Порочное влечение

*Массимо*

— Итак, молодые родители, вы готовы? — врач с улыбкой посмотрела на нас, пока Кармэлла лежала на кушетке с открытым животом. Ей намазали специальный гель на кожу, чтобы увидеть нашего ребёнка.

— Ты уверена? — у нас была идея оставить пол малыша в тайне, некая загадка. Ну как, это была дурацкая идея Невио, которую поддержала Кармэлла. Я же хотел узнать нашего ребёнка.

— Да, — с твёрдостью ответила она. Кармэлла передумала в самый последний момент. Ночью перед записью.

Я не показывал своего волнения, не хотел тревожить ее, но черт возьми, как же я переживаю. Я приму любого ребёнка, девочка или мальчик - неважно, но внутри все равно все сжимается от предстоящих слов. Стать родителем - работа на всю жизнь и я готов работать на ней до конца своих дней, ради нашего ребёнка, ради его будущего, ради нашей семьи.

— Какие вы милые, я не могу, — доктор тихо рассмеялась и отвернулась к монитору, оставляя хорошее впечатление. — С вас, мои дорогие, потребуется только любовь к вашему бойцу. Мальчик у вас на этом этапе полностью здоров, — она повернулась к нам с улыбкой, смотря то на меня, то на Кармэллу.

Мое дыхание сбилось, когда я осознал. Мальчик. Ещё один Фальконе, ещё один боец, ещё один защитник Лас-Вегаса.

Мой мальчик. Мой сын.

— Мальчик, — Кармэлла прикрыла улыбку ладонью. На ее глазах появились слёзы, которые за время беременности стали частыми гостями. Гормоны бушуют в ней днём и ночью, она готова заплакать даже от того, что кто-то наступил на цветок в саду и тот сломался. Моя Кармэлла стала безумно эмоциональной, нежной и очень заметной с этим животом, с нашим ребёнком. С нашим сыном.

— Мальчик, — повторил я, наклоняясь к ней для поцелуя. Мы оба прикрыли глаза, наслаждаясь моментом.

Когда мы привели Кармэллу в порядок и гинеколог прописала нам кучу витаминов и других добавок, бывшая Руссо, кстати говоря, тут же добавила у двери. Мы решили пока просто расписаться.

— Я не назову сына в честь его отбитого дяди Невио. Мне одного хватает, — я замер на мгновение, а после вместе с женщиной рассмеялся со своей жены, которая была похожа на сладкую булочку. Синнабон.

***

Не успели мы зайти в гостиную, где нас уже ждали родные, как Доминик тут же подскочил при виде сестры. Он подбежал к ней, наклоняясь на уровень ее глаз. Мама последовала за ним.

Эти двое хуже меня. Опекают Кармэллу настолько сильно, что иногда мне приходится ее спасать. Доминика можно понять, он не видел сестру четыре год. Моя мама мечтает о внуках и Кармэлла ей, как дочь, конечно она будет за неё волноваться. Но чтобы настолько?

— Ну что? Кто? — я молчал, так же, как и Кармэлла.

— Ну не томите! — простонала мама, опираясь на Доминика. Тот прожигал взглядом нас обоих и меня чуть не прорвало на смех.

— Кармэлла! Массимо! — послышался крик Савио чуть дальше и я снова посмотрел на свою жену. Кармэлла медленно перевела на меня взгляд и кивнула. Ее глаза опустились ниже, я последовал им и увидел ее протянутую руку. Мы сплели вместе пальцы и одновременно произнесли.

— Мальчик.

Воцарилась тишина. Ни у кого не было какой-либо эмоции. Все молчали. Абсолютно. Даже мама с Домиником, которые хотели узнать пол раньше всех и буквально отсчитывали часы до дня Х.
Я переглянулся с Кармэллой, настороженный реакцией людей. Если они сейчас не проявят положительные эмоции и хотя бы не улыбнутся, я надеру задницу каждому, ведь Кармэлла абсолютно точно расстроится, а то и ещё хуже, заплачет. Надумает себе, что мальчика никто не хотел, что его никто не полюбит...мне же потом ее успокаивать.

— Нет, — произнёс резко Руссо, разрывая тишину своим голосом.

— В смысле нет, Доминик? — я почувствовал, как плечи Кармэллы задрожали.

— Они ошиблись, должна быть девочка, — я усмехнулся.

— Полностью согласен, идите перепроверяйте, — Савио поравнялся с Домиником и взглядом указывал нам на дверь. Что за цирк происходит?

— Нет, это точно мальчик, — ответил я, прижимая к себе Кармэллу. Она обняла меня за талию, упираясь животом в мой. Наш мальчик.

— Должна быть девочка, — Доминик обернулся на лестницу, на которой никого не было, — скажите Римо, что у вас девочка, мы поставили на девочку.

— Вы что сделали? — Кармэлла взорвалась смехом, заражая и всех остальных. Моя жена самый яркий и добродушный человек из всех, кого я знаю. Моя мать, моя жена принесли мне столько любви в мою жизнь, что я никогда с ними не сосчитаюсь. Моя жена подарит мне сына.

— Пацан? — послышался голос Римо, который спускался по лестнице вместе с Нино и Фабиано.

— Пацан! — воскликнул с радостью Адамо. Он кинул на Доминика и Савио издевающийся взгляд.
Смех Римо прошёлся по всей гостиной.

— Гони деньги, Руссо. Это был честный бой! — Доминик начал отходить от него, продолжая разговаривать.

— У вас семья каких-то помешанных на игрек-хромосоме сперматозоидов! Почему только Савио заделал девочку?

— А Грету ты в расчёт не взял?

— С Гретой пришёл и Невио, он вообще раньше неё вылез на свет, — пробурчал Руссо и из меня вылетел смешок. Я почувствовал, как Кармэлла сильнее обняла меня, утыкаясь лицом в шею. Моя девочка.

— Ты мне зубы не заговаривай, деньги давай.

— Ну давай по старой дружбе? — я не смотрел ни на Доминика, ни на Римо. Я мог наблюдать только за своей женой. Приближаясь к четвёртому месяцу, Кармэлла стала часто уставать и хотела спать. Смотря на неё сейчас я понимаю, что через пару минут, если мы не поднимемся наверх, мне придётся относить ее на руках. А я совсем и не против...

— Деньги на базу!

— Я дождусь девочки! — выкрикнул Доминик, когда убегал от Римо. Эти двое скучали друг по другу. Даже сейчас бегают по особняку, как малые дети.

— Легче уже самим сделать девочку, — я усмехнулся и повернулся лицом к Мие, собираясь намекнуть ей на другую тактику соблазнения мужа и на тактику пополнения семьи, как заметил румянец на ее щеках. — Мия?

Девушка тут же подбежала к нам, держа палец у губ, намекая на молчание. Пока никто не видео, мы спокойно болтали.

— Он ещё не знает.

— Боже мой! — шепотом воскликнула Кармэлла, тут же оживившись.

— Тише, — Мия пыталась успокоить мою жену, но через пару минут она поймёт, что этот приём в пролёте.

— Да какой тут тише? Мия, ты беременна! — на лице моей девочки появилась улыбка и желание ее расцеловывать возросло.

— Да, я беременна! Я так рада, Карм, ты не представляешь! — она тут же ее обняла, кружа в объятиях. С животом Кармэллы контактировать с ней так тесно, как она любит, очень тяжело. Зачастую она начинает расстраиваться, когда не может вплотную прижаться к тебе всем телом и почувствовать твоё тепло. Именно такие объятия Кармэлла обожает. Долгие, тёплые и настоящие. Она любит чувствовать тепло тела рядом.

— Чего не представляет? — глаза Мии расширились, когда она услышала голос приближающегося мужа. Я здесь как зритель, наблюдал за каждым. Принесите мне попкорн!

— Давай! — Кармэлла подмигнула ей, разворачивая к брату. Она хитро улыбалась, понимая, какой сейчас будет движ.

— Дом, — Мия взяла его за руки. Я уже вижу на лице мужчины волнение. Мия, не тяни, его сейчас инфаркт схватит!

— Мия, ты ведь не больна? Скажи, что нет! Мия, я этого не переживу!

— Да дай ты мне слово сказать!

— Истеричка, — пробурчала Кармэлла, улыбаясь.

— Кармэлла! — Доминик перевёл своё внимание на сестру, хмуря брови.

— Не кричи на меня!

— Я не кричал.

— Будто я не слышала.

— Я беременна, — все. Либо сейчас Доминик по-настоящему умрет, либо мы лишимся слуха от его крика радости.

Одна секунд - на лице Дома нет ни одной эмоции. Вторая секунда - он кружит ее в объятиях, громко смеясь, что-то говоря про второе отцовство.

— Если это будет девочка, я построю тебе памятник, — прошептал он ей в губы. И все конечно смотрят, как же без любопытства?
Спрашивается, чего это я им осуждаю? Сам ведь наблюдаю, как в кино.
Моя жена вылезла из моих объятий и достала телефон. Она открыла заметки.

— Записываю: построит памятник.

***

Мы собирались спать. По крайней мере я. Кармэлла вот уже полчаса принимала душ и никак не могла выйти. С ее животом, который выглядит больше на пятый месяц, ей становится делать некоторые вещи в разы труднее и тогда прихожу я, но вода продолжала течь. Шум не уходил, что меня начало настораживать. Я встал с кровати и подошёл к двери ванной комнаты, стуча.

— Кармэлла? — ответ не последовал, как и спустя следующие несколько стуков. Я отворил дверь и зашёл в ванную наполненную паром. Кармэлла стояла под струями горячей воды, держа себя за руки. Она склонила голову и дышала ртом.

Вид был неприятным.

Сразу понятно, что с ней что-то случилось, она либо переживает, либо расстроена, а для ребёнка плохо и то, и другое.
Выключив воду, я посмотрел на жену, поведение которой я не мог понять. Что случилось? Когда случилось? Почему случилось?

— Иди ко мне, — я протянул ей руку, которую она увидела, только когда подняла голову.

Ее глаза...мои любимые золотые глаза были пустыми. Кармэлла, что, черт возьми, случилось? Ты заходила в ванну абсолютно нормальной!

Когда она вышла из кабинки, я тут же взял полотенце и накинул его на ее спину, вытирая. Медленно я спускался к ее бёдрам и пояснице, которые были усыпаны шрам...

Шрамы.

— У тебя никогда не возникало отвращения? — мягкий шепот моей жены пронзил меня, подтверждая догадку. — Ко мне.

— Кармэлла, — я выровнялся, возвышаясь перед ней.

— Ты посмотри на мое тело, — она повернула голову к зеркалу, — оно совершенно не такое каким было, а ты все так же продолжаешь хотеть меня, — ее голос дрогнул, а на щеку упала слеза. Как же сильно ты себя загоняешь в рамки, Кармэлла. — Для меня это загадка.

— Кармэлла, ты себя нормально чувствуешь? Ты зачем такие вещи говоришь? — я взял ее лицо в ладони, поворачивая к себе. Ее взгляд был устремлен на меня, как и мой на неё.

Я никогда не смогу посмотреть на Кармэллу, как на женщину, которая вызывает у меня отвращение. Кармэлла моя жена, мой выбор, моя семья. Вместе с ней мы уже идём по тропинке к пополнению нашего с ней круга. Я никогда не смогу посмотреть на неё с отвращением. Кармэлла моя.

— Потому что я вижу их. Эти шрамы на боках, на лице. Боюсь представить, что сзади, на спине и бёдрах. Массимо, оно совершенно другое. Оно такое...ужасное. Боже, как ты можешь смотреть на это? Я на это смотреть на могу! Как ты можешь? — ее пронзила истерика. Слёзы катились одна за другой и я не мог ее остановить, пока влага сама не закончится в ней.
Я держал ее в объятиях, чувствуя, как подрагивают ее спина и плечи из-за плача.

— Девочка? — Кармэлла подняла на меня заплаканные глаза, несколько раз моргнув, прогоняя пелену слез. Моя рука убрала ее влажные волосы с лица. — А теперь послушай меня. Кармэлла, мне плевать на то, какое у тебя тело. Да, не спорю я безумно его любил и продолжаю любить. И никакие шрамы не отобьют эту любовь. Ты стоишь передо мной беременная нашим сыном. Вы оба смогли пройти через этот ад и не сломаться. Вы самые сильные люди, которых я знаю. Не смей думать, что если у тебя есть шрамы, то я больше не буду так же сильно любить тебя, как раньше. Эти шрамы не дают забыть мне, какая сильная женщина стала моей женой и будет матерью наших детей. Кармэлла, я люблю тебя независимо от твоего тела и внешности, — она пуще прежнего заплакала и потянула меня вниз, обнимая. Ее слабые руки обволокли мою шею, пока не плачь летел в мое ухо.

Ох уж эта ее эмоциональность...

— За что ты мне такой хороший достался? — протянула она, продолжая плакать. Я улыбнулся, понимая, что истерика идёт на нет.

— Хороший? Мои люди поспорили бы с тобой, — я вызвал у неё смешок. Отлично, мы идём по верному пути. Ещё чуть-чуть и истерики как будто бы и не было!

— Со мной ты всегда был хорошим. Добрым и нежным, — она отодвинулась от меня, гладя по лицу.

— Потому что ты достойна доброты и нежности, — она снова начала плакать. Ну Кармэлла... — Не плачь.

— Я люблю тебя, — я улыбнулся и поцеловал ее в лоб.

— И я тебя люблю, но прекрати плакать, тебе и ребёнку вредно.

— Элиа, — резко сказала она, прервав меня.

— Что?

— Из головы с самого начала не вылетает имя Элиа, — Кармэлла продолжала держать мое лицо в своих ладонях, пока я с улыбкой накидывал на ее тело халат. Мальчик Элиа.

— Элиа Фальконе, — протянул я имя, — мне нравится.

— Значит Элиа? — с надеждой спросила она и посмотрела на меня с хитростью. Истерики как будто бы и не было.

— Наш Элиа, — согласился я и поймал жену, которая прыгнула ко мне в объятия.