Полное погружение [2]

Два года назад

Ива

– Прошли, прошли, прошли, – бормочет Кэт себе под нос, сжимая крепко мою руку, но пока еще пытается сохранить на своем лице нейтральное выражение, будто бы мы делаем подобное каждые выходные.

Я взволнованно облизываю губы, но сама же кляну себя за это.

Нельзя!

Если красная помада сотрется на них, выйдет за контуры – я буду выглядеть ужасно. Поэтому я глотаю слюну, и смиренно повторяю за подругой:

– Прошли.

Мы проходим мимо большого зеркала, почти во всю стену – местами заляпанного отпечатками чьих-то губ в помаде и подсвеченного красными неоновыми огнями. И одновременно останавливаемся, расцепляя руки и глядя на себя.

Кэт в лиловом брючном костюме и на высоких каблуках-шпильках – выглядит просто крышесносно. Ее цветные крашенные волосы собраны сзади в высокий хвост заколкой с драгоценными камнями, и вообще она просто та еще горячая штучка. Но я тоже выгляжу классно в относительно коротком черном платье и с ярким мэйком в цвет – темные тени в стиле «смоки-айс» и алая помада. Распущенные белые волосы, достигающие линии талии – делают мой образ тоже довольно секси.

Около нас толпятся незнакомые люди, в основном, девушки, кто тоже заценивает себя, но главный рубикон перейден, можно расслабиться.

– Господи-и! Получилось! – восхищенно стонет Кэт.

– Ты сама говорила, что это выйдет без проблем, – улыбаюсь ей через свое отражение.

– Да! Да! Да!

И я заражаюсь полностью ее радостью.

Это ее день рождения, ее шестнадцатилетие, и Кэти достала нам фальшивые удостоверения прав, прибавляющие несколько лет, чтобы мы сегодня смогли попасть в самый крутой клуб города, если не всего штата. Мы ожидали строжайший фейс-контроль, который раскусит легко наше маленькое преступление с документами, но, как ни странно, нас пропустили спокойно. То ли за охраной в «Леваде» следят от балды его управляющие, то ли мы с Кэти действительно выглядим как взрослые девушки.

Для меня лично поход сюда – своего рода маленькое приключение, которое нетипично мне. Я знаю, что здесь появляется половина нашей школы, особенно, по выходным, но обычно это выпускники, которые достигли возраста восемнадцати лет. Или кто помладше, но опять же в компании с людьми более взрослыми.

Кэти же только-только достигла возраста согласия, а я все еще остаюсь пятнадцатилетней девчонкой, которая по закону точно не должна находиться в таком месте, где продают алкоголь, и, если верить сплетням – а у меня нет причин им не верить – подобные тусовки здесь частенько заканчиваются знакомством в чужой постели. А такое, опять же если следовать закону, мне непозволительно делать еще несколько месяцев до наступления лета.

Я и не собираюсь.

Но само ощущение легкой опасности, как и пугает меня, так и приятно будоражит, заставляет организм вырабатывать странные гормоны, а сердце восторженно сжиматься. Словно я оказалась по другую сторону своей обычной жизни, где существуют только школа и тренировки, и становлюсь чуть-чуть плохой девчонкой. Которая, как и многие другие в моем возрасте, хочет попасть в какое-нибудь головокружительное приключение, чтобы потом долгое время обсуждать это наедине с подругой уже в привычные будние дни.

Только мне нельзя такое.

Потому что я не хочу засветиться в каком-нибудь скандале и оказаться таким образом на обложках газет по типу «будущая надежда олимпийская сборной – пятнадцатилетняя Ива Колди – была замечена глубоко опьяненной в известном клубе в объятьях сорокалетнего мужчины, в кармане которого, судя по всему, обнаружены трусики девушки. Ведется расследование». Это конечно совсем абсурд и кошмар, и я не хочу такого развития событий, но подобные случаи уже бывали даже среди звезд спорта, и очень губили их будущее. А я не знаю саму себя в состоянии алкогольного опьянения, и на что я буду способна – поэтому в любом случае придется контролировать каждое свое действие.

Но мне все равно весело и радостно.

Это все равно приключение, само нахождение здесь, даже если я просто побуду сторонним наблюдателем.

В помещении несколько залов, и первым из них мы с Кэти заходим туда, где играет расслабляющая музыка, стоят столики, но больше всего места занимает длинная барная стойка, за которой находятся сразу несколько барменов.

– Мне кажется, нам надо что-нибудь заказать, – говорит мне прямо в ухо подруга. И напоминает еще раз: – В конце концов, у меня сегодня день рождения, и мы выпьем за это.

Я осторожно киваю.

Если так можно сказать – нам повезло. Ее родители уехали в Вашингтон на какую-то конференцию, и даже не заметят ее отсутствия или запах алкоголя. Что касается меня – моя комната на первом этаже с видом на задний двор позволяет тайно покинуть дом, и так же незамеченной вернуться в любой момент, благодаря слепой зоне камер и низкому забору в том месте.

Я определенно попробую сегодня алкоголь, но только совсем немного.

Так как Кэти на своих невозможных каблуках порядком выше меня и выглядит немного взрослее, миссию по покупке мы возлагаем на нее. И в скором времени я держу в руках бокал с оранжевой пузырящейся жидкостью и ароматом апельсина.

– Это что? – уточняю я.

– Я забыла название, – беспечно пожимает плечами подруга и быстро выпивает свой – такой же.

Я пробую вначале незнакомую жидкость языком – пузырьки щекочут его. Но вкусно. Нет привкуса алкоголя, сладость перебивает его. Поэтому выпиваю довольно легко, как газированную воду.

– Нужно еще, – уверенно говорит Кэт и делает шаг в сторону бара. – Такой же или что-то другое?

Я резко качаю головой.

– Погоди. Я не буду. Пока что не буду больше.

Потому что не хочу рисковать. Такие напитки могут быть очень обманчивы, кажутся слабыми, легко пьются, но, возможно, спустя еще один такой бокал – я окажусь невозможно пьяной.

– Как хочешь, – не пытается давить Кэт, за что я ей благодарна, но себе берет похожий напиток, только малинового цвета.

И после этого мы перемещаемся в более людное и шумное помещение, пройдя немного по коридору.

– Ого! – не могу сдержать я бурного восклицания.

Это явно танцевальный зал. Играет громкая музыка, царит полумрак, озаряемый вспышками света. Но не это привлекает мое внимание.

На сцене, что прямо перед нами – извиваются как диковинные змеи девушки. И вся одежда на них – это трусики-стринги и яркие полусапоги с огромными каблуками.

Я знаю, что есть такой вид танцев – стриптиз. Мельком я могла видеть кадры с ним в случайных видео, но смотреть вживую – это довольно странно и необычно.

Я уважаю любые танцы, но то, что представляет собой стриптиз – почему-то даже оскорбляет меня. Именно как человека, который профессионально занимается художественной гимнастикой.

Слишком вульгарные движения. Слишком пошло и грязно.

Это совсем не похоже на то, чем занимаюсь я.

Это даже не танцевальные движения, а какое-то подобие полового акта в вертикальном положении.

Кэт, не выпуская бокала из рук, начинает двигать бедрами под ритм музыки – в этом тоже нет никакой привычной мне техники, но выглядит, пожалуй, эротично. Тем более, танцующие рядом люди заражены этим общим настроением – и не смущаясь танцуют так. Для других это не выглядит чем-то неправильным.

И только я не могу так, продолжая просто стоять и оглядываться. Потому что считаю подобное оскорблением танца как такового, пошлым его упрощением.

– Чего стоим? – кто-то говорит мне сбоку. – Твоя подружка – просто огонь, бери пример.

Незнакомый парень лет двадцати. Крупный, с модной бородкой на остром подбородке. Он не один, с ним компания еще из парней и девушек, что отжигают, как и моя Кэт.

Я смущенно улыбаюсь и неожиданно уверенно отвечаю:

– Сейчас разогреюсь – и буду танцевать.

Похоже, алкоголь все же ударил мне в голову, потому что вряд ли я бы ответила так трезвой. И танцевать я вроде не планирую. Но во мне кипит внутри какая-то уверенность в себе.

– Тебе помочь?

– В чем?

– Я могу разогреть тебя.

– Разогреть? – переспрашиваю я, не совсем понимая его.

Сбоку доносится смех Кэт, которая слышит наш разговор. Она ставит свой уже пустой бокал прямо на пол, и начинает двигаться еще активнее, переменно оплетая руками свое тело вдоль груди и бедер.

Внимание парня переключается на нее и в его глазах – огонь, который он сразу увидел в Кэт. Я чувствую себя лишней, потому что знаю, что не могу вести себя как она и танцевать так же раскованно, но парень снова пытается меня тормошить, взяв за руку в районе локтя.

– Покрутись вокруг меня, я помогу. Представь, что я шест.

Я закусываю губу, снова забыв о помаде. Я пытаюсь понять – нужно ли послушать его совет и, может, таким образом влиться в атмосферу или это слишком рискованно? Ведь я совсем не знаю его. Но в то же время рядом Кэт, а в ней я уверена на все сто процентов.

И пока я пытаюсь принять окончательное решение, руку парня кто-то с силой одергивает от моей. Это так резко и неожиданно, что я едва остаюсь стоять на ногах прямо, а мой «помощник» буквально валится всем телом в сторону своих танцующих друзей, которые от этого весело визжат.

Алек Брайт – вот кто вмешался и устроил эту маленькую заваруху.

Он стоит рядом с нами, высокий как великан и как будто бы не очень довольный.

Я пыталась блокировать любые мысли о нем после того случая в кабинете, потому что меньше, чем он сам, мне понравилась своя собственная реакция на него. Возможно, поэтому я не задумалась о том, что знает вся школа – этот парень то ли полноправный владелец «Левады», то ли его семья. В любом случае, он здесь явно не последний человек, и это не то, чтобы хорошо для нас.

– О, Алек! – восклицает совсем уже пьяненькая Кэти, с восхищением глядя на него. – Какой ты классный! – Страшно представить, сколько раз он слышал подобные комплименты. – Потанцуешь с нами?

– Я на идиота похож, что ли? – грубо отвечает он, не реагируя на ее игривый взгляд и провокационные танцевальные движения.

А я глазами посылаю подруге сигналы тревоги.

Беда!

Он в курсе, в каком классе мы учимся! И сейчас вышвырнет нас отсюда с позором у всех на глазах!

– Ну... – тянет Кэти, не замечая меня.

И мне становится почему-то до жути обидно. Ведь все складывалось вполне неплохо, пока Алек не пришел. Было странно, но действительно неплохо. Немного весело. Мы ничего плохого не делали, у Кэт день рождения, ну почему бы ему просто не влезать и оставить нас в покое?

Мы побудем тут еще какое-то время и сами уйдем, не создавая никому неприятностей.

И я хочу сказать ему это в лицо, пока алкоголь дарит мне больше уверенности в своей правоте. И плевать, что я вряд ли буду услышана – из-за громкой музыки. Но мной ведет чувство справедливости. Кажется, если я не озвучу это сейчас – то не прощу себе этого никогда.

В голове куча мыслей, готовые собраться в красивое, пусть и пафосное сообщение. Я даже поднимаю подбородок вверх, чтобы видеть взгляд Алека, когда я объясню ему, что мы для него не проблема. Но все здоровое и умное во мне почему-то искажается в дико тупую фразу, которую произносит мой рот.

– Алек, покинь, пожалуйста, помещение немедленно.

Я сама пугаюсь того, что сказала.

Это точно не то, что можно и уместно говорить возможному владельцу всего этого заведения. Тем более, девушке, что по закону вообще не должна здесь находиться.

Просто не понимаю, как так алкоголь спутал мое сознание, я ведь хотела сказать другое, совершенно точно.

Кэти смотрит на меня с ужасом, ведь сейчас, благодаря мне, нас Алек точно выкинет отсюда, добавив в эту сцену унижения. Сам он тоже смотрит на меня как на местную сумасшедшую, которой бы лучше вообще никогда не открывать свой глупый рот.

Но уже поздно. Я неловко пожимаю плечами, делая вид, что сказанное и было задумано мной изначально.

И за эти самые плечи, ни слова не говоря, Алек выводит меня из зала, беспечно проталкивая сквозь танцующий народ, которым мы определённо мешаем. Но, к счастью, быстро оказываемся в коридоре, за дверью, заглушающей музыку.

– Я совсем не это хотела сказать, – тут же кидаюсь я в оправдания, пытаясь исправить ошибку, но Алек еще раз потряхивает меня за плечи, словно игрушечного зайца, и спрашивает:

– Что ты здесь делаешь, Ива?

Не могу ему смотреть в глаза, но благодаря разнице в росте, вполне могу остановить взгляд на его черной футболке с ярким, но незнакомым принтом. И отвечаю, как будто бы ей:

– Мы здесь впервые, если что. Пришли просто посмотреть. У Кэти день рождения, и поэтому...

– Ты пила? – Он даже не собирается меня выслушивать.

И мне снова становится до горького обидно. Хоть мы ненадолго здесь находились, но я не раз за это время в толпе видела парней и девушек из Сент-Лайка, которых знаю, и знаю, что им тоже нет восемнадцати. И некоторые их них производили впечатление уверенных завсегдатаев «Левады». И если на то пошло, я сомневаюсь, что Алек не осведомлен об их приходах сюда. Или как это получается у него, тут я вижу, а тут не вижу?

– А что, хочешь предложить мне еще налить? – Как совершенно плохая девчонка отвечаю ему с вызовом. И продолжаю пялиться на футболку, потому что, если увижу злое выражение лица Алека – вся моя хмельная смелость тут же сойдет на нет.

– Я хочу тебя выпороть. – От этих слов я невольно поднимаю глаза, и встречаюсь взглядом с Алеком. Который действительно выглядит недовольным. Но его фразы – тоже непозволительны. И он продолжает: – Ты же девушка, Ива. Как тебе только в голову пришло пить алкоголь и находиться в месте, где полно извращенцев?

Ох.

Я сейчас, возможно, заплачу или, наоборот, рассмеюсь. От злости. Потому что вся «Левада» полна, черт побери, девушек, которые, да, пьют, и которые, вероятно, совсем не против знакомств с этими самыми «извращенцами». И Алек знает это!

– Это говоришь мне ты? Вот ты?

– Только я тебе это и скажу. – Очень хорошо, что он больше никак не касается меня, я чувствую злость, и сейчас бы, наверное, могла вцепиться в его руки.

– Ты, – киваю я, как будто, так и нужно. – Алек Брайт, который даже в школу приходит в пьяном состоянии. Тот самый Алек Брайт, который точно не извращенец, но переспал с каждой второй девушкой, наверное, всего Даствуда. Мне действительно стоит выслушать претензии этого святого человека?

Я вижу его глаза, которые не скрывает на этот раз ни челка, ни капюшон. Зеленые радужки почти скрываются за черными зрачками за то время, что я произношу свою смелую речь. Это признак злости? Плохо. Ладно, конечно, плевать, но все-таки и плохо.

– Ты меня таким представляешь? Ива Колди. – Его голос становится ниже обычного, это вроде бы тоже говорит об агрессии.

– Это ты себя таким выставляешь, – поправляю я, потому что не хочу говорить в формате, что я вообще представляю Алека каким бы то ни было. – Зависимым от алкоголя, от девушек, слишком наглым, слишком самоуверенным, слишком самовлюбленным. Грубым. Плюющим на правила. Не думающим о чувствах других. Очень легкомысленным... – Этот список я могу продолжать долго. Потому что мы учимся в одной школе почти два года, и репутация Алека была сформирована такой уже давно. Я не открываю ему глаза на что-то новое, его любой так опишет и будет прав.

– Ты какого-то черта описала. – Теперь он словно бы отводит взгляд от моих губ, когда они договаривают последнее слово. – Больше половины – неправда.

– Как скажешь.

Естественно, я не жду, что он станет признаваться передо мной, какой он испорченный. Удивительно, что он вообще пытается оправдаться передо мной – это глупо само по себе, ведь я сказала правду. Но я и не так значима, чтобы стыдить Алека по-настоящему.

– Я сейчас схожу за Кэт, и мы уйдем. Ладно? – Мирно предлагаю я, потому что, пожалуй, это единственное верное решение на сегодня, которое обезопасит нас от неприятностей. Особенно когда я наговорила тут всякого, пусть даже и искренне. Но мало кто по-настоящему любит слышать правду о себе.

– Стой!

Рука Алека смыкается на моем запястье.

И я испуганно смотрю на его длинные пальцы, так легко сжимающие мою руку.

– У меня нет никаких баб. И я думаю о чувствах других.

Не вслушиваюсь в слова, потому что в месте, где он прикасается к моей коже, я чувствую дикую пульсацию. Будто там в венах проносится жидкий огонь, а не кровь. А потом по всему телу зажигает странные искры, словно мурашки.

– У тебя совершенно неверное представление обо мне.

– Л-ладно, – еле слышно отвечаю. Я соглашусь со всем, потому что почти не слышу ничего от высокого давления в ушах, пока Алек продолжает держать меня.

– Нам нужно это исправить, Ива. Мы должны все сделать правильно. Нужно только проверить кое-что. Поехали.

И только последнее слово доходит до моего мозга отчетливо.

Я снова поднимаю взгляд вверх от своей горящей руки.

Зеленые глаза Алека снова светятся ярким светом, а зрачки пришли в обычную форму. Он выглядит нетерпеливым, чего-то сильно ожидающим. Нижняя губа нервно прикушена выступающим клыком.

– Что?

– Ива, мы уезжаем. Сейчас. Вдвоем.