Моя Свобода

Слова в сообщении брата казались мне иероглифами, смысл которых ускользал. Что он хотел сказать?

Прозвучал пронзительный сигнал, отмеряющий начало последней десятиминутки. Еще одна такая четверть – и я смогу сбежать домой, чтобы вытрясти из Али объяснение.

Неужели он не рад помолвке?

Пустующее кресло рядом жгло меня, словно клеймо изгоя. Почему я должна здесь сидеть, ощущая себя лишней?

Однако в голове были совсем другие мысли. В особенности про Николая. Только сейчас до меня дошла вся суть этой помолвки. Облегчение смешивалось с горечью ревности.

И мучительное чувство вины из-за этого дурацкого «Николая», которым я дразнила Ника, каждый раз напоминая ему о той трагедии, в которой он винил себя.

В конце концов, поймет ли Ник, что эта помолвка – лишь фарс, если Мерт отвергнет Алису?

Как же мне сейчас хотелось поговорить с ним! Подскочить, выбежать из зала и... Но я должна сидеть и смотреть игру, хотя большая ее часть прошла мимо меня, как смазанная картинка.

Я подняла глаза и увидела, что счет далеко не равный. Наша школьная команда уверенно вела. Ник отчаянно пытался забросить мяч издалека, но безрезультатно. Ленден же, как всегда, продемонстрировал свой фирменный бросок с близкого расстояния, нечто вроде нелепого данка. Эффектно, но до данка ему было далеко.

Да, я смотрела на площадку, но все мои мысли, словно прибитые волной, возвращались к истории, которую мне недавно рассказала Алиса.

Сирена возвестила об окончании третьей четверти. Двухминутный перерыв. Я жадно сканировала взглядом толпу в поисках Алисы или хотя бы знакомого лица. Заметила лишь Лауру, стоящую у лестницы, скрестив руки на груди. Мне бы сейчас ее поддержка, ее инструктаж, ведь я совершенно не понимала, что должна делать главная фанатка. Но одно я усвоила: в своем выборе Ник остановился на мне. Значит, в следующий раз здесь будет сидеть та, кого выберет кто-то другой, а не он.

Две минуты пролетели, словно секунды, и началась последняя четверть.

Американцы не собирались сдаваться без боя, но они отчаянно проигрывали. Шансов не было: девяносто восемь против восьмидесяти.

Кто-то забил из команды «зеленых ящеров», но восторг на трибунах был приглушенным, ведь большинство зрителей были из нашего города.

В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Али:

Али: Ты свободна? Надо поговорить, нужен совет.

Самия: О чем?

Али: Угадай.

Самия: После игры.

Али: Скоро ухожу с пацанами.

Самия: Ладно, постараюсь вернуться быстрее, жди на площадке.

Али: Ок.

Я выключила телефон и подняла глаза, встретившись с хищным взглядом Лендена. Он стоял на своей позиции, ожидая момента, когда мяч окажется на его стороне. Марк и еще какой-то парень зарабатывали очки, не давая противнику ни единого шанса.

Но мне было все равно. В голове теснились мысли об Алисе и Али, о Мерте и Нике.

Вокруг, точнее позади меня, сидели другие фанатки, рангом пониже. Я их даже не замечала, как, собственно говоря, и самой игры.

Не выдержав напряжения, я рывком поднялась, ощущая, как онемевшие ноги пронзает тысяча невидимых игл. Минуту спустя, когда кровь вернулась, оглушительный финальный сигнал взорвался над головой, потонув в ликующем реве толпы, празднующей победу «Золотых орлов».

Фанатки тоже встали и вышли вперед, чтобы посмотреть повнимательней, что происходит на самой площадке. Я же попыталась пробраться через толпы девушек, которые ахали и восхищались полуголыми парнями, поскольку некоторые из них сняли свою баскетбольную форму.

Наконец добравшись до спасительной лестницы, я начала спуск, ощущая себя чужой среди всеобщего ликования, мечтая лишь об одном – вырваться из этого шума и гама. Домой, в тишину, подальше от этих липких взглядов.

Дыхание сбилось, когда я достигла последней ступени и увидела Лауру, застывшую в экстазе перед кем-то на площадке. Конечно же, Ник.

Едва я попыталась незаметно ускользнуть, Лаура, словно перехватив меня на лету, окликнула по имени.

Закрыв глаза от досады, я сдавленно вздохнула. Резко обернувшись, я нехотя встретилась с ее сияющим взглядом.

– Я первая, а ты потом сфоткаешься с ним!

– А ты что будешь делать? – вырвалось у меня, и я тут же пожалела об этом, услышав ее мечтательный ответ.

– Целовать его! – сказала она, лучась счастьем.

И, не дожидаясь моего ответа, Лаура упорхнула к Нику, который о чем-то оживленно беседовал с Марком и каким-то парнем из команды соперников. Лендена я даже не пыталась искать, мое сознание наотрез отказывалось его регистрировать. Единственное желание, что пульсировало в голове – как можно скорее добраться до дома.

Я видела, как Ник, заметив Лауру, одарил ее самодовольной ухмылкой. Как только она оказалась в зоне его досягаемости, он потянулся к ней для поцелуя. Отвернувшись, я почувствовала легкую тошноту.

Надеюсь, больше никто не попадется мне на пути. Сейчас меньше всего хотелось светской беседы с незнакомцами.

Похоже, я и правда настоящий интроверт.

Вдруг я почувствовала на себе чей-то прожигающий взгляд и, непроизвольно обернувшись, столкнулась с глазами Ника. 

Нет, мне не казалось. Он смотрел прямо на меня, заставляя каждую клеточку моего тела съеживаться от дискомфорта. Не разрывая зрительного контакта, он обвил шею своей девушки ладонью, притягивая еще ближе к себе. А я стояла, словно пригвожденная к месту, пытаясь понять, что это за странная игра, в которую он вдруг решил сыграть.

Чтобы скрыть истинное смятение и, возможно, назревающую панику, я нахмурилась, пытаясь изобразить недоумение.

Внезапно завибрировал телефон, и я, словно получив спасительный сигнал, прервала этот непонятный зрительный поединок, потому что было непонятно, чего от меня хочет Ник.

Вспомнив про Али, я твердо решила уйти, не дожидаясь своей очереди на фотографию с Ником, как полагается преданной фанатке.

Решение принято. Отступать некуда.

Подняв глаза, я заметила, что Ник больше не смотрит в мою сторону, да и Лауру уже не целует. И тут меня осенило – перед тем, как уйти, я должна показать ему, что ухожу домой, и у меня нет времени на его глупые, бессмысленные игры.

Не пойму, зачем я кивнула, но, уверенно повернувшись, направилась на выход из крытой баскетбольной площадки. По пути я сняла свою кепку с именем «Ника» и, добравшись до кабинета химии, забрала свою прежнюю одежду, в которой пришла сюда, и направилась домой.

А точнее, на футбольную площадку к Али.

***

Напряжённо я вышла из ворот школы, где было большое скопление людей. Некоторые неадекватно кричали, а другие хлопали в ладоши. Поэтому я не люблю такие места. Нет того покоя, что бывает дома.

Уже более расслабленно, поскольку я достаточно отдалилась от двора школы, шла по тротуару. Я была в тени, хотя солнце перестало так нещадно обжигать, на улице всё равно чувствовалась духота. Пот лился по мне в три ручья, а дыхание сбивалось из-за жары. Я бы не отказалась от прохладного напитка. Подойдёт даже сок с клубничным вкусом, который я ненавижу...

Наконец, знакомое футбольное поле. Оглядываюсь – Али нигде не видно. С надеждой на встречу с братом или хотя бы с Мертом, я направилась к скамейке. Я не подготовилась к этой встрече. Ни внешне, ни внутренне. Не готова к разговору, но в то же время отчаянно жажду его.

Буду ли я просить прощения? Нет. Я не знаю всей правды, не понимаю причин. И от этого неведения схожу с ума.

Стоя спиной к медленно тонущему в горизонте солнцу, которое, однако, не спешило раскрашивать небо в яркие краски, я окинула взглядом пустую площадку. Всё замерло в ожидании. Даже лёгкий ветерок стих, не говоря уже о людях. Ни души.

Рассеянным взглядом я уцепилась за небольшой плакат, мирно покачивающийся на решетчатом ограждении поля. На нем красовались футболисты и надпись: «В финале встретятся английский «Манчестер Сити» и итальянский «Интернационале»».

Тяжело вздохнув, я провела рукой по лицу, словно надеясь стереть вместе с каплями пота и накопившуюся усталость.

Опустилась на скамейку и достала телефон.

Самия: Где тебя носит?

Напечатала я Али, зная, впрочем, каким будет его ответ.

Он не дождался меня. А меня раздирало любопытство: что же так омрачило этот день?

Вернувшись домой, я застыла на пороге, как потерянная, глядя на свои черно-белые кеды. Рука потянулась к дверной ручке. Едва переступив порог, я утонула в волне радостных голосов, наперебой рассказывающих какую-то захватывающую историю. Нет ничего слаще, чем ворваться в дом, наполненный смехом и весельем, даже если на душе скребут кошки.

Уголки губ невольно дрогнули в улыбке, предвкушая, как я буду шутить и смеяться вместе со своими родными. С мамой, папой и, конечно же, с Али. Больше никто не нужен.

Поправив шарф, предательски сползший набок, я заглянула на кухню, но там никого не было. Голоса отчетливо доносились из гостиной. Прислушавшись, я узнала голос отца и поняла, что там, скорее всего, гости. Не желая нарушать их мужскую компанию, я тихо проскользнула в свою комнату.

Минут через двадцать, смыв с лица следы дня, я вдруг осознала, что мамы, вероятно, нет дома. Ее сообщения оставались без ответа. Неужели она все еще у тети Асие?

Совершив намаз в своем любимом нежно-голубом намазнике с удобными рукавами, который я сама выбрала с таким удовольствием, я плюхнулась на кровать и достала телефон в надежде найти хоть какие-то новости. Но в ответ – тишина. Даже от Мерта ни строчки. Ник и вовсе был не в сети. Наверное, празднует с Лаурой...

Около часа я пролежала, глядя в потолок, погрузившись в пучину размышлений. Сначала – история Али, затем – Мерт, и, наконец, в очередь выстроился Ник. Впрочем, он никогда не соблюдал очередь, врываясь в мои мысли, как ураган, сметая все на своем пути. В конце концов, этот хаотичный вихрь прекратился, когда мои глаза начали слипаться.

Последнее, что промелькнуло в голове перед сном – Ник и его странный взгляд. И мои неправильные чувства к нему...

***

Проснулась я от тусклого вечернего света, пробивающегося сквозь белые шторы. В комнате было душно, окно закрыто, и тело покрылось липкой испариной.

Приподнявшись на кровати, я поняла, что нужно спуститься вниз и узнать, нет ли каких-нибудь новостей. Главный вопрос – вернулся ли Али?

По пути заглянула в ванную, чтобы освежить лицо прохладной водой. Спустившись и тихонько приоткрыв дверь на кухню, я увидела маму, мирно спящую на диване.

Растроганно улыбнувшись, я открыла холодильник, осознав, что за целый день толком ничего не ела – лишь перехватила что-то на завтрак.

На цыпочках, стараясь не разбудить маму, я достала плавленый сыр в треугольниках, сочный помидор и вареную курицу. Быстро соорудив из этого сэндвич, я снова поднялась наверх.

У двери в родительскую спальню я прислушалась и услышала храп отца. Улыбка снова тронула мои губы – он всегда подшучивал над мамой, говоря, что ее храп слышно на другом конце дома.

Счастливая от тихой и безмятежной атмосферы дома, я вошла в свою комнату, закрыв дверь одной рукой, а в другой несла свой скромный, но долгожданный ужин, который уже предвкушала. По дороге захватила виноградный сок. Все это я поставила на рабочий стол. Свет включать не стала – комнату освещало слабое предзакатное небо.

Усевшись за стол, я взяла телефон и еще раз проверила уведомления. Никто так и не написал. Белинда по-прежнему не была в сети, и меня это начинало беспокоить – она обещала рассказать какие-то плохие новости. Даже представить не могу, что она могла мне сообщить...

С тревогой я напечатала:

Самия: Ну, рассказывай.

А еще этот Али, который явно что-то скрывает. Кажется, я даже догадываюсь, о чем будет наш разговор, если он вообще состоится.

Открыв чат с Мертом, я глубоко вздохнула и начала печатать:

Самия: Может, встретимся у магазина?

Не дождавшись ответа, я перешла в переписку с Ником. Перечитав нашу последнюю беседу, я решила написать ему. Точнее, исправить свою ошибку: извиниться за то, что ушла раньше времени. Раньше, чем мы успели сделать совместное фото.

Самия: Я ушла пораньше, меня брат ждал. Прости...

От него тоже не было ответа уже три минуты, и, надув губы в отчаянии, я откусила свой сэндвич, запивая его кислым виноградным соком.

Мне никто не отвечал. Я ждала хоть кого-нибудь, но мои сообщения остались без внимания.

Почувствовав себя никчемным человеком, который постоянно подводит тех, кто нуждается в моей помощи, я легла в постель. И тут же пожалела об этом. Меня чуть не вырвало от ужина. Но все же я смогла задремать на полчаса, после чего встала и совершила вечерний намаз.

Али вернулся поздно, и поговорить с ним не было возможности. Утром, когда я собиралась в школу, он еще спал.

Мне отчаянно хотелось разбудить его, схватить за воротник и потребовать объяснений. Но я сумела сдержать своего внутреннего Халка, готового крушить все вокруг ради правды. Кажется, он избегает меня.

С мамой вчера мы немного поболтали. Она рассказала, что Гёкче была очень рада, как и тетя Марьям – ее мама. Конечно же, она не забыла упомянуть, что они спрашивали обо мне, но ей пришлось ответить, что у меня были срочные дела. Однако она пообещала, что завтра, Ин ша Аллах, пойдет к ним со мной. Я согласилась – мне и правда хотелось увидеть нашу невестку и узнать, как у нее дела. Или просто показаться вежливой...

В школу я направилась в светлой футболке оверсайз и таком же светлом платке, чтобы хоть немного спастись от жары, хотя избежать ее все равно не удастся.

Прибежав в школу, я вся запыхалась и мечтала лишь о прохладе. Но, вспомнив о своих извинениях перед Ником, я забыла об усталости.

Я твердо намеревалась попросить у него прощения. Даже если он будет смеяться надо мной и моей неловкостью. Но его не было в школе весь день. Как и Лендена с его братом-близнецом Ларсом. Лаура появилась только под конец дня, и, чтобы не упустить свой шанс, я подошла к ней и спросила, где пропадает Ник и почему он не отвечает на сообщения. Она ответила, что он все еще празднует. В ответ я коротко кивнула, стараясь удержать бушующий в моей голове океан мыслей о том, что он просто игнорирует меня из-за того, что я ушла раньше времени.

После окончания занятий все навязчивые размышления улетучились, оставив лишь поток жалобных фраз. Я самостоятельно убрала весь класс, вымыла пол, вытерла пыль и привела в порядок двор. Марка рядом не было.

Сегодня был ужасный и скучный день, поняла я. После чего направилась домой и по дороге получила сообщение от Мерта. Он сухо и коротко сообщил, что в последнее время очень занят.

Я не понимала, что происходит.

Намеренно или нет, но меня все игнорировали.