Порочное влечение

— Доминик! — громкий голос Кармэллы донёсся до нас, не смотря на то, что она была в беседке. Хоть моя жена и звала брата, но я посчитал, что мое присутствие необходимо для безопасности обоих.

— Что на этот раз я сделал? — Доминик, как и я, ведёт себя спокойно. Мы просто смирились. Что Кармэлла, что Мия стали очень раздражительными, и в принципе эмоциональными из-за беременности. Каждая мелочь может вывести их либо на злость, либо на крик. Нам здесь остаётся лишь спокойно принимать их выходки и если они не правы, то попытаться погасить внутренний гнев и объяснить спокойно свою позицию. Но зачастую мы проигрываем.

Отец рассказывал, что он был в точно таком же положении, когда мама была беременна мной. Хоть она и любила каждый листочек в саду и каждый волосок члена семьи, моментами она превращалась в монстра, как моя девочка сейчас.

— Смотри! — Кармэлла с ее выпирающим животом, хмурым лицом и вытянутой рукой выглядела и мило, и забавно одновременно. Кармэлла и до беременности была такой, но сейчас... Такое ощущение, что Элиа увеличил в двое не только ее гормоны, но и черты характера.

— Куда? — Доминик потупил взгляд и смотрел то на меня, то на сестру. Я еле сдерживал смех, понимая, что ему сейчас влетит. Я и братья уселись на места в беседке, обойдя этих двоих. Шоу только начинается.

Если бы мне сказали, что отношения сестры и брата Руссо такие угарные, я бы скучал по Доминику больше.

— Сюда, черт возьми! — она схватила его за воротник футболки и подтащила его голову на свой уровень. Оттуда открылся вид на лужу, которая, видимо, появилась из-за него.

— И?

— Ты дебил? — Из Невио вылетел смешок, он старался скрыть улыбку рукой, но ничего не вышло.

— Не обзывайся.

— Ты дебил!

— Здесь она уже утверждает, — брат взял стакан с водой со стола и собирался глотнуть, когда оба Руссо повернулись к нему. У обоих брови были сведены вместе и появились морщинки. Сейчас они стали чертовски похожи, несмотря на разный цвет глаз.

— Заткнись, Невио, — они синхронно послали его и так же синхронно отвернулись, продолжая испепелять друг друга взглядом.
Я посмотрел на Невио и улыбнулся ему, сохраняя спокойствие. Я давно выучил золотое правило беременности.

Не лезь в пекло и тебе не влетит.

— Лучше не стоит.

— Уже выучил это? — он усмехнулся и закинул в рот оливку. Этот парень не может прожить без еды во рту и минуты! Стол усеян различными вкусностями, слюнки так и текут, а эти двое решили поцапаться.

— Пару раз попадало, — я сглотнул, не решаясь прервать их безмолвную борьбу. Есть охота, но и жить тоже.

А Дом и Кармэлла все продолжали смотреть друг на друга и хмуриться все больше. Я уже давно просек почему именно она так злится. До него скоро должно дойти.

— Ну и что здесь такого? — взревел Доминик, не выдерживая напора собственной сестры. Видимо, все-таки не доходит.

— Как ты не понимаешь! А если кто-нибудь поскользнётся! Потом травму получит, — она встала в позу, упирая руки в бока. Франческа ее называет буквой «Ф», когда видит ее такой. К слову, она стала ее звать больше этой буквой, чем ее именем. Не сказать, что Кармэллу это задевает, скорее наоборот. Вся ее злость улетает, стоит Фран так ее назвать. Ее всегда это выводит на смех.

— Кармэлла, ты преувеличиваешь, — Доминик откинул голову назад. Это наш способ не закатывать глаза при жёнах.

Позади ребят я заметил, как к беседке подходят отец и дяди. Сейчас полетят массовые подколы.

— Лучше согласись с ней, — Савио похлопал его по плечу и сел на своё место.

— Если хочешь жить, то соглашайся, — Адамо сел рядом с женой, оглядываясь на сына. Кстати, его давно не слышно, когда я его видел, он играл вместе с Джейком и Фран. Если эти трое что-нибудь учудят, нам крышка.

— Ты нам нужен живым! — послышался крик Римо из дома. Отец усмехнулся и посмотрел на Дома полным сожаления взглядом.

— Ты их здесь как мучила? — прошептал он, все ещё смотря на моих дядь и отца.

— Доминик, я серьезно, — я почувствовал в голосе Кармэллы усталость и тут же вернул к ней взгляд. Ее руки упали из «Ф», обессилено вися вдоль тела. Она подняла одну из них потирая лоб, скорее всего у неё начала болеть голова. Когда она много и сильно злится, то это выходит у нее в слёзы, и не только в период беременности. У нее и до этого была такая особенность, но за сегодняшний день она плакала три раза, я не хочу допустить четвёртый. Она отвернулась от брата и вышла из беседки, обходя ее. — Я попросила тебя до этого вытереть воду. Почему надо все постоянно повторять по несколько раз? Все надо делать самой, да? — она вернулась с тряпкой в руках и кинула ее на пол, попадая на лужу. — Что скривился? — я посмотрел на Доминика и его лицо правда исказила брезгливая гримаса.

— Ты похожа на маму.

— Упаси Господь, — вырвалось из неё. Кармэлла точно так же, как и брат скривила лицо.

Мы все рассмеялись, а после Доминик притянул сестру к себе.

— Ну не злись.

— Отстань, — моя девочка попыталась скинуть его руки, как они резко впились ей в ребра. Я сжался на сидении, готовый вот-вот сорваться.

— А ну ка! — я понимал, что он просто пытается её развеселить, но моя напряженность никуда не может уйти. После случившегося, я не могу сильно и грубо прикасаться к ее рёбрам и другим местам, где были переломы. Слова доктора впились мне в мозг и не выходят уже несколько месяцев.

«Ещё бы чуть-чуть и оба ребра проткнули бы ей легкие»

Я не могу к ним прикасаться так, как это делает Доминик. Меня что-то останавливает. И это что-то - страх за неё.

— Доминик, хватит! — ее слова сквозь смех стали последней каплей. Я сорвался с места и притянул Кармэллу за руку, освобождая ее от брата. Она выдохнула стоило ей оказаться в моих объятиях. И я выдохнул вместе с ней.

— Все, не отдам, — черт возьми, неужели я буду так реагировать на каждого, кто будет трогать ее тело? Почему никто не думает о том, что нам говорил врач? О чем предостерегал? Почему к этому так серьезно отношусь только я?

— Фальконе, это не честно, — из моих мыслей меня вытащил Доминик, который надулся, как ребёнок. Меня эта картина расслабила, но совсем немного.

— Иди вытри лужу, Руссо.

— Какие вы все серьёзные, фу, — кинул он нам, повернувшись спиной. Я услышал смешок Кармеллы, когда мы садились на наши места. Она облегченно выдохнула, когда оказалась на мне. Девочка буквально лежала на моей руке.

— Опасность миновала, можешь искать другую жертву для выноса мозга, — Савио пробормотал это с забитым ртом, упихивая в себя четвёртый бутерброд из закусок.

— Вот ещё, здесь удобно.

— Ты умела в виду на мне?

— Ну да, а я что сказала? — она подняла на меня взгляд и я улыбнулся. Иногда, в самые разные моменты, я ощущаю, как сильно люблю эту девушку и как много готов отдать, ради неё. Ради этого взгляда, этого смеха и неё самой. Иногда моя любовь к ней пугает меня.

— Тоже самое, дорогая. Тоже самое, — я поцеловал ее в лоб, гладя живот. Элиа откликнулся на мое прикосновение и натянул кожу живота своей матери, пытаясь дотронуться до меня.

— Куда подевалась наша именинница? Весь стол уже накрыт, — если бы не слова Доминика, которые отвлекли меня, то с большей вероятностью я бы продолжил гладить живот, представляя, как скоро увижу нашего малыша. Хочу, чтобы он был похож на неё. На мою девочку. Чтобы у него были такие же глаза. У меня будет два золотых человека.

— Я не пойду ее искать, я устала, — она ещё больше откинулась на меня. Кармэлла взяла мои руки и накинула их на себя, закрываясь от брата. — Иди ты.

— Почему я?

— Ты ее муж.

— Справедливо.

— Ты его, бедного, гоняешь весь день, — прошептал я, заправляя прядь ее волос за ухо. Она повернулась ко мне лицом, утыкаясь в мою грудь. Я обнял ее за талию одной рукой, когда другая гладила поясницу. За последний месяц она ее очень беспокоит. Элиа становится все больше и больше и ей тяжело. Даже специальный корсет для поддержки живота ей неудобен. Она предпочитает мои руки.

— Он меня злит с самого утра, и Элиа буйный, — пробурчала она, — и ты косячишь. Вы все меня бесите.

— Так встань с него, если он тебя бесит, — такое ощущение, что Невио и Савио не дождутся прихода Мии и съедят всю еду прямо сейчас. Алессио, как по команде, ударил руки обоих, когда они потянулись за салатом. Я усмехнулся и поймал взгляд Кармэллы.

Моментами она бывает до жути невыносимая, капризная и придирчивая, но она любит меня, а я люблю ее. Я вижу в ее взгляде все, что мне нужно.

Веру в наши отношения.

— Он мой муж, что хочу то и делаю. Захочу обижусь, захочу разобижусь, — прошептала она так, чтобы это услышали все. Я улыбнулся ее ребячеству и получил лёгкий и быстрый поцелуй в губы. Ее глаза засияли.
Я прижал к себе свою девочку и стоило ее животу упереться в мой, как Элиа тут же напомнил о своём присутствии, толкаясь. Кармелла заворчала и поменяла позу, вставая с меня.

— Надо тоже такое попробовать, — послышалось позади нас и мы все обернулись. Мия улыбалась, поглаживая небольшой, по сравнению с Кармэллой, живот.

— Не надо, — вставил Савио, смотря на приближающихся Доминика и Римо. Иногда мне кажется, что Савио стал Дому роднее, чем его жена. И наоборот. Эти двое прикрывают друг друга в любых ситуациях.

— Советую, очень расслабляет, — девчонки улыбнулись друг другу и мы все наконец-то сели за стол. Даже дети присоединились, хотя Джейк был абсолютно против прерывания игры, но стоило ему увидеть печенья мамы, как тут же успокоился.

— Мышонок? — Доминик посмотрел на Кармэллу, сидящую рядом со мной, и она тут же вскочила с места.

— Точно! — сестра и брат Руссо встали перед нами и в руках Доминика появилась гитара.

— Дорогая Мия, — не успел он начинать свою речь, как Кармэлла рассмеялась, прикрывая рот рукой.

— Что за дурацкое вступление? — я усмехнулся ее новому бзыку. Мой взгляд перешёл на родителей, которые сидели напротив меня. Отец крепко сжимал руку мамы, а та с улыбкой смотрела то на него, то на Кармэллу.

Иногда я думаю, что любить этого человека сильнее просто невозможно, но вот парадокс. Что ее, что мою девочку я люблю с каждым днём все больше и больше.

Мама, как и отец, приняла Кармэллу как дочь и обращается к ней исключительно на «дочка». Она стала ещё больше улыбаться, не представляю, что с ней будет, когда родится Элиа. Наверное, она нас к нему не подпустит и все будет делать сама.

— Кармэлла! — Доминик был похож на ежа, когда злился. Именно поэтому мы все залились смехом.

— Дом, милый, — позвала его Мия, но Савио ее опередил.

— Старик, оно банальное, — Савио получил удар от Джеммы по руке, а Франческа угрюмо посмотрела на маму. Ее маленькие ручки потянулись к папе и она прижала его к себе ещё ближе, хотя и так сидела на его коленях. Савио гордо улыбнулся.

— Бедный, — послышалось от кого-то.

— Не суть! Просто слушай, — я и думаю все присутствующие почувствовали, как между сестрой и братом пролетел поток мыслей. Они мысленно общались, смотря друг другу в глаза и я понять не могу, как раньше воспринимал Кармэллу без ее брата?

Не буду отрицать, этот ублюдок часто меня достаёт и ведёт себя хуже Римо, но когда он с моей девочкой, то моментально меняется. Я чувствую связь между ними, которая не оборвалась даже после плена Доминика и его пропажи на четыре года. Я так чертовски люблю наблюдать за моей сияющей женой, когда она рядом с братом.
Я счастлив, что они снова вместе. Наблюдать за тем, как они переглядываются и думают: влетит им или нет, чертовски приятно. Видеть как они близки - вот что действительно замечательно.

Первые звуки вылились из под пальцев Доминика, стоило струнам дернуться.

Они пели. Моя Кармэлла и ее брат пели. Мелодия была знакомая, очень даже. Я думал, что они пели какую-то знаменитую песню, пока не вспомнил тот самый вечер в беседке, когда я захотел поцеловать мою будущую жену. Они пели песню Доминика для Мии. Они пели их песню.

*Кармэлла*

Я счастлива.

Правда. Рядом со мной любимый муж, живой брат, вся моя семья и скоро я стану мамой чудесного ребёнка. Я знаю, что Элиа будет замечательным. Я обвела взглядом каждого, пока слова вылетали из меня. Новый сеанс слез намеревался начаться, ведь я так люблю эту семью. Я так люблю своего брата, который придумал этот сюрприз с песней и втянул в это меня. Я так счастлива снова прочувствовать все те эмоции, как тогда. В прошлом.

После «смерти» Доминика наши вечера стали для меня мечтой, и сейчас он ее исполняет. Мы поем вместе под игру его гитары. Мы пытаемся нормально двигать телами, и это, к сожалению, выходит только у Доминика. Я со своей беременностью выгляжу, как бегемот, которым меня прозвал Невио. Глаза моей невестки светились, как и глаза моего брата. Если я продолжу наблюдать за их невысказанной любовью, я расплачусь раньше, чем наступит конец песни.
Доминик толкнул меня гитарой в бок, привлекая внимание. После он толкнул меня бедром в мое, и так мы начали драться, продолжая петь. Из меня вырвался смех, когда я поняла, что из-за его манёвра забыла слова песни. Доминик поймал мой сигнал SOS и закончил песню чуть-чуть раньше. Я крепко его обняла, благодаря.
Пока мы обнимались, на нас накинулась Мия, шмыгая носом. Она улыбалась и плакала одновременно.

— Прям как тогда, — прошептала она.

— Получилось?

— Получилось, мои дорогие. Получилось, — она поцеловала меня и своего мужа. Ее слёзы продолжали течь по щекам и я чувствовала, что если останусь рядом, то и мои вылезут наружу.

— Ой, все, — я скинула ее руки с себя и накинула на брата. — Иди к своему мужу, — Мия в последний раз крепко обняла меня и я почувствовала сильный толчок. Моя кожа на животе натянулась и побелела. Я испугалась, что Элиа проткнет своей ногой кожу.

Мия испуганно оторвалась от меня и ее расширенные глаза уставились на мой живот. Ее рука легла на то самое место, где чувствовалась нога моего сына.

— Вот это он толкнул тебя, — прошептала она, все ещё отходя от увиденного. Полное очертание стопы Элиа, видимо, напомнило ей о своей беременности Джейком. Он тоже был диким в ее животе и постоянно устраивал ей бои.
Когда ножка исчезла на ее место пришла ладонь, но уже не было так больно. Элиа плавно двигался вперёд, а не так резко, как сделал это до этого. Может ты научился читать мамины мысли, сынок?

— Я чувствую себя грушей, — прошептала я, слегка усмехнувшись. Но стоило знакомым рукам заменить Мию, как улыбка расплылась на моем лице. Массимо медленно поглаживал живот. Мы вместе чувствовали, как Элиа идёт вслед за его ладонью. — Интересный факт, Элиа Фальконе. До пятого месяца вы не переносили рук отца, а сейчас прям только его и слушаетесь, — я фыркнула, когда из уст Массимо вылетел смех.

— Ты просто завидуешь, что я могу его успокоить, а ты нет, — он поцеловал меня в висок и сделал мое любимое. Он опустил руки на самый низ живота и потянул его наверх, беря весь вес на себя.

— Вот родится, посмотрим, кто кого сможет успокоить, — пробурчала я, откидывая голову на его плечо. Массимо провёл кончиком носа по моей щеке, а я улыбнулась.

В последнее время я чувствую себя очень мерзкой. Я знаю, что стала просто невыносимой и каждый божий день я чувствую себя отвратительно из-за этого, но Массимо продолжает любить меня. Несмотря на то, что я часто бурчу и постоянно жалуюсь. Он продолжает мне улыбаться, обнимать меня и целовать.
И когда наступают такие моменты, когда меня ничего не раздражает, я стараюсь побольше молчать, чтобы впитать всю любовь, которой меня окружают. Я стараюсь молчать, чтобы ничего не испортить: ни атмосферу, ни настроение окружающим. Я люблю свою семью, но не люблю себя в беременность. Успокаивает то, что это скоро закончится и я перестану быть такой вредной.

— Элиа, — имя сына вылетело из уст Массимо, стоило ему наклониться ближе к животу. Он снова пинался. — Я научу тебя самообороне и прочему, когда ты появишься на свет, но прошу тебя, хватит бить маму.

Я рассмеялась его попытке успокоить его, ведь меня Элиа совершенно не слушал.

— Думаешь, это глупо разговаривать с ним?

— Нет, я тоже с ним болтаю. Только на меня он не реагирует, — и как по команде этот маленький засранец успокоился.

Одним словом - Фальконе.