17 глава.
Мы живём, радуемся и смеёмся каждый день. Улыбаемся мелочам, плачем, истерим. Грустим из-за не купленной шоколадки или пачки попкорна. Эмоции – наше всё.
Дакота устало выдохнула, выслушивая все пожелания матери, которая старательно быстро выводила на листке бумаге слова. Женщина попросила её сходить в магазин, чтобы суметь приготовить хороший ужин, ведь дочка к ней приезжает не так уж и часто, поэтому Амалия даже дала выходной домработнице Анне. Прошлый день слишком быстро и незаметно пролетел, а сейчас уже воскресенье. Ночью Дакота полетит обратно в пансионат. Впереди было нечто большее. Всего четыре дня, не считая этого, и у нее будет выпускной. Подумать только, этой девушке уже восемнадцать лет, а она до сих пор не определилась на кого будет идти и что делать дальше. Дакота не любила смотреть в будущее, рассуждать об этом. Она была лишь мальком, который плыл по течению, стараясь не наткнуться на кого-то опасного, кто больше неё. Как можно заметить, ей это удавалось, ведь никаких глобальных проблем не было. Пока что.
По дороге в ближайший супермаркет девушка никак не замечала на себе преследующий взгляд. Возможно, из-за лёгкой сонливости, а от этого и невнимательности, но факт слежки был. На неё уверенно направляли взгляд, более того, за ней открыто наблюдали, рассматривая утончённую худую фигуру и темные растрёпанные волосы, сказывающиеся по плечам, параллельно следя за каждой её эмоцией на лице. Каждый зевок, вдох, выдох, лёгкое проскакивающее раздражение – всё улавливалось. Она была поистине красивым экземпляром. Но вскоре, когда покупки уже были совершены, девушка ощутила себя неуютно, словно наконец прочувствовав бегающий по ней взгляд. Собрав всю волю в кулак Дакота стала уверенно искать глазами кого-нибудь, кто мог бы на неё пялиться, чтобы высказать своё недовольство. Пристально глядящая девушка смотрела на неё прямо сзади, так что Флетчер на секунду опешила, волоча за собой пакет и приближаясь.
– Может тебя не учили манерам? Преследовать людей некрасиво, – Дакота смягчилась, напомнив себе о сдержании своих гневных вспышок.
– Ты меня не помнишь? Я Мирта, мы учились в одном классе, пока ты не уехала.
Ярко жёлтые волосы невысокой девушки в очках ни о чем не говорили Дакоте, но услышав имя в её памяти проскользнуло пару коротких воспоминаний. Но в них они даже не общались, лишь изредка перекидывались какими-то обыденными фразами.
– Это дает тебе право преследовать меня или что? Автограф хочешь? – съязвила брюнетка, передавая пакет в другую свою руку и смотря на красную полоску, которую натёрла ей тканевая вещь с продуктами.
Милая девушка впереди лишь сжала губы и поправила свои очки, а после сделала несколько шагов вперёд.
– Дакота, ты не понимаешь! Я столько раз хотела тебе сказать, признаться в своих искренних чувствах, быть может... быть может, ты могла бы дать мне шанс... а ты просто уехала, и я не успела, однако время от времени ты мелькала в моей голове и, чёрт, ты прекрасная!
Крик переходил на шёпот, но Флетчер расширила глаза и стала пятиться назад, ведь от такой откровенности ей захотелось подальше сбежать от этой девушки и, желательно, никогда больше не видеть.
– Стой! Ты нравишься мне с первого класса, как не понимаешь! Нет и человека, лучше тебя. Сколько бы я не искала похожих... Твоё тело, лицо, эмоции, голова, волосы, пальцы ног и рук... Я готова целовать каждую часть тебя. Будь у меня возможность...
Дакота пользовалась и вниманием девушек, однако подобных случаев в её жизни никогда не было, максимум глупости от таких людей были попытки поцелуя. Но получив по морде лесбиянки просто скалили зубы и уходили проигравшими. Здесь же Флетчер ловко развернулась и поспешила уходить, надеясь, что это создание к ней не прикоснётся. Всё, что говорила эта девчушка – было тупым бредом, который слушать совершенно не хотелось. Невольно в её голове всплыла шутка Карла во Флоренции, когда он проверял ориентацию девушки с помощью своей подруги.
– Я молю!
Голос сзади заставил Дакоту только ещё больше ускорить шаг, но когда теплая рука коснулась её плеча, брюнетка отпрыгнула от Мирты, как от огня. Её пугало поведение этой странной девушки, даже нет, оно раздражало по большей степени.
– Я по мальчикам и моё сердце занято, так что пока, – мило помахав рукой кареглазая вновь попыталась уйти, но на этот раз хватка Мирты была гораздо сильнее, а на её лбу выступил пот.
Разозлившись не на шутку Дакота отдернула руку желтоволосой, пихая рукой в плечо, при этом всё также сохраняя дистанцию.
– Ещё раз ко мне прикоснёшься или взглянешь – я переломаю тебе всё пальцы на твоих руках. А теперь глаза в пол и пошла вон отсюда, пока я не позвонила знакомому полицейскому и не написала заявление о домогательстве. Помнится мне, ты хорошо училась и у тебя строгие родители.
Дакота медленно проговаривала слова, специально говоря это настолько гадко, насколько ей позволяли силы. Она стреляла метко, попадая в самую цель. Теперь Мирта дрожала как маленькая замёрзшая девочка суровой зимой, опустив голову. Девушка ушла, наконец заставив Дакоту спустить с губ облегченный вздох. Но на этом ещё ничего не закончилось.
– Вау, это ты? – до боли знакомый голос заставил повернуть голову туда, куда минуту назад убежала Мирта, вот только сейчас встреча была намного приятней.
Шок и радость застыли на лице брюнетки и та, аккуратно поставив пакет на землю, подлетела к давней подруге.
Её подруга – Моника Джонс была одной из самой искренней и светлой девушки в её жизни. Она не имела возможности и смелости защищать саму себя, но она всегда заступалась за, так скажем, «подростков для издевательств».
– Дакота, отпусти меня, задушишь, – пропищала бледная блондинка, отталкивая от себя девушку.
Флетчер тихо ойкнула, отступая назад и рассматривая школьную подругу. Очень длинные волосы заплетены в высокий хвост, усталое лицо с мешками под глазами, что не смог перекрыть даже консилер говорило о хорошей подготовки к экзаменам. Не компьютерные игры, а учеба. Моника не была зубрилой, но отчаянно пыталась отлично учиться ради своей больной матери, чтобы в будущем помочь и показать той, как преуспела. Это была её мечта, к которой она стремилась. Отец Джонс бросил их, когда малышке было пять. Ушел к другой женщине, помоложе, без детей и с квартирой. Только позже мама Моники поняла, что он альфонс. Ведь сбежал Аарон именно в тот момент, когда с деньгами было очень туго, ведь всё уходило на малышку Монику. И сбежал к той, у которой были средства.
– Мы не виделись год? – неуверенно протянула Дакота, мешкаясь и стыдливо опуская глаза в пол.
– Год, – отрезала блондинка, потирая руки.
– Тогда предлагаю наверстать упущенное и, может, пойти в кафе возле школы попить горячий шоколад?
Фразы слетали с губ Флетчер очень странно, но Моника всё же приняла её приглашение, после чего обе разошлись, договорившись встретиться ближе к вечеру.