•29• ЧЕТВЁРТЫЙ ВОПРОС
Свет проникал сквозь большие окна, освещая лекционную аудиторию. Студенты внимательно слушали убедительный и твёрдый голос преподавателя, конспектируя и делая заметки на полях. Харитонов Игорь Валентинович, читая лекцию по Медиаобразованию, параллельно обращал внимание на слайды с тезисами и фотографиями учёных, транслируемые проектором.
Меленины сидели по обе стороны от Риты, но, в сравнении с остальными, они были менее увлечены лекцией, погружённые в свои мысли.
— Кто-то из присутствующих может сказать мне, кто такой Лен Мастерман? — задал вопрос преподаватель, без особой надежды обводя взглядом студентов.
Егор посмотрел на сестру, безучастно крутившую ручку пальцами одной руки, и поднялся, прочищая горло:
— Это основоположник медиаобразовательной теории развития критического мышления.
— Браво, Меленин, — одобрительно взмахнул рукой Игорь Валентинович. — За все годы моего преподавания, людей, ответивших на этот вопрос, можно пересчитать на пальцах одной руки. Присаживайтесь, — он перевёл глаза на остальных студентов, повышая голос: — Всё так и есть. Британский учёный считает, что, так как медийная продукция является результатом сознательной деятельности....
— Мелкая, — произнёс Егор, наклонившись, — ты же мне сама про этого Мастермана рассказывала, ты чего?
— Один раз рассказала, на этом хватит, — пожала плечами сестра, чуть склонив голову.
— Лиз...
— Т-с-с, — шикнула на них Рита, поймав предупреждающий взгляд преподавателя. Брат и сестра тут же подняли глаза на Харитонова, придавая лицам заинтересованный вид.
— ...и четвёртым вопросом является «Как его воспринимает аудитория?»... — продолжал лекцию преподаватель.
«Четвёртым... Стоп!» — Лиза нахмурила брови, сосредотачиваясь, пытаясь ухватиться за воспоминание, вспышкой возникшее в голове на долю секунды и ускользающее назад.
послышался голос Гены: «Он стал четвёртым...»
«Четвёртым?» — вторил голос брата
присоединялся голос Хэнка: «...с четвёртым та же история...»
Казалось, голоса сами собой проникли в её голову, крутясь там, воспроизводя новые и новые обрывки диалогов. Голова немного заболела, но она продолжала собирать эти мысленные «пазлы». Блондинка широко открыла глаза, глубоко вдыхая от осознания информации, неожиданно выданной мозгом из глубины подсознания.
— Вы серьёзно? — Меленина наклонилась к подруге и брату. — Четвёртый?
— Что? — непонимающе моргнул парень.
— Смирный стал четвёртым, — коротко пояснила та.
— Это тот парень, которого мы... — Рита покусывала губу.
— Да.
— А как ты вообще... я думал, ты задремала после истерики...
— Я тоже, — дёрнула плечом Лиза. — Это неважно. Что происходит?
— Ну... мы...— замялась подруга, — никто не знает точно...
— Рит, врать нехорошо, тебя не учили? Особенно, когда не умеешь.
— Мы правда не особо вникли, — сказал Егор, вступаясь за девушку.
— Меленины! — строго обратился к ним преподаватель. — Я понимаю, что Вы всё знаете про Мастермана, но это не повод мешать другим.
— Извините, — глухо произнёс один из «виновников».
— Может, сделаете краткий вывод для нас? И можете быть свободны.
— Как скажете, — с готовностью ответила Лиза, поднимаясь со своего места. — Мы наблюдаем стремление Мастермана ориентировать аудиторию не только на развитие критического мышления, но и на анализ механизмов идеологического воздействия и ценностей медиатекста. А сейчас, позвольте, я пойду?
— Что же, — Игорь Валентинович поскрёб подбородок. — Я слов на ветер не бросаю. Меленина, можете идти.
— Встретимся позже, — шепнула она Рите с Егором и поспешила покинуть аудиторию.
Спустя несколько минут Лиза уже шла по улице быстрой и уверенной походкой, слушая гудки в телефоне. Когда трубку взяли, она тут же произнесла:
— Ты где?
— Дела были после пар, — послышался голос Кисы с той стороны соединения, — сейчас на Пятидесятке.
— В баре через пятнадцать минут, — коротко оповестила девушка и, дождавшись утвердительного ответа, положила трубку.
***
Войдя в бар, Меленина увидела парня за столиком. Он непринуждённо потягивал напиток, а у противоположного места на столе стоял ещё один красивый бокал. В помещении царил полумрак, и мягкий приглушённый свет создавал атмосферу комфорта.
— Чё случилось, золото? — первым делом спросил шатен, встав, чтоб поцеловать девушку. Вернувшись на место, он плавно указал на Лизу рукой: — У тебя лицо, будто взяла кредит и не прочла условия мелким шрифтом.
— Почти.
— Выпей, — он подвинул к ней напиток. — Смузи груша-малина, вкусная фигня, я попробовал чутка.
Блондинка смотрела на него внимательным взглядом ещё несколько секунд и произнесла:
— Спасибо, — она помешала трубочкой напиток и, так же не отрывая взгляда, отпила смузи. — Действительно вкусно. А у тебя что?
— А, — Ваня опустил глаза на стакан, — «Red Bull Twist» называется: энергетик, содовая, яблоко, мята, лайм, лёд. Тоже кайфовая смесь, — заметив, что Лиза по-прежнему не сводит с него глаз, он склонил голову: — Тебя что-то беспокоит?
Её грудь поднялась от глубокого вдоха, а скулы напряглись.
— Да, — выдохнула она. Кислов повёл бровью, призывая продолжать. И, с трудом сглотнув, — в горле пересохло — произнесла: — Твоё враньё.
— В смысле?
— Четвёртый. Смирнов.
Парень заметно напрягся и откинулся на спинку. Пальцы беспокойно скользнули к пульсирующей губе, которую он, не замечая сам, покусывал, будто это приносило облегчение. Каждое движение, казалось, образовывало танец нервозности, пытающийся заглушить поток мыслей и вопросов в голове.
— Я не врал.
— Но и правды не говорил, — моментально заметила та.
— Я не считал, что это важная для тебя информация, которую нам нужно обсуждать.
На женских губах мелькнула сардоническая улыбка*, за ней последовал такой же смешок, в то время, как её голова едва заметно отрицательно покачивалась, будто сознание не хотело верить в услышанное.
— Охренеть, — вымолвила она, проводя языком по ровным краям верхних зубов. — То есть. У нас в городе серия убийств. Каждая из жертв связана со сбытом наркотиков. Четыре убийства, которые никто не может расследовать, — энергично отчеканила она и, повышая голос заключила: — И ты серьёзно считаешь, что это НЕ важная для меня информация?!
— Ты тон убавь, блять, — ответно закипал Кислов. — Мы с тобой говорили дохера раз на тему моих дел.
— Я смирилась, что ты... «этим» занимаешься. Но меня достало всё время думать, вернёшься ты после своих «дел» или нет. Но теперь! Предлагаешь мне каждый день гадать, жив ты вообще или со Спилбергом и барменом рыб кормишь?! — в сердцах воскликнула Меленина, вставая со своего места и опираясь на стол. — И, если ты уж не считаешь, что это так важно, то какого чёрта я за тобой бегаю вообще?
— А я тебя, нахер, бегать за мной не просил, — также вскочив, бросил ей в лицо Киса, метая глазами молнии.
В ту же секунду девушку отпрянула, словно от пощёчины, а небесная лазурь в широко раскрытых глазах, казалось, помрачнела. Она с силой прикусила внутреннюю часть губы, стараясь сдержать волну накативших эмоций. Мир вокруг будто замер, давая возможность пережить ей весь спектр ощущений.
Лиза хотела что-то сказать, но ком в горле не дал этого сделать.
Кислов, осознав, что сказал, скривился, будто почувствовал свои слова на вкус. Он увидел, как на её глазах появилась пелена слёз, сдерживаемых лишь усилием воли. Парень сильнее сжал стол, желая придушить себя за то, что обидел её.
— Лиз, я... — хрипло начал он, но девушка развернулась и быстро направилась к выходу, решив, что не хочет его слушать. — Лиза! — крикнул шатен, направляясь за ней, как вдруг кто-то остановил его.
— Я должен Вас рассчитать сначала, — вежливо намекнул официант.
— Блять, подожди, — отмахнулся Киса, вновь двигаясь в сторону Мелениной, уже выходившей из бара.
— И всё же, — путь ему перегородил охранник внушительного размера, — будьте добры.
Низко рыкнув, он бросил на ближайший стол купюру:
— Сдачи не надо, только отвалите уже, — и устремился к выходу. Не успев ступить на асфальт, он крикнул: — Лиза!
Но той, кого он искал, не оказалось в поле зрения.