Ищу тебя, Турбо.

Автор.

Мирослава отдёрнула с отвращением от себя Алексу, после чего та сразу кинула взгляд на кисти, где остались покрасневшие следы от рук её двоюродной сестры.

Крис был крайне недоволен. Ему было противно и жалко смотреть на гематомы племянницы, которая больше была похожа на ходячий труп. Всё это его пугало, а Алекса была в замешательстве. На ней не было лица, когда она узнала, что это сделала именно Макарова. «Она совершенно обезумела после смерти Джавды» – мелькнуло в мыслях брюнетки.

– Я устрою ей с добрым утром, – прорычал Хасанов, после чего достал пачку дорогих сигарет и вытащил оттуда одну штуку.

– Джавда уже мёртв, – тут же сказала Мирослава. Она считала своего дядю бесполезным в этом деле, потому что знала, что он не сможет с ней справится. Ну, она была уверенна в этом, хоть и не знала до конца силы Хасановых.

– А зачем он мне, если тебя чуть ли не убила она?

Та пожала плечи, расслабляясь на диванчике, чтобы окончательно выслушать план родственника. Алекса тем временем стояла в стороне, она раздумывала, обрабатывала информацию. Всё налилось слишком неожиданно, и это давило на её мозг.
Она не знала, что делать сейчас и к кому идти. Если бы она знала, что отец её послушает, то начала бы убеждать, чтоб тот не помогал и ничего не делал, но увы, он взъелся.

– Я придумаю сегодня что-нибудь, главное, не волнуйся, – успокаивающе произнёс мужчина, делая ещё одну затяжку. Дым пропитал его легкие, заставляя слегка откашляться, хоть он и привык к таким сильным сигаретам.

– Хорошо, дяденька Крис, – ласково произнесла Мирослава, несмотря на свой севший голос, который давно был прокурен. Она его называла так ласково, как делала это в детстве, когда уже лишилась своего отца.

Раздражение читалось в глазах Алексы. Она не любила, когда та строила из себя беззащитную девочку перед её отцом, а на самом деле была жестокой. Натура Мирославы самая, что есть, жестокая, и Хасанова это давно понимала. Крис резко поднялся, удаляясь к телефону, который был на входе у здания. Взгляды девочек столкнулись, и у одной была настоящая ярость, а у другой хитрая ухмылка.

– Непросто так она это сделала с тобой, – раздраженно протараторила брюнетка, подходя к столику, тем самым возвышаясь над двоюродной сестрой, – ох, чую, что непросто так.

– Какая ты догадливая, сестрёнка, – писклявым голоском протянула Мира, поднимаясь с диванчика, – что ж тебе так жалко её, а не свою родственницу? Не стыдно?

Алекса поджала губы, бегая глазами по зажившим ранам девушки, и также по её огромное шраму, проходящему мимо глаза и брови. Это зрелище брало в дрожь, но Мира привыкла, привыкла видеть себя такой уродливой, не похожей на женщину, а на какую-то уголовницу.

– Страшная, да? Жалко её, да? – пугающе шепчет брюнетка, а после делает шаг ближе, – ты просто не знаешь её натуру. Она может запросто убить человека, только дай её глазам потемнеть, понимаешь? Нет, ты не поймёшь, ты её не знаешь, в отличии от меня. И ваша глупая драка завершилась хорошо только потому, что она не была на тебя зла, понимаешь? Если бы она захотела, то заколотила бы твоё лицо голыми руками, дорогуша.

Длинная речь наконец-то закончилась, но неловкость росла с каждой её фразой. Алекса покусывала губы, отводила глаза, лишь бы не сталкиваться с уверенным видом сестры.

– Ты хочешь убить её будущее.

– Правильно, хочу. А она моё не убила? Посмотри на моё лицо, сучка, – рявкнула брюнетка, после чего схватилась за подбородок Хасановой и насильно развернула её лицо к себе, которое было отведено в сторону, – посмотри, глянь на этот шрам, дорогуша.

Алекса выдернула подбородок и вновь отвела взгляд, поджимая нижнюю губу. Она, как можно быстрее, хотела покинуть данное помещение. И вскоре их разрывает Крис. Он появляется, смотря на Мирославу сёрьезным, недовольным видом.

– Нам пора, будь аккуратнее, – и это он адресовал Абрамовой, а затем взял свою дочку под руку и начал уводить с помещения, предварительно оставив деньги, как оплату за напитки.

У Алексы сразу появились вопросы от такого резкого ухода, и она хотела бы остановиться и прямо здесь расспросить отца, но тот с каждым шагом всё сильнее хватал её запястье. Через минуту они оказались в машине.

– Объясни, – скрестив руки на груди, потребовала Алекса. Она не хотела смотреть на своего отца вообще, поэтому глядела вдаль, чтобы не наговорить отцу лишнего.

- Звонил я Кулаку, так этот её уже однажды доставал с ментовки. Представляешь, да? Сукина лиса! – выругался Хасанов, ударяя по рулю. Услышав имя знакомого отца, Алекса удивленно вскинула брови, – она уже не впервые наносит тяжкий вред, сумасшедшая...

– Оставь, – резко отрезала брюнетка, и мужчина удивленно уставился на дочь, распахивая глаза.

– Дочь, если бы с тобой, не дай бог, случилось подобное, то я бы сам лично задушил этого человека. И я бы забил на все принципы, если такое сотворила женщина, – вздохнув, процедил седовласый мужчина, – а она моя единственная племянница, а ты единственная дочь. Я не могу оставить вас без защиты, милая.

Антонина.

Мы устало легли на кровать, продолжая восстанавливать дыхание. Я повернула голову в бок, и аналогично сделал Валера. Наши взгляды встретились, и я была словно в тумане, когда смотрела в его зелёные глаза.
Парень положил руку на щёку, притянул к себе, и оставил краткий поцелуй. Я растянулась в лёгкой улыбке.

Вдруг мы отрываемся друг от друга, услышав стук в дверь. Парень фыркнул, нахмурился и поднял всё тело, направляясь к входной двери. Я тут же схватила с тумбочки нож, и поднялась следом за ним, останавливаясь у дверного проёма.

– Я сама открою, – перегоняю его я, и он уже хотел схватить меня за кисть, чтобы оттащить обратно, но я резко открываю дверь.

Милиция. Перед глазами представители закона, а по другому - мусора.
Сглотнув ком, я оборачиваюсь к Валере, а затем обратно, застревая в ступоре.

– Антонина Парфёнова Макаровна? – говорит один мужчина с широкими усами и острым взглядом, – вы обвиняетесь в поджоге Дома Культуры по статье «Умышленное уничтожение или повреждение имущества», а также по статье «Убийство». Собирайтесь, едем в отдел, Антонина Макаровна.