Полное погружение [2]

Наше время

Ива

Это что еще за долбанная хрень?

Черт, в последнее время я совсем перестала следить за чистотой речи и помыслов, и порой ругаюсь как Алек.

Да, с которым мы в непонятных недоотношениях. Ему нужно больше – намного больше – но я оставляю между нами дистанцию. Как бы меня не влекло к нему, а мое тело не оживало под ним – прошлое все равно стоит незримой стеной.

Алек хочет забыть обо всем, что связано с прошлым, когда было выложено компрометирующее меня видео. Я, может быть, тоже хочу забыть, но не могу – тем более, когда вижу его и помню, что тогда чувствовала.

А сейчас, выйдя из магазина с руками полными пакетов новой одежды – юбки и платья моя вечная слабость – я наблюдаю максимально странную картину. Да я даже останавливаюсь у двери, перегородив проход и мешая остальным.

Кэти – ее яркие волосы невозможно не узнать. Это точно она. Стоит у незнакомого мне автомобиля, повернувшись спиной ко мне, но повиснув на шее у парня.

Казалось бы, что тут такого?

Это не помешало бы мне нарушить их покой, и подойти поздороваться с подругой.

Но парень? Я ведь его знаю, это не какой-то незнакомец на сайте, где Кэт по легенде ищет себе любовь своей жизнью. Да по их открытой позе, по взглядам, по всему – даже ребенок легко считает, что эти двое близки и знакомы не первый день.

Но как?

Моя Кэти и... Калеб Грейв?

Моя Кэти встает на носочки, чтобы урвать его поцелуй?

Кэти, что сегодня писала мне о свидании с парнем, недавно приехавшим из Далласа?

Подруга, что советовала не так давно немедленно уезжать из города, потому что уверена, и Алек и его друзья – на них тоже стоял акцент – по-любому мне хотят зла? Недовольная, что я осталась и сильно рискую. Не раз повторившая за последние годы дружбы, что не имеет ни с одним из них связи, и тем самым Бог ее отвел от беды?

Они все зло – говорит Кэти.

А потом целует одного из них.

Я возвращаюсь в торговый центр и ищу свободное место, чтобы присесть. И нахожу – возле отдела итальянской кофейни. Сажусь на лавку в коридоре, скинув под ноги все свои пакеты и наконец достаю телефон.

Набираю номер Кэт, но вызов ожидаемо отклоняется.

А вслед летит сообщение, от которого мой мир вообще перестает быть узнаваемым.

К: «Сорри, не могу пока говорить. Сид взял нам билеты на яхту, мы тут совершенно одни, а пока я писала это – он уже снял с меня один чулок».

Сид? Яхта? Чулок?

Моя подруга находится в городе, полностью одетая и целует парня, которого давно считает сущим злом.

Что еще за гребаная ложь?

Мне хочется перезвонить ей немедленно и сказать, что я все видела, а она обманщица, и так нечестно – ведь она моя подруга. Но если эта ложь продолжается давно, то я даже не знаю, каким образом вообще можно понять ее мотивы. И я допускаю, что могу услышать оправдания, которые тоже будут не совсем честны. Потому что я не знаю тот момент и почему он вообще произошел, когда лучшая подруга начала вводить меня в заблуждение.

А со мной-то что не так? Почему каждый человек, которого я допустила к своему сердцу, так или иначе пользовался моим доверием, чтобы потом обмануть? Неужели у меня на лбу написано – «Привет! Я непроходимая дура и верю всему, что ты скажешь. Давай дружить?»

Почему-то странное поведение Кэти ведет меня саму к не менее странным поступкам. Потому что я нахожу в интернете человека и назначаю встречу здесь и сейчас. И этот человек такой – что скажи мне кто-нибудь раньше, что я захочу с ним побеседовать и буду инициатором этого, это было бы страшной глупостью. Ровно такой же, как сложно представить, что Кэт скрывает от меня свою связь с Калебом, при этом уверяя меня, что с такими людьми лучше вообще не связываться. Уж она-то бы ни за что!

Я слишком загружена и мыслями, и пакетами, поэтому место для встречи выбрано самое простое – та самая кофейня, перед которой я и остановилась. И может, мне немного повезло, но девушка быстро ответила полным согласием на все, и уже через полчаса мы сидим с ней за столиком, оглядывая друг друга.

Лена Дерин не скрывает ухмылки, я улыбаюсь ей вежливо, словно старой приятельнице.

Она по-прежнему привлекательна и уверена в себе – это видно по одному ее взгляду. Длинные острые ногти держат маленькую чашечку кофе, и такими ногтями я думаю легко выцарапать глаза. И я надеюсь, наша встреча не закончится чем-то подобным, потому что у меня нет такого оружия, но зато я относительно быстро бегаю – это можно считать успехом?

– Итак, – красивым голосом, растягивающим гласные произносит Лена с интересом глядя на меня. – Сама Ива Колди захотела меня увидеть. Это так любопытно само по себе, что является единственной причиной, почему я здесь.

Я дарю ей еще вежливую улыбку и наливаю из чайничка себе зеленый чай с мятным запахом, который по счастливой случайности оказался в этом заведении.

– А ты все такая же, – подмечает Лена.

– Взаимно, – отвечаю ей.

И это не комплименты друг другу. Она всегда недолюбливала меня, а я считала ее стервой. Так что, видимо, мнение друг о друге у нас сохранилось до сих пор.

– Куколка, ты ведь не рассчитываешь, что я приехала просто молча посидеть с тобой в этом помойном заведении? Свои улыбочки и вежливость припаси для других лохов – я на такое не покупаюсь. Говори, что надо.

Ладно.

Я не уверена, что сделала правильно, позвав ее, но Лена уже здесь – и это нужно принять и отнестись к ней хоть с каким-то уважением, которое я безрезультатно пытаюсь найти в себе по отношению к ней.

– Наша последняя встреча с тобой. Ты мне угрожала. Хочу знать, почему.

Лена произносит короткое слово на родном языке, которое я не понимаю, но подозреваю, что это и есть знаменитый русский мат. Эта девушка имеет корни из России – может, там все такие как она – жесткие и плюющие на правила хорошего тона?

– Колди, – фыркает Лена. – Я не из тех, кто угрожает и предупреждает. Я буду бить сразу.

Не сомневаюсь.

– Тогда что это было? «Будь осторожна»? – Как-то так же она сказала?

Лена откровенно смеется мне в лицо.

– Это значит самое прямое значение – будь осторожна, куколка. Как пометка очевидного факта. – Она отбрасывает каштановые волосы вбок и кладет подбородок на сложенные руки. – Ты такая вся чистая и невинная, аж бесишь. Мне стало тебя жалко.

Во мне только крепнет уверенность, что Лена знает что-то большее. Я не любила ее, когда мы учились в Сент-Лайке, в том числе, из-за ее сплетней. Но сейчас мне может помочь это ее умение видеть то, что не замечают другие.

– Что, по-твоему, со мной должно случиться?

– Я тебе не гадалка, очнись, – недовольно фыркает Лена. – С тобой уже случилось все, что должно было. И не буду скрывать, что это принесло маленькое удовлетворение. Как низка пала всеобщая любимица, ох-ох! – Картинно закатывая глаза, изображает девушка чей-то голос. А потом тихо смеется. – Это ужасно, но так всем интересно. Шок-новости! Художественная гимнастка раздвинула ноги не по назначению.

Это жестоко.

Даже сейчас.

И даже от нее.

Мне очень тяжело не реагировать, потому что это слишком больная тема, разделившая мою жизнь на «до и после».

Лена наглая и любит провоцировать в лицо – поэтому ее многие побаивались. Но ее провокации слишком прямые, не собираюсь вестись на это.

К черту иди, я тоже умею поднимать неприятные темы.

– Но, наверное, большее удовлетворение тебе принесло, что она это сделала не, например, – я делаю вид, что вспоминаю имя ее парня. – Со Стивом? Вот бы было неловко.

Ее лицо тут же меняется, будто я не ответила ей спокойным голосом а, как минимум, вылила горячий чай на ее макушку. Но уважение к ней – Лена быстро берет себя в руки и прячет явное раздражение.

– В отличии от остальных тупых-слепых я всегда знала, что скрывается за твоим красивым личиком, Колди. А скрывается там та еще сука с зубками и коготками, не так ли? Внешность обманчива.

– Ты ненавидела меня? – задаю свой вопрос, игнорируя ее.

– Много на себя берешь, ты меня только бесила. Красивая куколка, вылупившаяся из кокона – и все сразу потеряли остатки мозгов. Но, признаю, я видела в тебе конкурентку, вот только не скрывала этого. Ты одним своим появлением забирала все внимание себе, а я такое не люблю – и заметь, говорю прямо. Но все это не ненависть. – Лена поднимает голову и щелкает ногтями по своей кружке. – Не в ту сторону смотришь, Колди, я не такая жалкая, а ты для меня не такая охрененная для такого сильного чувства, как ненависть.

– Но ты знаешь, кто такое чувство мог испытывать?

Лена заходится язвительным смехом, а я пью чай.

Замечаю, как в помещение входит Алек, и быстро находит меня взглядом. Я уже привыкла и для меня абсолютно естественно, что он находит меня в любых местах, где бы я ни находилась. Слабо верю в силу его интуиции, но, возможно, в моем телефоне появился маячок.

И я ничего не пытаюсь изменить.

Мы обмениваемся улыбками, и он, хватая стул с соседнего столика себе, садится с нами. Невозмутимо пьет из моей чашки под изумленный взгляд Лены, и только потом обращает на нее внимание:

– Привет, стерва. Давно не виделись.

Усмехнувшись, Лена отвечает ему:

– Привет, псих. – Ее взгляд скользит между нами, а усмешка становится все более очевидной. – Можно только я не буду изображать вежливое удивление тому, что вы все-таки вместе?

Это не совсем так, но Лене знать не обязательно.

– Ну если ты не полная дура – то удивляться нечему здесь, – выдает свою версию Алек, а под столом зажимает мою ногу своими. – О чем болтаете?

– Когда девочки болтают – мальчики сидят в сторонке, – парирует ему Лена.

Зная, что вот Алек точно не промолчит и сведет нужную мне тему в сторону, я быстро перехватываю инициативу обратно:

– Так ты знаешь, кто мог меня и ненавидеть и почему?

Лена снова ухмыляется и закатывает глаза.

– Рядом с тобой сидит одна из причин, куколка. Ты забрала сердечко мальчика, у которого на тот момент были дюжины чужих сердечек – неплохой повод, да? Столько разбитых женских сердец осталось в Сент-Лайке, такая трагедия. При чем ведь только сердец, да? – Она странно подмигивает Алеку.

Но тот игнорирует ее и смотрит на меня:

– Тебя кто-то ненавидел?

– Ага, – комментирует Лена вместо меня. – Кому нужна такая подружка? Вся школа с ума сходит по ней, самый популярный парень готов целовать пол, по которому та ходила? Красивая внешность, при этом – золотое будущее мировой звезды в женском спорте? Ммм, – она театрально качает головой. – Если у тебя буквально нет ничего из этого списка, а эта куколка постоянно находится рядом и как будто бы не видит своей популярности, то дружба приобретает новые оттенки.

Кэти?

Я просто не хочу в это верить, но это сбывается. Картина произошедшего начинает вырисовываться.

– Могло ли это дойти до того, что та ситуация с видео – ее инициатива? – спрашиваю прямо. Потому что после его распространения я разом лишилась всего из перечисленного Леной.

Та удивленно смотрит на нас.

– Извините, а можно услышать ваши версии?

– Ива думает, что это сделал я, – тут же включается Алек, но уже не таким беззаботным голосом, как до этого. – Мне казалось, что это она, потому что меня, черт побери, чуть не арестовали за фейк об изнасиловании.

– Слышала эту чушь, – равнодушно отвечает ему Лена на автомате. Ее глаза округляются: – Мать вашу, вы оба того? Брайт, очнись, – обращается она к парню. – Твоя куколка годы убила на свои кривляния в спорте, а потом после вашего ухода в Сент-Лайке еще год поминалась как шлюшка. Только идиот посчитает, что она рискнет потерять все и разрушить себе будущее своими же руками! Колди! – Ее глаза теперь сканируют меня. – Этот чувак годами трахал мозги всем парням, что посмотрели на тебя дольше секунды, просто табу наложил. И ты думаешь он сам же пустил в доступ видео, где видна будет твоя голая спина? Или слышны твои... – Она смеется. – Ужас, это самые нелепые версии из всех возможных. Ваши так называемые друзья, наверное, были в восторге, слушая их.

Отсмеявшись, Лена резко поднимается, хватая телефон со стола.

– Это все очень мило, но у меня есть дела поинтереснее, чем тут шутки с вами шутить. Пожалуй, я пойду.

Я тоже поднимаюсь, освободив ногу.

Ловлю ее взгляд и произношу искренне:

– Спасибо.

Лена словно не хочет принимать даже благодарности, судя по ее секундной заминке. Но ее следующие слова удивляют:

– Знаешь, куколка. Иногда мне кажется, что интереснее было бы, стань мы с тобой подругами. – Она подмигивает мне, оставляя в растерянности, и отодвигает стул. – Брайт, выйдем на пару слов?

– Говори здесь, Дерин.

– Тебе бы была эта интересна информация, ну что ж. Нет так нет.

Я примерно понимаю, что она скажет. И думаю, она права – ему лучше услышать это на улице, где меньше народа, потому что он слишком вспыльчив. А я догадываюсь, что сказанное его взбесит. Друзья, не подруга. Лена давно была в курсе всего, но только сейчас готова взорвать эту бомбу.

– Сходи, – советую я.

– Пусть тут говорит. Что за тупые шпионские игры?

– Алек, выйди с ней! – Я уже психую и повышаю голос. Только после этого он, выражая крайнее недовольство, раздраженно встает за Леной.

Заметив это, она пользуется моментом, чтобы вставить свой комментарий:

– Мне нравится, когда она ведет себя как наглая сука. Иди за мной, послушный котик, я хочу видеть, как ты превращаешься в бешеного хищника.

– Конченная баба, – уже бесится Алек, и выходит первым из помещения, чтобы принципиально не идти за Леной «вслед».

Я остаюсь в одиночестве и пью чай.

Как ни странно, во мне океан спокойствия, будто это не я получила информацию только что, которая переворачивает мой мир с ног на голову. В этом наша главная разница с Алеком – когда он узнает все полностью, будет в настоящей ярости, даже не знаю, к чему это приведет.

Мне тоже больно разочаровываться.

Я вспоминаю Кэти, все моменты с ней и ее поддержку. Она точно не зря поступила на актерский – ни разу я не замечала в ее игре фальши. Все казалось таким естественным.

Ее советы, что Алек относится ко мне несерьезно и все сведет к сексу – этот спектакль сработал на ура. Все идеально совпало для нее к тому дню. И как хотела она, чтобы я уехала из города – потому что тут был высок риск, что я смогу узнать правду.

Удивительно – я узнала ее от Лены, которая однажды предупредила меня об опасности, видя со стороны, какая у меня подруга.

Восхитительно – та, которую я считала стервой, помогла мне разоблачить подругу, которая будет похуже нее.

Кэт, ну черт, ты же знала, как я хотела попасть в сборную. Довольна ли ты сейчас, что хотя бы это отняла у меня безвозвратно?

Только за это я чувствую легкую печаль.

Остальное – уже не важно. Я выросла из Сент-Лайка, и уже все равно, что обо мне говорили тогда. Окончательно оборванные связи с родителями – они тоже уже не волнуют, там не было ничего нормального изначально. От меня откупаются деньгами – и хорошо, я уже не буду стремиться ко встречам ни с папой, ни с мамой. А Макс – о, его вычеркнуть из жизни проще простого.

И тем не менее я кое-что приобрела сегодня.

Алек мне не врал. Не выкладывал видео. Он не был разрушителем моей жизни.

Возможно, он единственный в мире человек, кто действительно любил меня все эти годы, пусть и порой это чувство сложно отличить от одержимости.

Но для меня самой было важно – поверить, что в тот самый день злодеем был не он.

И это был не он.

А что насчет Кэт?

По-хорошему бы нужно устроить ей трепку, да?

Несчастная моя подруга, которая чувствовала себя ущемленной в моей тени. Знающая, что я сама брожу вечно во тьме, не стремящаяся к популярности, не желающая заполучить Алека Брайта, а наоборот, боющаяся его. Кэти знала о моей ненормальной семье, и почему мне так хочется сбежать от нее на тренировки, в спорт, стать хоть кем-то, уйти хоть куда-то.

Лена Дерин устроила бы ту еще взбучку такой подруге.

Но я не она.

Я Ива Колди, которая никогда никого не ударит и предпочитает особо не повышать голос. Я Ива Колди, которая знает слабое место бывшей подруги – быть в тени, незначительной, неважной.

Думаете, только открытая агрессия ранит? О, нет.

Я пишу сообщение:

«Я знаю все, Кэти. Но мне плевать и на видео, и на вас с Калебом. Слушай, я скоро вернусь от Алека, сгоняем на шоппинг?»

Я тебя снова оставляю чем-то незначительным, даже не стоящим моего гнева. Пустое место. Подруга в тени. То, что ты ненавидела.

Прочитано. Не отвечено.

Катись к черту.

Заказываю себе еще чай – невероятно вкусный, перед уходом нужно будет записать его название.