Глава 31. Проблема.
Напряжение сковало меня, словно цепями. Здесь мне было неуютно. Всё вызывало неприятие, начиная от смутных, ускользающих чувств и заканчивая мимолетным взглядом Лендена, в котором плясали гнев и насмешка. Особенно терзала неизвестность: причина его внезапного веселья оставалась для меня загадкой.
В голову полезли безумные и нереальные мысли. Словно Ник — самый главный злодей во всей этой истории. Теперь я не смогу сказать, что мне будет по барабану, если он предаст меня, опозорив перед всеми. Могу признаться, что к нему я уже привыкла. Даже стала называть Ником. Я доверяю ему и не знаю, стоит ли ожидать взаимности, поскольку я не уверена насчет его истинных целей.
Подняв взгляд, я увидела его.
Ник, словно Мерт на футбольном поле, занял позицию нападающего. Мяч летел к нему, чтобы он с грацией отправил его в кольцо. Ленден, бросавший в его сторону странные взгляды, лишь добавлял масла в огонь. Прочитать их я не могла.
Ленден уже в четвертый раз безупречно забросил мяч с близкого расстояния, принеся своей команде четыре очка. Ник же одним броском с дальней дистанции заработал три балла.
Футбол мне всегда нравился больше баскетбола. Возможно, потому что я выросла с ним. Я даже правил в баскетболе не до конца понимаю.
Сейчас же я наблюдала, как под взрыв аплодисментов Ник снова с дальнего расстояния повторяет свой триумф, зарабатывая еще три очка. Итого – шесть баллов.
— И что должна делать главная фанатка? Просто сидеть? — спросила я у Лауры, которая завороженно следила за каждым движением Ника.
— По идее, она должна танцевать, а в конце... кое-что сделать. Но ты точно не станешь этого делать.
— Я бы убила Ника, если бы он заставил меня. А что нужно сделать в конце?
— Поцеловать своего любимого игрока в губы. То есть Ника.
Ее слова поразили меня, словно приговор. Я резко отвернулась от Ника и Марка, чья игра превосходила старания Кайла и Лендена. Казалось, мне предложили взойти на эшафот.
Облегчение нахлынуло, когда я осознала, что подобное мне не грозит. Ник скорее умер бы, чем захотел со мной...
Астагфируллах. Даже думать об этом не хочу.
Я кивнула, откинувшись на спинку величественного бардового кресла. Напряжение постепенно отпускало мои плечи.
Прозвучал сигнал, возвестивший окончание двухминутного перерыва. Игроки поспешили на скамейку, чтобы перевести дух. Зрители забеспокоились, стремясь успеть в туалет или заняться чем-то иным.
Я попыталась взглядом отыскать приветливых родителей Ника, но меня окликнул знакомый женский голос...
Повернув голову, я увидела Алису, коснувшуюся плеча Лауры. Та, раздраженно обернувшись, недовольно посмотрела на нее, но затем на ее лице заиграла натянутая улыбка. С такой же фальшивой улыбкой Лаура повернулась ко мне:
— Я скоро вернусь.
Я кивнула, провожая ее взглядом. Она, не глядя на Алису, направилась к лестнице, чтобы покинуть трибуну. Пока я недоуменно смотрела ей вслед, Алиса заняла место Лауры и неловко улыбнулась мне.
— Привет, — поздоровалась она.
Я продолжала пристально изучать ее. Теперь, увидев ее вблизи, я заметила ту тонкую нить, что связывала ее с Ником, — черты, унаследованные от общих родителей. Ее рыжие волосы волной ниспадали до лопаток, не такие кудрявые, как мои, но и не прямые. Большие светлые глаза лучились дружелюбием. Нос — словно копия Ника, с едва заметной горбинкой. Брови отличались лишь оттенком: у Ника темные, у Алисы – светло-карие, да и форма совсем другая, вероятно, из-за того, что она их выщипывает.
Но главным отличием было их поведение. В каждом движении Алисы ощущалось нетерпение и взволнованность. Ник же был ее полной противоположностью, излучая безразличие и пустоту. Ошибочное впечатление уверенности. Казалось, ему даже лень притворяться уверенным.
— Привет, — равнодушно ответила я.
Даже зная, что с Мертом у них фиктивная помолвка, она все равно мне не нравилась. И ее добродушное «Привет» не могло это исправить.
— Я пришла не просто так...
— А зачем тогда? — перебила я.
— Объяснить, почему нам понадобилась эта ненастоящая помолвка. Мерт велел мне, — выпалила она, не дожидаясь моего вопроса. — Это из-за Николая.
Она быстро взглянула на брата, стараясь избежать встречи со мной.
— Николая? — переспросила я, привлекая ее внимание.
Ник оторвался от команды и взглянул на нас. Сначала на меня, потом на сестру, чей взгляд неотрывно буравил его. В его глазах читалось смятение, а обнажённые до плеч руки, влажные от пота, ловили отблески тёплого света. Суетящиеся вокруг товарищи по команде лишь подчёркивали его растерянность. Он застыл, бессильно уронив руки вдоль тела, и с немым вопросом смотрел на нас. Даже отсюда было видно его удивление. "Он удивлен видеть Алису рядом со мной," — осенило меня.
Оторвав взгляд от Ника, я посмотрела на его сестру. Она сидела, потупившись, и ковыряла кутикулу, словно желая вырвать из себя воспоминания вместе с кусочками кожи. Кровь проступила на кончиках пальцев.
В этот момент оглушительный сигнал разорвал напряжённую тишину, извещая об окончании перерыва.
Затем, с лёгкой хрипотцой в голосе, она продолжила:
— Николай был лучшим другом Ника.
— Поэтому Ник так не любит это имя? — вырвалось у меня. — Они поссорились?
— Нет, их дружба закончилась гораздо страшнее, чем просто ссорой.
Я молча ждала, давая ей понять, что я готова слушать. По-прежнему избегая моего взгляда, устремлённого на брата, она начала:
— Он был близким другом не только для Ника, но и для всей нашей семьи. — Я поняла, что речь идет о том самом Николае, и, чтобы не прерывать её, безмолвно внимала. — С Ником они познакомились в его баскетбольной команде два года назад. Он был на год старше моего брата, значит, младше меня на четыре года.
Она запнулась, словно ища нужные слова, и, часто моргая, машинально потёрла руку, снова принимаясь терзать кожу вокруг ногтя. Не выдержав, я накрыла её руку своей ладонью. Она подняла на меня глаза и, слабо улыбнувшись, произнесла:
— Вечно говорю себе, что брошу эту дурацкую привычку, но никак не получается.
— Всё в порядке, — ответила я, отпуская её руку и устраиваясь поудобнее.
Вокруг кипела жизнь, гремел стадион, но для нас это всё словно затихло, поглощённое её историей. Мне не давало покоя: что такое совершил Николай, что Ник возненавидел не только этого человека, но и его имя?
— Николай меня изнасиловал.
Её слова, словно удар тока, заставили меня резко повернуться к ней, забыв о счёте, который перестал иметь для меня какое-либо значение.
Наступил очередной двухминутный перерыв. Игроки, стихнув и пошумев, окружили своего тренера. Ник плыл в потоке напарников, но взгляд его не отрываясь был прикован к нам. В каждой его позе сквозило недоумение от этой странной сцены.
Я не обращала на него внимания, полностью поглощённая Алисой, чьи глаза, казалось, потеряли всякую жизнь, устремившись на брата.
— Что сделал Ник? То есть его не было рядом?
— Тогда нет, как обычно, Николай ждал своего друга у нас, даже когда родителей и брата не было.
— Это ужасно...
— Ник с тем блондином, — она кивнула в сторону Лендена, который что-то оживлённо обсуждал с Торном, — избили его, но это не помогло. Хотя я соврала, что он больше не пишет мне.
— Он писал тебе? — спросила я, подавшись вперёд.
В самом интересном моменте снова прозвучал сигнал. Все начали хлопать и ждать продолжения игры. Некоторые свистели и кричали, поддерживая своего любимого игрока.
А я ждала лишь продолжения её рассказа.
В ответ на мой вопрос она лишь кивнула и повернула ко мне голову. В её взгляде не было ни намёка на жалость к себе. Ни слезинки. Лишь пустота, которая, казалось, была хуже любых слёз. Я знала эту пустоту — она всегда жила в глазах Ника. Лишь однажды я увидела его без неё, когда назвала его просто "Ник".
Но я не могла понять... Неужели он винит себя за тот ужасный поступок друга?
Словно прочитав мои мысли, Алиса прошептала:
— Ник винит себя во всём.
— Но он ведь не виноват.
— Ему не объяснить...
Минуту мы молчали. Всё это время я не слышала внешних раздражающих звуков, поскольку была сосредоточена на своих вопросах в голове, которые отчаянно желали быть отвеченными.
— А полиция?
Услышав мой вопрос, Алиса едва заметно усмехнулась. Она следила за игрой, увлеченная происходящим на площадке, и я невольно последовала ее примеру.
Ник, казалось, был далек от баскетбольной лихорадки. Мяч не находил его рук, кольцо оставалось в стороне. Что-то другое занимало его мысли, что-то, что мешало ему понять, почему мы с Алисой сидим здесь, вдали от всеобщего азарта, и о чём-то шепчемся.
Лауры все не было, хотя она обещала быть скоро. И это меня радовало, ведь в глубине души я надеялась понять, как вся эта история связана с фиктивной помолвкой Алисы.
— Городскую полицию можно купить парой щедрых конвертов. К тому же, у этого урода влиятельная семья.
— А Мерт здесь при чём?
При звуке этого имени на лице Алисы промелькнула тень улыбки, оживившая её до этого бесстрастное выражение.
— Мерт – самый вежливый человек, которого я когда-либо встречала.
И я не могла с ней не согласиться, ведь это было не просто утверждение, а неоспоримый факт. Мерт был самым добрым и воспитанным парнем из всех моих знакомых.
— Согласна.
— Как я уже говорила, этот мерзавец писал мне. Сначала это были просто оскорбления, но потом они переросли в угрозы.
— Ты не говорила Нику?
— Что бы он сделал? Его чуть не посадили из-за истории с Николаем, когда он едва не убил его.
— А родителям?
— Я не могла... Я не могла никому, потому что он угрожал мне... — Голос ее дрогнул, Алиса с трудом сглотнула, сдерживая слезы. — Ты не представляешь, как это страшно... Бояться каждого шороха, вздрагивать от мысли, что это он пришел навредить мне.
Я молчала, пока не прозвучал сигнал, возвестивший об окончании очередного тайма. Ник почти бегом направился в раздевалку, чтобы подготовиться к десятиминутному перерыву после третьего тайма.
— Так получилось, что слабое место у того урода были мусульмане. Он был из числа тех людей, которые смотрят в ящик и верят, что мусульмане — агрессивные фанатики, — она повернулась ко мне и добавила: — Без обид.
— Конечно, — сказала я.
— Когда я попросила одного «фанатика» помочь мне, — сказала она, не забыв пальцами изобразить кавычки, — он не отказался. Мерт помог мне.
— И он перестал тебе писать? — Я с трудом верила, что этот псих так легко отступился от своей жертвы.
— Когда он узнал, что я якобы помолвлена с мусульманином, его угрозы словно потеряли силу. А потом пришла моя очередь угрожать, — сказала Алиса. — Я пригрозила, что если он еще раз посмеет мне угрожать, я попрошу своего жениха взорвать его квартиру или машину, — она пожала плечами.
Я усмехнулась и спросила:
— И это сработало?
— Наверное. Но я боюсь, что он может начать убеждать других, что не делал этого. Николай — самый отвратительный человек, которого я когда-либо встречала.
Я покачала головой, и в этот момент зазвонил ее телефон. Случайно, когда она доставала его из блестящей сумочки, я успела увидеть имя звонившего: Ник.
Сто процентов, он звонит, чтобы узнать, о чем мы здесь шепчемся. Хотя для него в этом нет ничего необычного.
Алиса поднялась, взяла трубку и помахала мне на прощание, словно минуты назад не делилась со мной своими сокровенными тайнами – о Мерте, о Нике, о кошмаре, который она пережила.
Я осталась сидеть, погруженная в размышления о ее словах. Я испытывала гордость за Мерта, за то, что он помог девушке в трудную минуту. И меня охватило чувство благодарности, когда я вспомнила, что несколько дней назад его родители заступились за меня перед той кучкой исламофобских "женщин".
Внезапно мои мысли были прерваны уведомлением. Взглянув на экран телефона, я прочитала сообщение от Али:
Али: Не нужны больше поздравления.