Полное погружение [2]

Два года назад

Ива

Ты сходишь с ума, Ива. Ты извращенная, грязная девчонка, и тебе должно быть стыдно.

И мне стыдно. Правда.

Потому что последнюю неделю я только и делаю, чего делать не должна ни в коем случае. Сама себе говорю – «не смей сближаться с Алеком Брайтом», но все равно сближаюсь.

И еще как сближаюсь.

В течение дня мы оба постоянно заняты. Алек погружен в свои дела, в которые я не суюсь, а сама – ежедневно пропадаю в студии вместе с тренером. Теперь, когда учебный год закончился, он просто терроризирует подготовкой моего номера для отбора. На самом деле, это правильно, и я не пытаюсь отлынивать, повторяя заученные упражнения с утра до вечера в специальном зале. Но как же я потом устаю – мои мышцы уже привыкли к такой нагрузке, даже ни капельки не болят, но я потом час готова лежать дома, просто глядя в потолок.

Пока не начнутся сумерки.

В это время уже никто из родителей не появляется на первом этаже, я впускаю Алека по договоренности в свою комнату, он рассказывает мне как провел день, как всегда спешно, словно пытаясь угнаться за временем. Потому что времени не так уж и много.

Ведь потом до полуночи начинается это.

Я придумываю какой-нибудь повод, чтобы его побесить, уже изучив то, на что он особенно остро может отреагировать. Алек подхватывает эту мою игру, поняв ее правила и... Нет, мы не перешли ту самую черту, но и без нее я уже позволяю многое. С каждым разом больше и больше. Пытаясь сильнее сопротивляться, получаю от него больше жестокости, больше агрессии, больше доступа к своему телу. Мое тело уже все в его отметинах – засосах, легких синяках, укусах, что приходится даже на тренировки надевать высокие водолазки.

Но уже самой так сложно произносить стоп-слово «красный».

Сегодня я впервые оказываюсь на территории Алека, потому что взяла и согласилась прийти к нему на выпускной, устроенный вне школы. Здесь не будет даже Кэти – а кроме нее я особо ни с кем не общаюсь близко. Поэтому чувствую себя неуверенно. Тут люди веселятся, отмечают праздник, кипит жизнь, а я все же не настолько раскованный и общительный человек как тот же Алек, и не могу так просто вписаться в компанию людей, с которыми из общения было только «привет», и разговаривать с ними как будто делала так всегда.

Ладно. Все нормально.

И выгляжу нормально, не привлекая к себе неоднозначного внимания. Надела цветочное платье на лямках и молнией на спине, собрала волосы в хвост, повязав их красной лентой. Немного косметики и алая помада. Не выгляжу более вульгарно на фоне присутствующих здесь девушек, но и не раздражаю взгляды неуместной для праздника одеждой по типу спортивной формы или чего-то совсем уж повседневного.

Улыбаюсь, когда со мной здороваются, но на самом деле хочу найти среди этой толпы молодежи Алека, потому что не особо знаю, что делать. Пить до бессознания алкоголь, раздеваться прилюдно до белья и прыгать в бассейн или громко петь под музыку – это не совсем то, что я привыкла делать или хочу попробовать.

Мое сообщение в телефоне висит непрочитанным, хотя Алек сам просил предупредить его, когда я приду. В итоге стою в компании парней из сборной по баскетболу вместе с их девушками и просто группой поддержки, чтобы совсем не выглядеть глупой и неуместной. Эти ребята хотя бы сами втягивают меня в разговор, хоть и постоянно смещающийся в пошловатые шутки. Но даже будучи достаточно пьяными, не пытаются приставать ко мне.

Мимо проходит Сирена Лайал в обнимку с незнакомым мне парнем – явно не из Сент-Лайка, и она выглядит, пожалуй, сегодня как настоящая красавица и самая яркая девушка. В сочетании с ее рыжими волосами золотое платье заставляет девушку просто сиять.

Засмотревшись на нее, я вздрагиваю, когда мне на плечи опускаются чьи-то руки и притягивают к себе, заставляя на секунду потерять равновесие.

– Сэми, чувак. – Узнаю голос Алека, но обращается он не ко мне, а к рядом стоящему со мной парню, который больше всех выдал мне шуток на грани фола. – Тебе мячом совсем мозги отбило, теперь ты хочешь, чтобы эта участь постигла и твое лицо?

– Ива, – сразу напрягается тот. – Скажи, я ведь даже тебя не трогал? Ничего же не было!

Я киваю головой – потому что так и есть.

– Кретин! Если бы трогал, то тебя бы уже не было – ни здесь, ни на этой гребаной земле!

– Да я клянусь, Брайт...

Алек его не дослушивает, а разворачивает меня к себе и целует. Но от этого поцелуя я ничего не чувствую, потому что он слишком показательный и механический. Зачем-то Алек решает продемонстрировать наши отношения таким публичным образом, привлекая к нам чужое внимание, подбадриваемое пьяными голосами: «Горячо!», «Требую продолжения!»

Это бессмысленно – тут же выпускники, и мы вряд ли вообще с ними еще встретимся в дальнейшем после этого дня.

Но зато я с приятным удивлением отмечаю, что сам Алек абсолютно трезв, хотя была уверена, что на таком празднике без каких-то ограничений я его таким не застану.

Он отпускает меня, и только я хочу узнать, где он пропадал, как вокруг нас собирается народ. Один из выпускников, расплескивая жидкость из стаканчика, кричит громче всех:

– Король и Королева выпускного! Мы должны устроить конкурс хотя бы здесь – как в нормальных школах! У нас отняли эту традицию! Кто за? – Его поддерживает гул одобрительных голосов. Парень восполняется духом и указывает пальцем в нашу сторону. – Будь я проклят, но я готов поставить все, что у меня есть на этих двоих!

Черт побери, и эта идея начинает набрать оборот, а мы стоим перед этими девушками и парнями, которые всерьез обсуждают нашу кандидатуру. И эту волну уже не остановить.

И сейчас я просто думаю о Лене Дерин, которая в любой момент может оказаться на горизонте и услышать о том, что я – даже не выпускница – сейчас будто бы претендую на статус школьной королевы. Алек не в счет, к нему претензий не возникнет ни у кого – он и без титулов всегда был самым популярным парнем. Поэтому гнев взрывной Лены падет исключительно на меня.

– Алек, я не хочу, – взволнованно шепчу ему, сама вцепляясь в его руку.

– Ты точно станешь королевой, вот увидишь, – говорит он, не понимая, что я не горю желанием этого титула.

Тем более, мне еще целый год придется учиться в Сент-Лайке с Леной, когда ты уже, считай, покинул его.

– Я не хочу. – Говорю более уверенно, хотя не знаю, как даже Алек сможет остановить этот народ, так загоревшийся идеей. – Мне некомфортно.

– Мы можем пойти ко мне в дом. Он заперт – я никого не пускаю туда со двора. Так никто не доберется до нас.

– Но у тебя же праздник? Ты не можешь пропустить его, прячась в доме из-за меня.

– Уверена, что не могу?

В доказательство своих слов, он берет меня за руку и уверенно ведет сквозь народ, не обращая внимания на чужие оклики. Сейчас я за ним действительно как за каменной стеной – как бы банально ни звучало подобное. Но я чувствую некоторое облегчение, когда мы действительно заходим в дом, а Алек закрывает за нами двери.

Сразу попадаю в большую гостиную – с дорогой, но, честно говоря, безвкусной мебелью и отделкой. Разглядываю комнату, и нахожу плюс – здесь очень чисто, ничего лишнего и, пожалуй, это хорошо. А родители Алека, которых очень удобно сегодня здесь нет – любят минимализм в интерьере. Ну по крайней мере, для такого большого пространства будто бы недостаточно одного лишь пусть и дорогого, пусть и широкого дивана, плазмы в треть стены и... пожалуй, все.

Не зная куда присесть, потому как на диван не хочу, выбираю подоконник у высокого, открытого окна. За спиной слышен шум продолжающейся без нас вечеринки, но отсюда ничего не видно. От остальных людей отделяет и расстояние, и стены, и высокие газонные кусты, ветви которых почти врываются в помещение.

Мы с Алеком обмениваемся взглядами, и на его лице появляется привычная улыбка «плохого парня», которую он использует для школы.

– Вот ты и попалась. Мы во всем доме одни. И никто тебе не поможет. – С этими словами он подходит ко мне, и кладет руки на мои голые коленки.

Я нервно сглатываю, потому что эта информация должна меня смущать, но на самом деле вызывает совсем другое чувство.

– Ты специально меня сюда завел? – спрашиваю я, зная прекрасно, что нет. И зная, что он это знает.

– Конечно. Чтобы нам никто не смог помешать.

Его руки сильнее сжимают мои колени, и я уже забываю о каком-то выпускном, о каких-то людях, и что вообще пришла сюда по другому поводу.

Даже от одного взгляда Алека я уже начинаю привычно сходить с ума. Благодаря высокому подоконнику, мы находимся с ним на одном уровне, и я могу наблюдать, как темнеют от расширяющихся зрачков его зеленые глаза.

– Тогда я попрошу выпустить меня.

– Сегодня ты так просто никуда не денешься, Ива.

Его пальцы поднимаются выше, слегка раздвигая мои бедра. И я уже готова допустить, что если эти пальцы поднимутся еще немного выше, то обнаружат, что мои трусики стали влажными за эти несколько мгновений, за эти несколько произнесенных им слов и сделанных движений.

Я убираю его руки со своих ног.

– Не трогай меня.

– Попробуй останови.

Не останавливаю, эта стадия до стоп-слова нами уже пройдена. Но кроме «красный» есть много других, которые давно не значат для нас ничего.

– Алек, я хочу домой. Хочу уйти. Мне не нравится все это. Ты меня пугаешь.

И он тоже знает, что это пустые слова, наша извращенная игра. Поэтому обхватывает мою шею, слегка сжимая ее.

– Мне больно. – Это так, мне правда немножко больно, и становится трудно дышать. Но это только сильнее повышает уровень адреналина в крови, а моя киска выделяет все больше секреции с каждым новым затрудненным вдохом.

– Не сопротивляйся мне, поняла?

Алек отпускает мою шею, и я начинаю быстро дышать полной грудью. На которой я уверена взбухли соски, слишком сильно чувствую в этой области натяжение бюстгальтера. Ничего не успеваю ответить на последнее, как его руки за моей спиной делают какое-то резкое движение, после которого моей обнаженной кожи сзади касается теплый, хоть и вечерний ветер.

Молния на моем платье, он ее расстегнул.

– Алек, что ты делаешь? – Я руками упираюсь ему в грудь, отталкивая, чем завожу и его, и себя только больше. – Алек! – Он трогает мою обнаженную спину. Проводит ладонями по бокам от шеи до копчика. – Я не хочу! Что ты делаешь?

На долю секунды он замирает, игнорируя мои упирающие в него ладони, и просто смотрит в глаза, еле заметно зажимая губу клыком.

– Собираюсь тебя трахнуть, Ива.

Я успеваю только взвизгнуть «Нет!», как он хватает меня на руки и кидает на относительно рядом расположенный диван, который габаритами превосходит целую мою постель. Платье разлетается по бокам, его лямки как-то еще цепляются за плечи, но белый кружевной бюстгальтер уже показывается наполовину из-под ткани.

Обездвижив меня собой, Алек сверху впивается в мою шею губами.

Мы здесь абсолютно одни.

И я впервые не сдерживаюсь, и по всей этой комнате звучит мой стон, который совершенно точно свидетельствует о наслаждении, а не о боли.

И это только начало.

На каждое прикосновение Алека я позволяю себе не останавливаться, не зажимаю привычно рот рукой, а стону как страстная женщина, находящаяся на грани. Когда парень, освободив мою грудь от лифчика, кусает и лижет ее, я тоже не сдерживаюсь, даже сама обхватываю его за плечи, привлекая ближе к себе. Когда он возвращается к шее, оставляя на ней болючие засосы, я не молчу, хоть теперь мои стоны становятся более хриплыми.

Никто не услышит. Не прибегут родители на звук.

Алек уже сам отстраняется от меня. Он тяжело дышит, сжимая меня за талию и глядя в лицо непривычно темными глазами.

– Ива, ты такая... – Впервые он не может подобрать слова, хотя точно не из тех, кто долго думает над речью. – Твою мать, по-моему, тебе уже пора кое-что сказать. Без обид, но я уже сам не знаю, как смогу потом остановиться.

Мое сердце стучит где-то у горла, а ноги трясутся от безумного напряжения.

Пытаюсь поймать глоток воздуха.

И произношу это вслух – громко, спокойно, уверенно – и для него, и для самой себя в какой-то степени:

– Не останавливайся.

Кажется, Алек сам не до конца понимает, что я имею в виду. Или считает меня совсем наивной.

– Ты понимаешь, что я имею в виду? Я...

– Я тоже хочу тебя. Не останавливайся.

Все еще не веря мне полностью, Алек приподнимается надо мной и, не отрывая взгляда, спускает мое и так полураскрытое платье до пояса. Я задерживаю дыхание. Он спускает его еще ниже, помогая мне, чтобы оно не запуталось в ногах. Я напряженно закусываю щеку изнутри. Он все еще ждет, что я сейчас произнесу «красный», когда полностью освобождает мою грудь от лифчика.

Я инстинктивно прикрываю ее руками, но Алек не позволяет этого сделать, разводя мои руки в стороны. А потом лишает меня и последнего элемента одежды – трусиков, и они сейчас становятся главным свидетельством происходящего со мной. Если парень и сомневался, не готовлю ли я ему очередной стоп-сигнал, то этот влажный комочек кружева в его руках все говорит обо мне вместо тысячи слов.

На мне нет больше ничего, а парень молча разглядывает меня словно перед ним не обычная девушка, а какая-то картина.

И я жутко смущаюсь от его взгляда, хотя еще совсем недавно стонала в этой гостиной как мартовская кошка. Сжимаю ноги в коленях, пытаясь втянуть в себя грудь, чтобы... нет причины для этого, но это мой первый раз, когда я оказываюсь полностью обнаженной перед мужчиной.

Для Алека это не что-то новое, но для меня – новый мир ощущений и чувств, и принятия самой себя именно такой.

Он аккуратно проводит рукой по моим ребрам, спускаясь на живот.

Я непроизвольно его втягиваю и напрягаюсь.

– Сними с себя хоть что-то, – прошу я. Потому что нечестно. Может, если мы будем наравне, я справлюсь с охватившим меня диким смущением.

Но когда Алек послушно снимает с себя футболку, я, кажется, краснею еще больше. Даже не из-за него. У него прекрасное мужское тело, абсолютно подтянутое, с заметными мышцами на руках, но без перебора как у качков, идеальный пресс. И темная дорожка волос, уходящая под джинсы.

Но мое внимание привлекает крестик, висящий на цепочке на шее Алека.

И я кажусь сейчас из-за него грязной, распутной девчонкой. Весь мой внутренний жар и желание будто слегка гасится под видом этого распятия – так необычно увиденного у парня, на которого я бы никогда не подумала, что он верующий.

Ко мне снова начинает возвращаться понимание происходящего.

Пару минут назад я распадалась на молекулы в руках Алека и грубых ласках, готовая принять его уже окончательно – так же жестоко и безвозвратно. А теперь испытываю легкий страх, но не тот, что обычно накрывает меня, возбуждая мое тело до всех нервных окончаний.

Алек видит эти изменения, они слишком очевидны, когда я так замираю и не издаю ни звука, кроме тихого дыхания.

– Я не буду с тобой грубым. Не сейчас. Кивни, если ты готова.

Его руки едва весомо гладят мои бедра, поднимаются выше, но не доходят до того самого места.

Признаться, я благодарна ему за это, потому что понимаю, если бы все произошло в той дикой страсти, хоть и уже привычной, то это принесло мне бы только огромную боль, и вряд ли наслаждение. Может, стало бы травмой психики.

И еще удивлена, что Алеку не все равно на это, когда я и так позволила ему все.

Отводя глаза от крестика, я перевожу его на лицо Алека.

Он зажимает губу клыком – как делает всегда, если чем-то взволнован. Сейчас он выглядит едва ли не более взволнованным, чем я!

– Для меня это тоже будет впервые, – еле слышно произносит он. – Все должно быть правильно.

У него впервые?

Я хочу спросить это вслух, но не делаю этого. Конечно, это ложь, и на нее указало бы много девушек, но Алек, видимо, этими словами пытается подбодрить меня, что мы будто с ним на одном уровне опыта, касаемо сексуальной жизни.

Должно ли меня это как-то успокоить? Не знаю.

– Поцелуй меня.

Алек склоняется надо мной и ласково касается губами. Я приоткрываю рот, чтобы впустить его и получаю самый нежный поцелуй. Он едва касается моего языка, а потом слегка посасывает его. Ме-едленно.

Я немного приподнимаюсь в локтях, и отвечаю ему в таком же темпе.

Руками он гладит мою шею, но без боли – исключительно поглаживания, но и они посылают сигналы к заветному месту между моих ног, от чего там снова зарождается приятное набухание и тяжесть. Все не так остро, но да, приятно. И новое чувство – когда моя грудь касается обнаженной кожи Алека. Это не самое чувствительное место, но от тяжести его тела на себе, от касаний сосков по коже, по холодному металлу цепочки, я начинаю снова возбуждаться.

И довольно успешно.

Потому что моя киска начинает ныть при каждом прикосновение к ней ткани джинсов в той части, где Алек упирается в нее.

Я издаю тихий стон, когда это надавливание происходит в пятый раз, и невольно сама прикусываю парня за губу.

– Люблю тебя. – Шепот на ухо.

Я прикрываю глаза, когда Алек снимает с себя джинсы. И нижнее белье.

Потому что все еще стесняюсь увидеть его таким.

Я просто не буду открывать глаза вообще, не обязательно смотреть.

Но интерес сильнее меня и через ресницы я все же подглядываю. А, подглядев, широко открываю глаза и просто хочу сейчас встать, одеться, извиниться и уйти далеко-далеко.

Мозг невольно рисует в голове линейки, чтобы хоть примерно представить, что это вообще такое, но все равно это ни на что не налазит. В книжках это всегда подчеркнуто как достоинство для мужчины и что-то крутое, но я не была готова к тому, что у Алека настолько большой член. Не уверена, что даже двадцатисантиметровая линейка помогла бы оценить этот размер.

И уже понимаю, как хорошо, что вот этим он не лишил меня девственности резко и без подготовки, потому что я бы точно умерла на месте в этот момент. Это даже не смешно.

Да и сейчас не хочется шутить, эта штука физиологически не сможет в меня поместиться.

Я инстинктивно вцепляюсь Алеку в плечи, не зная, что сказать. Но он это принимает за объятие, поэтому касается мне между ног – все так же осторожно, проводя несколько раз от клитора до влагалища и поселяя в этих местах искрящие заряды, заставляя забыть обо всем.

Я делаю глубокий, громкий вдох.

Алек собирает мою влагу, которая несмотря на испуг, все еще выделяется, благодаря его движениям. И смазывает ей головку этого огромного члена.

Я сильнее вцепляюсь в плечо Алека.

Он раздвигает мои ноги, притягивая меня ближе к себе.

– Мне страшно, – еле слышно произношу я. – Не уверена, что создана для таких размеров.

Алек почти скромно улыбается, но не отвечает ничего по существу.

– Ты создана для меня – поэтому все будет хорошо.

И целует мою шею. Немножко более активнее, чем до этого, но не до боли. Всасывает в себя, лижет. Я откидываю голову назад, чтобы дать ему больше пространства. Возбуждение сильной волной накрывает меня, и я тихо стону, утопая в этом чувстве с головой.

Пока не ощущаю сильное давление у входа к своему влагалищу.

Это происходит.

Алек продолжает целовать мою шею, чтобы гасить любые неприятные ощущения внизу. Поэтому боль терпимая, хоть я и чувствую жуткое наполнение внизу себя.

Стирая слезы, выступившие от напряжения, я сама тянусь к Алеку с благодарностью за то, что избавил меня от более страшного сценария в моей голове. Целую его губы.

– Я думала, будет больнее.

– Ива. – Он мягко закусывает мою губу. И отпускает. – Это даже на четверть.

Я не понимаю, при чем тут математика и дроби, как он делает еще одно движение внутрь, и я мычу в его плечо, вцепившись крепко зубами.

Это только начало. Он разорвет меня напополам.

Я уже чувствую дикое жжение между ног, не знаю, перейдена ли та черта, когда я перестаю быть технически девственной, но это все слишком. Слишком много. Слишком больно.

Ощущение, что Алек уже настолько внутри меня, что если поглажу живот, то через кожу и ткани, поглажу и его член.

– А сейчас? – глотая слезы, спрашиваю я.

Я не идиотка и знаю, что первый раз не приносит оргазмы, но все же надеялась, что приятного будет больше, чем болезненного.

– Может, где-то треть.

Треть? Только треть?

Шок читается в моих глазах, поэтому Алек всеми силами пытается успокоить меня и хоть как-то расслабить. Он хаотично целует меня везде, говорит какие-то приятные слова, которые я не слышу, постоянно замедляется, слизывает мои слезы. И даже предлагает сделать перерыв. Но я не соглашаюсь, потому что, если сейчас он выйдет – я точно не смогу впустить его обратно, даже если пройдет не одна минута.

– Сделай это разом. Сделай это уже! – я почти кричу, царапая его спину пальцами, на которых нет отросших ногтей. – Не растягивай мне это надолго!

И снова вцепившись зубами в плечо парня, получаю то, что хотела.

Одним резким движением он заполняет меня до конца, насколько я вообще могу физически позволить это. Свой крик от пронзающей боли я оставляю следами зубов на коже, слезами и, пожалуй, еще кое-чем, чего я сегодня лишилась.

Алек неотрывно целует меня, даже дует мне на пылающее лицо, пока я пытаюсь хоть как-то приспособиться к его члену внутри себя.

Он не продолжает двигаться, и мы просто так лежим.

Ладно, я просто лежу. Алек за двоих делает все нежные ласки, хотя, наверное, сам не рад, что связался с такой слишком чувствительной мной. Мне требуется еще несколько мучительных минут, чтобы я могла нормально дышать, функционировать и чувствовать.

Огромный член в моей вагине все еще, конечно, не уносит меня в прекрасные дали, но сильная боль сходит почти на нет, оставляя лишь чувство невозможного наполнения.

– Ты привыкнешь ко мне, Ива.

Его рука теперь ласкает мой клитор, и я даже начинаю немного сама елозить, потому что это приятно.

– Никуда не денешься, моя любимая.

Легкое движение внутри, но уже нет той боли. Еще одно.

– Только я тебя буду любить так.

Следующее движение более уверенное, и самое что главное – член движется более плавно во мне, а значит, мои соки от возбуждения стали снова выделяться.

– Ты стоила того, чтобы дождаться тебя.

Медленные, но теперь беспрерывные движения внутри. Так непривычно, так странно. Самые непонятные ощущения, что я испытывала за свою жизнь.

Клитор разбухает от тоже беспрерывного давления на него.

Внутри меня двигается член в каком-то своем ритме, натягивая мою киску во всех местах. Это все еще не приносит особого удовольствия, но теперь ласки в месте повыше ощущаются особенно остро. Я сама приподнимаюсь немного вверх, чтобы ловить каждое касание пальцев парня.

– Я просто охренеть как люблю тебя, Ива.

С этими словами все останавливается, и я издаю разочарованный стон.

И получаю сильный нажим на клитор.

А член новым, более властным движением ударяется мне в матку.

И я кричу как не в себя, потому что меня накрывает оргазмом, которого я и не ждала в этот вечер. Такой сильный, такой серьезный, что у меня словно выбивает дух из тела, а из глаз рекой текут слезы, пока я содрогаюсь от каждого нового щупальца этого чувства, что пульсацией заряжает мое тело.

Я стону, кричу, хватаю Алека за плечи.

Наверное, очень сильно воздействую на его член, потому что все во мне сжимается и разжимается, и я никак не могу это остановить.

Все это время Алек смотрит на меня, ловя каждое движение, каждый вздох.

Я дико смущаюсь от его пристального взгляда, и в итоге прячу лицо в его груди.

– Скажи, что ты моя.

– Твоя, – повторяю тихо вслед, еле выходя из этого бурного состояния.

Или из-за моего ответа, или просто время пришло, но сделав еще пару движений во мне, Алек резко выходит из меня, поливая мой живот своей спермой. Я пытаюсь увернуться, но он удерживает меня на месте, пока этот процесс не заканчивается полностью.

– О, Боже, – хриплю я, не понимая как к этому относится. – Наверное, для этого придумали презервативы.

Алек удовлетворенно улыбается мне. Смотрит так ласково, словно я действительно его первая женщина.

– Мы никогда не будем ими пользоваться.

– Почему? – Дело не только в том, что он решил кончить прямо на меня, это даже дело десятое, я просто немного брезгливая, но противно или нет мне от мужского семени – я еще не понимаю сама. – Без них можно забеременеть.

– Вот и славно, Ива. Значит на то воля Всевышнего.

Я перевожу взгляд с лица Алека на его крестик.

И мне кажется, что распятый на нем Иисус смотрит на меня в ответ – с неодобрением и порицанием.

И я чувствую, что это плохой знак.