Полное погружение [2]

Наше время

Алек

– Бедная куколка, ее подруга оказалась такой сукой... – Лена закуривает сигарету и рассматривает вытянутые перед собой длинные ноги, словно они могут представлять хоть какой-то интерес.

– Слушай сюда, Дерин, – не выдерживаю ни ее наигранного тона, ни затянувшейся паузы. – Мне больше интересно, а ты каким образом все узнала? Может, ты с ней заодно?

– Ты слишком дурного мнения обо мне, красавчик.

– Я этого и не скрываю. Отвечай.

– Ой-ой, боюсь, – ухмыляется она. – У меня просто хорошее зрение и аналитический склад ума.

– Обойдемся без твоего самовосхваления. – Еще немного и я просто свалю, потому что пустые разговоры с этой мерзотно-вульгарной девкой выведут из себя кого угодно. А я не то, чтобы умею вывозить, когда мне что-то не нравится.

– Видела своими глазами, как эта девчонка крадется к твоему дому в тот день. А потом сопоставила факты.

– И молчала два года? – Если это так, то она мне омерзительна еще больше. Сука два года! И кто-то знал все это время правду, пока я обвинял во всем Иву и убеждал в этом остальных, словно обиженный жизнью мудак. Окей, я, по сути, таким и был. Но сейчас не хочу думать об этом.

– А вы мне не друзья, чтобы я вас спасала.

– Все. Иди нахер, Лена. И спасибо. – Последнее только за то, что у нас с Ивой наконец отвалится эта гребаная тема. Потому что, твою мать, это реально дико думать, что я бы настолько тронулся, чтобы устроить видео-рассылку с гарантией того, что нахер лишусь потом Ивы. В чем вообще мне смысл? Я до сих пор хочу стереть память тем, кто успел ее увидеть такой.

– Рано, Брайт.

– Что-то еще? – Сам закуриваю – теперь мой единственный вредный наркотик.

– Не только Ива слепа к своим друзьям.

А это к чему?

– Продолжай.

– Завистливая малышка Кэти не получив тебя, переметнулась быстро к твоему дружку.

– К какому из? – Отметаю из головы самых близких сразу, а все остальные... - Стоп, а какое мне дело?

– Самое прямое. Они были вместе в тот день, хоть и пытались тщательно это скрывать. Сложи дважды два, кто такой умник, что умеет тщательно заметать следы первоисточников в Интернете?

Это звучит как полная дичь.

Я, конечно, не фанат Калеба Грейва, и раздражает он меня чаще, чем радует. Но, черт побери, каким бы он ни был фриком, этого человека я искренне называю другом. Случись что – я порву за этого дебила любого.

– Ты гонишь? Какой ему профит от этого? Лена, ты тупая? – Повышаю голос, и едва не давлюсь дымом. Кашляю как старый дед, и продолжаю на тон спокойнее, напомнив себе, что общаюсь с существом недалеким, а значит, нужно быть милосердным. Сам Всевышний велел не обижать убогих. – Ты всерьез намекаешь, что Калеб замешан в этом дерьме? Чтобы что? Ради этой девчонки? Я не поведусь на такую муть.

– Может, ради этой. – Пожимает та плечами, явно высаживая меня. – Может, чтобы другая освободилась. Может, ты ему не нравишься лично. Факт остается фактом – Грейв либо был помощником своей дурнушки Кэт, либо соучастником или сам руководил процессом.

Мне не нравится, что она выглядит слишком уверенно, словно на сто процентов и еще один знает, что права.

– Какая гребаная херня! – взрываюсь я, потому что мой мозг всячески отвергает причастность к подобной низости человека, которому охрененно доверяю. И все же сука я как будто уже смиряюсь с этой дрянной мыслью. – Окей, допустим, если это правда, с какой целью ты мне его сейчас сдала?

– У всех нас есть свои причины на что-то, как и разные способы добиться желаемого. Главное, чтобы были возможности. Так что ты в мою голову не лезь! – Стряхивая пепел в урну, Лена гасит свою сигарету и отряхивает руки. – Информацию получил – сам решай, что с ней делать или не делать ничего. И не смотри на меня как бешеная собака! –В ее глазах зато гребаное веселье. – Передай мое уважение своей женщине, я искренне восхищаюсь этой маленькой сучкой – так подсадить тебя на поводок, просто вау!

Она показывает мне большой палец и, не прощаясь, идет в сторону своей дорогой тачки.

Я все еще молча докуриваю, переваривая разговор. Вспоминаю все моменты, связанные с Калебом. И вспоминаю все мелкие гребаные подозрительные нюансики, которые не раз проскальзывали, но я на них быстро забивал, потому что считал Тень просто поехавшим фриком.

Да, у меня есть друг-фрик, и что?

Да, я люблю его травить при каждом удобном случае, но без негатива. Он отвечает мне тем же. Ниче, вполне по-дружески, с кем не бывает?

А с чего я сейчас так уверен, что он меня хейтит без негатива?

Не потому ли, что не хочу поверить, будто может быть иначе?

А вот именно поэтому.

Я просто не хочу в это верить.

Сука!

Спокойно, Алек, спокойно. Ты будешь вести себя хитро и продуманно, как осторожный лис. Чтобы ублюдок ничего не заподозрил. И таким образом, ты поймаешь его на лжи, когда он начнет изворачиваться.

Впервые в жизни я превышаю скорость, пока направляюсь в сторону Даствуда. И черт знает, то ли самого пугает свое подобное преступление, то ли меня просто бросает в холодный пот от злости и возможности, что слова Лены в ближайшем времени могут обрести подтверждение.

– Тень! – включаю я громкую связь на телефоне, набрав нужный вызов.

– Брайт, у тебя мерзкая привычка чуть что орать по телефону как девочка в ПМС, – слышу знакомый язвительный голос.

И впервые задумываюсь.

Калеб никогда так не общается с тем же Сином или Кеем. Это потому, что у нас с ним свой стиль общения, выработанный годами, или именно мне он целенаправленно хамит?

Спокойнее, тебе самому бы поучиться вежливости, хамишь ты больше всех остальных вместе взятых.

– Ты дома? – игнорирую его вброс.

– Да.

– Выходи. Я скоро подъеду в Даствуд – выходи мне навстречу. В чем ты есть – вставай и выползай к въезду.

– У тебя все в порядке, Брайт?

– Да, в полном, – цежу сквозь зубы, глотая злость, чтобы не выдать себя тоном. – Нужно с тобой увидеться.

– Мне что, идти вдоль трассы?

– Да мать твою! – ору я, и вовремя. По пешеходному переходу идет женщина с ребенком, и я резко торможу. – Сорри, это не тебе. – Или не только тебе. – Вали к спортплощадке у первого дома, там остановлюсь.

– Окей. – И связь обрывается.

– Окей он мне говорит, – шиплю я, снова набирая скорость. – Хорошо типа все. Приколист хренов. Тень сука. Ну посмотрим-послушаем.

Через сорок минут я влетаю в Даствуд, и сворачиваю к баскетбольной площадке, где обычно пасутся великие баскетболисты ростом в девяносто сантиметров и возрастом не старше десяти лет. Но сейчас их нет – и то благо. Наверное, на сборах в какой-нибудь Лиге. Шутка.

Зато возле сеточки меня так мило ожидает Калеб в своем дрянном черном шмотье и еще бейсболку такого же цвета надел, не менее дрянную.

Какое гребаное послушание, а ведь даже не уточнил, чего мне надо. С чего бы вдруг? Обычно это он ноет как ПМС-ная телка, стоит его позвать на какой-нибудь движ, который не удовлетворяет его великоэстетический вкус.

Спокойный. Хитрый. Осторожный. – Сейчас Александр Дженсен Брайт будет именно таким.

Но Алек уже мчит к своему «обожаемому другу», и вместо приветствия толкает его спиной в железную сетку, у которой тот стоит.

Калеб хочет как-то отреагировать на такой поворот событий, но получает тут же с размаху в свое тупое лицо.

– Это был ты? – Хватаю его за ворот футболки, пока не очухался, и еще раз со всей силы впечатываю в жесткую сетку. – Ты сука распространил то видео? Отвечай!

Калеб сплевывает кровь под ноги, но даже секундное неполучение ответа на вопрос меня провоцирует в новый приступ ярости.

Два года. Я потерял два драгоценных года.

Хватаю его за шею, а другой рукой наношу не менее сильный удар по виску.

– Это был я.

Это просто...

Гребаный пиздец!

Сука я же реально тебя считал другом. Что ты натворил, Калеб?

Он даже не пытается сопротивляться, получив по коленям, а просто падает на землю. Я склоняюсь к нему и трясу за футболку, игнорируя его кровь на лице – потому что это далеко еще не конец. А после его признания – я еще только начал.

– Ты это сделал из-за той цветноволосой шалавы?

Давлю ему коленом в живот.

Тень вытирает кровь с разбитой губы, но немедленно получает новый удар в то же место, и ее становится еще больше.

– Я это сделал ради светловолосой девушки.

Что?

Просто – что?

Если у меня и оставались до этого времени какие-то остатки самоконтроля, то они все слетают к чертовой матери.

И я просто избиваю это бесполезное тело, которое бесполезно пытается блокировать удары, но я уже не вижу человека перед собой.

– Ради моей Ивы? – На мне ни ушиба, ни царапины, но голос дрожит так, словно это меня убивают.

– Я не хотел, чтобы вы были вместе. Ты недостоин был получить ее.

Поднимаю его ближе за ворот футболки, отрывая его окровавленную башку от земли, чтобы еще раз услышать слова смертника.

Я ненавидел Иву. Она ненавидела меня. И все, потому что конкретные мудаки посчитали, что мы не должны быть вместе.

Потому что я ее был недостоин.

– А кто достоин, Калеб? – Смотрю в его черные как дыры глаза на бледно-кровавом лице. – Наверное, ты?

– Никто.

– Ты хотел мою девушку? – Я сглатываю противный ком в горле, потому что даже произносить такое противно.

– Возможно. – Он закашливается кровью, которая попадает мне на руки.

– Поэтому ты решил показать ее остальным, урод?

Тысячи просмотров.

Сотни комментариев от мужиков, взглянувших на ее тело.

Наручники на моих руках.

Два года тишины, и никакого доступа.

Не могу. Затылком ударяю мудака об асфальтированную дорогу. Из его рта течет кровь, марая мне руки, но я снова поднимаю его за шею.

– Это должно было произойти иначе. Я даже хотел все остановить, но было уже поздно. Оригинал записи был еще у Кэти. Она ненавидела Иву, с ума сходила от ее популярности, когда подруге было плевать на это. То есть, сама Колди об этом не знала, потому что была в вакууме. А потом еще ты. В глазах Кэт – «золотой мальчик», который нравится всем, но выбирает Иву. Она хотела всего самого плохого подруге, оставаясь в ее тени. А я просто хотел разрушить вашу пару, потому что мог. И потому что хотел, чтобы Иву ты не смог получить.

Вспоминаю, как он задержал меня в ту ночь у ворот моего дома.

Он хотел что-то сказать.

И мог бы сказать.

Я бы мог простить со временем. Я бы не допустил того, что произошло в итоге.

Калеб сам сделал свой выбор.

– Я ведь убью тебя здесь сейчас, ты это понимаешь? – Злость, чистая ярость, ненависть – все, что сейчас есть во мне.

Никакой жалости.

Просто ноль.

Это существо потом два года втирало мне, что он на моей стороне.

Я ведь действительно думал, что Ива захотела уничтожить меня. Выставила наш секс изнасилованием, попросив того же брата записать видео, а потом показала своему гребаному папочке. И только чудо спасло тогда меня, что полная версия оказалась в Интернете, где девушка уже не выглядела жертвой сексуального маньяка. Поняв, что просчиталась – немедленно сбежала и спряталась в закрытой школе.

И все еще так совпало со смертью Дасти. Ее брат – любой бы за два года начал строить версии о сопричастности. С учетом, что на месте убийства должен был оказаться именно я.

И все это полная херня.

Но Калеб изображал молчаливое понимание, когда я лил грязь на Иву. Позволял моей тупой обиде на нее расти пышным цветом, превращая меня в безумца.

Теперь это безумие направлено на него – я точно за себя не отвечаю.

– А, может, ты и к убийству Дасти причастен напрямую? – приходит в голову новая мысль. Потому что уже теперь можно допускать, что угодно. Все, что казалось невероятным – оказывается реальностью.

Я ведь как раз тогда собирался уезжать за таблетками.

Но именно из-за Калеба задержался и попросил их забрать друга. Который именно это и сделал. Только уже никогда не вернулся с того места, сколько я его ни ждал потом. И уже никогда не вернется.

– В отличии от нас, Дасти был нормальным, – полушепотом произносит урод, захлебываясь кровью. – Нет, никогда.

– Значит, только я самый ужасный и недостойный?

– Только не заплачь, золотой мальчик, что не все тебя обожают.

– А я тебя искренне считал другом, Ка-алеб, – еще один удар за это в лицо, которое уже и так не видно из-за залитой крови. Поднимаюсь на ноги, чувствуя, как все тело напряжено – во мне все еще кипит ярость, которую невозможно остановить. – Все могло закончиться иначе, если бы дело не касалось Ивы. Ты понимаешь, что не оставляешь мне выбора?

Тишина.

От всех ударов – не удивительно. Но он все еще жив и продолжает дышать. Я вижу, как поднимается и опускается от вдохов его грудная клетка. Пока что.

Пинаю его в живот.

– Отвечай, понимаешь?

– Да. Я жду этого. – Ответ ему дается все с большим трудом, после каждого слова Грейв давится своей же кровью.

Два года ада.

Ни за что.

Этот человек наблюдал все это время, как я медленно сходил с ума, зная, что собственноручно устроил нам с Ивой этот кошмар.

Ставлю кроссовок на его горло и надавливаю.

– Стой! – сипит он.

Заставляю себя изо всех сил дать ему шанс на последнее слово.

– Кто меня выдал? – Через кашель и кровавые потоки, задает Калеб уже неважный для него вопрос.

И я могу подарить этот ответ. Прощальный подарок.

– Лена. Лена Дерин.

Замечаю на его лице жуткую улыбку, словно подонок получил удовлетворение от этого имени. Плевать нахер. Плевать.

Хочу с этим закончить.

Возвращаю кроссовок обратно на его горло, и надавливаю. Смотрю на прикрытые глаза того, кого считал другом, на всю кровь, на неестественный подброс тела, когда я начинаю ломать кости его шеи.

Еще одна секунда – и этот человек будет мертв.

Мир меня, может, осудит, а я буду считать это справедливым. И никогда – никогда и ни за что – не пожалею о том, что сделал.

Сделай это!

«Маленький, одинокий мальчик, который не испугался смерти. Ты скоро смиришься со своим безумием и больше никогда – никогда и ни в чем! – не сможешь остановить себя. Больше никто тебя не огорчит, это станешь делать ты. И для этого действительно не нужно никакое оружие».

«Однажды ты поймешь, о чем я сегодня тебе говорил, когда перестанешь видеть разницу между нами».

Это говорил мне Макс Колди, когда мы оба были школьниками.

А через два года он убил моего лучшего друга.

С того времени прошло еще два года – и теперь я собираюсь убить человека.

«Потому что ты такой же».