друзей и всяких родственников. Оглядываясь на прошедшие дни моей короткой жизни, я не находила места этому чувству.
Мне вспомнился Чед, источающий флирт без остановки. Вспомнились его мимолётные и такие несерьёзные подкаты. Они не вызывали во мне ничего. Ни отвращения, ни наслаждения. Это просто-напросто не цепляло. Не волновало. Не вызывало отклика. А мысли о Хеддвине... точнее Прайсе я отогнала от себя палками.
— Нет, — ответила я, прекрасно понимая, что одно слово не способно отразить всю суть моих внутренних метаний.
— Спасибо. Нужно немного времени, чтобы система подсчитала процент вашей искренности. И уже только потом она определит базовый и вторичный архетипы.
Жасмин поднялась на ноги и вернулась к столу. Она безотрывно следила за тем, что происходило на экране её планшета. Наверное, сейчас решалась моя судьба. Хотя мне ли не все равно? Так или иначе, сегодня я попаду на основное мероприятия, и чем бы там члены клуба не занимались, мне нужен Прайс.
За проведённое время в загородном бунгало я успела многое обдумать. И его предложение. И ценность своего морального камертона. И то, куда меня завёл путь из загадок, тайн и шифров. Возвращаться обратно в ФБР с добытой информацией, значимость которой можно приравнять к неогранённому алмазу размером с кулак, я не могла. Пусть враждебности в Прайсе я не встретила, но это не означало, что некогда пугающий монстр превратился в милого и пушистого котика. Хотя цвет его глаз... был кошачьим.
В любом случае, как бы странно это не звучало, но, прежде чем объявлять войну врагу, я должна перекинуться с ним парой слов.
— Итак, ваш базовый архетип... — Жасмин сделала паузу и, вглядываясь в мелкие строки текста, которые я с диванчика и вовсе видеть не могла, открыла длинную коробочку. Её я впервые заметила на столе. — Волк. Интересно.
— Что это значит?
Несмотря на весь скептицизм, в некоторые психологические тесты я всё-таки верила. Не те, что составляют для женских журналов, а в настоящие.
— Волками считаются индивидуалисты, предпочитающие глубокие связи, которые основаны на взаимном доверии. Скорее всего, вам подойдёт партнёр, обладающий большой силой, но при этом не скупой на заботу. Среди наших архетипов — это... пантеры и, возможно, совы. Однако ваш вторичный архетип — лиса. Необычное сочетаний двух противоположностей. Вы наверняка умеете удивлять мужчин? — она пыталась прочесть меня на основе великой анкеты Алексис Велур, но я лишь пожала плечами, честно, не желая в этом участвовать.
— Теперь я могу идти? — отодрав себя от диванчика, я встала.
— Одно мгновение, — замялась Жасмин и потянулась к открытой коробке, в которой, как теперь мне стало понятно, хранились штемпеля. Над каждым имелась небольшая подпись. А под — пропитанные краской подушечки самых различных цветов. — Если вы всё-таки решите остаться с нами больше, чем на один вечер, Джен, то мы модернизируем ваш шарм. Сверху будет припаян волк, как символ вашего базового — главного — архетипа, а оранжевая эссенция...
— Лиса. Вполне логично, — улыбнулась ей в ответ.
— Согласна, немного клишировано, — скривилась она, а затем, подняв штемпель с волком, опустила его в оранжевую подушечку и, надавив, хорошенько промокнула. — Вашу руку, пожалуйста.
Теперь мне стало понятно. Новичку не полагался шарм — только клеймо. И моё на сегодня — оранжевая морда волка. Я перекинула в правую руку сумочку, чтобы протянуть Жасмин левую. Холодный штемпель коснулся моей кожи, задержался на три секунды и оставил после себя яркий след.
— Готово! — довольная своим творением, Жасмин подытожила и быстро прибрала штемпель, вернув его на место. — Пойдёмте, я вам объясню, как функционирует наш клуб.
Мы подошли к другой двери, искусно замаскированной под белую стену. Жасмин на неё нажала, и та бесшумно отворилась, открывая проход в большой, но плохо освещённый коридор. Вся эта таинственность и секретность опять навеяла мысли о масонах. Впереди нас ожидала ещё одна дверь, однако Жасмин первым делом закрыла ту, что осталась позади. В одночасье мы оказались в пугающем полумраке.
Развернувшись ко мне, она, кажется, не торопилась покидать коридор, и мы словно застыли где-то между. Между Элизиумом — местом блаженства — и обычным миром. Жасмин заговорила:
— Встречи организуются в трёх основных клубах: Один — здесь, в Нью-Йорке. Второй — в Лос-Анджелесе. Третий — в Новом Орлеане. Встречи проходят три раза в неделю. Всего у нас предусмотрено два вида членства: золотое и платиновое. Но в целом, оба варианта предусматривают знакомства и встречи между нашими членами для приятного времяпрепровождения. Всеми необходимыми ресурсами мы обеспечиваем...
— Ресурсы? — в её завуалированных понятиях я, признаться, быстро потерялась.
— Кейтеринг, алкоголь, барные услуги, презервативы, лубриканты и... всё что угодно, что вы можете внести в свой лист-запрос. Ну почти всё что угодно.
— Окей, — кажется, теперь я понимала, куда именно попала.
Я убью Аля.
— Сегодня клуб открыт до четырёх. И если, Джен, вам что-то понадобится, я к любым вашим услугам. Но прошу, не забывайте о контрацепции, потому что, в случае чего, клуб не несёт ответственности. Мы не предоставляем медицинские услуги. Только удовольствие.
— Учту.
— А теперь я вам всё здесь покажу. — Взбодрившись и закончив свою речь, Жасмин открыла, надеюсь, последнюю дверь за сегодня, иначе очередного коридора я не переживу. — Джен, добро пожаловать в Элизиум.
Минуты в тёмном коридоре оказалось достаточно для приглушённого золотистого свечения лампочек, чтобы ослепить меня. Откровенно говоря, я ожидала увидеть красные огни, шесты и голых женщин. Время, проведённое в кабинете Жасмин, распалило моё воображение. Но ничего из этого здесь не оказалось. Обстановка больше напомнила загородный дом какого-нибудь миллиардера, коллекционирующего антиквариат и склонный к роскоши больше, чем его жена. Мебель в золотистых, белых и бежевых оттенках. Девушки в коктейльных платьях. Мужчины в костюмах, пусть и не строгих. Уже знакомая мраморная плитка под ногами, отполированная так, что я могла разглядеть в ней своё отражение. Хрустальные светильники, сосульками склоняющиеся с потолка. Огромные цветочные композиции, в которых спрятались полноразмерные статуи животных, очень похожие на живых.
Жасмин что-то рассказывала, параллельно нашёптывая, кто здесь сенатор, а кто сын нефтяного магната. Но я не слушала, всматриваясь в тени гостей и вслушиваясь в их приглушённые, расслабленные беседы.
Безусловно, я чувствовала пропасть между ними и мной. Я — самозванка. А вот они... С их магнетическими полями и обласканными взглядами были теми, от кого трудно отвести глаза. Чем-то испорченные. Чем-то награждённые. Чем-то проклятые. И чем-то изнеженные.
После того, как мини-экскурсия подошла к концу, а Жасмин, в первую очередь, осталась довольна собой и своей проделанной работой, я наконец осталась сама по себе. Ко мне сразу же подошла официантка и спросила:
— Что бы вы хотели выпить?
Она не предложила меню. И это показалось мне странным. Означало ли то, что я могла выбрать любой напиток, который придёт мне в голову?
— Мартини, пожалуйста, — рисковать я не собиралась и проверять их барные запасы — тоже.
— Будет сделано, мисс.
Выверенно и крайне профессионально официантка кивнула, а затем исчезла в одной из очередных дверей-невидимок, спрятанных в стене.
И пока предполагалось дожидаться напитка, я медленно начала сканировать место. К счастью или к сожалению, на меня никто особо не обращал внимание. Либо парочками, либо группами гости сформировались между собой. Блестящие шармы, свисающие с платиновых браслетов или золотых цепочек, яркими звёздами блестели на девушках в приглушённом свете. Мужчины же либо их не показывали так открыто, либо крепили на булавки к лацканам пиджака. Значит, все они прошли этот абсурдный тест, полный интимных вопросов и потаённых желаний. Удивительно!
С бокалом мартини и болтающейся в ней оливкой я осторожно двинулась по периметру. Раз уж все мы здесь животные, значит, надо хорошенько изучить местность. Не сразу, но я заметила, как некоторые парочки (и не только парочки) искушённые чем-то невидимым, но хорошо осязаемым, исчезали на лестнице, ведущей в неизвестность. Я не была так наивна, чтобы не понимать, куда именно они уходили. И главное — зачем.
А затем я увидела Прайса. На длящуюся вечность миллисекунду мне почудилось, что он тоже в поисках чего-то животного здесь. Этими опасениями заговорило моё предчувствие. Но потом я заметила, что он беседовал с мужчиной средних лет. Они стояли у бильярдного стола, лениво следили за игрой молодой парочки и параллельно перекидывались какими-то мыслями.
В обстановке роскоши и в компании богачей Прайс смотрелся идеально. Он вписывался в этот мир. И кажется, был неотъемлемой его частью. Частью вялого попивания дорогого виски. Частью небрежно наброшенных на идеально сформированное тело рубашек. Частью неаккуратных укладок, которые создавали некую притягательную пленительность. Частью общества дьяволов, больше похожих на ангелов.
Я приложила к губам прохладный бокал, пока он, поверхностно обводя глазами толпу, не нашёл в ней меня. Но взгляд его не остановился. Прайс скользнул глазами дальше, замер на ком-то, а затем вновь посмотрел на меня. Наверное, он не сразу понял или не узнал... или не ожидал. Я так и не поняла, потому что по его лицу, оказалось, невозможно прочесть эмоции. По крайней мере, сейчас. Их разговор с мужчиной продолжался, несмотря на такую находку в виде меня.
Пялиться и мельтешить у них перед носом я не собиралась. Тем более что-то мне подсказывало, совсем скоро у меня появится компания. Тогда-то мы поговорим. Тогда-то мы решим все назревшие вопросы.
За период небольшого отдыха в бунгало, который я второпях себе устроила, у меня было время обдумать все варианты, при которых, по крайней мере, я не умираю от знания небольшого секрета Прайса Саттона.
— Ещё мартини? — тихо спросил меня мужчина у барной стойки, как только я заняла свободное место среди парочки пустующих стульев.
Джентльменом оказался мужчина средних лет, одетый с иголочки и пахнущий приятным цитрусом. Я мягко улыбнулась ему.
— Я пока что в порядке.
Поднятый бокал с мартини тому доказательство.
— Утончённый коктейль для утончённой дамы, — облокотившись о барную стойку, он наклонил голову вбок и впился в меня пытливым взглядом. — Я вас не видел здесь раньше.
— Потому что это мой первый день, — кивнула я.
— Так вы новенькая... Любопытно.
— Да, очень любопытно, — стальной голос разрезал нашу беседу пополам, оставив вместо неё кровавое месиво.
Возникший справа от меня, Прайс встал чуть позади моего плеча. Я не могла видеть его лица, зато в силах была лицезреть медленную смерть озорства и любопытства на лице своего собеседника. Вся жизнь погибла в живых чертах его губ и глаз. Он выпрямился, взял свой виски и, качнув головой, негромко произнёс:
— Хорошего вечера.
Спустя пару коротких мгновений, когда мы с Прайсом остались наедине, я смело повернулась и обратилась к нему.
— Где ты была? — выглядя так же сурово, как звучал его холодный голос, он врезался в меня своими яркими зелёными глазами.
— Это важно?
— Да, это важно.
— Мне нужно было подумать. И я уехала к родителям, — прижавшись губами к бокалу с мартини, я отхлебнула большой глоток.
— Не надо лгать, Джен. Ты была не у родителей.
— Ты следил за мной? — чуть не поперхнувшись, задала вопрос.
— Я искал тебя. Но оказалось, ты прячешься лучше, чем я ищу.
— Зато ты прячешься хуже, чем ищу я, раз я нашла тебя здесь.
Он впервые улыбнулся. Ну как улыбнулся! Левый уголок его губ дёрнулся в полуулыбке, но этого было достаточно, чтобы всё моё нутро потребовало от меня широко улыбнуться в ответ. И я не смогла этому требованию воспротивиться.
А затем глаза мои пробежались по его пиджаку, однако заветный шарм они не нашли. Несколько верхних пуговиц оказались расстёгнуты, обнажив золотистые линии ключиц, соблазнительные контуры мышц и кончики татуировок, остальная часть которых скрывалась за тканью. Я буквально силой оторвала свои глаза от его груди и взглянула на Прайса исподлобья. Оказалось, его глаза тоже потерялись в моей. Но что-то он не торопился возвращать целомудрие между нами, как это сделала я, потратив немало усилий.
Быстрым движением я осушила бокал, дёрнувшись и тем самым вернув его к жизни, но оторвав от изучения моей груди, застрявшей во внезапно тесном платье. До этого момента оно мне таким не казалось.
— Значит, так ты проводишь свои вечера? В секс-клубе среди богачей.
Его не смутил мой вопрос. Прайс пожал плечами, а после, повернув голову, окинул взглядом компанию уже заметно пьяных и хохочущих гостей. Они казались неподдельно весёлыми. Они наслаждались и жизнью, и моментом.
Зелёные глаза вновь сосредоточенно обратились ко мне.
— Ты обдумала моё предложение и пришла дать ответ?
— Ты хочешь обсудить это здесь?
— А ты снова начнёшь общаться со мной вопросами?
— Разве ты против?
Усмехнувшись, Прайс опустил голову. Несколько чёрных прядей с завитками на конце очаровательно подпрыгнули. А затем он посмотрел на меня исподлобья неожиданно пронзительным взглядом.
— Пойдём, — его левая рука указала в неизвестном мне направлении.
Немного погодя, лишь бы не торопиться, я осушила бокал, закинула оливку в рот и спрыгнула со стула. Прайс всё это время ожидал меня, чтобы пропустить вперёд. И когда я шагнула по выбранному им направлению, его рука легла на мою талию — ровно посередине, соблюдая баланс так, чтобы всё выглядело пристойно, и так, чтобы я хорошо ощущала давление его пальцев.
Мы подошли к той лестнице, уходя вверх по которой парочки исчезали и пока не возвращались. Внутреннее чутье и неплохая эрудиция подсказывали мне, что там и к чему.
— Часто ты посещаешь такие места? — не желая поддаваться назойливым мыслям, я всё-таки задала этот вопрос.
Как только мне стало понятно, какой именно это клуб по интересам, я всё никак не могла отделаться от вопроса: «Неужели Прайс имеет к этому какое-то дело?».
— Не особо, — коротко ответил он, и наши взгляды, брошенные друг на друга искоса, пересеклись. — А вот как ты сюда попала? Это ведь закрытый клуб.
— У меня талант в поисках людей.
— Это правда, — его взгляд потеплел.
Так и знала. Убийство в качестве расплаты за непослушание, кажется, меня не ожидало. По крайней мере у меня есть возможность поторговаться и вырвать свою судьбу из пасти хищника.
— Волк, значит? А оранжевый — лиса, правильно? — он обратил свой взор к моей руке с ярким клеймом.
— Твоего шарма я почему-то не вижу.
Ни на лацканах, ни на запястьях отличительного шарма я не нашла. Правда, левое стягивали часы. А на второй руке выбивалось из общего ряда костяшек кольцо. Печатка, кажется.
Оказавшись на втором этаже, Прайс направил меня по правому коридору. Мы проходили мимо иногда встречающихся дверей. И не могу сказать, что я не прислушивалась к шорохам и звукам. Однако тут было совсем тихо. Как в морге или на безлюдной улице.
— Я здесь не для этого, Джен. Да и кому не плевать на шарм? — он пожал безразлично плечами и остановился у одной из дверей.
Почему именно эта, я не смогла понять, ведь на ней не было ни одного опознавательного знака. Ни символа, ни номера — ничего. Однако ключ, который Прайс достал из кармана брюк, подошёл к замку. И честно? Мне стало противно, когда я поняла, для чего эта комната.
Пол спальни был покрыт молочным ковром с коротким ворсом и волнистым узором. Большие горшки с экзотическими растениями заполняли собой пустые углы. У стены стояла массивная кровать с чёрными бархатистыми подушками и покрывалом, один вид которого приглашал упасть в её объятья и понежиться.
Дверь позади с едва различимым звуком закрылась, когда я сделала несколько шагов внутрь. Каблуки погрузились в ворс, пока свет приглушённых ламп над головой отражался в чёрном лаке на пальцах моих ног. Шторы позади двух мягких кресел были плотно прикрыты, скрывая спальню от обозревания мимо прогуливающихся прохожих.
Комната показалась мне неким отражением Прайса. Повернувшись, я посмотрела на него, прошлась взглядом по строгому пиджаку и слегка неряшливой белой рубашке. Он сам и вся спальня целиком были зеркальным отражением элегантности, чувственного уюта и спокойствия.
Рядом с ним спокойно. Наверное, потому что худшее я постоянно ожидала от теней в переулке. От неизвестности. А теперь, когда он стоял в свету и переставал быть чем-то неизведанным, я видела в нём что-то другое.
— Значит, ты не веришь в систему Алексис Велур?
Он улыбнулся и, не спеша с ответом, подошёл к минибару на комоде.
— Почему же? Верю. Партнёра по сексу в ней найти действительно можно, — виртуозно переливая из бутылок по стаканам алкоголь, Прайс стоял ко мне спиной и при этом как-то лениво рассуждал вслух. — Но для жизни? Сомневаюсь. Так что богатые детишки и неповзрослевшие старики приходят сюда ради одного. Веселья, удовольствия, мимолётного увлечения и всего того несерьезного, за что их могут осудить за пределами клуба.
— За желания? — опустившись в мягкое, тёмно-серое кресло, я не отрывала глаз от спины своего собеседника.
Ткань дрожала от каждого его даже самого лёгкого движения.
Когда с напитками было покончено, он развернулся и направился ко мне с бокалом виски и бокалом знакомого мартини. Мой взгляд метнулся к столу позади, и я сразу заметила на нём использованный прибор, которым обычно удаляют косточки из оливок.
Прайс протянул мне бокал, на дне которого болтались две зелёные крупные точки, и сел в соседнее кресло. По привычке первым делом я, наверняка смотрясь крайне по-идиотски, опустила палец в коктейль и провела ногтём по поверхности. Это движение от Прайса не скрылось, но говорить он ничего не стал.
Ну и хорошо. Объяснить ему, зачем я так делаю, было бы сложно.
— За желание. За решение. За инфантилизм. Список можно продолжать бесконечно, — поигрывая со льдом в стакане, Прайс не смотрел на меня.
— Ты по этим же причинам пришёл сюда?
Вспыхнувшие от недовольства изумрудные глаза обратились ко мне. В них я увидела первое предостережение и первое напоминание, чтобы я не совала свой нос не в свои дела.
— Нет, Джен. Мне не нужно отвечать на кучку плоских вопросов, не имеющих никакого настоящего значения, чтобы разобраться, кого я хочу, как хочу и где, — вместо ожидаемого холода в его голосе я услышала лёгкое пренебрежение. — А теперь скажи мне, что ты пришла сказать «да».
Прайс откинул голову на спинку кресла, закинул одну ногу на другую и не моргая вперил в меня свой взгляд. Рука с бокалом янтарного свисала с подлокотника всё в той же ленивой, но грациозной манере. Я же сидела на краю, не в силах ни расслабиться, ни вздохнуть полной грудью. И все же мне было спокойно. Потому нервничала я не потому, что он в какой-то степени пугал. Я нервничала из-за его взгляда. Из-за его голоса. Из-за его манер. Короче говоря, я нервничала из-за него.
— Сначала я хотела кое-что обсудить, ну точнее... — внезапно всё вылетело из головы.
— Переговоры, значит, решила устроить? — догадливо отозвался он. — Ну что ж! Я слушаю.
— До того, как мы договоримся или не договоримся. Я бы хотела, чтобы ты ответил мне на несколько вопросов...
Закончить Прайс мне не дал.
— И сколько вопросов будет в моём интервью тебе? — одна его бровь приподнялась в недоверчиво-вопросительном образе.
— Не так много, наверное... Пять или шесть, или четыре, — пожала плечами я. — Но мне нужны честные ответы, Прайс.
На мою просьбу он почти никак не отреагировал. Вздохнул полной грудью, как будто уже немного вымотался и склонил голову вбок.
— Назови все свои вопросы по порядку, и я решу, будем ли мы продолжать переговоры.
— Хорошо. — Я отставила на кофейный столик между нами свой бокал, перед этим сделав короткий глоток, и открыла сумочку. — Я их записала.
— Ну конечно. Я и не сомневался, Джен, — весело прокомментировал Прайс.
Признаться честно, его пристальный взгляд меня сильно смущал. Глаза, будто лазеры! Он прожигал ими моё лицо, пока я дрожащими пальцами вынимала телефон и открывала на нём заметки.
— Итак, первый вопрос касается личностей агентов в ФБР... хотя нет... неправильно как-то сформулировала. Вдруг это не агенты. Я ведь стажёр. Тогда просто: кто твои информаторы в ФБР? Второй: правда ли, что Кейт Смит — твоя сестра? Третий: жива ли она и где находится? Кто остальные члены вашей банды? И... последнее, скорее, просьба. Верни Чеду Кэмпбеллу должность, значок и работу. Безо всяких обвинений и репутационных издержек. Вроде всё. — Я нажала на кнопку блокировки экрана, положила телефона на колени и вновь посмотрела на Прайса.
Выражение его лица не стало другим, но и весёлым оно мне не показалось. Подперев кулаком голову, он скучающе глядел на меня в ответ.
— Теперь понятно, почему тест определил твой вторичный архетип, как лису. Однако удивительно, что не базовый. Ты знаешь, какими качествами обладают лисы? — пугающе-спокойным голосом Прайс увёл разговор в сторону, и мне это не понравилось. Плохой знак. Очень плохой.
— Разве тебе не плевать на тест?
— Этого я не говорил. Мне плевать на цели, ради которых этот тест был создан. Так что, скажи, Джен, лисы — они какие?
— Я не знаю. Не я ведь создавала тест, — дёрнув подбородком, я чувствовала, как он загоняет меня туда, куда мне не хотелось идти.
— Ты знаешь, Джен. Ты очень умная. Ты сделала то, чего не смог сделать никто в ФБР. Ни твой друг, о карьере которого ты так заботливо печёшься, ни Эван, которого волнуют деньги, ни Патрик, который слишком труслив, чтобы покинуть свою ракушку. — Хрипотца его голоса перестала быть привлекательной. Потому что, кажется, я его разозлила, просто злился он не так, как делают это обычные эмоциональные люди. Ни один мускул на лице Прайса Саттона не дрогнул. — Но я помогу, если ты не понимаешь, как устроен тест. Твой базовый архетип личности — волк. А волки по своей натуре одинокие индивидуалисты. То есть точно такие же, как и в природе. Ну а лисы...?
— Хитрые.
Конечно, я понимала с самого начала, к чему он вёл. Просто не хотела говорить. Но он додавил меня. Опять. Как сделал это в переулке, заставив опустить пистолет, а затем побудив безрассудно поцеловать его, чтобы спасти людей. Он медленно, но верно, добивался своего — моего подчинения.
— Ты любишь хитрить, любишь пользоваться собой, чтобы добиться желаемого, любишь флирт и любишь находить новые ярчайшие впечатление. Все эти твои очаровательные особенности привели тебя сюда, но и они же стали причиной твоей ошибки. По этой причины мой ответ на предложение провести переговоры — нет. В конечно счёте я не должен отвечать на твои вопросы, чтобы добиться своего.
Теперь мне стало очевиднее некуда, что Прайс разозлился. Он встал с кресла, поставил на кофейный столик недопитый и почти нетронутый виски, чтобы покинуть спальню. Однако я предвидела его уход быстрее, чем он успел его совершить. И опередив Прайса, встала перед ним, выставила руку вперёд, чтобы не дать ступить и шага. Он безразлично опустил на меня глаза.
— Хорошо, не отвечай на вопросы. Верни Чеду его работу — это всё, о чём я прошу.
— Опять мы о нём... — Прайс не постеснялся закатить глаза, но и отталкивать меня со своего пути не стал.
— Вся эта война между нами... — Я ткнула в его грудь указательным пальцем, а затем — в свою. — Она между нами. Понимаешь? Ты хотел сжечь меня, затем изгнать, теперь подчинить, окей. Но не надо превращать в пепел и рядом стоящих, хорошо?
— Я не хотел сжигать тебя, — возразил Прайс.
— Хотел. В день нашей встречи, — напомнила ему о том ужасном инциденте.
— Я хотел припугнуть, но не сжигать, — кажется, ему мои обвинения не пришлись по вкусу. Он покачал головой в отрицающем жесте, и что в его взгляде изменилось.
— В любом случае... — Обойдя его, я громко вздохнула и всё-таки обрушилась всем телом на кровать. Её искусительному виду не осталось больше сил сопротивляться. Я откинулась на спину и, уставившись в серый потолок, продолжила: — Чед не должен страдать из-за меня.
В периферии поля зрения я могла видеть, как Прайс, развернувшись, делал медленные, осторожные шаги в сторону кровати. И тогда в голове наконец закрался вопрос: если я волк с лисьей натурой, то кем был он?
— Ты знаешь его пять минут, — стоя у изножья кровати, там, где болтались мои ступни с надетыми на них босоножками, Прайс бросил очередное возражение.
— А тебя — четыре. И при всём при этом я не сказала Джеймсу, что раскрыла личность самого главного в Клевере.
Он усмехнулся. И та наглость, пролетевшая в усмешке, заставила меня приподнять голову, чтобы внимательнее посмотреть на того, кто смел в сложившейся ситуации ещё и глумиться. Сложив руки в карманы брюк, Прайс, явно чем-то довольный, сейчас улыбался.
— Вот именно, Джен. В тебе есть та преданность, которая давно утеряна среди людей.
Знакомая фраза, как пуля из прошлого, пролетевшая через машину времени, вонзилась в мою грудь. Не это я хотела сейчас услышать. Не долбанный аргумент, связанный с преданностью.
— Я не прошу тебя сливать мне информацию из ФБР. Для этого у меня уже есть люди. Я просто хочу, чтобы ты бросила дело и...
Прайс не договорил. Оборвал сам себя. И похоже это было на игру с моими нервами. Я приподнялась на локтях и хмуро окинула его задумчивое лицо взглядом.
— И?
— И нашла мне кое-кого.
— Нашла кое-кого, значит?
Не знаю, зачем я переспросила. Но Прайс кивнул и вновь заговорил:
— Сама ведь сказала, что это твой талант.
— То есть я должна найти для тебя человека, а ты взамен даже ответить на парочку вопросов не можешь? Так вот, Прайс, договор твой — хрень полная.
— Во-первых, искать мы будем вместе. А во-вторых, про ответы насчёт моей сестры и альянса можешь забыть. Это не касается тебя ни в каком случае, — без злобы объяснил он.
— Вместе? — кажется, я зачастила с переспрашиваниями, но они только веселили Прайса. Его улыбка стала шире. — Нет-нет! Нет! Никаких Бонни и Клайд! — Я подскочила на ноги и ткнула в Прайса пальцем. — Если я забываю про свои ответы, то ты забываешь о каком-либо договорнячке, ясно? Да чего ты лыбишься так?!
— Ты мило злишься.
Чего?! Да у меня терпение заканчивалось с ним быстрее, чем потом оно восстанавливалось!
— То, что ты выводишь из себя, не мило, не очаровательно и не классно.
— Как скажешь, — пожал плечами он, но улыбаться не перестал.
Знакомая игривость, которую излучало его альтер эго Хеддвин, пробивалась наружу.
— Нет, я серьёзно, Прайс. Если мы играем в одни ворота, то есть в твои, мне проще попросить о пуле в лоб. Я серьёзно.
— Джен, — он вздохнул полной грудью, сделал паузу и, вытащив из кармана руку, поднёс к моему лицу, чтобы убрать прядь за ухо. Я замерла, не зная, чего ожидать. Пулю в лоб? — Я не хочу убивать тебя.
Не «не буду».
Не «не могу».
А «не хочу».
Было ли это многообещающим? По-моему, да.
— Мы найдём Ворона — и ты можешь просить у меня всё, что захочешь.
Внезапно из тени в наш разговор вышло нечто, что оставалось по сей день таинственной загадкой для ФБР и, кажется, для Прайса — тоже. Мистический Ворон и легенды о нём.
— Для чего он тебе?
— Снова вопросы, Джен, — предупреждающе прошептал он, и, клянусь, я заметила, как его задумчивый взгляд скользнул к моим губам. Всего на мгновение. На самое короткое. А затем глаза снова обратились к моим.
— И снова ты не можешь ответить?
— Сначала договоримся, пожмём руки, и только тогда я отвечу на все твои озвученные вопросы.
— Нет. Верни Чеду работу. И скажи, кто крот.
Я не собиралась отступать. Если мы будем работать вместе с полной отдачей и преданностью, ему нужно выполнить два пункта. Тем более уверена, они для него — не более, чем щелчок пальцами.
Прищурившись и склонив голову набок, Прайс явно что-то обдумывал.
— А лучше — ответь на все мои вопросы, пока я не придумала новые.
— Лиса, — тихо резюмировал мой собеседник без злости и без обид.
— Наверное, тест правдив, — облачившись в хитрость, о которой он, между прочим, заговорил первым, я дёрнула плечами и отошла в сторону к столику, чтобы поднять бокал с недопитым мартини. — Наверное, мне стоит задуматься о постоянном членстве.
Изумруды Прайса зажглись знакомым огнём. Но он не злился на меня сейчас. Наблюдая за тем, как я делаю медленные глотки, он провёл языком по нижней губе, а затем спокойно произнёс:
— Мне казалось, что годовой доход агента-стажёра не потянет такие суммы.
— Тогда, как же хорошо, что кое-кто пожертвовал мне одно из самых дорогих украшений Франции.
Быстро смекнув, что очередные переговоры зашли в тупик, я подошла к минибару, дёрнула салфетку из небольшого бокса и, смочив её водой, начала стирать метку в виде морды волка. Так или иначе, Прайс был прав: я не могла, да и особо не горела желанием вступать в ряды любителей секс-вечеринок. И пока я пыталась очистить кисть от краски, взгляд сам поймал нечто странное.
Тканевые салфетки, подставки для стаканов и даже некоторые бокалы были покрыты гравировкой в виде больших P и S. Складывать два и два, чтобы понять, что это его инициалы, мне не нужно было. А ещё... Кажется, до меня дошло, что его инициалы отлично подходили для обозначения постскриптума — «P.S.».
Отмахнувшись от слегка параноидных мыслей, я начала тереть сильнее.
— Зря стараешься, — до сих пор не сдвинувшись с места, сказал Прайс. — Временная метка пусть и временная, но сотрётся не скоро. Моя держалась дня четыре.
— Не могу я с этой хренью пойти завтра на работу. Да и зачем было выбирать такую стойку краску для такой ненужной метки?! — Я бросила обратно на столик салфетку, перед этим скомкав её в шарик, и ещё раз посмотрела на волка, который, больше похожий на татуировку, никуда не собирался исчезать с моей кожи.
— Чтобы новички, выйдя отсюда, видели метку и вспоминали о клубе. Так увеличивается шанс их вступления. Чистой воды маркетинг, — объяснил он самым спокойным голосом.
— Ты так много знаешь о клубе. Не удивлюсь, если Алексис открыла его не без твоей помощи.
— Нет, к этому клубу я отношения никакого не имею, — в очередной раз с поразительной честностью отозвался Прайс. — Но у меня есть свой.
Об этом мне уже было известно. Ведь, опять же, не сложно было сложить два и два, прибавить к ним слова Флоренс, которую, как оказалось, подослал Прайс, чтобы понять одно: «Красный бархат» принадлежал ему.
— Да, кое-что я уже об этом слышала, — пробурчала в ответ и, зачем-то оглядев ещё раз спальню, окончательно поняла, что ловить мне тут было нечего.
Теперь мой путь пролегал через несколько дверей прямиком до дома. И я уже двинулась по нему, как Прайс ошарашил меня внезапным предложением, сказав:
— В субботу у нас будет что-то типа тематической вечеринки ангелов и демонов. Приходи.
Сглотнув, я несколько секунд молчала, а затем припомнила слова Флоренс:
— Я слышала, нужно быть кем-то поистине выдающимся, чтобы попасть сначала под прожектор вашего внимания, а затем уже и туда. Ну или хотя бы иметь десять штук. Это всё не про меня, Прайс.
— Я приглашаю тебя.
Дело пахло керосином. Но, кажется, с приездом в Нью-Йорк этот запах стал моим любимым.
— Самовольно заходить в логово ко львам я как-то не хочу, — качнув головой, я отбивалась от настойчивого желания всё-таки согласиться.
Однако проще оказалось сбежать. Я толкнула дверь выскользнула в коридор и быстро засеменила направо. Вновь ворвавшийся в мой мир голос Прайса, ехидно добавил:
— Во-первых, тебе налево. — Он вышел за мной следом и даже решил подождать, когда я развернусь, чтобы пойти всё-таки в нужном направлении.
Какой, наверное, забавной зверушкой я ему сейчас казалась. Зверушка-глупышка, которая запуталась в одном большом и длинном коридоре. Ладно! Не сейчас! Дома порефлексирую и прогоню эту мини-версию позора в своей голове где-то тысячу раз. Но не сейчас.
Я быстро развернулась на каблуках и направилась мимо него. Однако Прайс, как только я поравнялась и почти прошмыгнула дальше, зашагал рядом. В молчании мы шли по коридору. И не знаю, как он, но я была окружена лёгкой ностальгией того, как мы несколько раз в такой же комфортной тишине поднимались к своим квартирам. Перекидывались многозначительными взглядами и знали, что впереди нас ожидала ещё одна небольшая беседа перед тем, как он попрощается, а я предпочту промолчать.
Понимал ли Прайс, что в его эскорте я особо не нуждалась, мне было неизвестно. Но именно в его сопровождении позади остались и люди, и красивейшие комнаты, и взгляды незнакомцев, и недопитые напитки, и ароматы духов, и шёпотки парочек, которые и вовсе стихли у входной двери. Он проводил меня до самого выхода и, остановившись, безмолвно дал понять, что дальше не пойдёт. Видимо, он собирался остаться здесь. Но если его цель отличалась от той, которая вдохновила остальных быть здесь, какой всё-таки она была?
Я хотела знать всё.
Я хотела получить ответы, права на которые не имела.
— Ты так и не сказал, что во-вторых?
— Приходи, Джен. Я подумаю над твоими вопросами, и, когда ты придёшь, мы продолжим переговоры.
Почувствовав на себе чей-то взгляд, я даже не пыталась найти того, чьё внимания сейчас заслужила. Потому что всё моё внимание принадлежало Прайсу. Приподняв голову, я смотрела в его немигающие зелёные глаза и пыталась уловить запах какой-нибудь ловушки. Это то, чего стоит ожидать, когда получаешь приглашение от альфа-самца в его львиное логово. Разве нет?
Внутренний голос твердил, что нужно снова отказать. Пока громкое биение сердце не заглушило его, превратив в никчёмный шепот.
Опустив глаза, Прайс заставил и меня сделать то же самое. Я молча глядела на то, как он снимает с указательного пальца кольцо, смотрит несколько секунду на украшение, а затем неожиданно протягивает мне.
— Покажешь его охраннику — и тебе не откажут в проходе. Договорились, стажёр?
Впервые «стажёр» с его уст не звучало оскорбительно. Наоборот, даже как-то мило. А британский акцент в произношении добавлял особенного шарма этому слову.
— Ангелы и демоны? — переспросила и протянула раскрытую ладонь навстречу его руке.
Холодный кусочек драгоценного металла тяжёлым бременем опустился на неё.
— Именно. Но если не хочешь, можешь не наряжаться. Охрана всё равно тебя пропустит. Главное, не потеряй кольцо. А если всё-таки потеряешь, то всё ещё можешь найти номер моего телефона у себя в контактах и просто позвонить.
— Тогда зачем кольцо? — Я подняла глаза к его довольному лицу. Неужели он был рад, что мы встретимся ещё раз? От этой мысли мои щёки вспыхнули. Значило ли это, что я тоже рада?
— Если не придёшь, у меня появился повод напроситься в гости.
— По-моему, приглашение тебе никогда не было нужно, — напомнила я ему. Надеюсь, это он не будет отрицать?
— Обычно, я не тот самый, которого ждут в гостях.
— Определённо, — хмыкнула в ответ и, сморгнув образующуюся перед глазами розоватую пелену, опустила ладонь на ручку, пока во второй крепко-крепко сжимала кольцо.
— Увидимся? — в вопросительном тоне Прайс почти попрощался со мной и по старой привычке, не отрывая своих глаз от моего лица, ожидал логичного прощания в ответ.
Но правила на то и правила, чтобы им следовать.
Поэтому, дёрнув плечами и улыбнувшись ему напоследок, я покачала головой, а затем выскользнула в летнюю ночь с ярко-розовой пеленой перед глазами.
Подписывайся на мой телеграм-канал: https://t.me/vasha_vikusha