Моя Свобода

Я сидела у себя в комнате в час ночи и смотрела полуфинал Лиги чемпионов. У меня был сэндвич с лососем, который даст о себе знать утром, когда у меня заболит живот. Но я живу этим моментом, мне повезло. Главное – ко мне вернулся аппетит. Еще недавно от одного взгляда на еду меня мутило. И, наконец, навязчивые мысли, которые разъедали меня изнутри после ухода Мерта, отступили, словно испугавшись громкого свистка арбитра.

Да, я украдкой вспоминала о нём, почти решилась отправить сообщение. Но всё же бóльшую часть моих мыслей занимал Ник. И это больше не парализовало меня страхом, а, напротив, будило странное, щемящее предчувствие. Стоило мне подумать о нём, как в животе запорхали бабочки.

Утром меня ждали беспощадные подготовительные тесты к экзаменам, требующие кристальной ясности ума и собранности. Но вместо этого я, полулежа на кровати, наблюдала за футбольными баталиями на экране ноутбука, запивая зрелище яблочным соком и закусывая тем самым злополучным сэндвичем. Я даже не понимала, за кого болею, лживо оправдываясь, что буду за победителей.

«Реал Мадрид» вырвал победу, отправив в ворота противника два мяча. Скука накрыла меня, как волна. Не дождавшись финального свистка, я захлопнула ноутбук и уставилась на платяной шкаф у рабочего стола.

Раньше мы смотрели футбол всей семьей. Но сегодня отец не взял выходной, а мама предпочла лечь спать пораньше. А от Али не было ни слуху, ни духу. Я скучала по нему, даже несмотря на то, что он всё испортил. Тосковала по Мерту, который так легко признался в любви и так же легко смог вычеркнуть меня из своей жизни. Даже по Гёкче...

Настроение снова ухудшилось, поэтому я заставила себя спуститься вниз, помыть посуду в беззвучном режиме и вернуться в постель, чтобы заснуть.

Проснувшись от пронзительного звона будильника в шесть утра, я ощущала своё тело так, словно провела весь вчерашний день на футбольном поле. Каждая мышца ныла: спина, ноги... А руки казались чужими, потерявшими чувствительность.

Жалобно простонав, я всё же нашла в себе силы подняться. Ковыляя, добралась до ванной и увидела в зеркале растрёпанную, измученную девчонку. Я заскулила снова.

Ледяной душ вернул меня к жизни. Но, проходя мимо комнаты брата, я невольно заглянула туда в надежде увидеть его спящим, словно убитого. Но его не было...

После того дня я не написала ему ни строчки. Более того, я заблокировала его номер, потому что мгновенно начинала ненавидеть тех, кто без угрызения совести нарушает данные обещания. Теперь и его имя навечно вписано в этот черный список.

Мне потребовалось всего пятнадцать минут, чтобы собраться и одеться. И вот я уже выходила из дома, одарив маму теплой улыбкой и прощальным поцелуем.

***

Я сидела на скамейке во внешнем дворе школы и читала исписанные конспекты Ника, которые он отправил мне после общей математики.

Он ловил каждое моё слово на уроке и записывал все темы, которые я не очень хорошо понимала. А после редких, но таких желанных правильных ответов, он одаривал меня горделивой, едва уловимой улыбкой. Так я подтянулась на один балл выше.

Через считанные минуты он должен был появиться вновь, чтобы продолжить нашу изнурительную подготовку к грядущим тестам. Голова уже гудела, грозя взорваться от перенапряжения, но я упрямо гнала прочь усталость.

Мучения длились около часа, пытаясь решать базовые правила в экзаменационных бланках. После урока Ник, без лишних слов, лишь бросив мимолетную, едва заметную улыбку, покинул меня. В ответ я лишь благодарно кивнула, ощущая одновременно и облегчение, и странную пустоту.

Собрав разрозненные учебники и тетради, я направилась домой, но на полпути столкнулась с Лаурой. Завидев меня, она замерла, а затем решительно двинулась навстречу.

Внутренне застонав, я закатила глаза и попыталась незаметно проскользнуть мимо, надеясь, что она уловит мой немой протест.

— Привет, — она настигла меня, преградив дорогу.

Ее высокий рост вынудил меня запрокинуть голову. Я смотрела на нее с напускным безразличием, пока она неловко мялась, словно подбирая слова.

— Насчет вчерашнего...

— Давай забудем, ладно? Ник вас заметил. Я тут ни при чём.

— Я знаю, просто хотела извиниться и сказать, что Ник...

— Если ты снова пришла предупреждать меня, какой он плохой, как Ленден, то не стоит. Я уже на собственном примере убедилась, что это не так.

— Нет, он не такой... Ник просто... другой. Он может совершить что-то ужасное, будучи искренне убежденным в своей правоте, понимаешь? — она задумчиво потерла подбородок и, после недолгой паузы, выпалила: — Он первый изменил мне.

Увидев, как я закатила глаза, она возмущенно добавила:

— Я не вру. Честное слово. Клянусь Богом.

— Мне плевать, что у вас с ним было. Я, кстати, тоже не вру.

Она тяжело вздохнула, словно собираясь с духом.

— Николас не такой уж и супергерой, каким ты его себе представляешь. У него свои демоны. Я просто хочу тебя предостеречь.

— Если ты боишься, что я могу его увести, то успокойся. Это не в моем стиле. Такие, как я, не заводят отношений до свадьбы, — я попыталась выдавить натянутую улыбку, надеясь, что она, наконец, отстанет.

Но она снова остановила меня, в отчаянии выкрикнув:

— Завтра придешь на игру?

— На какую? — незаинтересованно спросила я.

— Завтра будет новый баскетбольный матч, но не такой серьезный и масштабный, как прошлый.

— Если будет время, — пожала я плечами.

Я медленно кивнула, затем развернулась и направилась домой, где ощущалась пустота от отсутствия брата. Но зато меня ждали одеяло и мой любимый игрушечный осьминог.

***

Следующий день не отличался от предыдущих: мысли с самого утра, надежда, что брат придет и пошутит, раздирающие чувства, затем пустота.

Я поняла, что мне нужна школа как спасение, как якорь, способный удержать от ежедневного погружения в безысходность. В школе всё было предсказуемо, но учёба заставляла мозг работать, отвлекая от навязчивых мыслей. Пожалуй, мне даже нравилось учиться. Открывать для себя новые горизонты, пусть и с неизбежной кашей в голове.

На физике, как и на химии, Ленден маячил где-то на горизонте, но ни разу не встретился со мной взглядом, тщательно избегая зрительного контакта. Неужели он наконец отстал? И причиной тому – сам Ник. Человек, которого я привыкла воспринимать как источник опасности, ожидая удара в спину. И вот он – мой нежданный избавитель от исламофобской травли. Парадокс.

Мысленно еще раз поблагодарив Ника, я решила пойти на игру.

Я стояла возле своего шкафчика, который, к моему удивлению, благоухал чистотой, а не разложением. Неужели страх перед Ником настолько парализовал Лендена, что он впервые за долгое время оставил грызунов в покое?

Проходя по коридору, я заметила небольшой плакат, рекламирующий баскетбольную игру, о которой упоминала Лаура. Прищурившись, я попыталась разобрать время начала и конца. Ох. Игра началась три минуты назад.

Взвесив свою лень и внезапно вспыхнувшее желание отблагодарить Ника, я направилась к открытой баскетбольной площадке.

По мере приближения до меня доносились оглушительные звуки сирены и взрывы ликующих криков. Подойдя ближе, я убедилась, что все собравшиеся – ученики. Ни одного взрослого, не имеющего отношения к школе. Как разительно отличалось это от той памятной игры против «зеленых ящеров», когда трибуны были забиты людьми со всей округи.

Я пробралась ближе и встала у невысокого ограждения, разделявшего зрителей и игроков, опершись на него локтями. Ограждение состояло из секций, расположенных на расстоянии пятнадцати футов друг от друга, образуя широкие проходы. Я выбрала место подальше от этих проходов, не желая оказаться на пути выбегающих игроков.

На площадке мой взгляд сразу же выхватил Ника, и он, словно почувствовав это, мгновенно посмотрел в мою сторону. На долю секунды он замер, словно мир вокруг перестал существовать. Его взгляд был прикован ко мне, и я, попытавшись отвести глаза, поняла, что не могу. Затем он встряхнул головой и сосредоточился на игре, но время от времени украдкой поглядывал в мою сторону. Я изо всех сил старалась не улыбаться.

Я достала телефон и машинально проверила, нет ли сообщений. Только сейчас я осознала, что это стало моей привычкой – хвататься за телефон в моменты волнения. Но экран оставался пустым. Вздохнув, я спрятала его в карман своей новой светло-бежевой толстовки. Шарф, накинутый поверх, был тёмного оттенка, но его неприятная текстура не вызывала у меня восторга.

Я снова взглянула на игру. Первый тайм подходил к концу. Впереди еще два периода после перерыва.

Шесть секунд оставалось до конца тайма, когда Ник, словно молния, перехватил мяч и, не целясь, метнул его в кольцо с немыслимого расстояния. Секунда, и сирена разорвала тишину зала, возвестив о победе.

Взрыв восторга! Толпа обезумела: имя Ника гремело со всех сторон, сливаясь в неразборчивый гул. Кто-то даже выкрикивал ругательства на горячем португальском.

Сам Ник застыл в победной позе, рука замерла, указывая на кольцо. Затем, словно очнувшись, небрежно зачесал волосы назад, стараясь опередить напарников, уже бежавших к нему с поздравлениями.

Я нахмурилась, пытаясь понять, что происходит. Но когда он растрепал волосы и опустил голову, словно сдаваясь, меня словно ударило током. Он снова посмотрел на меня, пронзительно и прямо, словно видел только меня в этом бурлящем море. И в голове эхом пронеслось: «Тебе идёт, когда они взъерошены...».

Улыбка сама собой расцвела на губах, сердце бешено заколотилось в груди, пронзая все тело трепетным электрическим разрядом.

Команда, настигнув героя, принялась хлопать его по спине и плечам, осыпая поздравлениями.

Не в силах сдержать смущения, я впервые в жизни робко улыбнулась Нику. Тому самому, на которого вылила грязную воду из окна. Тому, кто грозился отомстить тем же, заставив стать его главной фанаткой. Тому, с кем мы скоро станем почти родственниками, благодаря брату и его сестре.

Он не отрывал от меня взгляда, даже когда вокруг него кипела суета, но я была вынуждена отвернуться, когда чья-то грубая рука схватила меня за локоть. Сдержав раздражённый вздох, я перевела взгляд на источник непрошеного внимания.

Марк. Его лицо исказила злоба, а в глазах плескалось безумие. Меня охватила паника.

— Отпусти меня, придурок, — прошипела я сквозь зубы.

— Где Белинда? Она тебе пишет? — проигнорировав мои слова, выпалил он.

— Откуда мне знать? Она пыталась меня предать...

— Но не предала. Ты нагрубила ей? Поэтому она не отвечает?

— Я пожелала ей счастливого пути. А теперь, если ты не отпустишь меня, я сломаю твою руку, pislik.

Он отпустил меня, но тут же опасно приблизился к моему лицу.

— Заткнись и слушай меня внимательно: ты свяжешься с ней, и когда у тебя это получится, ты попросишь её позвонить мне, поняла? Или ты оглохла из-за этого дерьма у тебя на голове?

— Попробуй заставь, придурок, — ответила я, прежде чем успела подумать.

Нужно было просто согласиться, чтобы он отстал, но я, словно одержимая, ответила на его наглость той же монетой.

Я попыталась отступить, но он схватил меня за руку, не давая сдвинуться с места. Он надвигался, и внутри меня росла паника.

— Ты никто в обществе из-за своей тупой религии, прими это, — прошептал он с ядовитой насмешкой.

Я сдержала вспыхнувшую обиду. Злость захлестывала меня, затмевая страх. Хотелось ударить его по самому больному месту, чтобы он отстал.

Он склонился слишком близко, я отчаянно пыталась вырваться, замахнувшись, чтобы ударить его между ног или в челюсть, но внезапно кто-то возник позади меня и оттолкнул Марка в грудь. Ник, словно стена, встал между нами, оттесняя меня за спину. Он снова толкнул Марка, но тот лишь усмехнулся, глядя на его гнев. Ник был выше и крупнее, за его спиной я чувствовала себя в безопасности.

— Надоело жить? — с трудом переводя дыхание, прорычал Ник. Возможно, он задыхался после игры, а может, просто горел желанием защитить меня. Это уже вошло в привычку...

Марк лицемерно улыбнулся и попытался заглянуть мне через плечо Ника, чтобы бросить презрительный взгляд. Но Ник не позволил, снова толкнув его в грудь, не давая ему ни малейшего шанса.

Марк раздраженно вздохнул и, приблизившись к Нику, спросил:

— Ты теперь её телохранитель?

— А тебе какое дело?

— Советую не доверять этой...

— Заткнись, — отрезал Ник.

Выходить из-под его защиты я не собиралась. Взгляд Марка кричал об опасности.

— Проваливай, — прошептал Ник, испепеляя Марка взглядом.

— Кто ты такой, чтобы...

— Дважды повторять не буду.

Марк бросил на него гневный и полный отчаяния взгляд, затем резко развернулся и, со всей силы ударив кулаком по ограждению, ушёл прочь.

Я была в шоке, но продолжала стоять за спиной Ника.

— Ты как? — повернулся ко мне Ник.

— Так себе.

— Он что-то сделал? — взволнованно спросил он.

— Нет. Как дела у Белинды? — спросила я в ответ. — Я думала, она только меня игнорирует.

— Без понятия, — коротко ответил Ник и уставился в небо, щурясь от невидимого солнца.

Я промолчала. Ему было неловко смотреть мне в глаза. Что-то изменилось.

— Спасибо... Снова, — смущенно прошептала я, опустив взгляд.

— Марк сошёл с ума, просто будь осторожна.

В его словах было столько заботы и настороженности, что сердце дрогнуло, а дыхание перехватило. Щёки вспыхнули. Я теребила край толстовки, надеясь, что Ник ничего не заметил.

Кажется, и правда не заметил. Он прошёл мимо, ничего не сказав. Он направлялся к выходу, и я уже собиралась окликнуть его, но остановилась, заметив, как он зачесывает волосы назад, возвращаясь к образу холодного и неприступного Николаса...

—— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

*Pislik - Идиот (тур).