Ищу тебя, Турбо.

Тело начало трясти, и это был приступ неконтролируемой агрессии. Я развернулась на пятках, и оскалила все тридцать два зуба, которые пропитались кровью от щеки.

– О каком члене ты говоришь? Я не видела ни разу мужской орган, в отличии от тебя. Я встречалась по любви, в которой мне не было дело до власти, в отличии от тебя. Ты, благодаря ему, – указательный палец навёлся на Татара, – поднялась до таких небес. Набралась связей и сосала только самые дорогие члены, а сейчас ты мне что-то затираешь?

С каждой фразой я делала шаг ближе, но в ее глазах совершенно не было страха. Она сидела смирно, хоть и рефлекторно дёргалась от боли и импульсах в руках и теле.

– Убивай, – проорала во весь голос Шуба, – убивай я тебе говорю! Ну же! Сделай это!

Я была совершенно в другом мире. Вновь жуткие воспоминания нахлынули на мой тёмный и без этого разум. Я сжала рукоятку ножа крепче и нависла над ней, пока она мне кричала о том, чтобы я её быстрее уничтожила.

– Ты думаешь, отделаешься столь легкой смертью? – неожиданно говорю я и все пары глаз устремляются на меня. Темноволосая забегала глазами и на минуту замолчала, как вдруг я опрокидываю её стул вместе с ней, ударяя ногой в солнечное сплетение девушки.

***

Татар подбежал, заводя мои руки за спину и держа их со всей силы, что на руках образовывались гематомы. Я вырывалась, я хотела сделать из неё фарш, хоть лицо Шубы уже было более чем похоже на фарш, а тело будто прошло через мясорубку.
Все руки и ноги были покрыты надрезами от оружий, а лицо в диких гематомах, но она дышала. Рядом валялись клоки чёрных волос, а ресницы разбросаны по кровавым щекам.
Пнув напоследок, девушка перевернулась от удара на бок и выплюнула всю кровь.

– Она живая! Живая, сука! – орала я, пока Татар без церемоний держал меня в своих руках и выносил из её кабинета. Поставив посреди зала, он взглянул в мои глаза, – её нельзя оставлять в живых, она ещё та заноза.

– Тынычлан, син үз эшеңне эшләдең, принцесса (успокойся, ты сделала своё дело).

– Макарова? – вдруг из угла раздаётся женский голос, от чего мы вдвоём вздрагиваем и удивленно смотрим на тот угол с мешками.

Из под груды мешков высунулась чёрная макушка. Красные глаза, влажные волосы, которые лезли в лицо и грязная, помятая футболка. На её лбу был огромный синяк, а щека красная, будто только туда и целились.
Мы ахнули и я тут же отвернулась, упираясь лицом в грудь Татара.

– За что мне всё это? – устало вздыхаю я, ведь ещё одна проблема падает на мою голову, – что ты здесь делаешь?

Я отпрянула, и выпрямилась в спине, смотря достаточно спокойным взглядом на знакомую персону. Надя.
Татар выглядел более испугано, он с удивлением смотрел на незнакомую для него девушку, которая судя по всему была избита, и возможно изнасилована. Он кивнул своим парням и те подбежали, расхватывая мешки, которые лежали на гудящем от боли теле.
По щекам Нади потекли слёзы, а подбородок слегка задрожал.

– Это всё Мирослава, она мне сказала так сделать, избить Айгуль, чтобы рассорить всех. Она приказала мне пустить позже слух про неё, но я не успела это сделать в срок, – с расстановкой говорила брюнетка, а потом продемонстрировала руки, которые были изрезанны до локтей, – не успела...

Я отвернулась, не желая видеть картину запекшейся крови, в которой были руки темноволосой. Татар схватился за мои плечи и поставил ровно так, чтобы я смотрела ему в глаза.

– Нужно помочь ей, она никакая, – глаза горят, а руки мужчины покрыты холодом, которыми он трясет меня за предплечье. Я не слышала, я до сих пор была в слабом трансе.

– Помогай, но имей в виду...

– Ты о чём?

Я невольно выпрямилась и вновь перевела взгляд на Надю, которая осматривала свои необработанные раны. Ненависть не пропала, но человеческое сердце всё также стучало, и поэтому я не могла её оставить.

– Забей.

Я отпрянула от его рук и подошла, поднимая её за локоть, хоть это было жутко противно.
Татар хотел бы сам помочь, но я его оттолкнула; не нужно ему касаться столь нечистой девушки, хоть он и сам совался в таких ни один раз. Я направилась к выходу, чуть хромая, как и Надя. Напоследок я обернулась к полуживому телу, лежащему в кабинете в луже крови и редко вздымающейся грудью. Улыбка появилась на моём лице и я окончательно пришла в себя, когда повернулась обратно. Коридор был заполнен телами, как минимум человек двадцать.

– Что за мясорубка, твою мать, здесь была? – вскидываю брови я, оборачиваясь к довольному, но в тоже время встревоженному Татару.

– А ты будто меня не знаешь.

– Сидите здесь, – перебиваю я, и выхожу в коридор, направляясь к выходу и переступая то ноги, то руки лежащих тел.

Идти было сложно, нога гудела, щека горела и по правую руку ещё была Надя. Штукатурка ломалась под напором наших шагов, а от стен исходил неприятный запах, который пробивался в нос. Мы начали по очереди кашлять, ведь пыль до сих пор не опустилась, но вскоре вышли, вдыхая полной грудью свежий воздух.

– Почему? Почему ты не сказала ему? Почему решила помочь? – тут же посыпались вопросы от Нади, которая придерживала рукой рот, чтобы её окончательно не стошнило.

– Иди, чтоб мои глаза тебя не видели, – прорычала я, отпуская темноволосую. Она растянулась в легкой улыбке, которая довольно быстро сошла с её лица от боли и она тут же шагнула в лес. Через несколько минут вышел Татар с сигаретой меж губ, – она решила сама дойти. Испугалась вас.

Смешок вырывается вместе с дымом из уст татуированного парня и мы наконец уходим к машине, но Татар не торопился садиться, он присвистнул в сторону моего прошлого водителя.

– Исхак, упакуйте все тела и сделайте так, чтоб следов не осталось, – приказал Абдулла, то бишь Татар и наконец-то соизволил открыть двери своей машины.

Машина завелась с пол оборота, на то он и немец, что так легко поддается ключам зажигания. Недолго думая, мы скрылись.

– Арсен хотел бы увидеть тебя, ты так выросла, – прервал достаточное долгое молчание Татар, намекая на своего младшего брательника.

– Ты ему рассказал, что я жива? – тут же воскликнула я, поворачиваясь корпусом к водителю, – спятил? Ты знаешь, что он мне не нравится. Ты знаешь, что он будет в очередной раз бегать за мной.

– Это случайно вышло, принцесса. Он подслушал наш план, который я обговаривал с Исхаком, – с ноткой огорчения проговорил Татар, сжимая педаль газа ещё сильнее, от чего я села на место, упираясь спиной в спинку, – ладно, я тебя понял. Отличная совместная работа у нас с тобой.

– Солидарна, избавились от врага народа, – легкая улыбка появилась на моём лице, будто мы и не говорили про Татара младшего, будто я не орала минуту назад на весь салон, а может и не только. Победа над Шубой не могла не вызывать у меня прилив эмоций: я радовалась, и готова была прыгать от радости, но стоит не расслабляться и держать свою силу дальше.