Моя Свобода

Я не планировала вступать в разговор с группой женщин, которые, судя по всему, возвращались из спортзала. Они были одеты в спортивные шорты и топы, а также несли спортивные сумки в руках. Или я просто ошибаюсь, потому что я никакой не Шерлок Холмс.

— Эй, ты!

Та женщина, которая меня оскорбила, всё ещё преследует меня. Я ушла от них в неизвестном направлении, лишь бы они оставили меня в покое. Если бы она была одна, у меня был бы шанс победить её и спокойно уйти. Но их четверо, и я понимаю, что у меня нет шансов на успех в случае драки. Али придёт нескоро. Что же мне теперь делать?

О, Господи, помоги.

— Девушка, постойте! — крикнули вслед с издевкой, и едкий смех расползся по тротуару.

Паника сковала меня, словно ледяная хватка. Они не отстанут. Я чувствовала это нутром.

Наверное, это безумие, но я развернулась, встретившись взглядом с одной из них. В упор, стараясь не выдать дрожь, пронзившую меня.

— Ты ж точно шалава, чего эту тряпку на башке таскаешь? — прошипела рыжая женщина, кривя лицо в гримасе отвращения. Она буравила взглядом мой платок.

— Хочу — ношу, — ответила я, стараясь не поддаваться на провокацию. Глупо, но это всё, что я смогла выдавить из себя.

— Хоти в другом месте, это общественное... — она не успела договорить.

— Носите свою хрень дома, зачем по улицам шастать, детей пугать? — подхватила вторая, с угольно-черными волосами, стоявшая в обтягивающем топе, который выделял ее грудь настолько, что мне стало стыдно даже смотреть на нее. По их мнению, дети должны лицезреть это?

Вторая оказалась агрессивнее. Она толкнула меня, пока я лихорадочно соображала, как ударить её, чтобы напугать остальных. Но сил у меня вряд ли хватило бы.

Я не стану просить у них пощады. Я буду бороться за свое право. За свою свободу. Потому что моя свобода принадлежит только мне. И никому больше.

Внезапно за спиной раздался мужской голос.

— Отстаньте от девушки! Что вы творите?!

Я не смела обернуться, не отрывая взгляда от женщин, которые плюнули на землю прямо передо мной. Ярость вскипела, готовая смести все на своем пути, хотя на деле я была бессильна.

Агрессия не утихла с появлением незнакомца. Он схватил меня за локоть. От неожиданности я вздрогнула и попыталась вырваться. Это оказалось легко, он отпустил меня сам.

Я обернулась, готовая испепелить взглядом мужчину, осмелившегося прикоснуться ко мне. Но передо мной стояла женщина. Она пробормотала извинения, заправляя выбившийся рыжий локон за ухо. Я нахмурилась. В это время вперед выступил мужчина, словно пытаясь нас защитить.

Кажется, это семейная пара.

Альхамдулиллях.

— Идите своей дорогой, — повторил мужчина, в его черных волосах пробивалась серебристая седина.

— Из-за таких, как вы, эти уроды никуда не уйдут, — сказала та женщина в топике.

— Уроды прямо сейчас стоят передо мной.

— Vai nel culo, — процедила сквозь зубы третья из них и, затянувшись сигаретой, двинулась прочь, увлекая за собой своих товарок.

Вся эта мерзкая четверка уже собиралась уйти, когда женщина, та, что порывалась заслонить меня собой, спросила:

— Где ты живёшь, милая? Может, проводить тебя?

— Не нужно, спасибо, меня брат должен встретить, — поспешно ответила я. — Спасибо, что не прошли мимо.

— Как можно пройти мимо такой несправедливости, — пробормотал мужчина, не сводя глаз с удаляющихся фигур.

— Ты будь осторожнее, — улыбнулась женщина, и в её улыбке читалась искренняя забота.

— Может, останемся, вдруг эти... дамы передумают? — предложил мужчина, наконец повернувшись ко мне.

Что-то в его лице показалось мне до боли знакомым. Какая-то неуловимая черта, которую я не смогла бы описать даже себе.

На лице его супруги можно было увидеть следы, свидетельствующие о том, что они прожили вместе уже немало лет: морщины и несколько седых прядей. На ней было красное летнее платье, которое доходило до середины икр, а её рыжие волосы были собраны в причёску. Мужчина был одет в клетчатую рубашку и чёрные летние брюки.

— Нет, всё в порядке, можете идти, мой брат должен прийти с минуты на минуту, — ответила я, от нервов сжимая руки в кулаки, спрятав их за спину.

Напряжение спало, но всё же я чувствовала его. Поскольку я была в незнакомом мне месте с незнакомыми людьми.

— Хорошо, надеюсь, ты и правда в порядке, — женщина нежно прикоснулась к моему плечу.

Я попыталась улыбнуться.

— Спасибо, — смогла я прошептать.

— Хорошей дороги, — сказал мужчина и, взяв под руку свою даму, пошел в направлении, откуда пришли те... язык не поворачивается назвать их дамами.

В этот момент пришло уведомление от Али. Он спрашивал, где я, просил прислать точные координаты.

А я осталась стоять, растерянная, пытаясь понять, кто эти двое и почему они показались мне такими знакомыми.

Дома мама сразу засыпала меня вопросами: где я была и почему без Али? Я бы обиделась на её недоверие, если бы не знала по собственному опыту, как опасно быть такой, как я, далеко от дома. И пусть феминистки кричат что угодно.

Я ответила, что помогала Белинде – это было правдой. Мама бросила на меня гневный взгляд, но тут же смягчилась и велела больше не уходить никуда без моего любимого брата.

В знак согласия я покорно кивнула. Она погладила меня по щеке, поцеловала и напомнила, что если я не сделаю намаз, то он опоздает.

Я вернулась в свою комнату, быстро умылась и совершила молитву. Пока мы ехали домой на такси, на улице уже стемнело. Папина машина, как всегда, осталась у него на работе.

Вспомнив об отце, я почувствовала, как тоска сдавливает горло. Завтра он вернется, если, конечно, снова не возникнет каких-нибудь проблем. Осознание того, что завтра у меня турнир по баскетболу, где я главная фанатка Ника, заставило меня жалобно вздохнуть и уткнуться лицом в подушку. Обняв своего плюшевого осьминога, я даже не заметила, как уснула.

Единственное, что меня радовало – это ужин, который ждал меня после сна.

***

Проснулась я совершенно разбитой.

Поужинать на ночь, а потом ложиться с полным желудком — плохая идея. Надо было хотя бы немного прогуляться перед сном.

Но сегодня воскресенье, а значит, отец должен вернуться.

Он возвращался только к семи, а меня в это время не будет, поскольку уже к двум я должна быть в школе. Хотя сама игра начинается в четыре или в три.

Я надела красивую нежно-розовую кофту с завязками у кистей и повязала на голову розовый шарф. А низ — юбка, которую я не осмелилась бы надеть в школу.

Я была в хорошем настроении, поэтому быстро спустилась с лестницы и хотела лишь предупредить маму, что уже ухожу. Однако остановилась, услышав чужие голоса, доносящиеся из гостиной. Я нахмурилась, не понимая, кто к нам пожаловал. Только бы не тетя Фатима, у нее плохой глаз, она точно меня сглазит. Я опозорюсь на турнире, упав на глазах у всех.

Аллахумма барик, чтоб не сглазить.

Я ждала какого-то подвоха со стороны Ника, поскольку до конца не могла довериться ему. Он может облить меня прямо на глазах половины города, которая, по идее, будет там.

Но Ин Ша Аллах, такого не должно произойти.

Чтобы отогнать дурные мысли, я постаралась думать о другом, о людях, которые сейчас сидят у нас в гостиной. Поправив платок на голове, я стерла лишний блеск с губ, покрасневших от того, что я их постоянно покусывала, пока размышляла.

Резко распахнув дверь кухни, я увидела отца, который стоял у плиты и готовил себе кофе, наполняя комнату приятным, горьковатым ароматом турецкого напитка. Услышав, как открылась дверь, он обернулся ко мне, а я, щурясь от удивления, никак не могла понять, что он здесь делает.

— Ты же рано... — пролепетала я и почти побежала к нему, чтобы крепко обнять и утолить свою тоску.

— Моя соня не рада меня видеть? — спросил отец, обнимая меня в ответ, пока я вдыхала его родной, приятный запах, смешанный с ароматом кофе.

Крепко прижимая меня к себе, он словно не хотел отпускать. И тут я вдруг забыла о себе и представила, как, должно быть, тоскливо ему не видеть своих жену и детей так долго, приезжая только по выходным.

Отец отстранился и посмотрел мне в глаза.

— Я сварил кофе на двоих, — сказал он.

— Даже не спрашивай, ответ очевиден, — пошутила я.

Он искренне засмеялся, и на душе сразу стало тепло и уютно. Его глаза сияли, выдавая, как сильно он по нам скучал. Он быстро отвернулся к плите, чтобы кофе не убежал.

Он поднял турку над огнём, и, когда некоторое количество кофе вылилось на плиту, раздался шип. И затем и он сам прошипел.

Я направилась к финикам, которые спокойно лежали на полке, по-прежнему рядом с итальянской посудой.

— Кто к нам пришёл? — спросила я, достав из коробки финики сорта «Аджва» и разложив их в красивой глубокой тарелке.

Закончив разливать кофе из турки в маленькие чашки, папа, не поворачиваясь ко мне, ответил:

— Многих женщин ты там не знаешь, но есть тетя Зейнеп и тетя Фатима.

Я еще сильнее не понимала, в чем причина их визита к нам. Зачем им собираться у нас в час дня? Неужели кто-то умер?!

— А зачем? — спросила я, пытаясь остановить предположения, возникающие у меня в голове.

— Ты что, забыла? Вы об этом говорили за ужином, — сказал папа и тщательно следил за чашками, когда переносил их на стол, куда я поставила финики и достала рахат-лукум. — Скоро вы идете сватать Гёкче.

— Что?

Как я могла забыть об этом?!

Тогда это значит одно: я не смогу присутствовать на двух мероприятиях сразу.

Ник пригрозил облить меня водой, если я не приду. Однако я не могу пропустить сватовство Гёкче, подвести маму и своего брата.

Как же все сложно!

—— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — 

*Vai nel culo — Иди в *цензура*. (италь)