Моя Свобода

Я добралась до дома в опустошенном состоянии и надеялась, что никто не будет спрашивать, что случилось, поскольку сама не знала ответа.

Еще мне снова удалось встретиться с Мертом. Когда я поинтересовалась, почему он не сможет прийти, в ответ получила лишь короткую информацию о том, что он занят. Я хотела спросить, всё ли в порядке, но не успела: он уже был не в сети. Я вздохнула, понимая, что он опять играет в свои глупые игры, и тоже вышла из сети.

Войдя в дом, я взволнованно услышала крики спора. Сразу поняла, что это мама. Она явно была в ярости и, кажется, отчитывала Али. Обычно мама не повышает голос, поэтому я уже испугалась.

Господи, прошу, не испытывай меня больше ничем...

Мне хотелось узнать, что же произошло, но в то же время я боялась, что правда окажется слишком тяжёлой и принесёт ещё больше боли. На сегодня хватит, больше я не выдержу...

Я быстро прошла в гостиную, чтобы понять, что происходит в доме. Ругань мамы не прекращалась, без мата, конечно, потому что сама она часто ругала меня, когда я материлась.

Когда я протянула руку, чтобы дёрнуть ручку двери, не успела, поскольку она сама распахнулась передо мной, точнее, её открыл взбешенный и взволнованный Али.

Через секунду он отвернулся и попытался пройти мимо меня, направляясь на выход. Я отодвинулась, чтобы дать ему проход, однако стояла после этого, ничего не понимая. Меня это не устраивало.

— Что случилось? — шёпотом спросила я, когда Али с силой захлопнул входную дверь.

В тот момент я действительно была в недоумении, ведь мой брат никогда раньше не вёл себя так. Даже когда он спорил с мамой, то никогда не хлопал дверями специально.

Я смотрела в пустоту, готовясь к очередной плохой новости.

Самое главное: я не была готова. Не к Белинде, которая на самом деле сблизилась не просто так, как я и подозревала с самого начала. Хотя надеялась на другой конец нашей дружбы. Не к брату, который постепенно менялся, заставляя меня задаваться вопросами и потихоньку ненавидеть его.

Решившись, я глубоко вдохнула и вошла в гостиную, где находилась огорченная мама, явно недовольная поведением Али. Она сидела на диване, поставив обе руки на стол, и была точно не в порядке. От этого становилось еще хуже.

— Мама, что случилось? — подошла я.

Так как я не умею поддерживать людей, когда им плохо, я стояла как истукан. Даже перестала дышать, чтобы ей было легче, хотя прекрасно понимала, что от этого лучше не станет.

— Позор! Самия, позор на всю нашу семью! – сказала она, хватаясь за голову, будто пытаясь удержать её от взрыва.

— Что такое? – Рюкзак с глухим стуком упал на пол, а я, повинуясь безотчетному порыву, бросилась на кухню.

Схватив стакан, я наполнила его ледяной водой из графина и, вернувшись, протянула маме. Она приняла его дрожащими пальцами, словно хрустальную вазу, и прикоснулась губами к прохладной влаге. Я не отрывала взгляда, пытаясь по выражению её лица прочесть причину этого внезапного бедствия.

Осушив стакан, мама поставила его на стол и нервно вытерла руки. Она всегда так делает, когда сильно нервничает.

Я хочу обнять ее, чтобы она перестала так убиваться по неизвестной мне причине, но не могу. Потому что не умею... У меня всё выйдет наоборот, я всё испорчу. Но все-таки протянула руку и погладила ее по спине, чтобы она успокоилась.

— Что произошло? — снова спросила я, надеясь, что теперь получу ответ.

— Твой брат передумал. Он хочет жениться на другой... — после этих слов она покачала головой и снова глотнула воды. — Какой позор будет для Гёкче!

И я представила... Отказ от невесты в нашем обществе равносилен клейму, словно её использовали и выбросили. Жестокие, предрассудочные слухи...

— На ком? Или он просто не хочет жениться на Гёкче?

Я не получила ответ, поскольку мама была поглощена своими чувствами и сидела, уставившись на свои руки.

Меня душила беспомощность. Хотелось, чтобы всё вернулось на круги своя, чтобы новости перестали оглушать и ранить.

Та поездка...? Значит, всё отменяется? Поэтому Мерт сообщил так холодно, что занят... Он знал, что мой брат опозорит его сестру.

Хочется плакать от отчаяния, от безысходности, от всей этой сумасшедшей истории, которая изменила мою жизнь за столь короткий промежуток времени.

— Какой позор будет, если он женится на ней... Представляешь? – Мама снова покачала головой, словно пытаясь вытряхнуть дурные мысли.

— На ком, мама? – не выдержала я, подавшись вперед.

— На этой... приносящей всем одни несчастья Алисе.

Услышав это имя, я замерла, лишившись дара речи. Воздух словно перестал поступать в легкие. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел, а сердце бешено заколотилось, словно птица в клетке. Я зажмурилась, ожидая, что этот кошмар сейчас развеется, как дым.

Чтобы исчез злой Али, хлопнувший дверью, оставив после себя лишь осколки надежд. Чтобы растаяла грустная Белинда, стоящая передо мной с опущенной головой. И чтобы мама, которой с каждой минутой становилось всё хуже, вновь обрела покой.

— Иди, Сами, напиши Гёкче... Объясни ей... Попроси прощения за брата... Я поговорю с Марьям.

Я хотела спросить, нельзя ли попытаться убедить Али одуматься, но понимала всю тщетность этой затеи. Молча кивнув, я достала телефон и вышла в коридор, стараясь не отдаляться от гостиной, чтобы в случае чего быть рядом с мамой.

Как ни пыталась, дозвониться до Гёкче не получалось. А если я сообщу ей эту ужасную новость по телефону, это может окончательно её сломить.

Внезапно дверь в гостиную распахнулась, и я резко обернулась. На пороге стояла мама.

— Я поеду к Марьям, а ты оставайся дома, – сказала она и, не дожидаясь ответа, поспешно вышла из квартиры, оставив меня одну.

Оставив наедине со всем этим хаосом...

***

Через два часа я сидела на кухне перед столом, измученная собственными мыслями и чувствами. Уставившись в одну точку, я пыталась ни о чем не думать. Получалось это просто ужасно, поскольку я не могла перестать думать об Али, а Белинда только ухудшала ситуацию.

Даже если предательства не было, прежние отношения выгорели дотла. Лучше, если она исчезнет из моей жизни как можно дальше.

После Белинды в сознание врывался Мерт, сестра которого скоро станет жертвой позора, навлеченного моим братом. Слух об отказе Али от неё посеет семена вражды между нашими семьями, и прощения ждать не придется.

О будущем с Мертом можно забыть...

Запрокинув голову, я отчаянно боролась со слезами, которые грозили затопить меня, и всхлипами, вырывавшимися из груди от бессилия. Да и поездка, ставшая неожиданной для меня, теперь, вероятно, отменяется.

Глядя на белый потолок, окрашенный местами уже потрескавшейся краской, которую мама планировала обновить к свадьбе брата, я не смогла сдержаться. Слезы наконец прорвались, обжигая щеки.

Внезапный скрип входной двери заставил меня встрепенуться. Я подалась вперед, ожидая увидеть кого-то на пороге кухни, но услышала лишь шаги, удаляющиеся вверх по лестнице.

В голову полезли кошмарные, пугающие мысли, а сердце бешено колотилось в унисон с моей паранойей. Наверное, это мама...

Я вскочила и, подлетев к двери, распахнула ее, но в коридоре было пусто. И тут же, словно гром среди ясного неба, раздался голос Али, который одновременно успокоил и испугал:

— Сами, где мои наушники?

Я не стала отвечать на вопрос и поднялась по лестнице, мысленно готовя гневную тираду в его адрес.

Дверь в его комнату была распахнута настежь. Оттуда доносился приглушенный грохот – он захлопывал дверцы шкафов, словно в припадке ярости.

Ворвавшись в комнату брата, я сразу же наткнулась на хаос, царивший возле двери. Одежда, книги, носки – всё было разбросано в беспорядке.

Подняв глаза, я увидела Али. Он лихорадочно рылся в ящиках прикроватных тумбочек, словно искал спасение.

— Что ты делаешь? – спросила я, и мой голос заставил его замереть.

Повернув голову, он с сожалением во взгляде посмотрел на меня, а затем, словно понимая, что напортачил, закрыл глаза.

— Сами...

— Это правда? — спросила я, стараясь говорить твёрдо, хотя внутри у меня всё болело.

Он молчал, и я, медленно приблизившись к нему, встала напротив.

— Алиса? – прошептала я. – Ты серьезно?

— Я люблю её, – твердо ответил он, глядя мне прямо в глаза, без тени раскаяния.

— А родители?

— Сами, прекрати. Я сыт этим по горло, – сказал он, указав на свой кадык.

— Ты не имеешь права её любить. – Гнев ослепил меня, я не узнавала даже собственный голос. – Это не любовь, Али, любовь не может причинять боль...

— Ромео с тобой не согласится, – усмехнулся он, словно происходящее было для него лишь глупой шуткой.

— Ты не Ромео, хватит, прекрати это безумие! – сорвалась я на крик.

— Это не безумие, – возразил он и нервно отвернулся, избегая моего взгляда.

Я сверлила взглядом его спину, надеясь, что он одумается. Но я понимала, что это лишь несбыточная мечта.

Я была готова плакать от своей беспомощности...

— Ты можешь исправить это... Прямо сейчас. – Не дождавшись ответа, я умоляюще добавила: – Пожалуйста...

— Нет, – едва слышно прошептал он.

Он вдруг резко поднял сумку с пола и повернулся, намереваясь уйти. Но я преградила ему путь, встав перед ним и запрокинув голову, чтобы показать всю свою неприязнь.

— Ты обещал.

Он закрыл глаза, словно не в силах выдержать взгляд моих глаз, наполненных болью и мольбой. Его тело напряженно задрожало, он глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Если он уйдет, я не знаю, что со мной будет...

Он был со мной с самого детства, моей опорой и защитой. Прекратить общение с ним в будущем будет для меня невыносимым испытанием. Я не хотела, чтобы он бросал меня, когда мне и так тяжело, когда он нужен мне как единственный человек, способный поддержать.

— Прости, Сами, – прошептал он, поджав губы.

Слегка толкнув меня в плечо, он прошел мимо. Дрожь пронзила меня с головы до ног, и внезапно пришло болезненное осознание – я потеряла его. Точнее, мой брат предал меня ради своей любви.

Ради Алисы, которую полюбил совсем недавно. Сначала Мерт, а теперь мой брат.

Я просто этого не вынесу...