Ищу тебя, Турбо.

Все с интересом дослушали рассказ и сидели с распахнутыми глазами, но лишь Турбо и Адидас никак не реагировали. Зеленоглазый как статуэтка наблюдал за мной, когда я рассказывала эти приключения, уперевшись об дверной косяк.

– А если с нас спросят? – неожиданно заговорил Зима, что уже не чувствовал боли, а лишь легкое покалывание. Я оглянулась на него, сводя брови к переносице. – Ну а чё? Наташка же Адидаса девушка.

– Они не знают ещё, – резко отрезал Вова, опуская свои брови из-за чего его взгляд казался хмурым. Пока что о их хождениях  знали лишь универсамовские, в том числе Кащей. – Это очень серьезная тема, раз ты решилась вступить на их территорию, для них ты никто и делать у них тебе тоже нечего. Если они подумают, что ты туда закладки кидала или другой ересью занималась - убьют и выкинут без раздумий, – повернувшись ко мне всем телом, проговорил Вова, поддерживая зрительный контакт, – а тут ещё моя девушка, которую ты тоже втянула туда, – прорычал он, пытаясь сдерживаться из последний сил.

– Это было необходимо! – естественно, все карты я не раскрою им; зачем и почему я пошла именно на их территорию, а не закопала это ублюдское тело в лесу. Так было нужно, чтобы впервую очередь подумали на них, а мне это как раз таки на руку.

– И какая же? – вновь этот спокойный голос суженого Наташки, что сильнее меня пугал, чем его грубый тон. Я помешкалась, раздумывая над тем, стоит говорить или нет. Вова прекрасно видел моё состояние, – скажи, иначе мы не поможем, – тихо произнес он, оказавшись в метре от меня.

Я подняла глаза, оглядывая окружающих. Равнодушный Турбо, который выглядел как чёртов дьявол и, будто проклинал меня за ту взбучку. Зима, который перебинтован посреди лица, что делало его уродливее раза в два. Наташа, которая вытирала свои последние пролитые слезинки от такого испуга и шока во время погони за нами. Младший брат Адидаса, у которого желваки бегали по лицу от волнения. Все они злы. В таком случае они не станут мне помогать, и я уверенна в этом, как в своей девственности.

– Скажи же, – раскинув руки, выкрикнул Адидас, – последний шанс даю, чтоб мы тебе, сука, помогли, – он продолжал предлагать помощь, но ясное дело, что из-за Наташи.

В голову полезли множество мыслей, но самый лучший вариант - согласится, а потом разойтись и больше не видеть эти озлобленные, скучные и усталые лица. Знакомство с этой группировкой получилось не самое лучшее, но очень эпичное.

– Я прорезала маминому мужику почку, – опустив голову, проговорила я, пытаясь сдержать себя от ухмылки, которая появлялась у меня в самые непонятные и тяжелые ситуации. Все уставились на меня с широко распахнутыми глазами, готовыми вылететь из орбит. Я вновь начала вспоминать эту ситуацию. – Он ударил маму, – в истерике проорала я, поднимая глаза на удивленного Адидаса.

– Да как ты додумалась потащить тело к хадишкам на гаражи? Твою мать! – после недолго молчания, вырвалось с языка Адидаса, который пришёл в бешенство, – я просто в ахуе.

– Ты не понимаешь, не понимаешь, – в истерике забилась я, хватаясь за свои волосы. Насколько бы я ненавидела «отдых» матери, мне всё равно было больно наблюдать такую картину. Этот «инстинкт» выработался ещё в детстве, на мужчине, с которым мама была около двух лет.

Вновь ссора, вновь шум, вновь этот хаос, который не покидает нас последнюю неделю. Становилось страшно, слышав лишь один его голос, который был посвящен бедной моей матери. Она морально страдала, но любила, как сумасшедшая его. Не могла вернуться к отцу и осознать ошибку выбора, продолжала ходить с этим чертовым манипулятором. Они взъелись и начали огрызаться с друг другом. Удар. Мама падает, роняя за собой тарелки. Они разбиваются об пол, разлетаясь на много маленьких кусочков.

– Доча! – родное слово, которое я не слушала уже более двух лет, – спаси, – последнее, что успела проговорить обессиленная мама перел обмороком.

Взяв сковородку, я тут же взяла размах. Удар. Он падает. Милиция, отдел, а далее всё как в тумане.

От жутких воспоминаний моей первой жестокости становилось плохо, я вся кривилась, пытаясь выдернуть самой себе волосы, но я того не понимала. Этот приступ случился, и случился он при всех. Я не видела никого перед своими глазами, кроме размытого Адидаса. Слёзы не текли, я не плакала, а просто кричала о том, что они ни черта не понимают в этой жизни. Они никогда не поймут, почему я додумалась так поступить, и не узнают, почему я потащила его к хадишевским.

– У неё паничка! – вдруг пришла в себя Наташа, оглядывая всех, кто был в подвале, но взгляд её остановится на Вове. – Ей валерьянка нужна, иначе она об стенку расшибется! – ещё чётче проговорила блондинка, привлекая всё внимание, кроме Турбо, которого не было. Он скрылся в каморке перед тем, как этот «разговор» начался.

Вова быстро среагировал и с помощью других парней они накачали меня валерьянкой, приведя в каморку и уложив на диван.

Открыв глаза, я прищурено посмотрела в потресканный потолок. Мои глаза слегка были слипшиеся и мокрые, от чего хотелось быстрее умыться или полностью залезть в душ. Легкая головная боль присутствовала на том месте, где я хваталась за волосы, видимо, это было сделано с огромной силой. На соседнем диване были шорохи, которые привлекли моё внимание, но сил повернуть голову вовсе не было.

– Живучая, – знакомый голос послышался там, где и были эти шорохи. Я нахмурилась, обдумывая, что он тут забыл. – Говорю же, я здесь почти живу, – и тут он будто прочитал мои мысли.

Я продолжала нести что-то невнятное, видимо, в меня засунули намного больше нормальной дозы валерьянки, от чего мне сейчас очень херово. Хотелось думать лишь об лучшем, что меня не трогали, а просто уложили спать. Но болело абсолютно всё, будто без сознания я здесь летала по всюду и просто не чувствовала этого, а сейчас эта боль пробудилась с новыми силами.

– Третий час храпишь, – продолжил он, откусывая кусок хлеба, от чего его речь была не очень чёткой и внятной. Я повернула голову, увидев перед собой Турбо, который сильно двоился.

Я тут же начала подниматься, скидывая со своего тела чью-то куртку, которой меня укрывали. Поднимаясь, я не уводила глаз от сидящего Турбо, который  осматривал моё тело с ног до головы. Сделав шаг, я уже готова была бежать, но кисть тут же перехватили, заключал мертвой хваткой. Я вскрикнула, отдёргиваясь назад на два шага. Споткнулись об коробку, я вновь упала на диван и тут же устремила озлобленный взгляд на зеленоглазого.

– Мне нужно идти, – прорычала я, не отводя глаз от хмурого парня, который тоже был не рад моей попытки уйти.

– Ты никуда не пойдешь, – шикнул он, убирая булку хлеба. Мои зубы затряслись вместе с подбородком, и это было от злости. Я сжала кулаки и стиснула челюсть, пытаясь поддерживать нормальный пульс в своем теле.

– Схренали? Ты кто такой, чтоб меня ограничивать? Я сейчас же пойду домой, иначе твои трусы окажутся натянутыми до твоих же ушей, – выругалась я, поднимаясь вновь с дивана. Вновь попытка, вновь неудачная. Он перехватил мою кисть, отдёргивая моё хрупкое, но сильное тело к себе. – Отпусти!

– Успокойся, дура! Тебя хадишевские по всюду ищут за это ебучее тело! – грубым тоном и холодным взглядом проговорил сквозь зубы Турбо, который не отпускал мою руку, дабы я никуда не убежала.

После ответа я расслабила тело и упала обратно на диван, но уже не напротив, а около Турбо. Они меня знали и скорее всего, на той погоне прекрасно узнали меня, моё лицо, поэтому после секундного падения на диван я вся начала трястись.