Ищу тебя, Турбо.

Ильдар тут же последовал за удаляющейся на улицу девушкой, захлопывая громко за собой дверь. Зима тут же начал рыпаться в их сторону, пока его не переловил зеленоглазый, смотря на лидера хмурым взглядом.
Гнев стал переполнять обоих, и это самая жуткая картина в Универсаме: два лучших друга смотрят так, как на врагов. Все напряглись после объявления Макаровой и их ухода.

– Она же его сейчас, блять, сдаст! – пытавшись выпутаться с рук Туркина, кричал Зима, что был просто в ярости. Вена на его лбу готова была лопнуть от такой нагрузки, от такого гнева и всплеска эмоций. Он дорожил Вовой, а тут такое. Подстава.

– Она знает, что делает. Уверяю тебя, она не скажет, – параллельно говорил Валера, который готов был уже вмазать за настойчивость нового лидера помешать ей решить эту проблему.

Только после её слов он тоже смог понять в чем было, он был уверен в этой особе на все что процентов, поэтому так легко отпустил её на разговор с ментом. Он отдавал свое доверие ей.

Антонина.

– Всё, до свидания, – натянув наигранную улыбку, протараторила я и тут же захлопнула перед его глазами дверь, возвращаясь подвал.

Вернувшись, я увидела много недовольных взглядов, особенно взгляд Зимы, чья грудь тяжело вздымалась вверх. Он был зол, дышал как бык, а остальные просто выглядели нервно и напряженно, кроме Туркина, который выглядел как обычно: холодно и спокойно.

– Сдала Вову, да? – восклицает Зима, подходя ближе. Турбо тут же хотел рвануться и оттащить назад, но я кинула в него укоризненный взгляд и он остановился. Я перевела глаза на автора, вскидывая одну бровь.

– Нет, просто я умею базарить с ментами, в отличии от некоторых. Не садись на очко, не сдала я вашего Вову, – недовольно протараторила я, не желая вдаваться в подробности, которые настойчиво требовал Зима, а другие сжирали взглядом, – я тебе один раз объяснила, что всё нормально. Ты чего-то не понял или чё? Если я сейчас начну разговаривать с тобой в таком же тоне, ты захлопнешь свой рот сразу же, понял меня? Лучше прибери язык, иначе пожалеешь.

Зима резко повернулся к Турбо, который стоял за его спиной и кинул в него недовольный, хмурый взгляд, наполненный злостью и непониманием.

– Она вас не сдала, внатуре рога прибери, Зима, – фыркнул Турбо, который был уже накален этой ситуацией, но знал, что я сама может вырулить это хамство со стороны его друга.

Зима раскинул руки в форме звезды, бегая глазами от меня до Турбо, а потом и по остальным. Он начал успокаиваться, взгляд его смягчился, ведь он видел, как Туркин начинает беситься и это уже будет намного хуже, чем обычная ссора со мной.

– Ещё раз подобное услышу в свою сторону, ты пожалеешь.

И это уже адресовала я в сторону Зимы, который решил просто игнорировать, улавливая взгляд Турбо, где читалось «закрой свой рот».
Сложив руки на груди, я направилась на выход, поднимаясь на улицу по старой лестнице, что готова была треснуть под моими ногами. Выйдя на улицу, я тут же вдохнула свежего воздуха, успокаивая свой пыл.

Автор.

Зима зашёл в каморку, захлопывая громко дверь. Все универсамовские вновь разошлись по местам, а Турбо направился за другом, чтобы поговорить с ним наедине.
Зайдя в каморку, он узрел там Сутулого и тут же кивнул в сторону двери, чтобы тот вышел. Он поднялся, удаляясь с комнаты. Зеленоглазый прошёл, садясь напротив озлобленного лысого, что уже закуривал сигарету, дабы сбавить пыл.

– Не много ли она на себя берёт? – тут же спрашивает Зима, беря инициативу диалог на себя. Турбо нахмурился, осуждая взглядом эти слова, – ну а чё я не так говорю? Может она сдала нас, откуда тебе знать?

– Поверь, никого она не сдавала. Я спрошу и потом скажу тебе чё да как, понял? Не пыли на неё, пока она со мной.

И здесь Зима удивляется, делая ещё одну затяжку.

– Когда это она с тобой начала ходить?

Турбо замялся, пропуская вопрос мимо ушей, потому что он не признавался ей, не предлагал, и ничего для этого то и не делал. Но свои чувства к ней он только что подтвердил.

– Попал ты, братан. Она же контуженная на голову, все мозги тебе прожует!

– Закройся уже, я знаю что делаю и что говорю.

Антонина.

Всё в венах кипело, особенно после разговора с разъяренным Зимой, который впервые открыл свою натуру передо мной. Была та сторона в разуме, что считала поведение Зимы правильным. Всё же, он так отреагировал на моё начало диалог с ментом, который успешно подумал, что я ему вот так вот на лапу всё выложу, но я сказала это лишь, чтобы вытянуть на разговор, а там дело принципов и связей. Объясняться, а в тем более отчитываться я не собиралась, срать мне было. Сейчас же меня успокаивал морозный ветерок, а позже я услышала звук двери, что аккуратно открывалась. Чьё-то дыхание было буквально мне в спину, заставляя меня развернуться. Валера.
Я выдохнула.

– Расскажи, – потребовал он, кладя руку мне на плечо, но я отдёрнула.

– Я тебе не обязана ничего говорить, ты
понял? Будешь требовать дальше, то и тебе рот закрою, – рявкнула я, сама того не понимая. Вновь я в этом состоянии безумной агрессии, когда я не могу следить за своим языком, а больше охото разбить что-нибудь или избить кого-нибудь, но перед ним я могла сдерживать себя в руках, хоть и не всегда.

Не всегда.

– Я как объясню пацанам, а в тем более автору, что ты не сдала Вована? М?

Второй агрессор подключился. Я удивленно скинула брови, потому что это уже не моя ответственность.

– Чё хочешь говори, я не буду ни перед кем отчитываться, особенно перед этими ублюдками!

Голос начинает срываться на настоящий крик, теряя связки с каждым словом. Я сильно перенервничала, всё из-за Зимы, который смог вывести меня из себя, но под горячую руку попал именно Валера.
Конечно, я могла ему рассказать, но точно не в этом месте и не сейчас. Меня просто раздражал тот факт, что там все наглые и считающие, что им всё должны докладывать.
После этого они запомнят тот урок, что не надо с меня что-либо требовать и в тем более хамить.

– Домой пошли, там поговорим, – высоким, грозным тоном проговорил Турбо, сжимая кулаки в карманах своих трико.

Я ещё больше удивилась, вторая волна гнева накрыла моё тело.

– Домой? Может ко мне домой или ты уже считаешь мой дом нашим? – вскинув брови, протараторила я, – напоминаю тебе: ты не мой парень, не мой брат, не мой покойный отец. Уяснил?