Ищу тебя, Турбо.

Автор.
Тураевы.

Обессиленная Надя увилась только под утро, ведь ночью у неё были «важные» дела, как она сказала младшей сестре. Её тело щемило от боли, а ноги вплоть до бёдер были покрыты гематомами, как и кисти рук, за которых грубо держались мужчины, чтоб девчонка не уползла. Она тихо хныкала, подходя к подъезду и наблюдая за рассветом. Было тяжело осознавать, что это вновь произошло, вновь над ней надругались.

Не выдержав гудящих ног, она уселась на лавочку прям перед подъездом и откинула голову назад, устремляя взгляд на небо.

– Мам, прости, – тихо произнесла она, смахнув слёзы со своих румяных от мороза щёк. В её голове до сих пор прокручивались те слова о том, что она больше не под крылом Шубы, и теперь каждый может сделать с Надей что угодно.

Зайдя домой, девушка скинула маленькую сумочку, пытаясь пройти максимально тихо в свою комнату. Вдруг из комнаты вышла Катя, потирая слипшиеся глаза.

– Ты обещала вернуться раньте, – обиженно
проговорила Катя, пытаясь чётко разглядеть кровную сестру. Надя вздохнула, опуская голову, чтобы не выдать свои красные глаза.

– Дела были, вернись в комнату.

Катя демонстративно надула губы, разворачиваясь на пятках, она скрылась в комнате, хлопая дверью. Сил не было на конфликты с младшей сестрой, поэтому она молча пошагала в комнату.

– Когда-нибудь я с тебя шкуру спущу, Макарова. Если я этого не сделаю, то это сделает Шуба, которая и с твоих грёбанных кентов спустит её. Ироды.

Антонина.

По приходу домой я врасплох попалась перед мамой, которая прекрасно увидела моё опухшее лицо, что до сих пор придавало мне больше краски неуверенности. Я пропускала мимо ушей её недовольства, ворча о том, чтоб лучше мать вообще не приходила в себя после той ситуации, но увы, она поправилась.

– Опять, как потаскуха явилась! Опять шляешься! Тварь неблагодарная! Я закончила, понимаешь? Почему ты не можешь сделать того же? Почему ты бухаешь и ходишь по мужикам? Твою дивизию, ты загубишь своё будущее...

– Закрой рот! Ты ведь знаешь, что будет, если ты меня сейчас доведешь, не провоцируй, – рявкнула я, от чего мать слегка вздрогнула. Я прекрасно знала, что её слова полная ложь, что она пьет и будет пить, что она ходила и будет ходить, но я не хотела, чтоб сейчас это возросло в огромный конфликт, как раньше.

– Парфенова! Не вынуждай меня тебя запирать дома! – не унималась обеспокоенная мать, которая впервые проявила свою нервозность. Если б я не загребла в обезьянник, то она бы не пошатнулась. Этот пазл довольно легко сложить, зная о том, что мать ненавидит проблем с милицией.

– Я Макарова, – грубо отрезала я, делая это как можно громче. Меня просто передергивала оттого, что мама меня называет не привычной для меня фамилией. В такие моменты я готова была лопнуть, как и мои вены не лбу, – не смей меня называть своей фамилией!

Осознание пришло лишь через пару секунд, когда я заметила обиженный взгляд матери. Она с сожалением таращилась на меня, будто проглотила свой же язык и больше не могла ничего предъявлять. Я не смогла перед ней извиниться, поэтому вздохнув, я ступила в комнату.

– Макарова я, – напоследок проговорила я тихо и робко, но мама это услышала и её слегка передёрнуло.

Автор.

Вова подошёл к окнам Наташи, вздергивая голову вверх, чтобы позвать её. Громкий голос раздался, но открыла окно совершенно другая девушка. Брюнетка, татарская внешность, а плечи были украшены мехом.
Она укоризненно взглянула на парня, не оглядываясь назад. Он вопросительно посмотрел, но взял себя в руки и попросил позвать Наталью.

– Наташка спит, завтра приходи, – тонкий голосок прошёлся по ушам главаря, который надеялся на то, что это полная ложь. Это и была полная ложь.

– Мне нужно поговорить с ней, – не сдавался усатый, продолжая водить носком узоры на снегу. Девушка издала смешок, и сделала взгляд грубее, грознее.

– Она спит, плохо себя чувствовала, вот я её и уложила. Представляешь, девушкам тоже хочется отдыха. Они на стальные, не роботы и в тем более, не твои рабыни. Приходи завтра, дружок.

Окна захлопнулись и Вова остался в недоумении, хлопая глазами. Он некоторое время продолжал наворачивать круги под окнами, потом он вовсе ушёл, встретив Сутулого.
Брюнетка повернулась, облегченно выдыхая. Её тонкий голосок вновь сменился звонким, певчим голосом с ноткой грубости. Наташа тихо всхлипывала на своей кровати, пытаясь сдержать подходящий крик за зубами, ведь ей чётко пригрозили его отрезать.

– Кто ты... Кто ты такая?

– Зови меня Мирослава, – темноволосая шагнула ближе к Наташе, та затряслась ещё сильнее от страха, оглядывая своё связанное тело.

Сил у неё точно было меньше, чем у профессиональной Шубы, что долгое время занималась специальным спортом, используя навыки в своих личных целях. Блондинка оцепенела от страха, пытаясь расспросить у обидчицы, что ей нужно. В её подозрениях была Антонина, она в первую очередь думала, что эту машину для убийств послала к ней именно она.

– Что тебе нужно? – дрожащим голосом спросила Наташа, бегая глазами по изящному телу девушки. Строгие штаны обтягивали её бёдра, о которых мечтах каждый мужчина, шуба была из дорогого меха. Она оглядывал незнакомку с раздражением, гневом, но в тоже время с изящностью, – оставь меня в покое. Я никому не причинила вреда.

– Как же? А как та встреча с твоей подружкой Антониной? М? – на лице татарки высветилась хитрая улыбка, и Наташа окончательно подумала, что всё дело в Антонине.

Теперь в ней было меньше страха, но гнева намного больше.

– Так ты, сука, пашешь на Макарову!

Шуба усмехнулась, ведь и это была полная ложь. Это очередная подстава для двух старых подруг, Мирослава знала, что после этого блондинка будет злиться и они поссорятся окончательно. Сейчас оставалось лишь включить дурочку и подтвердить слова глупой, никчемной для Шубы блондинки. Она торопливо закивала головой и проследила за агрессивными движениями Натальи, которая пыталась вырваться, но отхватив звонкого леща тут же усмирилась.
Тихие всхлипы доносились из уст девушки, пока другая ей рассказывала о том, что женской дружбы не существует.

Казалось бы, что Мирослава - обиженный на всех человек. Она испытывала предательство на себе, от чего её сердце больно кололо. Она всё это прошла и верила только в то, что ни женской, ни мужской дружбы не бывает. Используя это мнение, она губила окружающих, делая так, чтоб и они переставали в этом верить.