| Выстрел в бархатной темноте | 18+

Окружённый идеально подстриженным газоном, зелёным не по сезону, я скользнул взглядом от грунтовой дороги к серому полотну над особняком, осторожно растущем на горизонте. Опустившийся на Нью-Йорк туман напомнил мне о промозглости родных краёв. Там, откуда я прибыл сюда из-за большого океана, в воздухе всегда висела влага, а серость становилась частью личности. Наверное, частью моей она тоже стала. Как ни крути, Нью-Йорк был и оставался ярким мегаполисом, куда без остановки стекались самые уникальные люди. И несмотря на недолгую жизнь здесь, я всё равно оставался заражённым унынием прямиком из Уэльса.

На полпути к особняку вдалеке показались фары автомобиля. Они стремительно приближались, и мне пришлось потянуть руль вправо, чтобы освободить второму водителю дорогу. Когда расстояние между нами оставалось совсем немного, я прищурился, заметив торчащие из окна заднего пассажирского сидения знакомые тёмно-зелёные носки, натянутые до самых коленей. Наверное, это называли гольфами? Я не был уверен.

Сложив ногу на ногу, хозяйка длинных, худосочных ног, покачивала верхней ногой, обутой в массивные чёрные туфли. Всё это часть школьной формы, которую я уже однажды видел в библиотеке.

Окно с моей стороны было открыто, поэтому, когда наши машины ещё сильнее приблизились, я услышал отголоски слов. Говорил водитель, обращаясь к девушке на заднем сидении, которую я то именовал гусеничкой, то бабочкой, то маленьким гроссмейстером.

Последняя наша встреча завершилась феерично. Она устроила гостям Эдмондо необычайное шоу, а затем громко ушла, точнее её увели охранники под строгим взором хозяина вечеринки. Что-то во всём этом было неправильное и немного странное. По все видимости, Эдмондо по какой-то причине сильно уважал свою экономку, раз разрешал её дочери вести себя так... излишне. Впрочем, итальянцы высоко ценили взаимоотношения с людьми. А что касалось итальянской мафии... Они высоко ценили взаимоотношения с людьми, если они приносили определённые бонусы. Иными словами, деньги. Всё конвертировалось в деньги, ценные бумаги или золото.

Когда наши бамперы оказались на одной линии, до меня донеслись слова водителя:

— Это небезопасно. Ты не пристёгнута, и если мы выедем на большую дорогу, при первой же остановке ты улетишь на пол, — монотонный голос водителя, не лишённый логичных нравоучений, вызвал смешок у гусенички.

— Как думаешь, на полу удобнее? — парировала она спокойным голосом, а затем добавила: — Сделай-ка погромче! Хороший трек играет!

Выдохнув, водитель, не обращая на меня никакого внимания, наклонился вбок, потянувшись, кажется, к стереосистеме, и начал настраивать громкость. Но, по-моему, чёрные кожаные перчатки, в которых он прятал руки, мешали ему найти контакт с сенсором. И этой заминкой я воспользовался.

Когда наши окна поравнялись, я вытянул руку и одним быстрым, ловким движением потянул туфлю снизу, пока она не подалась вперёд и не соскользнула с ноги.

— Хэй! — воскликнула гусеничка, но, дёрнув ногой, уже ничего не смогла поделать.

Туфля шлёпнулась на грунтовую, влажную дорогу. Наши автомобили разминулись. Я поехал к особняку. В то время, как они отдалились от него, прочь к главным воротам.

— Тормози, Карл!

Глядя в боковое зеркало слева, я не сразу смог стать свидетелем того, как сначала из окна пропали ноги, а затем оттуда показалась светловолосая макушка. К сожалению, расстояние между нами беспощадно увеличилось, и когда гусеничка повернула голову в мою сторону, я не смог её разглядеть. Но зато выброшенный в воздух средний палец не остался незамеченным.

Я громко усмехнулся и прибавил газу, стремительно сокращая расстояние до особняка.

На подъездной дорожке меня уже ожидал сам дворецкий вместо привычного швейцара. Он вежливо поздоровался, когда я вышел из автомобиля:

— Доброе утро, мистер Саттон. — Перехватив ручку двери, дворецкий глубоко кивнул. Глядя на него, я заметил, как первая снежинка приземлилась на его плечо, покрытое плотной тканью смокинга. — Сеньор Борелли ждёт вас в обеденной зоне в зимнем саду. Франческо, — он обратился ко второму парню, который стоял по стойке смирно у дверей главного входа, — проводи мистера Саттона.

Без слов я последовал за Франческо.

Зимний сад представлял собой примыкающее к дому застеклённое помещение. Эдмондо наполнил его различными экзотическими цветами, украсил мебелью в стиле итальянского модерна и не пускал туда почти никого. Его можно было понять. Пускать в одно из самых красивых мест дома варваров, убийц и мошенников — не самая лучшая идея. Ему нравилось приобщаться к красоте в гордом одиночестве, несмотря на то что он был нечто похуже, чем варвары, убийцы и мошенники, все вместе взятые.

Открыв передо мной дверь в зимний сад, Франческо пропустил вперёд, а сам решил остаться снаружи. Я бросил у входа куртку.

По ту сторону стеклянных стен падал первый нью-йоркский снег, пока внутри стояла приятная влага. Тут было по-летнему тепло, по-летнему свежо и по-летнему цветочно. Над головой простирался прозрачный потолок. Пол под ногами — светло-деревянный, но при этом обработанный лаком. Идя между цветочными композициями, я всерьёз задумался: «А не использовал ли Эдмондо эту комнату, как пыточную для аллергика?».

Обеденная зона располагалась между папоротниками и пальмами. В центре — большой, прямоугольный стол, окружённый шестью стульями, мягко обитыми кремовой тканью. Два располагались во главе, и по два — с разных, противоположных сторон.

За этим большим столом Эдмондо смотрелся немного одиноко, немного авторитарно, но при всём при этом ещё он смотрелся очень гордо.

Я застал его за чтением сложенного в несколько раз листа. Он раскрыл его, держа между пальцами, при этом медленно перемешивая чай маленькой ложечкой. Пар поднимался на несколько дюймов над чашкой и бесследно исчезал. Тёмные глаза Эдмондо обратились ко мне исподлобья. Всего мгновение, чтобы определить его настроение. Ничтожно малое количество миллисекунд, чтобы понять, как развернётся моё ближайшее будущее.

— Приветствую, Эдмондо, — слабо улыбнувшись, я вышел из тени пальм, подошёл к пустующему стулу, находящемуся ближе всего к нему, и протянул руку в приветственном жесте.

Совсем недавно Армандо приезжал с угрозами. Его мог послать и Борелли. Так что до конца я не был уверен, что до сих пор нахожусь на хорошем счету в этом доме.

Прошла ещё секунду, и Эдмондо наконец-таки оттаял, протянув мне свою руку. Мы обменялись рукопожатиями. Он произнёс:

— Ты только приехал?

— Да, буквально только что, — подтвердил и, уловив короткий кивок его головы в качестве сигнала одобрения, опустился на стул рядом.

По количеству еды, грязным тарелкам, недоеденным панкейкам и яичницам я понял сразу, что совсем недавно тут проходил самый обычный завтрак. Свой интерес, к тому, с кем это завтракал Эдмондо, я подавил и быстро обратил взгляд к хозяину дома.

— Голоден? — со знакомым отеческим подтоном в голосе спросил он, а затем, мягко взмахнув рукой и указав в сторону стола, добавил: — Присоединяйся. Диана, приготовь свежий кофе, глазунью и блинчики.

Последнее было адресовано невысокому силуэту, стоящему в тени. Я заметил её сразу, как вошёл, и нисколько не удивился. Эдмондо постоянно был окружён прислугой, охраной и помощниками. То, что здесь не присутствовал его верный пёс, — вот что удивительно.

— Благодарю, — я вновь холодно улыбнулся и принял выжидательную позицию.

Просто так Борелли в гости не звал. Для всего всегда была своя причина. И, кажется, я скоро узнаю свою.

— Мои ребята подвели итоги, и за перевозку картин по морю мы выручили больше пятисот миллионов долларов. Ни одно полотно не пострадало, а саркофаги окупились сразу же — первой недорогой перевозкой, — он начал с хорошей новости.

— Теперь понятно, почему чек пришёл на такую жирную сумму, — отозвался я, откинувшись на спинку стула.

— Уже решил, куда потратишь деньги?

— Вроде как, — неохотно пробурчал в ответ.

Моя уклончивость ему явно не понравилась. Эдмондо сложил бумажку, которой был увлечён до моего прихода, опустил на стол справа от себя, а затем придвинул чашку с чаем поближе к себе. Не торопясь продолжать разговор, Борелли держал глаза в плену ряби на поверхности чёрного чая. Что-то крутилось у него на уме — не иначе.

— Когда ты исчезаешь, я сразу понимаю, что ты над чем-то работаешь. И в последнее время ты стал всё чаще исчезать из моего поля зрения, — лёгкая хмурость пролегла в морщинках у его глаз. А затем, словно до сих пор чем-то преследуемый, он снял невидимую соринку с нагрудного кармана своей рубашки.

Верный пёс, как и стоит верному псу, доложил хозяину, что заметил, как я исчезаю с вечеринок Эдмондо? Ну конечно! Это вопрос, который не требовал ответа.

А вот вопрос, касающийся того, что же все так отчаянно бегали вокруг маленькой гусенички, стал волновать меня всё больше. У неё отсутствовал страх, который Борелли прививали всем сюда входящим. Врагам, друзьям, гостям и мимо проходящим. Она буквально плюнула в Армандо жвачкой. Пропустила занятие по балету, который организовал ей Эдмондо. Сорвала вечеринку, стащив рацию у охраны. Смела подслушать разговоры самых опасных преступников Нью-Йорка. Если экономка действительно её мать, то она на весьма хорошем счету у Эдмондо. Может, даже жизнь ему когда-то спасла, раз он позволял всему этому случаться в его доме.

Чтобы увести прицел от точки, в которую он метил, я должен был чем-то пожертвовать. Однако единственное, что волновало Борелли и весь его род, были и будут оставаться деньги.

— Армандо видел чертежи? — на плаху легли мои идеи, которые я старался держать подальше от любопытных глаз.

По тому, как Эдмондо поджал губы и выжидательно на меня посмотрел, стало понятно, что ни о каких чертежах он, естественно, не слышал. Однако ответ прозвучал уверенно:

— Да. И я надеялся, что ты расскажешь мне о них.

Говорить о чертежах куда предпочтительнее, чем обсуждать с ним знакомство с маленьким гроссмейстером. Тем более тогда, когда я не совсем понимал, с кем имею дело.

— Это пока только проект, но я рассчитывал сыграть вдолгую.

— Вдолгую? — переспросил он.

Диана вернулась к нам довольно быстро. В руках она принесла поднос со всем тем, что перечислил Эдмондо. Мы прервались на несколько долгих мгновений, пока две тарелки и чашка с кофе не опустились передо мной.

Негромко поблагодарив девушку, я вновь обратил взгляд к Эдмондо, который, в свою очередь, ни на секунду не отрывал своих соколиных глаз от меня. Всегда в поиске трещин и слабостей. И если почувствует запах крови, уже не отпустит.

— В этом деле торопиться нельзя. — Взяв со стола крошечный, фарфоровый кувшин, я добавил в кофе сливок. — Любая ошибка может обернуться большими потерями.

Плавно помешивая кофе в чашке, я чувствовал взгляд Борелли на правой щеке, но сам глаз не поднимал от кофейной жижи, светлеющий с каждым движением ложки.

— Какой куш? — по изменившемуся тону голоса он дал понять, что у моего дела появился партнёр.

— Больше, чем то, что мы переправили через океан.

Искоса я бросил взгляд на седовласого мужчину. Ему мои новости, кажется, понравились. Нет, конечно, он не хлопал радостно в ладоши. Эдмондо Борелли вообще особо не улыбался. А если что-то похожее на улыбку и появлялось на его лице, то это было и оставалось частью какой-то маскировки, когда он притворялся нормальным человеком.

— Вы спросили, куда я потрачу прибыль с груза. Теперь знаете.

— А ты бизнесмен, Прайс... — одобрения в его голосе не было. — Дорогое дельце, однако.

— Конечно, — улыбнулся я, и моя улыбка тоже была ненастоящей. Ни Тоск, ни Кейден, ни Вал не будут радоваться нарисовавшемуся лишнему рту, тем более, когда это самый прожорливый и, ко всему прочему, самый зубастый рот на всём восточном побережье. — Когда собираешься притвориться компанией, занимающейся реставрацией, и заполучить тендер от мэрии Нью-Йорка, чтобы провести точечные работы и настроить систему охраны музея так, чтобы туда мог войти кто угодно и когда угодно... Да, это дорого.

Я пожал плечами, затем надрезал ровно-круглую глазунью и отправил в рот небольшой кусок. С лёгким прищуром Эдмондо сканировал меня, наверное, в поисках лжи или каких-либо неопределённостей. Но я не для этого пожертвовал своими идеями, чтобы меня внезапно поймали на глупом вранье.

— И ты достал чертежи музея?

— Как я понял, они не самые актуальные. Некоторые выставочные секции переделали, — поделился с ним я. — Чтобы провернуть всё быстро и без каких-либо малейших ошибок, нужен хороший план. Нужно продумать всевозможные форс-мажоры, чтобы быть к ним готовыми.

— Я знаю, где достать свежие планы, — проведя рукой по подбородку, Эдмондо всерьёз задумался над вопросом. — Армандо достанет их к вечеру.

Значит, теперь и Борелли в дело. Чёрт, Кейдену это не понравится!

Никому это не понравится, и я в их числе.

— По рукам, — коротко кивнул и собрал первую пробу с кофе.

— Сеньор, — вошедший дворецкий прервал нашу сухую беседу.

Мы синхронно перевели взгляды на него, и в этот момент я признался самому себе, что тешил надежду, что челюсти на моей шее разожмутся и Эдмондо оставит свой не озвученный вопрос в покое, пока и вовсе не отложит его пылиться в самом дальнем ящике.

— Киллиан ждёт вашей встречи.

Имя, ни разу не звучавшее в кругах Борелли раньше, оторвало меня от лелеяния надежд. Я посмотрел на дворецкого, стоящего, как солдатик, с самым холодным выражением лица. А затем я обратил глаза обратно к Эдмондо. И то, что предстало передо мной, показалось таким ошеломительным. Эдмондо Борелли выглядел обеспокоенно.

Кем бы ни был этот Киллиан, его появление вызвало в человеке, стоящего из льда и яда, настоящую эмоцию. И я стал этому свидетелем.

— Пусть подождёт меня в гостиной, — вернув маску обратно на лицо, Эдмондо вновь стал представитель хладнокровной фауны.

— Хорошо. Что-нибудь ещё нужно, сеньор?

— Нет, всё в порядке.

Дворецкий, оставив после себя короткий, вежливый кивок, удалился из зимнего сада. Послышался щелчок закрывающейся двери, и мы вновь остались наедине.

Эдмондо, как всегда, сделал вид, что диалога, явно не предназначавшегося для моих ушей, не существовало вовсе.

— Мне интересно кое-что, Прайс... — мы вернулись к нашему разговору. — Разрабатывая своё новое дело, ты решил не включать в него меня?

— Я не могу включить в него никого, пока не пойму, что оно хотя бы на пятьдесят процентов выигрышное, — почти не сорвав, я уклончиво ответил на вопрос. — Я не могу позволить себе такой риск. А теперь, раз Армандо решил выслужиться, мне надо сделать всё, чтобы дело стало на сто процентов выигрышным.

Своего недовольства скрыть у меня не получилось.

— Он бывает... гиперответственным.

Хмыкнув, я ответил:

— Я бы всё-таки остался при своём мнении и назвал его «гиперуслужливым».

Уголок рта итальянца дрогнул в полуулыбке. Он знал о нашей взаимной ненависти, но делать ничего с этим не хотел. Эдмондо поддерживал и даже поощрял конкуренцию среди людей вокруг себя. Дружелюбная атмосфера никому не нужна. Когда люди готовы перегрызть друг другу глотки, их разум поглощён взаимной враждой — и они слепы к тому, что настоящий удар должен быть нанесён сверху, тому, кто стоит над ними всех.

***

Сорок пять дней назад

— И, будь добра, принеси сразу пепельницу. — Кейден подмигнул официантке, как только закончил дополнять заказ.

Мы сидели в уличном кафе под палящим солнцем Нью-Йорка. К счастью, столики прятались под зонтиками, впрочем, лучи всё же касались моей левой руки, к этому моменту пробираясь под уже десятый слой кожи.

Официантка принесла нам кофе, в чём безмолвно я ей был безумно благодарен. Ощущение, что ночь прошла без сна, отразилась на моём лице лёгкими синяками, песком в глазах и зеванием ровно по таймеру. Не могу сказать, что мне не нравилось это чувство, особенно тогда, когда я знал, какими были обстоятельства.

Ранним утром я оставил Джен досыпать своё утро. Хотя то, как уютно и хрупко она смотрелась в объятьях моих рук, долго не выходило из головы. Остаться я не мог, но зато мог оставить то, что не позволит ей забыть о моём присутствии. Спустившись вниз, я купил розу в круглосуточном цветочном магазине, срезал шипы складным ножом и, вернувшись, оставил распускающийся цветок на соседней подушке.

А затем меня ожидала встреча с Кейденом. Он буквально обрушил шквал сообщений, начиная с прошедшего вечера и заканчивая ранним утром сегодня, пока я не согласился.

— Ну что? — откинувшись на спинку стула, мой напарник задал свой любимый вопрос.

Не всковырнуть меня, не аккуратно поддеть меня за шкуру он не мог. Это его любимое занятие.

— Что?

— В последний раз, когда мы с тобой виделись в клубе, ты сказал, что собираешься склонить Дженнифер к сотрудничеству с нами в поимке Ворона, — Кей напомнил мне о нашем разговоре таким тоном, будто я обещал ему всё рассказать ещё вчера, но пропустил все сроки, тем самым став главным предателем его доверия.

— Во-первых, не склонить, а договориться. Во-вторых, сотрудничество только со мной, а не с нами, как ты выразился. И, в-третьих, её имя Джен.

— Да какая разница: Джен или...

Я перебил его на полуслове своей короткой, но холодной вставкой:

— Большая разница. Ты ведь Кейден, а не Хейден.

Прищурившись, рыжеволосый несколько долгих мгновений что-то выискивал на моём лице. Но другого имени для Джен ему не суждено на нём найти. Это было смешно в первый раз. Казалось смешным во второй. В третий я уже не улыбался.

— Ты сегодня встал не с той ноги? — словно топчась на больной мозоли, Кей проверял мои лимиты, однако злиться я на него не собирался.

— Я не выспался.

— Тогда это объясняет твой слегка потрёпанный вид, — ухмыльнувшись, он явно имел что-то другое в виду.

В подтверждении своей теории мой друг ожидал от меня эмоцию, кажется, не зная, что со временем я усвоил простую истину: если дать человеку ноль, сколько бы он ни умножал увиденное или услышанное, ноль останется нулём.

— Не люблю, когда ты такой.

— Какой? — сразу переспросил его я.

Немного подумав, Кейден фыркнул и ответил:

— Сам себе на уме.

Я тихо усмехнулся, отвёл взгляд к мимо проезжающим автомобилям и поймал в толпе идущих людей знакомые каштановые волосы, ниспадающие морскими волнами по спине. Всего на мгновение в этом шоколаде мне померещилась Джен, пока я не заметил, что это всего лишь молодая мамочка, шагающая куда-то с ребёнком, держащимся за её руку.

— Так, вы договорились с Джен поработать над поимкой Ворона? — исправив каждую оплошность в вопросе, с которого изначально начался наш диалог, Кейден вновь обратился ко мне.

Наши взгляды встретились, и я обозначил ответ самым коротким вариантом:

— Да.

По тому, как Кей тяжело вздохнул, стало понятно — теперь я испытывал его на крепкость и лимиты.

— Даже не знаю, радоваться этому или нет.

Пожав плечами, я остался безмолвным и просто отпил свой кофе.

— Наш мир катится к чёрту, а ты холоден и невозмутим, — Кейден всё-таки вспыхнул. Я поднял к его лицу взор и продолжил всё также безмолвно помешивать кофе маленькой ложкой. — Джен Гриффин узнала твою личность. Ворон, вероятнее всего, вернулся в город. Эдмондо ищет с нами встречи и посылает с сообщениями своих далеко не дружелюбных ребят. Тоск ночью свалил из города вместе с Мэйбл. А ты... — он устало вздохнул, сделав паузу, — ...как обычно невозмутим.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал, Кей?

Он опустил глаза к столу, совершенно потерянный. Я задал следующий вопрос:

— Хочешь, чтобы я заверил тебя, что всё будет в порядке? Наверное, будет. Я не знаю. Никто не знает. Мы живём в этом хаосе столько лет. И уж точно не нам к нему привыкать.

— Хорошо, давай по порядку... — приподняв обе ладони, Кейден словно просил притормозить, но я вроде никуда не торопился. — Ворон приходил в наш клуб. В наш, Прайс. Если ты забыл, то к нам довольно трудно попасть хрен пойми кому. Пришёл бесследно и исчез — тоже.

— Я как раз думал об этом... — обратившись к своим воспоминаниям, когда у будничных дней был другой вкус и запах, я вырвал имя, к которому так и не вернулся в своё время. — Вал ведь сможет идентифицировать каждого, кто вошёл? Прогнать по базам граждан?

— Ну да, — хмуро и непонимающе отозвался Кей, кивнув несколько раз. — Но кого искать?

«Киллиану всё это не понравится. Он нам головы поотрывает, когда узнает, что мы с ней сделали».

— Начнём с человека, чьё имя — Киллиан.

— Ни разу не слышал, — недоумевающе произнёс мой друг.

И я понимал его сконфуженность. Мне тоже не пришла эта мысль сразу.

— Раньше мне казалось, что Ворон без всякой на то причины разгоняет непонятное соперничество между нами, пытается кому-то утереть нос, но сегодня я впервые задумался... А не акт ли это великого отмщения?

— Отмщения? — понимая меньше моего, Кейден стал ещё более хмурым.

— Да, отмщения. Вдруг мы знали Ворона или Ворон знал нас?

— Прайс, для отмщения нужен повод, нужна причина или хотя бы провокация. Не знаю.

— У меня есть теория, под которую определённый эпизод из прошлого отлично подходит.

Тот день не выходил у меня из головы. Он вызывал тошноту и отвращение к самому себе. Я знал ничто, никакие деньги не исправит это. Мою самую главную и самую дорогую ошибку. Поэтому утром я задумался, раз эта ошибка вызвала во мне такие эмоции, не могла ли она сокрушить того, кто был частью мира, который я взял и разрушил?

Киллиан. Призрак, которого знал Эдмондо. Призрак, который знал и потерял её. Из-за меня.

— Считаешь, мы перешли Ворону дорогу? — уточнил Кейден.

— Всё намного хуже, если я, в конце концов, окажусь прав.

Кровавые когти прошлого вонзились в моё обугленное сердце и сжали его до боли. Я услышал его треск, почувствовал знакомую тошноту, но ничего не смог с этим поделать. Это моё бремя до конца дней.

Какое-то понимание пролегло в глазах Кейдена. Я в нём не нуждался.

— Значит, нам нужно проверить каждого Киллиана в городе, — не унывая, откликнулся мой друг.

— Или хотя бы всех тех, кто был в клубе той ночью.

Знакомая улыбка скользнула на его губы, когда он более таинственно произнёс:

— Не могу поверить, что Джен Гриффин тоже была в нашем клубе. Удивительно всё-таки, как она примагничивает к себе все неприятности в мире. Сначала — тебя, а теперь на очереди Ворон.

Мысль о соприкосновении этих двух противоположных галактик мне не понравилась. Неприятностей для Джен я не искал. Но как ни крути, Ворон спрашивать моего разрешения не станет, если захочет насолить ей. Тем более, если я всё-таки окажусь прав в своей теории, а Ворон, в свою очередь, узнает о моей лёгкой привязанности, то Джен станет его мишенью номер один. Этого допустить было нельзя. Я положил руку на телефон, до этого не беспокоивший меня нисколько.

— Скажи честно, Прайс. Ты с ней спишь?

Откровенность вопроса меня нисколько не тронула. А проницательность, ставшая фишкой Кейдена, не ошеломила.

— Ты поэтому разбил Тоску лицо? — усмехнувшись и не проявив никакого сочувствия к нашему общему другу, Кейден продолжил блистательно отыгрывать роль Шерлока Холмса.

— Он тебе уже поплакался? — пробурчал в ответ я.

— Нет, он прислал ночью сообщение, что якобы у тебя мозги набекрень.

— И всё? — прыснул я от услышанного.

— Ну и ещё то, что он улетел с Мэйбл в Майами на пару дней, — по широкой улыбке я понял, что Кейдена это тоже всё забавляло. — Что он сделал?

Ещё в лесу, когда Тоск наглым образом возомнил себя образцовым учителем, за что Джен сполна расплатилась, я понял, что искра взаимной ненависти, пролегшей между ними, приведёт его к ней снова. Это было на поверхности. Ясно, как божий день. Однако я не мог предположить, что сделает он это за моей спиной и именно в тот день, когда я не в городе.

— Очередную глупость.

Это было обыденным для Кристиано Д'Анджело. Удивляться здесь нечему.

— Значит, всё-таки спишь? — вновь прочитав что-то между строк, Кейден сделал попытку подловить меня.

Но нулю суждено было остаться нулём. Я никак не отреагировал.

— А как же его план по ограблению казино? — усмехнулся я, как только вспомнил горящие глаза итальянца, только-только вернувшегося из Лас-Вегаса с кольцом на пальце. — Умер в зачатках?

— Нет, — выдохнул Кей, — у него действительно есть довольно внушительный информатор с планами здания казино, расписанием смен охранников и охренительно большим файлом о работе системы безопасности.

— Значит, считаешь, куш стоит риска?

Кейден не успел ответить. К нам подошла официантка с пепельницей и готовыми бизнес-ланчами. Минутная задержка сбавила оборот беседы, и, когда мы вновь оказались наедине, мой друг спокойным голосом отозвался:

— Это может войти в историю как самое крупное ограбление казино. Только представь.

— Это всего лишь деньги, Кей. Неинтересно.

— Я понимаю, что ты зациклен на подделках и... тебе нравится водить за нос даже самых опытных экспертов Нью-Йорка, но это лёгкие деньги для всех нас.

— Деньги, — повторил за ним, но чуть тише.

— Войти в казино, провернуть дело и выйти мультимиллиардерами.

— Тебе станет спокойно, если ты станешь миллиардером? — взглянув на друга исподлобья, я задал простой вопрос.

— Думаю, это классное чувство.

А я думал, что это чувство не будет особо отличаться от ощущения при получении статуса мультимиллионера. Это всё равно дохрена денег.

— Знаешь, кто пытается с нами снова связаться? — широко улыбаясь, Кейден наклонил голову вбок, явно смакуя то, чем хотел со мной поделиться. Я дёрнул подбородком, взывая к тому, чтобы он продолжал, а не томил. — Борелли активизировался. Думаю, кто-то слил ему, какие деньги на кону нашего будущего дела. И он вновь не может упустить жирный джекпот.

Нахмурившись, я засомневался, что суть именно в этом. Мы не ведём с Эдмондо дел уже около пяти лет. Мы мирно сожгли мосты, поделили зоны влияния, пожали руки и разошлись на «дружелюбной» ноте, если такая вообще бывает в нашей профессиональной сфере деятельности.

— Он недавно связывался с нами? — осторожно уточнил я.

— Активизировался, — повторил Кей.

— А когда именно он активизировался?

Если моя теория верна, то Эдмондо, возможно, догадывается, кто стоит за Вороном. Или, что хуже, знает, кто он. Однако самое ужасное во всей этой теории...

— Если не ошибаюсь, то на следующий день после того, как Ворон заявился в наш клуб.

...Эдмондо не только знает, чья личность скрывается за чёрной птицей, но и, ко всему прочему, опасается его не меньше нашего. Если это так... если он — человек, который способен укротить смерть, значило ли, это, что мы в полной жопе?

Моё молчание вызвало в Кейдене лёгкий дискомфорт, и он поспешил заполнить тишину своим непониманием:

— Эдмондо не в курсе нашего дела с казино?

Я мотнул отрицательно головой, тяжело вздохнув.

— Твою мать... — он вздохнул следом за мной и, сжав переносицу двумя пальцами, подался телом слегка вперёд.

Оптимизм в нём, кажется, отказывался помирать так просто. Кейден, словно спохватившись, вновь выпрямился и обратил ко мне взгляд, полный жизни.

— Мы ведь можем объединиться с ним, Джен и...

Мне даже говорить ничего не надо было. Глаза оказались красноречивее. Энтузиазм в моём друге сразу потух.

Джен не приблизится к Борелли и на пушечный выстрел. Я не желал ей отношений с кем-то, кем был я, зная, что способен хранить нашу... наше притяжение только в виде секрета. В то время, как она заслуживала самой громкой и яркой любви с кем-то, кто не я. Всё так просто. И сложно. Одновременно.

— Как думаешь, Ворон частенько ему дорогу пересекал?

— Если даже это так, Эдмондо не рассказал бы мне об этом. Крайне опрометчиво указывать на своего врага, наличием которого могут воспользоваться.

— Объединиться против Борелли? Нужно сильно в себя верить, — усмехнулся Кей и закинул кусок мяса в рот.

— Либо сильно ненавидеть.

Чувство, что я одновременно был на верном пути, строя новую теорию, и упускал что-то очень-очень важное из виду, щекотало нервы.

— Все мы его немного ненавидим, — тонко подметил Кей, пододвигая пепельницу ко мне.

Но курить мне не хотелось. Я нуждался в тишине и времени наедине с собой и своими мыслями.

Мне вновь вспомнился день, когда, наслаждаясь у дверей церкви своей сигаретой, подъехал автомобиль. Ребят подослал Борелли ради короткого и странного разговора, сущность которого не удивила бы меня пять лет назад, но в нынешних реалиях дело, которое он мне предлагал, казалось странным. До сегодняшнего дня.

Эдмондо просил найти человека, имя которого так и не смог раскрыть. Шла ли речь о Вороне? Не исключено. Как не исключено и то, что, по всей видимости, он хотел предложить мне это дело снова. Поэтому продолжал посылать своих людей.

— Какая всё-таки он популярная личность, — голос Кейдена вернул меня к реальности, в которой мы до сих пор сидели в уличном кафе, еда остывала, пока запущенный мозговой процесс подогревал черепную коробку изнутри. — Мы за ним гоняемся, Эдмондо и Джен теперь тоже. Столько внимание любому бы польстило. Только представь, какой он в жизни. Например, не умеет каких-то простых вещей. Без понятия, как водить машину или чистить картошку... — ну хоть ему от этого было весело. — Или он прячет личность, потому что жутко уродливый, и у него нет, например, одного глаза.

От того, сколько у него глаз, мне было ни холодно, ни жарко. Я лишь помнил, сколько дел оказалось запорото из-за него, и как часто я представлял нашу встречу. Желание поквитаться с призраком было так же глупо, как считать количество его глаз.

— Вдруг он вообще не человек, а группировка, как многие считают? — продолжал фантазировать Кей.

— Не думаю. Чем больше людей, тем выше вероятность, что вся эта секретность лопнет. Ворон же, наоборот, аккуратен и особо не подставляется. Джо сказал, что он работает через кучу посредников, что делает довольно сложным задачу найти конечного отправителя.

— Джо из Далласа, что ли?

— Он самый.

— Хитрый подонок, — вставил он короткую ремарку, с которой я не мог не согласиться.

— Он тоже сказал, что Эдмондо его ищет. Сказал, что боится. Но ты знаешь Джо. Он болтливый и даже мёртвого своим трёпом разбудит. Поэтому я не принял его слова к сведению, по крайней мере пока не смогу сам в них убедиться.

— Убедился? — переспросил мой друг, глядя исподлобья.

— Не знаю, — пожал плечами в ответ и добавил: — Но он определённо медленно впадает в панику.

— Знаешь, что не вяжется во всей этой истории? — ткнув в мою сторону вилкой, Кей, кажется, был жаден до разгадки. — Почему он пропал на год? Почему вернулся именно сейчас? И для чего?

От прозвучавших вопросов голова у меня окончательно вспухла. Она вот-вот взорвётся от непонимания. Я откинул голову назад, сжал переносицу и сильно-сильно зажмурился.

— Зачем он пришёл в клуб? Не поболтать ведь? — добивая меня вопросами, ответы на которые прятались где-то под толстым слоем неизведанных вод океана событий, Кей болтал.

Я поднял голову и открыл глаза. Солнце, отражающееся от белых скатертей, ослепило меня.

— Ты ведь наш главный мозг. Что скажешь? — как будто бы подтрунивая над моими мучениями, Кейден, как самый настоящий друг, просто наблюдал и чего-то ожидал.

— Я не знаю, Кей. Не знаю.

У нас ещё оставался информатор Джо. Но с ним пока решено было не торопиться. Любой неаккуратный шаг может спугнуть Ворона. А то, как в страхе будет действовать психопат, я предвидеть не мог. Мне нужна Джен. Мне нужны её мозги. Мне очень сильно нужна была её помощь. Свежий взгляд на вещи. Я нуждался в ней.

— Проверь, был ли среди гостей какой-нибудь Киллиан. И если был, пусть Вал проверить каждого.

— Да без проблем, — бросил он и, выхватив взглядом официантку, обратился к ней: — Красотка, принеси ещё раз меню, пожалуйста?

То ли «пожалуйста», то ли «красотка» расплавили девушку, и она, прикусив нижнюю губу, улыбнулась в ответ моему другу.

Испытывая странные, незнакомые чувства, которые привели меня к экрану телефона, я выплеснул свою нужду в Джен через сообщение ей же:

«Предложение: воскресенье, ужин, ты и я. По рукам?».

Интерес к тому, как проходил её день, вспыхнул во мне с новой силой. Всё, что было до, внезапно стёрлось. И мыслями я вернулся к нашей ночи. К созвездию на её спине. Кейден отвлёкся на официантку и меню, когда я потянулся к салфетке.

— У вас есть ручка? — прервал этих двух воркующих.

— Да, конечно.

Блондинка протянула мне шариковую. Чернила в ней, к моему счастью, оказались чёрными, как и родинки на спине Джен. Я повторил невидимую линию на коже, под которой скрывался ровный позвоночник.

«Готовишь ты?».

Быстрый ответ Джен отвлёк меня от наброска созвездия на белой салфетке. Я опустил телефон чуть ниже линии стола так, чтобы Кейден не увидел, и набрал сообщение.

«Тебе знакома английская кухня?».

— Что ты делаешь после смены? — Кей, вооружившись желанием потрахаться сегодня вечером, не отпускал официантку от столика, пока я, словно подросток, переписывающийся посреди урока, опасался быть пойманным.

— Мне нужно подготовиться к завтрашнему тесту.

— Учишься в колледже? — уточнил он.

Опустив глаза обратно, я сразу нашёл ответ Джен и уже не смог сдержать ухмылку. К счастью, детектор Кейдена сейчас был занят не мной.

«А ты как думаешь?».

«Думаю, она может стать твоей самой любимой».

Только себе я мог признаться, что не переписывался ни с кем целую вечность. Раздавать свой номер телефона направо и налево мне казалось лишним. Так что сообщения я получал только от тех болванов, с которыми работал. В основном.

«Мне хватает тех вредных привычек, которые уже прилипли ко мне, не хватало ещё вкусовых».

А вот Джен как будто бы, наоборот, знала эту часть общения. Она была лисой, способной крутить своим пышным хвостом перед лицом мужчин. Я видел, как она это делала. Более того, мне нравилось, как она это делала со мной.

«Соревноваться с едой... Это уже слишком».

Отправив ей ответ, честно, я хотел рассмешить её или хотя бы заставить улыбнуться. Но меня не было рядом, чтобы увидеть эту драгоценную реакцию. Это срочно нужно исправить.

«Значит, ты согласна?».

— Ничего себе, — восторгался чему-то Кейден.

Я бросил быстрый взгляд на официантку и сразу понял, компанию себе на ночь мой друг обеспечил.

«Да».

Согласие Джен каким-то странным образом откликнулось во мне. Не так, будто она могла сказать «нет». Согласие воспринималось мною как-то по-другому. Словно оно значило для меня больше, чем для Кейдена значило согласие официантки.

— Ты чего там завис? — Кей, заполучивший номер блондинки, которому суждено стать набранным лишь единожды, заметил, что моё внимание плавно утекло к телефону.

Торопясь, я напечатал ещё одно сообщение Джен и перед тем, как отправить, пробежался по нему глазами.

«Тогда заеду в семь. Только прошу, не бери оружие. Это свидание».

— Да так, — вернувшись к мнимой хмурости и холоду, про себя я поставил таймер с обратным отсчётом. — Сегодня пятница?

— Да, у нас ожидается полная посадка в клубе.

— Я так понимаю, у тебя плюс один?

Мазнув глазами по официантке, чьи щёки до сих пор были покрыты румянцем, я мотнул головой.

— Либо она, либо Люси.

— Люси? — переспросил я.

— На днях с ней познакомился. Она немного сумасшедшая, так что не уверен, что она ищет со мной встречи.

Улыбнувшись, я бросил колкий комментарий:

— По-моему, она как раз-таки в своём уме, если не ищет с тобой встречи. Никто в своём уме не станет искать встречи ни с кем из нас.

— Значит, Джен тоже сумасшедшая? — поддев меня в ответ, Кейден просиял широкой улыбкой.

— Да закрой ты уже свой рот, — я поднял с колен тканевую салфетку, скомкал её и бросил в лицо друга.

Он не успел её перехватить и в ответ недовольно прошипел пару ругательств.

— Я так и знал, что вы спите.

Ноль оставался нулём, потому что, вернувшись к другой салфетке с нанесённой линией позвоночника, я ничего не ответил. На неё я перенёс созвездие со спины Джен, на которое оно было перенесено прямиком с ночного звёздного неба. Выглядело оно завораживающе.

***

Сорок три дня назад

Тихий, но довольно стойкий огонёк ожидания — единственное, что поднимало меня с кровати последние несколько дней. Он не обжигал. Он грел меня и моё предвкушение на дне того мира, который я сам для себя выбрал. Под толщей холодной воды, где теперь каждое движение становилось медленным и тягучим, а мысли то и дело всплывали к блестящей водной глади, я двигался по привычным маршрутам, зная, что всего на одно короткое мгновение я сверну не туда.

Эти короткие мгновения заставали меня в самые разные моменты.

Я получал её сообщения, когда находился посреди нешуточных встреч, градус и давление которых казался запредельным.

Впрочем, я не пропускал ни одного и отвечал почти сразу, как находил короткие сообщения на своём телефоне. Даже если...

— Секунду, — опустив пистолет, я не смог припомнить точно, в какой момент научился так быстро печатать одной рукой.

Глаза людей, которым я только что угрожал, пересеклись между собой. Непонимание, вызванное немного нетипичной ситуацией, стало осязаемым.

— Ещё одну секунду, джентльмены...

Мне нужно было ответить Джен, когда она спрашивала, как много картин я подделал.

«Всё в рамках научного интереса и, конечно же, чисто гипотетически?».

Я раздражался, когда понимал, что веду себя не так, как требовали обстоятельства того самого мира, которому я уже не всецело принадлежал.

— Опять не выспался? — удручённо спросил Кейден, когда наша встреча с рекрутами подошла к концу, а я так и не произнёс никакой речи. Я не произнёс ничего и тогда, когда он, тяжело вздохнув, вышел из комнаты.

Я так часто смотрел на часы, что однажды начальник охраны клуба напрямую задал вопрос:

— Сэр, я вас задерживаю?

С разочарованием в самом себе я понимал, что вязну в чём-то очень нехорошем. А затем мой телефон снова вибрировал. И мы переписывались с Джен перед сном. Её сном, конечно же. У меня был другой распорядок дня. Тогда, когда ложилась она, мой день только начинался.

Со словами «Ну ты только посмотри на эту морду», она прислала мне фотографию Роуг.

Короче говоря, дни тянулись. Стрелки часов порой замирали. Я закрывал глаза только для того, что сократить течение время и оказаться в другом месте.

В назначенное время воскресного вечера я подъехал к дому Джен, припарковался с противоположной стороны дороги и заглушил двигатель спортивного автомобиля на какое-то время. Прежде чем я отвергну свою жизнь, по крайней мере, на одну ночь, мне нужно было проверить телефон. Среди всякого неинтересного шлака я вырвал единственное важное сообщение от Кейдена:

«То есть мне слать их на хер?».

Речь шла о ребятах Борелли, которые всё никак не могли успокоиться. Армандо не жалел ни сил, ни ресурсов, безуспешно пытаясь собрать всех на встречу.

«Тяни время. Мне нужно пару дней, чтобы подумать, что делать дальше».

Перед тем, как он пришлёт ответ, который заставит меня в очередной раз помедлить, я пошёл на опережение и отключил телефон, а затем убрал его в карман брюк. До семи оставалось несколько минут.

Выбравшись из спорткара, я обошёл его и, прислонившись к дверце переднего пассажирского места, обратил глаза к окнам квартиры Джен. Свет в них до сих пор горел. И уже в следующую секунду в них появился силуэт. Увидеть её отсюда было практически невозможно, однако я видел, как она подняла руку и махнула мне.

Я вытащил руку из кармана брюк, чтобы в приветственном жесте поднять свою. Ещё несколько секунд в окне стыл её силуэт, пока Джен не пришлось сначала отойти, а затем погасить свет в квартире. Первым делом лампы потухли в спальне, следом — в гостиной. Я знал точное время, которое ей понадобится, чтобы спуститься с четвёртого этажа, и, наклонившись вбок, запустил руку в приоткрытое окно.

Стебель пышной белой розы был гладким, без единого шипа и занозы, однако я, обхватив его двумя пальцами, ещё раз прошёлся, чтобы проверить, не упустил ли я случайно какой-нибудь шероховатости.

Парадные двери здания хлопнули. До меня донёсся первый звонкий стук каблуков о тротуар. И тогда я взглянул на неё исподлобья.

Одетая в сиреневое платье на тонких бретелях, Джен шагала в мою сторону на высоких каблуках. Верхняя часть её шоколадных волос была собрана и повязана большим бантом в цвет платья. Чем ближе она становилась, тем яснее становилось мне: оттенок платья вовсе не сиреневый.

Аметистовый. Смесь крови и синевы следов на коже. Драгоценный камень в сочетании с сапфирами в её глазах. Она была самым дорогим украшением в мире. Милый, пышный бант, связывающий волнистые волосы на затылке, вносил её роскошному образу некую девичью невинность.

Джен подошла ко мне. Между нами осталось меньше метра. И за всё это время, пока я был ослеплён светом её сапфиров, она тоже не отводила глаз в сторону. Без слов я протянул ей одинокую розу. Послушно приняв её, она всего на короткое мгновение коснулась своими пальцами моих, а затем, продолжая глядеть на меня, но уже исподлобья, опустила нос в самое сердце бутона.

Я протянул руку вперёд и, найдя ладонью мягкое бедро, подтолкнул к себе. Джен качнулась, но сопротивляться не стала. Вместо этого она позволила мне окольцевать её талию руками. Ладони легли на бёдра, когда Джен чуть задрала голову, чтобы продолжить наши гляделки.

— Мне нравится платье.

— А мне — твоя рубашка, — она положила руку на моё плечо, покрытое белой тканью.

— Красивый бантик, — улыбнувшись, я коснулся мягкого аксессуара в её волосах, затем скользнул рукой к лицу.

— Милая роза, — парировала Джен.

На её бликующих губах расцвела скромная улыбка, за которой скрывалась сущность хитрой лисы. Я чувствовал, что меня здесь и сейчас обводят вокруг пальца. Я чувствовал стрелу в своей груди, из-за которой сердце ныло, а будни без Джен казались невыносимыми мучениями. Я ощущал у горла невидимый клинок в её руке, но ни он, ни чтолибо ещё не смогло удержать меня от того, чтобы наклониться к её глянцевитым губам.

Она прикрыла глаза первой. Свои я закрыл, чуть погодя, когда наши губы нежно столкнулись. И в это мгновение я понял, что скучал по ней сильнее, чем мне казалось изначально. Этим было сразу оправдано то, как рука сжала её бедро. А ещё то, что поцелуй стал более жадным в одночасье. Джен расслабилась в моих руках. И я понял сразу, что было в ней до этого что-то, что держало тело в напряжении.

— Привет... — прервав поцелуй, она решила поздороваться со мной.

Я ухмыльнулся в ответ.

— Привет, стажёр.

Она улыбалась мне в ответ какой-то странной улыбкой. Такую на её лице я раньше не видел.

— На всякий случай, — начала Джен, несильно отпрянув и подняв руку, чтобы, кажется, показать мне своё запястье, — я взяла с собой это.

Браслет с шармом волка и оранжевой жидкостью внутри блеснул под уличными фонарями.

— Джен, мы не едем в клуб.

Её брови дёрнулись. Лицо приобрело одновременно нотки удивления и понимания.

— Я подумала... раз ты подарил мне членство, то...

— Ты действительно этого хочешь? — своё удивление я предпочёл скрыть.

— Если этого хочешь ты, — пожав плечами, Джен будто бы вписывала своё имя в список участников какой-то странной, чудаковатый тусовки только потому, что я тоже мог там оказаться.

— Как я уже говорил: мне не нужно проходить тест и искать тайное место в Нью-Йорке, чтобы воплотить свои грязные фантазии в жизнь.

Мои слова её нисколько не смутили. Джен кивнула и с интересом спросила:

— Тогда зачем ты купил мне членство?

— Мне нравится видеть твою реакцию.

Прищурившись, она снисходительно качнула головой, будто слегка разочаровавшись в сущности моих поступков, и негромко произнесла:

— Поедем?

— Поедем, — вторил ей я и, не отпуская руки Джен, развернулся в полкорпуса к спорткару, чтобы открыть дверь.

Она села с нежной грацией на пассажирское место и, пока я огибал автомобиль, успела даже пристегнуться.

— Всегда за безопасность? — сев рядом, усмехнулся я.

— Ездить, не пристегнувшись, просто глупо.

— Это всего лишь риск.

В отличии от неё я, словно обозначив свой безмолвный манифест, оставил ремень безопасности висеть у плеча.

Крутя стебель розы между указательным и большим пальцами, Джен смотрела на бутон под разными углами. А затем её сапфиры вскрыли моё подглядывание и вывели наружу то, что я любовался ею. Она, обольстительно улыбнувшись, решила не опускать глаза обратно. Она смотрела с вызовом.

— Не ищу всяких адреналиновых приключений.

Усмехнувшись и вырулив с парковочного места, я уверенно отозвался:

— Сомнительно, Джен. Очень сомнительно.

— Не веришь мне? — с искрящимся весельем в голосе уточнила она.

— Дорогая, ты на свидании не с Хеддвином, забыла?

— Правда? — передразнила она и, наклонившись вперёд, посмотрела на мой профиль чуть ближе. — Вы выглядите идентично.

Я снова ухмыльнулся и, поглядывая в боковое зеркало, нагло перестроился в другой ряд. Дорогу отсюда до своих апартаментов я уже выучил наизусть. А ещё за время всех этих переодеваний в маскарадные костюмы я нашёл путь без пробок.

— Считаешь, что отношения с тобой по уровню адреналины похожи на космическое путешествие?

— Заметь, это сказала ты, а не я.

Она хихикнула и откинулась назад. Я взглянул на неё искоса, чтобы поймать взгляд голубых глаз на себе. И у меня получилось. Джен выглядела сегодня прелестно. Чем больше деталей я замечал в её очаровательном образе, тем сложнее становилось отводить глаза обратно к дороге.

— Хорошо, — с вызовом отозвалась она. Тем временем, облизнув губы, я уже предвкушал её следующие слова. — К чему рисковать и не пристёгиваться? Это что-то типа принципа?

— Обычно я пристёгиваюсь, просто хотел посмотреть на твою реакцию.

— Значит ли это, что ты, Прайс, обходишь необдуманный риск стороной? — медленно слегка растягивая слова, Джен словно прощупывала почву под ногами.

Я будто бы оказался в тесной комнате с самым скандальным журналистом во всём штате. И она собралась раздеть меня, обнажить и достать из груди уголёк, который люди, вроде как, называют душой.

— Напротив, — остановившись на красном свете, я откинулся затылком на подголовник и снова посмотрел на агента, — Необдуманный риск — самый весёлый.

— Весёлый? — непонимающе переспросила она. — Попасть в аварию и разбиться — это, по-твоему, весело?

Её безупречная правильность подсвечивала зависший нимб над головой ещё ярче. Я почти мог разглядеть его в сумраке салона.

— Нет, Джен... Весело — это рискнуть, получить эмоции и выжить.

Мой ответ заставил её нахмуриться. И это меня нисколько не удивило. Что мог знать о риске агент, до мозга костей пропитанный чувством справедливости? Хотя, если так посмотреть, Джен раскрыла мою личность и... не сделала с этим ничего, что полагалось агенту ФБР. Более того, она впустила меня в свою постель.

Этим мыслям я усмехнулся вслух.

— Да, очень похоже на наши отношения, — с холодной дипломатичностью подметила она.

— Тебя тянет к опасностям.

Чего тут скрывать? Мы оба это понимали.

— Не знаю, Прайс... — она всё-таки была со мной не согласна.

Но если не тяга к опасностям, то что побуждает её встречаться со мной?

— Честно сказать, — Джен вновь подняла на меня свои очаровательные голубые глаза, и то, как они проглядывались из-под длинных ресниц, окончательно превратило меня в бессильного человека, — Я не знаю, к чему меня вообще по жизни тянет.

Непроизвольно сдвинув брови, я прекрасно понимал, что этим вопросом задаются все, просто... Джен была похожа на ту, кто всё знает. Я читал досье.

Она не пропускала пары, сдавала всё на отлично и не получила ни одного замечания в дело. Обычно так поступают люди, которые целеустремлённо идут к конечной точке. И она попала в ФБР с блестящими рекомендациями, более того, ей удалось показать свои умения и найти меня. Конечно, мне бы не хотелось говорить о том, какой я неуловимый и всё такое... но я, правда, умею скрываться. Джен стала первой, кто приблизилась к нам так близко. Так что, услышав сейчас, что она не совсем уверена, что тянет её по жизни, я впал в ступор.

— Сначала мне казалось, что тяга к загадкам, затем... — Джен сделала паузу, вновь посмотрев на меня, — ...желание сделать всё правильно, а сейчас я вообще не уверена в своём главном мотиваторе.

— Надеюсь, не я смешал тебе карты.

В голове крутились сотни ответов на её вопрос, но только этот был по-настоящему правильным. Потому что мне совершенно не хотелось запутывать её и уводить от стороны добра, которой она целиком и полностью принадлежала. Даже несмотря на то, что ум, навыки и амбиции Джен привели бы её к невероятным высотам, ступи она на мою тёмную сторону. Но я не хотел делать её плохой. Я не хотел видеть её, обречённой на жалкое существование среди преступников и убийц, пусть и с кучей денег и власти в кармане.

— Надейся, — с тяжело пущенной усмешкой, Джен не выглядела сейчас грустной, скорее, задумчивой.

Красный сменился жёлтым. Жёлтый — зелёным. Мы поехали по дорогам Нью-Йорка дальше.

— Может, ты и прав. Может, мне не хватало опасностей, — наконец улыбнувшись, Джен попыталась отбросить свои переживания.

Я держал свои глаза на горизонте, пока не увидел знакомые огни. Небольшая шалость, способная одарить Джен порцией безобидного адреналина, родилась на глазах.

— Как же тогда хорошо, что я — твой самый верный, самый отзывчивый друг, Джен, — искоса бросив на неё взгляд, я знал, что хочу провернуть.

— Именно друг. — Она соблазнительно ухмыльнулась, совершенно не представляя, что я задумал.

— Скажи мне, Джен: знаешь ли ты, ради чего люди ищут повод рискнуть?

— Ради адреналина? — неуверенно предположила она.

Мы медленно приближались к дорожно-патрульному посту. Чтобы договорить, мне пришлось сбросить скорость.

— Ради небольшого напоминания, что мы живые. Ради зарождения мимолётного ужаса. Ради острых ощущений и, да, ради адреналина.

Хлопая ресницами, она, кажется, изо всех сил пыталась понять, к чему я клоню. А затем, когда мой взгляд скользнул с её лица к патрулирующему полицейскому, её взор незамедлительно обратился туда же. Мы остановились посреди дороги.

— Прайс? — невероятно нежно воззвала она ко мне.

— Может, и хорошо, что ты пристёгнута? — наши взгляды вновь пересеклись.

— Прайс, — теперь в её голосе послышалось предупреждение.

— Ты готова?

— К чему?! — вспыхнула Джен.

Я выжал педаль газа, всего на мгновение позабыв, за рулём какой машины сижу. Спорткар способен за несколько секунд набирать такие скорости, к которым извилистые, узкие дороги Нью-Йорка не привыкли.

Резкий старт неприятно ударил по груди, когда мы сорвались с места. Клянусь, я даже слышал, как Джен пискнула. Жалобно и даже чуть-чуть обречённо. В миг мы преодолели расстояние до патрульного поста. И когда пронеслись мимо него, я отчётливо заметил обескураженный взгляд полицейского. Наверняка был нарушен закон. Наверняка он понимал, что за рулём спорткара сидел не бедняк. Наверняка он понял, что это нужно пресечь.

И как только в зеркале заднего вида я заметил, что полицейский дёрнулся, мне не оставалось ничего, кроме как ударить по тормозам. Шины заскрипели, сцепившись с асфальтом в опасной схватке.

— Прайс! — воскликнула рядом сидящая Джен.

Мы встали в метрах пятидесяти от патрульного автомобиля, куда уже торопливо залез блюститель порядка на дороге.

Голова Джен дёрнулась. Она посмотрела в боковое зеркало со своей стороны, похожая на испугавшегося зверька, который проверял обстановку за пределами своей безопасной норки. И когда фары полицейского автомобиля зажглись, она прошептала:

— Прайс, он сейчас поедет за нами...

Конечно, поедет. Мы нарушили скоростной режим и безопасность на дороге.

— Он арестует нас, — продолжила шептать она.

Конечно, арестует. Это его работа.

— Он составит протокол на тебя и выпишет штраф, — чуть более возмущённо отозвалась Джен и наконец повернула голову ко мне обратно. Страх смешался с непониманием, когда она добавила: — Почему мы стоим? И почему ты так спокоен?

Страх опасен, когда ситуация выходит из-под контроля.

— Мне нельзя в тюрьму, Прайс... Что ты делаешь? — выпрямившись, Джен обернулась и посмотрела назад, сквозь заднее стекло спорткара.

Включились мигалки, а затем громкий металлический голос, выбивающийся из барахлящего громкоговорителя, обратился к нам:

— Водитель чёрного ламборгини, прижмитесь вправо и остановитесь.

— Тебе страшно, Джен?

Непонимание и даже недовольство сразу вспыхнуло в её нежных сапфирах, когда она услышала мой вопрос.

— Прайс.

Патрульный автомобиль сзади медленно, словно затаившаяся рысь, подкрадывался медленно.

— Да, мне страшно, — она быстро смекнула, что взывание ко мне по имени делу не помогут.

Я вновь усмехнулся, но к ручнику так и не притронулся. Мы продолжали стоять на месте.

— Прошу... уедем... — с румянцем лёгкого волнения Джен быстро перешла к мольбам.

— Сначала поцелуй меня.

— Сейчас? — возмущённая обстоятельствами, она не могла поверить в торг.

Металлический голос полицейского донёсся до нас вновь:

— Водитель, выполняйте инструкцию. Прижмитесь влево, остановитесь и заглушите двигатель.

— Поцелуй так, будто от этого зависит твоя жизнь. Или... мы проведём ночь в обезьяннике.

Я блефовал дёшево, но это сработало. Джен оттопырила от груди ремень, выскользнула из его безопасной хватки и подалась ко мне ближе. Положив руку на руль, я понимал, что у нас не так много времени, но приближающиеся губы Джен стоили ещё одного риска. Она прижалась ими к моим, когда полицейский автомобиль сзади на короткое мгновение включил сирену. В качестве предупреждающего знака.

Моя рука скользнула к шее Джен, когда времени оставалось слишком мало. Наши языки коснулись друг друга, когда я почувствовал бешеный пульс под своими пальцами. Она вымученно простонала, целуя меня сильнее и отчаяннее, когда полицейская тачка сзади уже дышала нам в спину.

Я был первым, кто прервал поцелуй, чтобы посмотреть в её глаза вновь. Мне это было нужно. В них нашлось место для небольшой обиды, тени очередного поражения, а также для большого понимания, что рисковать не только весело, но и порой очень страшно.

— Схватись за что-нибудь, — прошептал я, когда Джен села обратно.

Время вышло. В боковое зеркало слева я заметил, как полицейский уже приоткрыл дверь, чтобы выйти и пройти к нам. Джен положила руку на дверь справа от себя, и только тогда я, убедившись, что держится она крепко, выжал педаль газа, срываясь с места. Полицейский не успел покинуть автомобиль, поэтому быстро ринулся за нами.

— И что мы будем делать? — восторженно-взволнованная Джен обратилась ко мне.

— Веселиться.

Оказавшись на пересечении двух улиц, я снова сбросил скорость, давая лёгкую фору полицейскому для следующего акта. Когда он пересёк пешеходный переход, я крутанул руль влево и добавил газу, чтобы войти в дрифт. Кстати, это тоже противозаконно. Об этом знала Джен. Об этом прекрасно знал я. И к нашему счастью, об этом знал тоже полицейским, которому не осталось ничего, кроме как последовать за нами.

Балансируя между увеличением газа и уменьшением, на спорткаре я с лёгкостью мог дрифтовать часами. Системы таких машин подразумевали опасное вождение и добавляли всем этим фокусам чуть больше сносности, чего не сказать об обыкновенных патрульных машинах. Пробуксовка в них технически была куда сложнее.

— Как подло! — воскликнула Джен, но с улыбкой на губах, когда мы, вальсируя на пару с полицейской машиной посреди перекрёстка, стали забавой для обычных прохожих.

— Безобидно и весело, — перефразировал её слова, оставив только то, что мне хотелось слышать.

— Немедленно остановите автомобиль! — послышалось недовольное пыхтение в громкоговорителе.

— Добавим музыки? — игнорируя очередное предупреждение, я обратился к неотразимой Джен. К моему счастью, её это тоже веселило.

Она кивнула, затем коснулась экрана стереосистемы на панели и выбрала первый попавшийся трек.

— Погромче, Джен. Мы ведь всё-таки так красиво танцуем!

— Показушник, — хихикнула она, но при этом послушно добавила громкости.

Мы сделали ещё короткий круг в нашем причудливом танце с патрульным автомобилем, пока я не заметил, что он стал отставать. Как и ожидалось, на патрульном авто такие трюки выполнять долго практически невозможно.

Моргнув фарами прохожим, чтобы они не мешали, я дёрнул ручник и нажал на газ, быстро ускользая из-под прицелов телефонных камер. Виляя и петляя, мы оторвались практически моментально. Хотя, уверен, он просто сдался. Попадать в очередной вальс на перекрёстке ему явно не хотелось.

Когда позади дорога стала относительно пустой, и никакие мигалки нас не преследовали, я сбавил скорость. А после посмотрел на Джен, сидящую рядом. С выразительной улыбкой на лице, она прикусила нижнюю губу и часто дышала. Грудь поднималась от волнения, которое пока не покидало её. Я знал, что кровь в её венах до сих пор ускоренно несла кислород к мозгу, а мысли на мгновение казались такими прозрачными, что всё, о чём она мечтала, — это провернуть нечто подобное вновь. К всплескам адреналина люди привыкают быстро.

Широко открытыми глазами Джен обратилась ко мне. Лукавая улыбка окрасила её лицо другими красками. И теперь я больше не был уверен, что она хочет оставаться на своей стороне добра, зная, что на тёмной бывает так весело.

— Теперь я поняла, ради чего всё это.

Подписывайся на мой телеграм-канал: https://t.me/vasha_vikusha