Глава 29. Аметистовый - хит сезона
Сорок пять дней назад
Пищание будильника доносилось до меня откуда-то очень издали, а вот облизывания ощущались близко-близко. Махнув рукой перед лицом, я всё никак не могла выпутаться из оков сладкого сна. Однако ни писк телефона не прекращался, ни желание Роуг добиться моего внимания.
— Брысь, — шикнула на неё и перевернулась на спину.
Сначала моего лица коснулись яркие лучи солнца, а затем летний ветерок лизнул щёку. Столько раздражителей — и все в одно время. Не выдерживала ни я, ни мои разбушевавшиеся нервы. Телефон лежал на полу в противоположном углу комнаты, продолжая громко пищать, пока Роуг била меня лапой по лицу.
— Да за что?! Это ты меня будишь, а не наоборот! — отодвинувшись на противоположный край подушки подальше от недовольной морды кошки, я потёрла глаза и широко зевнула.
В спальне стояла тишина, пока звуки утренней суматохи проникали через открытое настежь окно. Прикрытая одеялом, я медленно приподнялась на локтях, чувствуя, как до сих пор ноет тело, и оглядела небольшой хаос в спальне. Конечно, воспоминания прошлой ночи никуда не стёрлись. Я помнила всё хорошо. Слишком хорошо. А тело, по которому прокатилась волна уставшего возбуждения, и того подавно не забудет этого никогда.
Опустив глаза на бриллиантовый бант, который всю ночь опоясывал мою шею, я вспомнила события, которые из фантазий переросли в реальность. Я помнила, как это украшение за миллион баксов подпрыгивало и царапало мою грудь, пока я скакала на Прайсе. А затем, как оно чуть не придушило меня своим весом, когда на третий заход я оказалась на спине и придавлена ещё девяносто килограммовым здоровяком.
А засыпала я, то и дело приоткрывая глаза, чтобы ещё раз посмотреть на то, как переливаются огранённые бриллианты. Прайс засыпал со мной, крепко обнимая сзади. Но я знала, что уснула раньше его. Он не останавливался и, пока я не провалилась в сон, гладил меня по голове медленно и успокаивающе.
Впервые в своей жизни я спала с ощущением полной безопасности и некоего безмятежья. Раньше мне казалось, что именно так ощущается смерть. А оказалось, что именно так ощущаются объятия мужчины, который, поднявшись из ада, приносит к ногам рай. Я испытывала столько разных эмоций, что никак не могла сфокусироваться на одной. Ведь вчера было так хорошо и так неправильно. Наверное, поэтому я разрывалась между тем, чтобы корить себя, и тем, чтобы закричать во всё горло от переизбытка чувств.
— Боже, Роуг, что за кашу я вчера заварила! — прошептала я, упав обратно на подушку и прикрыв лицо ладонями.
Что-то коснулось моего левого плеча. Я вздрогнула, убрала руки и повернула голову. С соседней подушки на меня скатилась прекрасная белая роза — всё, что осталось от моего ночного гостя, помимо ломоты в теле и чувства полного удовлетворения. Со стебля были срезаны все шипы. Неужели он сделал это сам?
Срезал их тут, пока я спала?
Но откуда он достал розу посреди ночи?
Телефон снова запищал, когда я подняла цветок с подушки и ткнулась носом в саму сердцевину бутона. Мне всегда нравились цветы. Сорванные с кустов, они умирали под восхищёнными взглядами. Их медленная смерть приносила удовольствие и вызывала радость.
Ничего, кроме розы, от Прайса не осталось. И это немного ранило меня. Я была бы рада увидеть его рядом. Впрочем, не в этом ведь суть несерьёзных, временных отношений, из которых каждый довольствуется своими преимуществами. Одно из них — уходить под утро, не дождавшись совместного завтрака и неловкого разговора после секса. Хотя, уверена, с ним разговор не был бы неловким.
Крутя стебель между пальцами и всё также держа бутон у носа, я встала с кровати, подняла с пола телефон, отключила будильник, а затем направилась в ванную. Мне нужно поторопиться, чтобы не опоздать на работу.
Прохладная вода в душе показалась поистине божественной. Я смыла остатки прошлой ночи, почистила зубы, затем высушила волосы феном и оставила распущенными, так как на шее помимо тонкого пореза рдели следы, которые Прайс оставил ночью. Не такие заметные, чтобы бросаться в глаза, но и не прям невидимые, чтобы оголять их и светить ими по всему офису.
Застегнув рубашку и заправив её в классические брюки, я сначала покормила Роуг, а затем, пока варился кофе, набрала в большой стакан воды и поставила в неё розу. Вазы у меня всё равно не было. Чтобы не опоздать, пришлось пожертвовать завтраком и довольствоваться лишь кофе. К счастью, он хорошо заглушал голод.
С бейджем на шее, кофеином в крови и усталостью в ногах я покинула квартиру, спустилась по лестнице и выскользнула в раннее летнее утро, направившись в сторону метро. Однако далеко уйти мне не удалось. Голос позади окликнул меня:
— Хей! — это был Аль, каким-то образом оказавшийся у дверей моего дома.
— Что ты здесь делаешь? — своё удивление я даже скрывать не стала.
Во-первых, наш загородный домик находился довольно далеко. Просто сорваться и приехать в Нью-Йорк — дело нелёгкое и небыстрое. А во-вторых, Аль всю жизнь был совой, и ранние подъёмы вызывали в нём острое нежелание жить.
— Ещё спрашиваешь! Ты не отвечаешь на мои телефонные звонки уже несколько дней, — рассерженно возмутился он.
Я поправила сумку на плече. Да и с ответом торопиться не стала. Не то что отрицать! Я действительно сбрасывала звонки друга с того момента, как что-то завертелось между нами с Прайсом, и я уже не могла выкинуть его из головы. А это, разумеется, наложило на меня определённые оковы, связало руки, и наш план с Алем стремительно пошёл под откос.
С одной стороны, была цель. Был план, на который мы потратили очень много времени. Было совестное напоминание, для чего мы всё это заварили.
А с другой... был Прайс. И каким-то образом он стал одной-единственной причиной, которая оказалась способна всё перечеркнуть. Перевесить всё то, что я перечислила, и нарушить баланс.
— Твою ж мать! Они снова приходили? — Аль потянулся рукой к моим волосам, чтобы убрать их и получше разглядеть лицо и шею, но я вовремя отпрянула.
Где раны, там и засосы. Что я ему скажу? «Слушай, я переспала с нашим врагом, на которого мы охотимся уже поллета. А у тебя как дела?». Нет, так дело не пойдёт.
— Ерунда, не беспокойся, — прошептала я, приглаживая обратно волосы. — Консилер всё перекрыл.
— Раз я вижу, значит, не перекрыл. — Прищурившись, Аль даже не скрывал того, каким недовольным сейчас был. — Ты поэтому не отвечала?
Сглотнув, я понимала, что другого пути, кроме как соврать, у меня не оставалось. Он не поддержит мою идею по сплочению с Клевером. И уж точно не одобрит связь с их главарём.
— Работала над делом.
— И как успехи? — он быстро ухватился за мои слова.
— Сначала подумала, что что-то наконец нарыла. А оказалось, тупик.
— Но ты ведь встретилась с их главарём в том клубе? — попытался прояснить он.
Я не могла сказать ему о Прайсе, не сейчас. Потому что прекрасно знала: Аль сделает всё, чтобы привести меня обратно в чувства. Дать понять, что всё — не самое хорошее ответвление событий. К чему лукавить? Мне нравился Прайс, и я хотела хоть немного побыть с тем, кто смотрит на меня не так, как смотрят другие. Меня тянуло к нему.
— Всё пошло не по плану. — Пожав плечами, я обернулась и глянула в сторону входа в подземку. — Мне нужно ехать, Аль.
— А ты не думала, что они как раз-таки и пришли к тебе, потому что ты как никогда близка к разгадке? — вполне логично предположил он.
— Может быть, — нехотя согласилась с ним.
— Ты ведь знаешь, я могу помочь с делом. Может, он улизнул из клуба, узнав, что ты собираешься прийти? — почесав подбородок, с интересом спросил он.
Отягощать наш диалог ещё одной порцией лжи я не собиралась, поэтому осторожно перевела тему в противоположное русло:
— Я думала поискать новую зацепку в архиве Бюро.
— А как же Кейт? Она ведь пропала и, возможно, в опасности.
— Мы не бросим искать её...
Оборвав саму себя на полуслове, я понимала, что не могу обещать Алю, что с Кейт, а точнее с Лавинией Саттон всё в порядке, потому что она сестра Прайса, и он не причинит ей вреда. Словно связанная по рукам и ногам, я чувствовала себя как никогда бессильной.
— Но мы уже бросаем! — не согласился он со мной, а затем ещё и покачал головой.
— Аль, — выдохнув, я не была готова к бою. У меня не осталось на это энергии, а ведь впереди ещё долгий рабочий день, в течение которого мне предстоит выработать новую стратегию ведения дела по схеме «Бурная имитация деятельности». — Я просто опасаюсь, что мы топчемся на одном месте, и это... может обернуться нам боком.
Теперь настала очередь Альдо громко и тяжело вздыхать. Я решительно воспользовалась этой заминкой, произнеся:
— Мне, правда, нужно идти.
Он вскинул руки перед собой в жесте «Я сдаюсь!», а затем негромко ответил:
— Как сочтёшь нужным.
В его голосе не слышалось недовольство или досада. Нет. Там было лёгкое разочарование и полное непонимание. Плохой знак. Ой, какой плохой знак!
— Ещё увидимся, — не менее кисло отозвалась я, слыша, как трескается наше взаимопонимание. Тихо, но ощутимо.
Аль махнул рукой и, развернувшись, направился прочь. Картина его удаляющейся спины, облачённой в светло-голубую футболку, поселило чувство вины во мне где-то глубоко. Я редко страдала чем-то подобным, лишь только редкие, но довольно скверные события могли вызвать во мне подобные чувства.
По старой схеме, я быстро переключилась, развернулась к метро и юркнула в подземку.
Мысли, что Аль собирался за моей спиной вмешаться в дело, разобраться в послании Кейт и разгадать его в одночасье, словно по щелчку пальцев, не давали покоя до самого офиса. Тем более ему известно моё последнее предположение насчёт Уэльса и их валлийского языка. Зная это, Аль не встретит трудностей, чтобы просто-напросто погуглить.
Имя Прайса, так или иначе, неоднократно появлялось в заголовках новостных порталов. В Нью-Йорке он был не последним человеком, просто никто не догадывался, кем ещё он был.
— Агент Гриффин! — войдя в холл здания Бюро, по обыкновению приложив бейдж на турникете и миновав металлические створки, я услышала знакомый голос Чайи, которая вроде бы совсем недавно была первой, с кем я тут заговорила.
Вернувшись к стойке регистрации, я приветственно улыбнулась ей. Всё в тех же очках, всё с тем же суровым выражением лица она встретила меня. Чуть возвышаясь, она выглядела, как самая настоящая угроза.
— Как дела? — дружелюбно улыбнувшись, конечно, я надеялась увидеть ответную улыбку хотя бы из вежливости, но Чайя была и оставалась крепким орешком.
Она прищурилась и, кажется, решив проигнорировать мой вопрос, быстро перешла к делу:
— Тебе обновили доступ к архиву. Давай пропуск, я перемагничу его.
Кажется, Лэндон подсуетился.
Я вложила в её протянутую руку свой электронный пропуск, а затем бросила взгляд в сторону архива. Что мне откроется по делу Ворона, я даже представить не могла, но наверняка нечто грандиозное.
— Слышала, ты вернулась к Лэндону, — заговорила Чайя, продолжая что-то тыкать в компьютере. Мышка громко щёлкала.
— Да, — стараясь сохранять оптимизм по этому поводу, я не хотела казаться кислой.
— Часто ты перебегаешь от дела к делу, — она бросила на меня взгляд исподлобья.
— Ну знаешь, — убрав прядь за ухо, я улыбнулась. — За нарушение некоторых протоколов меня по головке не погладили.
Услышав это, Чайя наконец улыбнулась. Коротко и почти едва заметно. Маска суровости дала сбой. Всего на мгновение.
— Бюрократия съедает уйму времени, — согласилась она со мной.
А затем, когда, по всей видимости, с пропуском было покончено, она положила его на стойку, разделяющую нас. Однако, потянувшись за ним, я встретила лёгкое сопротивление. Чайя не дала мне забрать его сразу.
— Что-то нехорошее близится, Джен. Я это чувствую. Атмосфера в офисе угнетающая, а руководству, кажется, совсем плевать на происходящее.
Чувствуя то самое беспокойство, о котором она говорила, я уверенно ответила:
— Буду держать нос по ветру.
— Держи, Джен, держи.
Расширение доступа к конфиденциальной по ощущениям было похоже на новый открывшийся уровне в игре. Я хотела опробовать свои новые способности, поэтому первым делом направилась в архив. Уверена, Прайс тоже хотел бы, чтобы я скорее перешла к делу и нащупала первую зацепку. Но что, если я действительно найду что-нибудь достойное внимания и попытки хотя бы проверить? Мне идти к нему? Или к Лэндону?
Наверное, мы должны были обсудить это. Наверное, ещё вчера. Но заняты мы оказались кое-чем другим — нам было не до разговоров.
В архиве я оккупировала самый дальний стол, затем сделала запрос на скромный перечень документов и, забрав несколько папок, обложилась бумажками со всех сторон. Очередные материалы дела касались странной денежной аферы. Миллионы долларов испарились со счетов и медленно исчезли, не оставив и следов. Никаких вещественных доказательств. Ничего.
Дальше.
Подмена оригинального документа владения недвижимостью одного крупного бизнесмена на поддельный.
Дальше.
Кража и дальнейшая перепродажа секретной технологии какого-то стартапа, который впоследствии из-за этого разорился.
Интересно, но...
Дальше.
Всё это было сделано на расстоянии. Буквально онлайн. Я не по этой части.
Проведение фиктивного аукциона для кражи нескольких многомиллионных картин. А вот это уже что-то, за что я могла зацепиться. И это то, чем потенциально мог заниматься Прайс. Отрыв в деле название поддельного аукциона, я первым делом решила просто погуглить.
Листая новости двухлетней давности, я не могла не остановить взгляд на Прайсе Саттоне, как обычно, одетом с иголочки во всё чёрное. Костюм-тройка, тонкий галстук и знакомые небрежные завитки волос, падающих на уши и лоб. Он действительно был на том аукционе, но по найденным мною данным, ничего не купил. Может, ему было известно о намечающейся подставе, которая обернулась потерей десятков миллионов долларов?
Внезапно у меня складывался длиннющий список вопросов к нему. Без ответов на них маловероятно, что я смогу приблизиться к разгадке. Ведь одно дело, информация, которой обладает ФБР, а другое — то, что знал Прайс. Наверняка парочка секретов припрятана у него под рукавом, о которых никто, кроме него, мне не поведает.
— Так и знал, что найду тебя здесь! В пристанище информации и данных, — голос Чеда отвлёк меня от экрана ноутбука. Я поспешно закрыла вкладки с фотографиями Прайса.
Располагающиеся за другими столами, агенты косо и недовольно посмотрели на слишком громкого для этого места Чеда. С распростёртыми руками он направлялся ко мне.
— Потише, Кэмпбелл! — шикнул на него парень, сидящий в двух столах от меня.
— Тишина тебе всё равно не поможет, — отмахнулся от него Чед и, позаимствовав соседний пустующий стул, поставил его напротив меня. Между нами оставался только стол.
Я в аккурат прикрыла крышку ноутбука, наблюдая за своим коллегой исподлобья. Честно сказать, мне хватило утреннего разговора с Алем и последующих предостережений Чайи. Но вот что приготовил для меня Чед, я даже представить себе не могла. С ненастоящей, синтетической улыбкой на губах ему меня не провести.
— Ну, Джен, — с призывом обратился он и, не дав даже рта открыть, продолжил: — ты меня избегаешь.
Только этого мне не хватало! Никогда не нуждающийся во мне мир решил разорвать меня сегодня на части.
— Не было такого, — пробурчала в ответ, опустив глаза к бумажкам, однако ни за одно слово зацепиться не могла.
— И что у тебя с лицом? — хмуро заметил он.
Рефлекторно моя рука дрогнула. Я хотела прикрыть ссадины. Кажется, Аль был прав. Консилер ничего не скрыл.
— На тебя что — кто-то напал? — продолжал терроризировать меня вопросами Чед.
— Боже, неужели так заметно?! — решив прикинуться дурочкой, я достала из сумочки зеркальце и посмотрела на своё отражение глазами, полными непониманиями. — Не обращай внимания, Чед. Я поскользнулась в ванной, не удержала равновесие и упала. Буквально вчера вечером.
В его карих глазах застыло недоверие. Но что он сделает? Побежит и расскажет об этом Лэндону? Да Джеймс ради Клевера готов выставить моё убийство, как несчастный случай, если будет такой приказ!
— У меня очень шкодливая кошка. И каким-то чудесным образом она вчера утащила коврик из ванной.
— Кошка, которая наверняка боится воды, зашла в ванную абсолютно добровольно и стащила коврик? — да, тон его голоса выдавал самый настоящий скептицизм.
— Ну либо это привидения! Не знаю! — пожала плечами, щёлкнула крышкой зеркальца и сунула его обратно в сумочку. — Другого объяснения я не нахожу...
Внезапно моя жизнь, каждое слово и каждый поступок стремительно превратились в одну сплошную ложь. Я делала это с такой лёгкостью, что даже тошно.
— Ты уверена?
Чед мог мне не верить. Мог поставить под вопрос каждый ответ, но доказать обратное ему будет очень сложно. Даже если я стану не в силах защитить этот секрет, позади меня в тени всегда находился Прайс Саттон. Он будет только рад избавиться от Чеда, сующего свой нос в чужие дела. Моё тело было ширмой... защитной стеной для тьмы, которой был поглощён Нью-Йорк.
— Конечно, уверена! Ты бы видел мои колени! — как бы невзначай отмахнулась от него и его недоверия.
Чем больше пренебрежения к ситуации, тем выше вероятность, что и он её отпустит.
— Однако это не отменяет тот факт, что ты меня игнорируешь, а ещё и избегаешь.
— Чед, — я обратилась к нему чуть мягче, — повторюсь, это не так. Просто дни выдались сумбурными... даже, я бы сказала, непростыми.
Ага! И ночи тоже!
— И чем ты была так занята?
— Это допрос? — выгнув одну бровь, я дала ему понять, что не хочу быть втянута в происходящее.
Мне нужно работать.
— Просто любопытно. — Он дёрнул плечами и простодушно улыбнулся.
— Работала над шифром Клевера, изучала материалы Ворона, ездила с Джеймсом на место странного происшествия. В общем, занималась всем понемногу, — перечисляя всё это, я многое опускала и оставляла невысказанным, отчего мои будни не выглядели такими уж занятыми.
— Доросла до нескольких дел одновременно? — удивлённо вопросил Чед и откинулся на спинку стула.
Ощущение, что он продолжал меня сканировать, снимать слой за слоем, никуда не делось.
— Похвально для стажёра, — хмыкнул вдобавок он.
— Думаешь?
— Думаю, Джен, — Кэмпбелл сделал неприятную паузу, безотрывно глядя на меня. — Ты невероятно умная и способная. Думаю, только ты сможешь разгадать все загадки Кейт Смит и привести дело Клевера к завершению.
Слушая его похвалу, я ожидала либо резкое «но», либо переход к драматичному моменту, либо торжественное уличения меня во лжи. Однако я знала, что нигде не просчиталась. А ещё я знала, что Чед умел манипулировать и искусно давить на людей, как часто делал это на допросах. И всё же в этот раз его ожидал глухой промах. Я смотрела на него в ответ, как смотрела на людей, когда блефовала. Без эмоций и без абсолютного понимания, что здесь, чёрт возьми, происходит.
Чед моргнул, сдавшись первым. Победа в игре в гляделки осталась за мной.
— А ещё я думаю, что тебе нужен перерыв. Тут так холодно! И воздух ужасно сухой! — хлопнув себя по коленям, он окинул бездумным взглядом полки с выдвижными серыми ящиками, к звону металла которых я успела здесь привыкнуть.
Кстати говоря, ни холода, ни сухости я не замечала. Не то что в первый раз.
— Есть такое, — кивнула я.
— Слушай, — начал снова Чед, ладонями выбивая по ручкам стула какой-то странный, слегка нервный ритм. Внезапно его карие глаза скользнули сперва к бумажкам, которые до его прихода я изучала, затем к закрытой крышке ноутбука, а после они замерли где-то около моего лица, но точно не на нём. — Может, ещё раз сходим в бар? Было весело. А этого, между прочим, мне очень не хватало, пока вели расследования и решали, наказать ли мою задницу или оставить в покое...
Только, когда он закончил, его взгляд наконец обратился ко мне. Кажется, он всерьёз смущался. И эта робость приоткрывала завесу на те реалии, о которых я старалась не думать. Когда я сказала Прайсу, что нравлюсь Чеду, чтобы просто позлить его и проверить, будет ли он ревновать меня, я знала, что действительно нравлюсь ему. Разумеется, это было очевидно. Чед бросал взгляды и смотрел дольше, чем полагается коллеге смотреть на коллегу. Ну а этот его стиль задеть словами, чтобы я обратила на него внимание в ответ?
Это начальная школа. Это уловки. И я читала их так же легко, как читала досье на Ворона.
— Мне нужен матч-реванш в дартс, — подталкивая меня к согласию, Чед даже не понимал, что именно вечер в баре со мной почти лишил его работы.
Плюс ко всему... как бы странно это ни было признавать, сейчас я была увлечена тем самым парнем, который чуть не лишил его работы! Но хуже всего, я... кажется, впервые в жизни состояла в отношениях. Только сейчас до меня это наконец дошло. Да, отношения временные и совершенно несерьёзные, просто до этого я... не думала обременять себя даже такими. Ничто и никто не был способен вписать меня в подобную авантюру. Потому что это, честное слово, не для меня.
Привязанность.
Ощущение лёгкой зависимости от чувств и эмоций, которые вызывает человек.
Мысли о ком-то, кто не входит в число коллег и членов семьи.
А самое главное, мне было чуждо желание кем-то обладать.
— Ну так что? — слова Чеда вернули меня к реальности.
— Даже не знаю... Столько работы накопилось, — указав рукой на бумажки, я не могла сказать ему прямо, что не пойду на свидание с ним или даже на что-то похожее. — Джеймс давит, да и от второго дела не освободили. Приходится крутиться между двумя фронтами.
Отчасти всё сказанное была чистейшая правда. Но лишь отчасти.
Чед поджал губы. Но, по правде говоря, отказ принял достойно. Кивнул несколько раз и отозвался спокойным голосом:
— Значит, раз ты вернулась в команду, можем ожидать тебя на сегодняшней встрече?
Ух, об этом я не думала!
— Наверное, — неуверенно отозвалась.
Наверное, стоило пойти.
Наверное, теперь мне придётся отыгрывать роль «глупой стажёрки».
Наверное, только так за мою вовлечённость мне ничего не будет.
— Что-то не вижу энтузиазма в твоих глазах. Так быстро потух?
Не знаю, чего добивался Кэмпбелл, но он явно неплохо чувствовал мой настрой, чем, признаться, начинал раздражать.
— Понимаю, — кивнул Чед и продолжил болтать, как неумолкающая кукушка, пока я глядела на него немигающими глазами: — тупики сбивают спесь и немного выматывают.
Если бы он только знал, что я всё уже разгадала и располагала большей информацией, чем кто-либо в Бюро, завязался бы тогда его язык в тугой узел?
— Но ты ведь новая кровь, Джен... Ты свежие мозги, — лясы он точил знатно.
Я продолжала молчать, а мысли — мрачнеть.
— Только представь: уровень преступности в Нью-Йорке снижается благодаря агентам Кэмпбелл и Гриффин? — наконец, когда он посмотрел на меня, он увидел меня, а не свои мечты и воздушные замки. — Чего это ты... такая недовольная?
— Знаешь, — начав медленно и степенно, я отсчитывала про себя до десяти, пытаясь прийти в себя. — один мой... друг однажды сказал: «Не радуйся утру, если ночь ещё не ушла».
— Типа... не дели шкуру неубитого медведя? — его вариант звучал даже лучше.
— Типа того.
Странное, неприятное молчание повисло между нами. Чед ещё некоторое время смотрел на меня, изучал что-то на моём лице, словно в поисках золота, а затем всё-таки перевёл взгляд на наручные часы и произнёс:
— Встреча через десять минут, пойдёшь?
Джен Гриффин, которая из кожи вон лезла, лишь бы поймать Клевер, пошла бы, не раздумывая. Та версия Джен была смелой, немного отчаянной, а ещё... она утопала в жажде отмщения и правосудия.
Как-то Прайс, ещё будучи милым, безобидным Хеддвином, на нашем первом ужине сказал, что о прошлом проще думать в форме старых версий себя. И кажется, я, словно линяющая змея, скинула старую кожу и под влиянием изменившихся условий окружающей среды стала чем-то новым — другой версией. Была ли она хорошей? Стала ли плохой?
Но, оглянувшись назад, туда, где только начиналось лето, я смотрела на незнакомку.
— Да, — чуть замешкавшись, ответила я, поднялась со стула и быстро начала сгребать бумажки, раскладывая по папкам, при этом стараясь ничего не перепутать. — Дай мне пару минут.
Чед всё-таки подсобил и, конечно, больше мешая, помог сдать все документы обратно. Прижимая к груди ноутбук и попутно поправляя сумку на плече, я шагала рядом с ним. В лифте, где мы оказались наедине, он произнёс:
— Чёрт, в этом освещении лицо у тебя выглядит не очень, — хмуро отвесил мне неплохой такой комплимент и даже слегка наклонился. — Сильно же ты приложилась в ванной...
— Помолчи, — буркнула в ответ и отвернулась к дверям лифта лицом, однако Чед продолжал смотреть на меня.
— А это что — порез? — кажется, он заметил след ножа на моей шеи и, прежде чем я успела прикрыть её волосами, Чед увидел кое-что ещё, о чём не удержался сказать и прошептал: — Это...
Боже! Ну хоть вслух слово «засос» говорить не стал!
— Просто заткнись, — чуть ли не вспыхнув от неприятного смущения, я тихо-тихо прошипела, приглаживая волосы и надеясь, что это больше никто не увидит. — Я накатаю на тебя жалобу, если ты не заткнёшься, Кэмпбелл.
Однако он действительно заткнулся. Повторил за мной манёвр и повернулся к дверям лифта лицом. Остаток пути, вплоть до дверей переговорной мы провели молча. Наверное, Чед понял, почему мы не отправимся в бар и уж точно не пойдём на свидание. Хотя, если быть предельно честной хотя бы перед самой собой, не появись в моей жизни Прайс, у нас бы с Кэмпбеллом ничего бы не вышло.
Мы вошли в переговорную, когда там за столом уже расположились все. Джеймс, Эван и Патрик — все в сборе.
— С возвращением! — отозвался Эван, хлопая в ладоши, словно я вернулась не из соседнего кабинета, и из далёких стран.
— А я знал, что это только вопрос времени, — произнёс Патрик и наградил меня тёплой улыбкой.
Но мои глаза уже в следующую секунду были обращены к Джеймсу Лэндону, который восседал во главе стола. Увидев его и встретившись взглядами, я поняла, что он в сравнении с началом лета тоже сменил версию. Теперь он был другим. И ему я больше не доверяла.
Мы словно стали заклятыми приятелями, которые при каждом рукопожатии скрывают за спинами кинжалы, пряча вражду за маской дружбы. Готовы вонзить лезвия в глотки друг друга, но при этом работая в одной команде.
Лэндон коротко кивнул мне. Я кивнула в ответ, а затем села на то место, которое облюбовала в свой первый рабочий день. Подальше ото всех. Но так, чтобы видеть каждого.
— Давайте уже перейдём к делу, — призвал Джеймс, будто верил, что мы находимся у самого порога Клевера.
И никто в переговорной не знал, что Джеймс, стоя у этого самого порога годами, охранял его, как верный пёс Прайса Саттона. Никто не знал, кроме меня.
— Патрик, какие у нас новости? — он обратился, к счастью, не ко мне, и в этот самый момент мой слух отключился.
Когда Патрик перешёл к своему небольшому докладу, я медленно скользнула глазами от Чеда, гоняющего ручку между пальцев, к Джеймсу, который с самым искренним выражением лица слушал его, покачивая головой. Праведностью и чистосердечием были пропитаны его глаза.
Телефон, лежащий на столе экраном вниз, завибрировал. Никто, кроме Эвана, не обратил на это внимания. Я подождала несколько долгих секунд, прежде чем стянуть его и перевернуть экраном вверх, но уже под столом — так, чтобы никто не видел. Писал мне обычно либо Аль, либо родители, но с Алем мы не самым лучшим образом расстались утром, поэтому я рассчитывала увидеть сообщение от мамы.
Вместо очередного вопроса: «Как я себя чувствую?» — от самой назойливой женщины в мире, я нашла короткое от того, с кем у меня была самая скромная переписка в мире. Кровь прилила к щекам, меня обдало лёгким теплом.
«Предложение: воскресенье, ужин, ты и я. По рукам?»
Глупо улыбнувшись, я быстро обвела глазами всех сидевших в переговорной в поисках любого косого взгляда в мою сторону, но никому не было до меня никакого дела. Все слушали Патрика и его небольшую сводку о всплывших на чёрном рынке картин великих художников.
Знали бы только они, кто мне сейчас писал.
Знали бы они, что контакт человека, которого «искали» в Бюро, был вшит в память моего телефона.
Я опустила глаза обратно к светящемуся экрану, где сообщение от Прайса ожидало ответа.
«Готовишь ты?»
На меня в плане готовки он точно мог не рассчитывать.
Точки заплясали на экране. Прикусив губу, я ожидала его ответа, как ребёнок ждёт утро нового года. С нетерпением, предвкушением и восторгом.
— Лаборанты уже закончили отчёт по тем подделкам, которые нашли в порту? Обещали к пятнице, — краем уха до меня донёсся вопрос Лэндона.
Я вновь исподлобья посмотрела на своих коллег, а когда, чуть погодя, опустила глаза обратно к телефону, сообщение уже пришло.
«Тебе знакома английская кухня?»
Кажется, мы снова общались вопросами. Мне это нравилось.
Медленно нажимая на экран, я тихо-тихо писала своё ответное сообщение.
«А ты как думаешь?»
На этот раз ответ пришёл не сразу. Не дыша и не моргая, я смотрела на экран в ожидании заветного танца серых точек.
«Думаю, она может стать твоей самой любимой»
Если бы не люди вокруг, не офис Бюро и ни многие другие обстоятельства, я бы запищала, как шестилетка. Но вместо криков и оров я сильнее прикусила нижнюю губу и опустила голову ниже.
— ...на чёрном рынке сбыта они найдены не были... — слух вырвал слова Патрика.
«Мне хватает тех вредных привычек, которые уже прилипли ко мне, не хватало ещё вкусовых»
Я проглотила смешок. Ответ пришёл почти сразу.
«Соревноваться с едой... Это уже слишком»
— ...однако одну всё-таки признали оригиналом.
Прайс прислал ещё одно сообщение:
«Значит, ты согласна?»
Над ответом я даже задумываться не стала и отправила ему короткое:
«Да»
— Во фрагментах сиреневой краски, соскобленных с поверхности полотна, нашли частички крови, — эти слова привлекли моё внимание.
В красках нашли кровь? Я не ослышалась?
— Определили, чья? — напрягшись, спросил Джеймс.
— Отправили в лабораторию на дополнительную экспертизу, так как частиц совсем мало... — немного сконфуженно ответил Патрик, быстро перелистывая свои бумажки ещё раз. — Причём использовали только в некоторых мазках. Не во всех.
— Сиреневых? — уточнил Лэндон.
Я помнила ту картину. Прайс оставил мне короткое, но всё-таки устрашающее сообщение, над которым мне пришлось голову сломать. В тех самых сиреневых оттенках был изображён Бруклин.
— Эксперты сказали, что это... — прищурившись, Патрик скользил глазами по строчкам отчёта, — ...аметистовый.
Телефон в моих руках снова завибрировал. Я опустила взгляд и прочитала:
«Тогда заеду в семь. Только прошу, не бери оружие. Это свидание»
Аметистовый, значит?
Кажется, мне нужно новое платье.
Подписывайся на мой телеграм-канал: https://t.me/vasha_vikusha