Моя Свобода

Поставив клубничное пюре для малышей на тумбочку возле входа, я посмотрела на себя в большое зеркало во весь рост. На улице была жара, и поэтому макияж немного поплыл. Но его было мало, и это было не так заметно.

Пюре я купила для себя, хотя пожалела об этом, поскольку яблочного не было, пришлось смириться и довольствоваться клубничным.

Услышав в гостиной звуки голосов, мое сердце сделало кульбит и вернулось обратно. Звуки смеха звучали громко, и я сразу поняла, что пришли друзья Али. Значит, и Мерт должен быть там.

Не обращая внимания на бешеный ритм сердца и бабочек, которые требовали увидеть только его, я поднялась наверх, не оповестив Али о том, что я дома, потому что мне пришлось бы зайти и поздороваться со всеми. А я не была к этому готова.

Добравшись до своей комнаты и закрыв дверь, я села на стульчик возле своего рабочего стола. Скрестив руки и ноги, я сидела и думала, хотя могла сделать это на кровати. Однако я просто желала слиться с воздухом и тишиной комнаты, изредка раздражаясь доносящимися с кухни голосами.

Я машинально грызла губу, пытаясь отковырять кусочек кожицы. Вспомнив о немытых руках, поморщилась и достала из пачки салфетку, тщательно вытирая сначала ладони, потом губы, избавляясь от неприятного ощущения. Закончив с этим делом, я бросила салфетку в мусорный бак. Сидела я так, пока моя пятая точка не запротестовала.

Затем пришло уведомление от Ника, которое я успешно проигнорировала, лишь на несколько минут, прежде чем мое любопытство взяло верх.

Ник: Завтра будь в школе в два часа.

Самия: Зачем?

Ник: Турнир. Ты должна быть в том же, что и мои фанатки.

Самия: Ты же знаешь, я не могу носить то, что носят твои "фанатки".

Ник: Почему "фанатки" в кавычках?

Самия: Неважно. Я не хочу одеваться, как они.

Ник: Мало ли что ты хочешь.

Самия: Если не перестанешь мне писать, я снова переименую тебя в «Николая».

Ник: Ты издеваешься? Раньше я был «Николаем»??

Целых два вопросительных знака, и я точно поняла, что он в ярости. Но мне было смешно, а не страшно, потому что его здесь нет. Я в домике.

Самия: Может быть.

Ник: Завтра жду тебя в два часа.

Самия: Мало ли что ты хочешь.

Он вышел из чата, но остался в сети. Придурок игнорирует меня. Я выключила телефон и попыталась устроиться поудобнее на стуле. Безуспешно. Пятая точка взбунтовалась снова. Я сняла с себя футболку и юбку, надела легкое голубое платье, распустила волосы и, наконец, села на кровать.

Затем захотела написать Белинде.

Самия: Ты где?

Белинда: В Аду.

Самия: Что ты несешь, совсем не смешно.

Белинда: Это название кафе, дура.

Поняв смысл ее слов, мое лицо озарилось пониманием. После чего я снова нахмурилась. Кому взбредет в голову назвать кафе «Ад»?

Самия: А это где?

Белинда: В центре города.

Она говорила коротко. Я быстро сделала вывод, что, вероятно, у нее беда. Или она голодна.

Самия: Что случилось?

Белинда: Ничего.

Самия: Теперь моя очередь вытягивать из тебя ответы?

Белинда: Не нужно ничего вытягивать. Просто мне необходимо побыть одной.

Самия: Сколько ты уже одна?

Белинда: Со вчерашнего дня.

Не знаю, почему и как, но я волнуюсь за нее. Волнуюсь так, что готова пойти за ней куда угодно. Пойти и спросить, что происходит. Почему она не ведет себя как прежняя Белинда, хотя она и бесила, но была лучше.

Потом я вспомнила, как сама молчала, пока она «вытягивала» из меня ответы. Значит, она действительно беспокоилась за меня так же, как и я сейчас.

После этого я отправила ей сообщение, состоящее из двух слов:

Самия: Скинь геолокацию.

Белинда: Нет, сказала же, что хочу побыть одна.

Самия: Тебя вроде никто не спрашивал.

Белинда: Ты чего приказываешь? Думаешь, я не могу ответить тебе грубостью?

Самия: Знаешь, а меня приятнее обматерить вживую, чем в переписке.

Белинда: Тогда жду в аду, только чтобы обматерить тебя.

Геолокация появилась мгновенно. Достаточно далеко, но не настолько, чтобы отказаться от этой затеи.

Тяжело вздохнув, я надела сарафан нежного светло-зеленого цвета. Шарф подобрала в тон, но на пару оттенков темнее. Белая внутренняя кофта предательски выделялась. Надеюсь, не испачкаюсь. Есть в "Аду" я точно не собираюсь.

Это так странно звучит.

Морально и внешне готовая к "побегу", я осторожно выглянула из комнаты. Тихо, как тень, чтобы не столкнуться с Али и его компанией, а главное – с ним, с Мертом, я начала спускаться по лестнице.

Без происшествий я наконец спустилась на первый этаж и, держась за поручень, прислушалась. Хотя больше надеялась, что дверь гостиной не приоткрыта, поскольку так я обеспечила бы себе неудачный «побег».

Стояла удивительная тишина, словно в зимнюю ночь... И это несмотря на удушающую жару, от которой плавился асфальт. Впрочем, неважно.

Крадучись, почти на цыпочках, я пробралась к месту, откуда можно было увидеть, открыта ли дверь в гостиную. Легкий поворот головы — и я заметила едва заметную щель. Мой гениальный план побега трещал по швам. Нужно было действовать быстро и бесшумно, проскользнуть к входной двери, пока не поздно. Но вдруг что-то привлекло мое внимание, заставило замереть.

На диван, до этого пустой, кто-то опустился. Я узнала его. Тяжелый комок подступил к горлу. Все, пропала. Я уже собиралась ретироваться, но меня окликнули.

Мерт повернулся ко мне. В его взгляде читалось искреннее недоумение, которое мгновенно отразилось на всем лице. Изящные, густые брови сошлись на переносице, выражая немой вопрос. Нельзя просто так уйти, ничего не объяснив. Вдруг он расскажет Али? А тот увяжется за мной, и мы окажемся в "Аду", слушая Белинду, которая наверняка будет рада его компании.

Медленно и осторожно я приложила палец к губам, призывая к тишине. Он понял намек и смягчился, хотя недоумение все еще не покидало его взгляда.

Я жестами показала, что собираюсь уйти, надеясь, что он поймет мои сумбурные движения. Не осознавая, что злость на него испарилась, я коротко кивнула и бесшумно подбежала к двери. Открыв ее с предельной осторожностью, чтобы не издать ни звука, я выскользнула на улицу.

В лицо ударила волна знойного воздуха, но это было не самое страшное. Впереди ждал автобус, где каждый второй наверняка благоухал потом не меньше моего.

Едва я успела сделать несколько шагов, как дверь за моей спиной снова открылась. Я резко обернулась, готовая увидеть Мерта, преследовавшего меня, несмотря на мои предостережения.

Как и ожидалось, в нескольких метрах стоял он. Но это был уже не тот Мерт, которого я видела вчера. Это стало очевидно, когда он подошел ближе, позволяя мне прочитать бурю эмоций в его глазах.

— Сами, что происходит? — с тревогой спросил он, оглядывая меня с головы до ног. От его взгляда мои щеки вновь вспыхнули, словно раскаленные сковороды. — Куда ты собралась?

— К подруге. У нее депрессия, — выпалила я.

Не отрывая от меня взгляда, он серьезно спросил:

— Ты говоришь о той, которая носит все черное, что есть в этом мире?

— Да.

Он начал протирать затылок, по-прежнему пристально глядя на меня.

— Я отвезу тебя.

— Нет, — не успев даже обдумать вопрос, с моего языка сорвался отрицательный ответ.

— Теперь мне нельзя доверять просто потому, что один раз посмотрел на тебя не так, как обычно?

— Мне нельзя находиться с тобой наедине, Мерт, и ты это знаешь.

— Мы росли с тобой вместе, Сами.

— И что? Я не хочу, чтобы ты отвозил меня.

Он пристально смотрел на меня, а затем отвернулся, пытаясь скрыть мелькнувшую в его глазах обиду. Я сделала вид, что ничего не заметила, и уже без напряжения в голосе сказала:

— Прости, но я сама.

Развернувшись, я вышла на тротуар, где изредка проезжали машины.

С каждым шагом я чувствовала, как отдаляюсь от него. С каждым шагом я обрывала ту нить, которая, по идее, должна была становиться крепче после всех пережитых испытаний.

От этого становилось горько. Горько за Мерта, с которым я так поступила, хотя и сказала правду. Злилась на себя за то, что так легко готова простить его, но я обещала себе избегать его до тех пор, пока он не разорвет свою помолвку.

Я все разрушаю. И, осознавая это, не останавливаюсь...

Чтобы заглушить навязчивые мысли, которые снова душили меня, словно веревка на шее, я надела наушники. Незаметно для окружающих я просунула один беспроводной наушник под платок, а затем и второй. Нашла свой плейлист и включила нашид на минимальной громкости. Лишь бы унять бушующий шторм в голове и погасить сжигающий дотла огонь внутри.

Пройдя около пятнадцати минут, я добралась до автобусной остановки. Уселась на скамейку, чувствуя внезапную тошноту. Но это быстро прошло.

Все шесть минут ожидания автобуса я провела в телефоне, листая ленту в IG.

Увидев приближающийся автобус, я встала. Он с грохотом остановился на положенном месте. Из распахнувшихся дверей вышли несколько человек, другие стали заходить. Убедившись, что движение прекратилось, чтобы не создавать толкучку, я тоже вошла.

Альхамдулиллях, автобус был наполовину пуст или наполовину полон, но это не было моей главной проблемой.

Я нашла свободное место у окна и поспешила занять его, чтобы наблюдать за дорогой, а точнее, за многоэтажными зданиями и уличными кафешками, где люди с аппетитом уплетали шаурму или горячую пиццу прямо на свежем воздухе. Заходящее солнце больше не беспокоило сидящих там, они просто наслаждались прекрасной погодой. Оранжевые лучи, проникая в салон, заставляли меня слегка прищуриваться.

Я оторвалась от созерцания пейзажа, достала телефон и посмотрела уведомления.

Белинда: Я выйду из Ада, если ты не придешь.

Самия: Господи, называй это кафешкой, а не Адом.

Белинда: Теперь мне еще сильнее хочется тебя обматерить.

Чтобы доказать ей, я навела камеру на дорогу, показала ей многоэтажные дома, а затем и салон автобуса.

Самия: Видишь, на какие жертвы я иду ради тебя?

Белинда: Я жду.

Поняв, что скоро моя остановка, я собралась с духом, чтобы не ляпнуть что-нибудь глупое вместо "Это моя остановка".

Но за меня это сделал кто-то другой, так что мне оставалось лишь покинуть душный автобус.

Впереди меня ждал "Ад", в котором томилась Белинда.

Зачем я так драматизирую?