Полное погружение [2]

Два года назад

Ива

– Брайт, покинь немедленно кабинет! – Злится учитель по всемирной истории, довольно пожилой мужчина, и в меру строгий. Не из тех, кто с удовольствием станет позволять нарушать привычную дисциплину и порядок в своем кабинете.

– Извините. Но нет. – А Алек не из тех, кто переживает, что учителя им будут недовольны. Особенно те, что не являются его учителями – потому что он пришел на мой урок, и сейчас сидит прямо за мной, словно бы так и планировалось. Словно выпускник двенадцатого класса сам собой может затеряться среди десятиклассников.

– Прошу объяснить, по какому праву ты находишься на моем уроке? – Мистер Фитч снимает очки, протирает их о рукав, потом надевает снова. И смотрит мне за спину.

– Провожу время со своей невестой, – смело отвечает Алек, будто в этом нет ничего странного, и так делает каждый второй. И у каждого второго есть та, которую он называет перед всеми «невеста».

Я чувствую на себе взгляды одноклассников, потому что для них уже не секрет, что «тот самый Алек Брайт» так называет девушку, с которой они учатся уже не первый год. Которая никогда ни с кем не встречалась, но каким-то образом за несколько дней сотворила чудо, отхватив себе самого красивого и популярного парня во всей школе.

Я даже ношу его кольцо, словно подтверждая правдивость своего звания.

Но вот никто в курсе, что в этом что-то не чисто, что-то не так. Все это принимают за чистую монету, но точно не я.

– С невестой будешь проводить время за воротами школы.

– Там тоже буду, – соглашается Алек, и вежливо предлагает. – Может, начнем урок, чтобы не тратить на меня непозволительно много времени?

Мистер Фитч фыркает:

– Не забывайся, Брайт. О твоем поведении будет известно директору.

– Я Вас понял.

На моем телефоне, лежащем на столе, светится уведомлении от Кэти, которая сидит в соседнем ряду.

«Лжец, но хорош».

Конечно же, я ее посвятила во все, что Алек играет какую-то странную игру, но еще недостаточно подробно, потому что он отнимает себе все то свободное время, что я проводила с Кэт ранее. Обязательно это исправлю и поговорю с ней нормально, только не в переписке.

Начинается урок, и Алек придвигает мой стул за спинку ближе к парте, за которой сидит. Не хочу привлекать еще больше внимания к нам, поэтому никак не реагирую, а открываю тетрадь и записываю послушно то, что диктует учитель.

Алек, конечно, этого не делает – ему и незачем.

Он перебирает мои волосы, то сплетая их в косу, то распуская, в общем, развлекается как может, пока его не видит мистер Фитч. Но прекрасно видят все остальные.

Это всё просто... ох, странно. Алек так отлично играет роль «хорошего парня» последние дни, и даже она ему удается. Он замечательный актер и, можно сказать, ввел в заблуждение всю школу.

Если бы не все мои «но», что я знаю о нем, то я бы даже признала, что этот парень ведет себя идеально, истинный «грин флаг».

Он каждое утро встречает меня рядом с домом, потому что я не хочу рисковать, чтобы его увидел отец или брат, мы едем в Сент-Лайк, и даже в машине он участливо уточняет, есть ли у меня предпочтения в музыке или лучше вообще без нее. Когда мы приезжаем, он забирает мой рюкзак и всегда держит меня за руку, каждый раз этим жестом заявляя всем, что мы – пара. И, если честно, я еще никогда не видела особенно в первые три дня столько зависти в глазах девушек, обращенных на меня.

Нечто подобное я наблюдала когда-то во взгляде своей соперницы по конкурсу, когда честно заняла первое место. Сейчас я, видимо, тоже занимаю желанное место многих девушек, хотя «невеста» из меня какая-то фальшивая. Но со стороны они не могут этого знать.

Теперь вместо записок в моем шкафчике каждый день новые букеты цветов, все перемены – Алек теперь тоже проводит со мной. Постоянно узнает до мелочей, как проходит мое время, пока мы не видимся, но мне редко что есть рассказать, потому я чаще отмалчиваюсь. Зато он может говорить за двоих – шутить, рассказывать истории про друзей, да просто что угодно. Это, наверное, его главный плюс – с ним никогда не бывает скучно, потому что он умеет находить тему для разговора буквально из ничего, а над некоторыми его шутками даже я смеюсь.

А еще он меня удивляет.

В первый день, когда он забрал меня из дома, то мы какое-то время оставались на стоянке школы, прежде чем зайти в здание. Алек притянул меня к себе, и я специально, добавив уверенности в голос сказала, что он слишком торопится, чем смущает меня.

Я была уверена, что такой как он не воспримет мои слова всерьез, но именно это он и сделал! Никаких запретных прикосновений, максимум – он держит меня за руку и невинный поцелуй в щеку на прощание.

А я сама не понимаю себя и почему-то злюсь, что он так легко послушался.

Если честно, за последние дни я превратилась в настоящую идиотку – встречаюсь с парнем, подозревая его во всем на свете. Слушаю, как он иногда планирует наше будущее со свадьбой, обязательным венчанием и двумя детьми в придачу, и при этом даже не противоречу ему, хотя хочу узнать, зачем он говорит настолько дурацкие вещи. Отказала ему в малейших проявлениях близости, но сама злюсь, что он как тюфяк легко это принял вместо того, чтобы целовать меня без спроса.

Ладно, Алек ничего такого не хочет сам, ему достаточно просто ездить мне по ушам, и у него это отлично выходит. Тем более, я и не препятствую.

Следующий урок проходит без его присутствия, зато после него Алек ловит на большой перемене.

– Ива, идея!

– Какая?

– На самом деле, это даже не совсем моя идея. – Я с любопытством смотрю на него. – Мне Дасти посоветовал. – Это его лучший друг, приятный с виду парень, хороший. Возможно, идея будет ничего. – Ты знала, что люди ходят на свидания? – Он смотрит на меня с таким живым воодушевлением, словно впервые узнал значение этого слова и готов этим открытием делиться со всем миром.

– Догадывалась, – не могу не засмеяться. То ли Алек дурачится, то ли действительно впервые узнал о таких вещах, благодаря помощи друга.

– Почему у нас тогда не было ни одного? Ива, я идиот, прости. Но, если что, я никогда не сталкивался с такими вещами. – Сомневаюсь сильно в правдивости, но не желаю пытаться выяснить, так это или нет. – В общем, мы должны пойти с тобой на свидание. Дасти сказал, что для первого идеально подходит кино. Это же нормально, да, если мы пойдем туда? Если нет, то я могу загуглить другие варианты. Прямо сейчас это и сделаю. – Он уже берет свой телефон, вслед за скачущими мыслями.

Я пытаюсь его остановить.

– Это нормально.

– Точно? Только говори прямо – я пока еще полный лох в таких вещах, но, клянусь, что буду исправляться.

У меня снова нервная улыбка. В каких таких вещах? В свиданиях? В совместных времяпровождениях с девушкой? Где Алек Брайт, которого знает вся школа, а особенно, женский пол, с которыми он провел чересчур много времени? Что это за неопытный мальчик, впервые узнавший о свиданиях?

Передо мной он будет изображать такую роль? Ладно.

– Да, точно.

– Вечером?

Я отрицательно качаю головой. Есть дела, намного важнее любых свиданий и самого Алека – без обид.

– У меня тренировка.

– Черт. Ночью? – Он уже настолько загорелся новой идеей, что уже просматривает телефон, чтобы как можно быстрее забронировать билеты. Человек-энергия.

– Ночью я буду спать.

– Сейчас? Ива, поехали прямо сейчас. Че тянуть? Идем со мной на свидание. Я тебя приглашаю. Скажи – да. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Невозможно не улыбнуться, когда он такой.

– Сейчас еще уроки, и у тебя, и у меня.

– Мы пропустим их. Я придумаю причину тебе, чтобы даже не было замечания. Окей? – Продолжает упрашивать Алек, самый болтливый человек в мире. – Я их какие только не придумывал, но тебе сочиню самую правдоподобную. В крайнем случае, вали все на меня. Точно, скажешь, что у меня сломались руки, ноги, еще что-нибудь, и ты из жалости поехала со мной на скорой в больницу. Пусть тебе выпишут грамоту доброты потом за это, если такая есть. А я потом принесу справку, что реально все со мной плохо было. О! У меня же есть друг, который работает в скорой – он-то и напишет ее. Видишь, как все идеально складывается? Я люблю тебя, Ива. Пошли давай со мной на свидание.

Звучит все так хаотично и глупо, даже забавно, что я в итоге соглашаюсь.

И даже по пути не встречаем никого из учителей – разве что друга Алека – Калеба Грейва, который интересуется, куда мы собираемся.

– На сви-да-ние, – по слогам говорит ему Алек, словно действительно впервые услышал это слово и теперь хочет произносить его постоянно разными интонациями. – Я иду на сви-да-ние со своей не-вес-той. Какая гребаная жалость, Тень, что у тебя никогда не будет ни первого, ни второго.

Тот показывает ему молча средний палец, и скрывается в коридоре.

Потом так же беззаботно Алек берет меня за руку, и мы идем к его машине.

У него хорошее настроение, потому что всю дорогу до ближайшего кинотеатра, он напевает под радио хиты Тейлор Свифт, которая кажется захватила своими песнями всю страну. Получается у него не очень, Алек явно не обладатель музыкального слуха, но такие мелочи его не стесняют ни капли. И, если честно, он даже кажется милым – такой простой и довольный, что хочется на время забыть все факты о нем, что меня пугают.

И по итогу мы попадаем в практически пустой, темный зал – потому что в такое время люди, наверное, не ходят в кино, а находятся сейчас, как и положено, в учебных заведениях или на работе. Только трое подростков – шумных и громких – расположились прямо на первом ряду, и уже вовсю обсуждают трейлеры фильмов, что обычно идут перед началом сеанса.

Но и мы с Алеком хоть и не так близко к экрану, но и не на последнем ряду.

Человек просто пришел посмотреть кино и выбрал вполне нормальные места, что тут такого?

А я выбрала жанр, конечно, мои любимые ужасы. На самом деле, я всеядна и не стесняюсь смотреть и простые молодежные фильмы и сериалы с глупыми фразочками, пошлым юмором и предсказуемым финалом, но ради большего экрана все же подходит тот сюжет, что может действительно пощекотать нервы.

У Алека в руках два больших стакана с диетической колой. На кассе он немного вынес мозг, одновременно желая угодить мне и скупить все, что возможно. Я бы взяла сладкий попкорн, но решила зря не баловать себя. Не время для такого катастрофического приема углеводов и сахара – до главного отбора в сборную остается считанное время, он состоится ровно через месяц после моего дня рождения, который уже совсем не за горами. И я, конечно же, переживаю и тщательно следу за питанием сейчас – будет ужасно, если в этот день меня обсыпет прыщами или тело наберет лишний жир!

– Тут есть специальные устройства, чтобы поставить стаканы, а не держать их в руках, – не выдержав, советую Алеку, который словно готов просидеть так до конца сеанса с занятыми руками. И тут же помогаю поставить колу в разъемы между сидениями. – Ты первый раз здесь, что ли?

– Да. Нет. Не совсем. – Быстро отвечает он.

– Это как? – Спрашиваю более тихо, потому что начинаются титры.

– Однажды заехал с друзьями. Но уснул через пять минут.

– Скучный фильм?

– Сонный я.

Или просто был нетрезвый.

Но я не комментирую, потому что сейчас я больше не вижу Алека в таком состоянии, собственно, ну и славно, ну и хорошо.

Приняв расслабленную позу, я сосредотачиваюсь на фильме, и вполне себе погружаюсь в сюжет, хоть и ребята с первого ряда шумят как не в себя, обсуждая все реплики актеров.

Иногда, незаметно для него, я кидаю взгляды на рядом сидящего Алека. У нас же, в конце концов, свидание – как миленько. Но в отличии от меня, он не выглядит погруженным в фильм, хоть и смотрит перед собой.

Он нервничает? Может, у него вообще фобия на фильмы ужасов – такое тоже бывает.

Просто Алек то и дело достает из карманов толстовки то свой телефон и вертит его в руках, то убирает его. Крутит на пальце брелок от машины, роняет его на пол, поднимает, ворчит, но снова начинает его крутить.

Или синдром дефицита внимания? Там вроде человеку сложно долго сидеть спокойно на одном месте.

Я тактично покашливаю, когда он уже в пятый раз роняет теперь уже связку ключей, потому что его нервозность начинается передаваться мне, и я уже мечтаю, чтобы Алек просто сидел и не двигался.

Не знаю, что он из этого понял, но нашел свой выход из положения.

Взял меня за руку.

Теперь это чуть больше напоминает свидание. Наверное.

Только теперь неспокойно мне, хоть я выгляжу полностью сосредоточенной. Вроде бы невинный жест, да и совсем нередкий для нас, но Алек не просто переплел наши пальцы и успокоился. Он их гладит. Или рисует какие-то узоры на моей ладони.

От последнего немного щекотно, и я делаю несколько глотков колы, чтобы не захихикать вслух.

Пока я аккуратно ставлю стакан обратно, слегка развернувшись, Алек из-за этого проводит рукой мне до самого локтя.

И тут же убирает вообще.

– Извини меня.

– За что? – шепотом спрашиваю я, потому что для меня не произошло ничего особенного.

– За прикосновение. Я так понял, мне разрешены только твои ладони. Еще раз извини, я случайно.

Ну это что, шутка какая-то?

Это точно Алек? У него не было ни разу свидания, он даже не пытается поцеловать меня после случая на стадионе, сейчас извиняется за то, что коснулся моей руки, рассказывает постоянно о священности брака перед Всевышним. Ему осталось добить меня информацией, что он девственник, и я точно начну думать, что встречаюсь с каким-то его двойником. Может, у него есть брат-близнец? Тогда скорее их несколько, очень много, природная аномалия, во что я не готова поверить.

– Ничего страшного, я не настолько против, если мне заденут руку.

И он немедленно возвращает свою на то место, с которого спешно убрал.

– Значит, тут можно?

– Можно.

Пять минут я снова смотрю на происходящее в фильме, где герои погружаются в темную пещеру.

Но это только пять минут.

– А здесь?

Рука Алека поднимается до моего плеча, слегка сжимая его.

– Можно.

– Здесь? – Теперь он гладит мою шею, и я нервно сглатываю. Опять эти ощущения, опять. У меня покалывания по всему телу, немеют пальцы, а сердце начинает биться чаще. Мне приходится даже здесь глубокий вдох, прежде чем ответить.

– Можно.

Благодаря своему росту, Алек легко, даже через сиденье склоняется ко мне, и для большего эффекта проводит по моей шее языком. Ме-едленно. Мне хочется сказать нецензурное слово, потому что это вызывает совсем уж сильный отклик в моем теле. Ожидание, беспокойство и... наслаждение? Дышать не могу, застываю как статуя, проживая каждую эту секунду. Кусаю губы, чтобы не начать просить «не останавливайся, повтори».

Да, я хочу, чтобы он повторил. Хочу.

Даже немножечко грубее. Дольше. По-разному.

Это неправильно, возможно. Но тело говорит, что если настолько приятно – то это, может, и не так плохо.

– Здесь? – Этот шепот у шеи, даже от дыхания я покрываюсь мурашками.

И не сразу замечаю руку Алека на своем колене.

Но мне так плевать на все сейчас, поэтому я легко киваю головой в знак согласия.

Я понимаю, что, когда он так касается моей чувствительной зоны, судя по всему, которая оказалась шеей, есть риск, что я соглашусь на каждое его «можно?» – прямо здесь и сейчас.

Уже чувствую, как скользит ладонь вверх по ноге, слегка задирая краешек школьной юбки.

– Алек, – зову я.

– М?

– Давай договоримся.

– Слушаю.

Его рука останавливается, и я автоматически смыкаю коленки, но этим самым жестом сама и зажимаю его ладонь между ними, и даже удерживаю.

– Ты знаешь про стоп-слово?

– Что это?

Ох, он явно из тех, мимо кого прошла мода на «Пятьдесят оттенков серого», но в свое время я прочла всю трилогию.

– Не нужно проверять все на «можно или нет», но, если я озвучу вслух слово, о котором мы договоримся, значит, ты немедленно останавливаешься. Это табу. Все остальное – можно, если оно не произнесено.

– Но, если ты его не говоришь – я могу делать с тобой все, что угодно?

– Да.

– Выбирай слово.

У меня не такая красочная фантазия, и я немного все еще не контролирую реакции своего тела, поэтому просто краду пример из книги:

– Красный.

– Красный, – повторяет за мной Алек, вытягивая руку из зажима и возвращая ее на мои колени. – Я запомню. Как сигнал «остановиться» на дороге.

Хочу сказать что-то еще, что он тоже может что-то придумать для себя, как Алек резко поднимает подлокотник между нами, перехватывает меня за талию и тянет к себе. Это происходит так быстро, что я не успеваю осознать, как уже сижу на его коленях, вплотную прижатая спиной к его груди.

Я делаю только вздох, а он уже убирает мои волосы и впивается губами в мою шею.

Грубо. Властно. Захватывая ее зубами. Втягивая в себя, после чего точно останутся характерные следы.

– Боже, – шепчу я потрясенно, потому что у меня голова буквально кругом от этого. Я чувствую себя слишком доступной, одной из тех, с кем Алек мог вытворять подобное и теперь понимаю, почему все эти девушки его не останавливали, а даже соглашались на большее. Я и сама не хочу останавливать.

Одной рукой он крепко сжимает мое бедро, блокируя меня на себе.

И я благодарю небеса, что сейчас зал почти пустой, а те парни с первого ряда нас не видят.

Потому что едва не умираю от всех этих сильных ощущений.

Я наслаждаюсь ими.

Не могу сидеть спокойно, потому что внизу живота поднимается просто вихрь, от чего хочется одновременно и сбежать, или, наоборот, усмирить его. Только не представляю как.

Представляешь.

Алек переменно то останавливает себя, смещая все на короткие поцелуи в шею, виски, плечи, то снова сильнее прижимает к себе, и начинает грубо ласкать мою шею, только уже держа меня за талию, и даже поднимаясь чуть выше руками – до уровня груди.

Мне приходится самой зажимать себе рот, чтобы глушить свое шумное дыхание, чтобы не дать вырваться ни одному непозволительному здесь вздоху или стону.

Чем Алек грубее, тем для меня все острей.

Боже, когда он просто нежно целует меня, я уже начинаю ждать момента, когда его снова накроет, и он не будет меня жалеть.

Я вся извожусь как бесноватая девчонка, но мне придется уже сегодня признаться себе самой – что мое тело обожает Алека, что оно с ума сходит от того, что он с ним делает.

И мое адекватное сознание просто уходит в сторону в такие моменты, позволяя твориться этому беспределу.

«Красный» – я произношу только тогда, когда мне становится совсем неудобно сидеть, и я понимаю, с чем это связано. Возбуждение. Он возбужден.

Как и я.

Потому что почти допускаю руки Алека под моей юбкой прямо у резинки своих трусиков.

Красный.

Срочно.

Немедленно.

И все останавливается тут же, только я произношу это вслух.