Полное погружение [2]

Два года назад

Алек

У меня был секс с Ивой. У меня был секс. Самый настоящий. Не имитация. Не прелюдия. Не замена. А самый настоящий секс.

Вечеринка в честь выпускного еще продолжается, Иву я отвез домой, потому что для нее уже слишком позднее время, и вообще с утра тренировка.

Не нравится мне это ее занятие. Если попадет в сборную – а она попадет – будет слишком много Ивы для других, и слишком мало для меня.

Похер – пока что.

Не уверен, что в будущем так все и останется. После свадьбы я найду ей дело куда более важное для женщины – воспитывать наших детей.

Сейчас я слишком перевозбужден вообще всем, чтобы так сильно забегать вперед. Вернулся во двор – и благо он огромен – нашел даже себе безлюдное место возле, блин, забора – сидя на лужайке и устроив под себя летнюю, спортивную куртку, которую купил за десять тысяч долларов, чтобы она в итоге стала моей тряпочкой от грязного песка.

Твою мать, я действительно трахнул ее. Словно исполнил гребаную мечту. Почему словно? Я так сильно этого хотел столько времени.

Да я чертов везунчик.

Это было в сотни раз лучше, чем я себе мог представить. Я охренеть как горжусь собой, горжусь Ивой, что мы будем друг у друга первыми и единственными, как положено.

Но сука...

У меня чертовы сомнения, правильно ли я себя вел для нее?

Курю сигарету, устроив из чьего-то пустого стаканчика себе пепельницу, и в который раз пытаюсь вспомнить детали и проанализировать, потому что меня не покидает ощущение, что я налажал.

Ей было больно.

Большинство форумов, что я сейчас проглядываю в телефоне, глотая дым, говорят о том, что в первый раз для девушки – это даже естественно. Допустим.

Мимоходом проверяю, чтобы убедиться, что отсутствие крови у девушки в первый раз – это тоже не такое редкое явление, и ни хрена это не значит, что Ива трахалась с кем-то до меня.

Но я должен был быть более внимателен.

Должен был больше думать о ней, а не о том, как хочу скорее засунуть в нее свой член.

Интернет подсказывает, что я действительно упустил многое.

Я должен был нормально подготовить девушку. И вот для этого есть у меня те же пальцы. И ими я должен был в идеале помочь ей привыкнуть к размеру. Именно ими вначале – одним, потом и вторым. Возбудить ее, убедиться, что она готова, и только после этого – член.

Сделал я это? Нет.

Поэтому ей было больно?

Еще больше вариантов Интернет подкидывает, что лучшее средство для подготовки – это язык. Если уметь им правильно пользоваться, то девушка кончит вообще при одном лишь его участии. А как стимуляция перед сексом, особенно, первым – это самое идеальное. Плюс, многие мужчины сама возбуждаются в процессе куннилингуса.

Тема прямо лично для меня.

Скажи мне кто-нибудь год назад, что я буду читать такое и брать на заметку – я бы такому шутнику чисто на инстинкте по морде заехал. Потому что всегда считал подобные вещи каким-то унизительными для парня, что ли.

Ну типа, какой уважающий себя мужик будет отлизывать?

Просто нет.

Первый раз моя уверенность пошатнулась благодаря подруге Сирене, хотя она вот бы удивилась, узнав. Я тогда сидел на гребаном Шоу талантов в школе, потому то пришел попялиться лишний раз на выступающую Иву, и там меня спалила эта рыжая. Я не хотел посвящать ее ради кого я пришел в этот дурдом, а она возьми и ляпни ни с того – не хотел бы я отлизать Иве? Она пошутила надо мной, зная мое отношение к подобному, и свалила, а я в итоге до конца того мероприятия провел со стояком. Вроде как бы все равно считаю такое зашкваром, но если соединить это как-то с Ивой, то уже как бы и нет.

Я бы ничего не потерял, если бы додумался и сделал это сегодня. Моя ошибка.

И могу найти еще ошибок несколько – что мог бы и не продолжать вообще, закончив все, когда Ива первый раз ощутила боль, когда я ввел в нее только головку, господи. Мог бы то, мог бы это.

Много, че мог бы.

Повторить, например, а не отпускать домой. Кончить прямо в нее. Трахать без перерывов, чтобы она не успевала приходить в себя.

Но я типа реально волнуюсь.

Вдруг Ива вообще изобразила оргазм? Вдруг она считает меня ужасным? Больше никогда не захочет повтора, и будет мне вечно «красный», «красный», «красный»?

Была бы другая вместо нее – ой как бы мне было плевать, но в итоге волнуюсь. Сильно.

Переживаю.

Боюсь оттолкнуть от себя.

Боюсь отказов.

Боюсь недопониманий в этой сфере.

Я чертовски неопытен во всем, что касается отношений. Не сумел их красиво предложить изначально, с подарками налажал по-любому, не знаю, как правильно проявлять внимание, чтобы не казаться навязчивым, а быть нужным.

А еще у меня завтра сваливает друг. Я увижу его в последний раз. И вместо того, чтобы страдать из-за этого, страдаю о том, не обидел ли я Иву я своим членом, черт побери.

Мне хочется выпить.

Напиться вхлам.

Потому что я на взводе, и вдобавок сам себя распаляю.

Но на алкоголь сам себе поставил табу, и держусь. От сигарет уже скоро начну выкашливать легкие, за последние полчаса – десятка выкуренных, такое себе.

– Эй! – Кто-то орет мне весело в ухо, специально подкравшись из тени. Ясно. Это пьяный Син.

– Ага, эй. – Без интереса отвечаю ему, глядя как этот чудак внаглую тоже усаживается на мою куртку.

– Ты чего тут один? – Спрашивает друг, но не ждет ответа. Грустно смотрит в темное небо, и выдает. – Хреново, что Дасти сегодня не пришел.

– Табу-тема, – напоминаю я, потому что тот отписал, что плохо себя чувствует, и прийти не может и видеть в таком состоянии никого не хочет. Я ненавижу его гребаную болезнь. – Завтра увидим его.

– Мне уже его не хватает.

А мне-то как. В альтернативной счастливой Вселенной, я бы сейчас сидел тут с ним, а не с тобой, чувак. И ныл бы Дастину, что напугал свою девушку большим членом, а потом трахнул им без правильной подготовки, а сейчас парюсь за будущие отказы от нее. Потому что Дасти я рассказываю просто вообще все.

– Ты сам где пропадал? Последний раз тебя видели с Колди, а потом вы исчезли, – пьяным голосом лезет Син не в свое дело.

– С ней и был.

– Трахались?

– Отвали.

В такие вещи я готов посвятить или самого близкого друга, или вообще никого.

– Да мне то-че, я просто спросил. Один черт – все подобное всегда заканчивается паршиво.

– Это ты о чем? – напрягаюсь, и закуриваю новую сигарету.

– Да с девушками. Все они одинаковы. Ты их пытаешься полюбить, а в ответ – знаешь что? – Он пьет прямо из горла бутылки, так и не заканчивая мысль.

– Что в ответ? – заставляю продолжить.

– А ничего, чувак. Им похер на тебя, всегда. Им любовь вообще неинтересна, понимаешь? Сегодня они с тобой, завтра – целуются с другим.

У меня трясутся руки, сильно.

Благо в темноте этого не видно, но это очень плохой знак.

Ива никогда не говорила мне, что любит. Даже признание, что она моя – я выбил из нее почти насильно.

Незаметно для Сина, я набиваю сообщение.

А: «Дасти. Очень плохо. Мне нужны таблетки. Умоляю, попроси Хирша последний раз – я готов приехать за ними сейчас хоть куда».

– У них нет сердца, – в это время продолжает Син, видимо, не подозревая, как такая тема сейчас взрывает меня. – Им нравится твое внимание, но все остальное – гребаная лажа.

– Не факт, что все такие. – У меня даже голос меняется, потому что сейчас все силы направлены на поддержание дыхания.

Д: «Через час. У подхода к озеру Чара, под табличкой «Не купаться»»

А: «Ты как сам? Как чувствуешь себя?»

Д: «Уже полный порядок. У тебя то, что случилось? Мы же решили, что ты больше не...»

А: «Две причины. Ты. Ива. И спасибо тебе, я знаю, что потом Хирш и так мне не даст ничего».

Посылаю ему два смайлика – один плачущий и разбитое сердце.

И продолжаю выслушивать тонны дерьма, какие все девушки – жестокие, нелюбящие и пошли бы они нахер. Син жалуется мне на ту самую брюнетку, о которой уже говорил в школе. Я проецирую все на себя, и проваливаюсь в темную, глубокую яму.

Со стороны кажется, что сидят два друга и просто общаются.

Но говорит только один.

У меня каждая минута – боль и хаос. Полоскаются мысли в голове про Иву, что она может бросить меня. Туда же – мысли про Дасти, что он уже точно бросает. Еще одна гребаная встреча с ним завтра – и она прощальная. После нее мне нужно будет уйти, покинуть его дом, будто ни в чем ни бывало. Но это будет навсегда. А я больше точно не найду такого друга, с которым мы можем делиться всем на свете, который поддержит, посоветует, не предаст, не посмеётся, не выдаст ни одной тайны.

Плохо.

Ужасно.

Не справляюсь.

Слишком много всего враз. И при этом разочарованный Син, пьяный и давящий на все больные места.

У меня уже не только руки трясутся, а холодный пот прошибает. Я делаю вид, что часто зеваю, а сам таким образом ловлю кусками воздух, который будто покинул мои легкие, и никак не может вернуться обычным путем. В ушах шумит, и спустя час уже миллион раз умерев, я слышу от Сина только «бу-бу-бу».

– Мне надо отъехать, – с трудом поднимаюсь я, перебивая его на полуслове.

Он что-то спрашивает, но я уже мысленно не с ним.

Пьяным был он, но именно я направляюсь к входным воротам такой заплетающейся походкой, еле стоящий на ногах, словно пил с утра, не просыхая.

Однажды я научусь справляться со своим телом самостоятельно.

Но сейчас мне нужен «Окси».

Потому что ощущение паники достигает таких масштабов, что я почти допускаю, что может не выдержать, например, сердце.

Если сейчас я не приму таблетку.

Если я сейчас не расслаблюсь. Если сейчас не успокоюсь.

По пути едва не валюсь на людей, которых сейчас не узнаю. Но из последних сил навешиваю на лицо привычную улыбку, которую использую в школе. Они подумают, что я напился, но оно и к лучшему.

Да и все равно.

Просто не трогайте.

Сейчас я съезжу, тут недалеко от дома, приму лекарство, и снова стану самим собой. Может, даже вернусь к Сину и докажу этому мудаку, что не хрен всех девушек равнять. Что моя Ива не такая. Что она умеет любить.

С чего я это взял, она этого не говорила никогда.

В наших отношениях я делаю сто шагов навстречу ей, она только принимает мое внимание. Может, Син прав?

От этой тупой мысли меня так мутит, что, стоя у ворот, мне приходится сглотнуть желчь, иначе меня сейчас стошнит на хрен.

Как я вообще поведу машину в таком состоянии? Ехать реально недалеко, но иногда можно и не ехать вообще, а тебя собьет какой-то ублюдок.

И будто специально, будто мало мне – мозг подкидывает воспоминание дня аварии, когда я сижу в машине с мертвой семьей.

Всевышний, что ты творишь?..

– Брайт, – кто-то тянет меня за капюшон от кофты, которым я скрываю свое бледное лицо на всякий там случай.

Я не знаю, кто это, но, если сейчас обернусь, просто разобью лицо этому человеку, не выясняя.

Ага, своими трясущимися ручками.

– Остановись, блин.

Будьте вы все прокляты. Я оглядываюсь. Ну просто на хрен прекрасно. Великолепно и восхитительно. Само Высочество Калеб Грейв жаждет моего внимания!

– Тень, пошел нахер. Не до тебя.

– Нам нужно поговорить с тобой, Алек.

– Уже говорю с тобой. – Произношу еле ворочающимся языком. – Отвали. Занят я.

– Бухать – это не занятие, – не распознает меня дурачок, ну и правильно.

– А ты поучи меня как жить, мой сенсей. Впиши в свое гребаное расписание, вот только на какой-нибудь другой день.

– Брайт, твою мать. – Чуть не трясет меня подонок. – Ты можешь хоть иногда быть серьезным?

– Могу. Всё, пока.

– Алек, это важно. Для тебя, в первую очередь.

Похороните меня прямо здесь.

Потому что трясет уже всего, и я вряд ли проеду и пару метров.

Хватаясь за ворота рукой, смиряюсь с жизнью.

– Ну давай поговорим.

Сам достаю телефон и вглядываюсь слезящимися глазами в экран. Это дно, я такой слабый и беспомощный, что постоянно нуждаюсь в этом человеке. И сейчас с моей стороны это уже наглость, но вот такой я жалкий неудачник.

А: «Дасти, не спишь? А ты не сможешь забрать сам и привезти к моему дому?»

– Давай отойдем, – зовет Калеб.

– Подождешь, – огрызаюсь я, глядя, что Даст появился в сети и печатает.

Д: «Мм, окей. Что-то случилось еще?»

Смотрю в черные глаза приятеля-мудака.

А: «Калеб не дает уехать, хочет поговорить о чем-то важном, ходячий сука прикол».

Д: «Поговори с ним. Я заберу и заеду. Жди!»

Святой человек.

Почему их нельзя поменять местами с Калебом? Разлуку с ним я бы пережил вполне без потрясений.

– Куда отойдем?

Тот уже сам палит в свой телефон, забыв обо мне. Прислонившись спиной к забору, хмурит лицо и что-то печатает.

Я закуриваю еще сигарету и жду.

И жду.

И жду.

Раздражение на него даже частично снимает симптомы, по крайней мере, руки дрожат меньше, даже сигарету держу ровно.

– Тень, я уже почти в ярости. Куда отойдем? О чем поговорим?

Тот поднимает на меня глаза и смотрит, будто впервые видит.

– Забей, Брайт. Я вдруг понял, что ты не самый интересный собеседник для меня и передумал.

Он дважды ударяет меня по плечу, и скрывается в тени двора, где все еще звучит громкая музыка. Тень – странный идиот, который постоянно доводит меня, и кайфует с моей злости.

У всех свои развлечения, да.

Ну я даже не удивлен, что в очередной раз попался на его развод и тупой стеб.

Мне хочется пойти за ублюдком и так отделать его, чтобы его мамаша не узнала, папаша не узнал, чтобы сам бы себя не узнал в зеркале и удивился – что это за урод в отражении?

Но вместо ожидаемой злости я выдаю совершенно иную реакцию.

Просто смеюсь.