Полное погружение [2]

Два года назад

Ива

Это два самых жутких дня в моей жизни.

За мной постоянный надзор. Со мной почти никто не разговаривает. В первые часы после ухода отца в комнату к нам заглянул Макс с огромным рюкзаком за спиной, будто собирался куда-то надолго уходить, и, смерив меня насмешливо-презрительным взглядом, произнес: «Еще одна шлюха, не повезло с тобой Брайту». Вряд ли он так переживал за него или был уверен в его невиновности, но брат бы принципиально нашел возможность унизить меня, только мне снова было плевать на его комментарии.

Мама произнесла только «прости», но с ней уже не разговаривала я сама.

Потому что она не желала разбираться ни в чем, а просто стала выполнять то, что приказал ей отец.

И я никак не могла связаться с Алеком, чтобы предупредить его. У меня не было ни одного средства связи, и я не знала, что с ним происходит.

То, что отец возьмется за эту тему с его арестом, я понимала – это не шутка. Он сделает все, чтобы спасти свою репутацию, даже если на нее падает только лишь тень. Ему не нужны разбирательства – он в ярости. Он защищает себя, хотя на него никто и не нападал.

И все это добивает меня воспоминанием, как Алеку и так было тяжело в последний раз, когда мы виделись. Теперь я не могу даже узнать ни от кого – что же произошло с его другом, но зато из-за меня теперь у него более серьезные проблемы.

В момент, когда я так хотела быть с ним, поддерживать, быть той самой девушкой, которая и должна быть в отношениях, доверяющей и влюбленной – произошел сущий кошмар.

И я даже не могла дать понять Алеку, что я ни при чем. Какой-то подонок нас снял, выбрав удачный момент, чтобы послать моему отцу. Словно знал, какой триггер тот словит от этого.

Но допускает ли Алек, что не я натравила на него папу, обвинив в изнасиловании?

Я постоянно лежу в кровати, игнорируя пищу и чувствуя из-за этого слабость. Мне нельзя посещать тренировки, хотя отбор уже через пару недель, но сейчас я даже не могу думать об этом. Не знаю, что будет через две недели, если ничего не изменится. И не знаю, как пойду спокойно исполнять свою мечту, если Алек в это время будет из-за меня за решеткой.

Моя мечта становится под угрозу, мой парень в беде из-за меня, а я не могу на это повлиять совершенно никак. И самое обидное – нет никакой причины и повода, чтобы мы оказались в такой ситуации. Все было хорошо еще совсем недавно, а потом начался какой-то ужас без конца.

Но сильнее всего меня мучает какое-то необъяснимое предчувствие.

Когда уже и так все плохо, я постоянно ощущаю, что это еще не предел, что как будто в любой момент станет еще хуже. Наверное, это чувство навязано моим истощенным от острого стресса мозгом, но никак не получается избавиться от этого.

Если бы у меня был кардиобраслет, то он бы сейчас беспрестанно сигналил о беспорядочном и высоком пульсе, потому что я сама его чувствую. Мои ледяные конечности кричат о высокой степени напряженности в теле и мыслях.

И спустя два дня я дожидаюсь той самой развязки.

Не той, что рисовали мне кошмарные сны, но не менее трагичной.

Вот только, как оказывается – только для меня одной трагичной.

И на самом деле в этот момент я понимаю – что ведь всегда ждала нечто подобного. Я даже не сильно удивилась, потому что наконец все встало на свои места, и я получила, что хотела.

Разгадку.

И она меня сильно разочаровала.

Слишком скучная и без фантазии. Словно читаешь хитрый детектив с интересными и загадочными героями, строишь самые разные версии, потому что не должно с такими яркими персонажами оказаться все так просто. А получаешь по итогу пшик. Самая примитивная концовка. «Убийца-дворецкий». Который весь сюжет об этом намекал сам, но ты ему не верил, потому что ну не может такой интересный детектив так скучно и пошло закончиться.

Отец пришел в тот день особой ярости.

Мать стала тут же уволена из надсмотрщиков. Охрана у двери и террасы исчезла, будто ее и не было.

В комнате остались я и папа.

– Довольна?

Его голос скрывал бочки с ядом, которые готовы в любой момент лопнуть и источиться на меня.

Мне нечего было ответить – потому что довольной я себя не ощущала ни капли, а все предчувствия, что точили меня, обострились до крайней степени.

– Твой Брайт на свободе, ты довольна? – повторил отец.

Да, это звучит хорошо. Но я уже знала заранее, что за этой позитивной новостью будет что-то не столь приятное. Поэтому и радоваться не спешила.

– Спасибо.

После этого простого слова я увидела сжатые кулаки отца, и поняла, что он не пришел слушать мои благодарности.

– Радуйся за него. С этим щенком полный порядок, хотя ты как верная сучка пыталась защищать его.

Я влюблена в него на девяносто процентов. Я должна радоваться. Но что-то здесь не так.

Из специальной сумки появился на моем столе папин рабочий ноутбук. А на нем – ну снова видео!

– Можешь взглянуть, дочь. – Последнее слово как пощечина. Он бы не хотел сейчас больше всего, чтобы я таковой для него являлась.

И я стала молча смотреть все, что он хотел мне показать.

Вначале было неловко, потом очень-очень неловко.

Это была более полная версия видео, точнее расширенная и все меняющая – она заканчивалась теперь на том моменте, где я могла слышать свои бесстыдные стоны, которые точно невозможно было бы связать с насилием. Видно ничего не было, диван не попал-таки в фокус снимающей камеры, но благодаря моим звукам и моим словам «Не останавливайся» – все было понятно и так.

Это ведь более честно, да? Потому что Алек меня правда не насиловал. Такое видео точно сняло с него все обвинения, если он их и получил.

И папа ничего не мог поделать с этим.

Например, удалить из своей почты, будто его и не существовало.

Потому что полное видео было расположено в Интернете – оно множилось, распространялось, лайкалось и комментировалось, даже в момент, когда я на него смотрела. И не было уже понятно, когда и где появилось первое. Оно переносилось по всем моим знакомым, по группам Сент-Лайка, и даже всего района Даствуда.

Это как цунами, которое уже и не остановить, остается только смириться. Потому что его не спрячешь под подушку, не накроешь тряпочкой и не уговоришь отойти в сторону.

Это просто случилось.

Со мной.

Я смотрела даже комментарии на школьной группе, хотя и знала, что увижу там. Мне просто хотелось еще капельку надежды себе, хоть откуда-нибудь, что разгадка должна быть другой.

Это было наивно.

«Он все-таки трахнул ее».

«Брайт, красава!»

«Я трижды кончил только от ее стонов».

«Оператор – гондон! Научись снимать! Где можно посмотреть полностью, как скачет на члене эта куколка? Жду ссылку! П.С. Алек, гребаный ты везунчик!»

Мужские комментарии пестрели разнообразием пошлости, женские были более скупы на полет фантазии и ограничивались чем-то по типу «строила из себя не пойми что, а сама обычная шлюха, которая запрыгнула на Алека при первой возможности».

Вот и все, собственно.

Вот и разгадка.

Девяносто процентов моей влюбленности были моей ошибкой. Десять процентов моих предчувствий, что Алек со мной играет жестокую игру – были тем, чему я должна была быть верной до конца.

Просто не верилось, или не хотелось верить, что он станет разводить весь спектакль, чтобы потешить публику тем, что он доведет наши «отношения» до секса. А может, это был его спор? А разве важно?

Он его выиграл, если так.

Он герой и самец, а я просто шлюшка.

Как и сказал отец – с ним полный порядок и, наверное, он сейчас счастлив, что у него все получилось. Возможно, в последний момент он был готов передумать, когда приходил ко мне под утро. Возможно, он впервые подумал, что его игра слишком жестока, поэтому был немного не в себе.

Но какая уже разница. Когда он ушел – уже принял решение довести все до конца. Наверное, поблагодарил своих друзей, кто там это снимал – Син? Калеб? Не важно. И выложил это видео. Или друзья его выложили – кто сейчас узнает, когда видео распространяется со скоростью света.

Оно уничтожает не только меня, но и мое будущее.

Думал ли Алек об этом?

Вряд ли. Легкомысленный и жестокий, ему плевать было на последствия для меня.

Мой мир рассыпался не только в рамках школы или места жительства.

Мое будущее рассыпалось тоже.

Мир спорта жесток – там ты не только должен был бойцом, но и человеком с идеальной репутаций. От моей не осталось ничего. Даже если это видео исчезнут по требованию из интернета, то не сотрутся из памяти людей и памяти на их телефонах, кто решил это сохранить.

Это конец.

Про то, что я позор семьи и грязная шлюшка, я выслушала от отца уже без эмоций. Хорошо хотя бы не бил – я ждала и такого. Репутация нашей семьи, благодаря видео, действительно стала подмочена – Алек сумел насолить моему отцу, но тот отыгрался не на нем, а на мне.

И, возможно, мне жаль.

Особенно жаль, что из-за жестокости Алека Байта никогда не появится на олимпийском стадионе новая звезда художественной гимнастики – Ива Колди. Остальное я бы пережила.

А так уже нечего терять.

Когда отец сказал, что я немедленно отправляюсь в закрытую школу для девочек, где буду лишена всего, что имела – я даже не сопротивлялась.

И так никогда и не поняла – заточением ли это было для девочки, опозорившей себя и семью?

Или все же спасением?