Сломанный механизм

Боль бывает разной. Во-первых, есть два типа боли: моральная и физическая. Но если объединить их вместе будет гораздо хуже. Можно долго разбирать, какая боль более терпимая, а какая может сломать за миг. Бесспорно – обе. Просто у каждого по-разному и если тебе легче вытерпеть упреки и грязные слова в свою сторону, то кому-то если сломают руку или будут медленно водить ножом по гладкой мягкой коже. Никто не терпит боль, она в любом случае ранит нас либо снаружи, либо изнутри. Но оба чувства заставляют страдать. Кости срастутся, но воспоминания тебя не покинут. На место боли может прийти облегчение и легкость, но всегда ли так происходит?

Стеф безразлично смотрела на чистую белоснежную стену, не моргая. Ей было сложно думать – мысли после процедур просто напросто испарялись. На смену им приходило безжизненное состояние. Когда-то идеальные блондинистые волосы стали короче и жёстче, а лицо стало опухшим и не живым. Вид был пугающим, но врачей в клинике Блэйк это никак не напрягало, ведь они всего лишь выполняли свой приказ от Оливии, который гласил издевательством над бывшей подругой. Родители Стеф изредка навещали дочь, за семь месяцев это произошло пять раз. Они не знали и не могли знать, что здесь творят с их дочерью, а на любые вопросы Оливия отвечала, что блондинка никак не идёт на поправку. Зинглы лишь тяжко вздыхали, прося передать Стеф привет, чего рыжая никогда не делала, заставляя ту ещё больше думать о своей ненужности. Когда у Блэйк было время и желание она ездила к ней, самостоятельно сводя счёты с беспомощной девушкой. В моменты, когда блондинка не была в таком состоянии она думала о мести и Карле. Ни о чем больше, кроме Карла Камбелла и мести Дакоте вместе с Оливией. Сидя в клетке Стеф не могла узнать, что творится снаружи.

Но сегодня всё должно было произойти вновь. Блэйк уверенно дернула ручку двери, входя в палату к бывшей подруге. Зависть её погубила. Подобно кислоте она разъела Оливию внутри. Блондинка перевела усталый взгляд со стены на Блэйк, усмехаясь.

– Оливия, – произнесла Стеф, будто пробуя её имя на вкус. – Что ждёт меня сегодня? Ты же наверняка очень оригинально подходишь к этому, мечтаешь ночами.

Гадко посмеявшись, рыжеволосая встала напротив девушки, скрестив руки на груди и высокомерно глянув на неё, радуясь шрамам на лице и теле.

– Сперва мы поговорим, а потом я сотру тебя в порошок и хорошенько оторвусь.

Стеф лишь вновь усмехнулась, укладывая голову на подушку, всем видом показывая, что её абсолютно не интересует данный разговор. Но одно слово и блондинка вскакивает с кровати, вопросительно смотря на Оливию.

– Карл, – сказала она. – Мы будем говорить о нем.

– Ну давай же, говори. Пожалуй это единственная тема, о которой я бы хотела слышать.

Блэйк улыбнулась, осознавая что издевательство, которое будет сейчас не сравнится ни с какими другими, которые были до этого. В её власти было всё тело Зингл и физически она могла сделать всё. Но сейчас Оливия планирует растоптать её морально, а после придавить ещё сильнее в комнате, оборудованной специально для Зингл. Там множество препаратов и всяких штук, с помощью которых тело Стеф, которое когда-то было на обложках модных журналов, теперь выглядело жутко. Худощавое, шрамированное и очень неухоженное. Ей позволяли ходить в короткий душ всего раз в неделю, при том что валяли её по грязному полу почти каждый день, за исключением выходных. Эти дни она стала любить больше всех.

– Знаешь что я узнала? Твой дорогой мальчик теперь совсем не твой. Угадаешь чей? Думаю, это не сложно. Её имя начинается на «Д», а заканчивается «акота». Ну что, догадки есть или тебе раскрыть мой маленький секрет?

В один момент, одну кротчайшую секунду самый главный страх Зингл случился наяву. Буквально только что его воспроизвели вслух, тыкая носом. Неприятная, жгучая боль пронзила лёгкие, казалось, весь воздух ушёл и ещё чуть-чуть и она задохнётся от его нехватки, как резко вздохнув её дыхание становится слишком учащенным. Блондинка вертит головой, словно не веря сказанным Оливией словам, отходя назад. Оперевшись о холодную стену по телу проходит электрический заряд тока, заставляющий прийти в себя. Она вторила себе, что быть такого не может. Кричала, била стену кулаками, молила Оливию сказать ей, что всё это неправда и плохая шутка. Раз. Голова включается. Два. Мысли собираются воедино. Три. На ум приходит полезность, а новость, принесенная Блэйк, наконец заставила работать мозг и генерировать идеи. Она не могла точно верить Оливии, ведь знала, что та может и нагло соврать. Специально, чтобы ранить.

– Но что с Рафаэлем?! Они ведь были вместе с Дакотой и я была уверена, что для их сближения делаю всё правильно! – Стеф начала свою игру, продолжая строить из себя удивленную, разочарованную девочку.

Но хоть Зингл и была сломлена снаружи, глупостью она обделена. Оливия горела ненавистью и могла сморозить всё, что ей придёт в голову, но начиная свою игру Стеф не знала, что Блэйк уже её ведет. Рыжая была намерена уничтожить Дакоту, а марать руки ей не хотелось. Она выпустит дикую птицу из клетки и натравит на врага в тот момент, в который будет нужно.

– Ты можешь убедиться в этом сама, понимаю, мне ты не веришь. Камбелл и Флетчер вместе пойдут на выпускной балл. А я... – Оливия сделала небольшую паузу, наблюдая за эмоциями Стеф, которая никак не ожидала услышать это от бывшей подруги. – А я, так уж и быть, сделаю тебе одолжение и приведу на это мероприятие. Ты увидишь всё своими глазами. Я даже дам тебе нормальную одежду и до выпускного скажу никому тебя не трогать. Ты рада?

Пока Оливия усмехалась, в голове блондинки уже созрел совершенно новый, совершенно дикий план. В мыслях Блэйк всё было совсем не так, как у Зингл. Она хотела просто показать всё Стеф, а после увести, чтобы девушка страдала днями и ночами. Но идея блондинки была куда более изощрённей и пугающей.

– Конечно я рада, Оливия, – с сарказмом протянула Стеф, вновь уваливаясь на кровать.

– Вставай! Если я даю тебе отдых до выпускного, то сегодня мы отлично проведем вечер. Вдвоем. Я зажгу свечи и буду капать обжигающим воском тебе на лицо или в рот... М-м, тебе понравится, обещаю.