Полное погружение [2]

Наше время

Ива

Допускаю, что у многих девушек со словосочетанием «бывший парень» ассоциируется что-то гадкое, отвратительное и постыдное. Но, кажется, мой уровень недоверия и подозрений к такому человеку побьет многие рекорды.

Я ожидаю от Алека настолько жути, что целенаправленно сдала все необходимые мазки и анализы в женской консультации, чтобы проверить, не стала ли я вдруг хозяйкой и преемницей десятка венерических заболеваний. Мысль о том, что парень мог заразить меня подобным специально – вполне допускается моим сознанием. Мое сознание считает его способным на самые ужасные и безумные вещи, а я не нахожу для себя аргументов, что думать такое – совсем уже перебор.

Перебор – это ежедневные заявки от его имени в администрацию закрытой школы о предоставлении встречи со мной. В течение двух лет. Я блокировала каждую.

И да, настолько все плохо, что я больше удивляюсь результатам, что я все-таки здорова, чем испытываю облегчение. Но тут же злобно говорю себе, что некоторые болезни показывают первые признаки только спустя продолжительное время, так что не стоит возможную подставу от Брайта так быстро списывать со счетов.

Даже если мне на голову сейчас упадет метеорит, я и перед смертью найду в этой катастрофе прямое участие Алека.

– Ну как там? Ну чего? – кидается мне навстречу Кэти, когда я покидаю здание частной клиники, попутно запихивая бумажные сканеры в свою сумку.

Она выглядит агрессивно-сексуально со своими красными волосами и такого же цвета кроп-топе, облегающим пышную грудь. Чего уж говорить о коротких черных шортах из натуральной кожи, которые я бы постеснялась надеть.

– Порядок, – отвечаю я. Ну по крайней мере, пока что.

– А теперь колись, – подмигивает она ярко-накрашенным глазом, садясь задницей на распаленный солнцем капот своей алой «Мазды», и тут же ойкает, вскакивая обратно, ошпаривавшись о горячее покрытие обнаженными участками кожи.

Я прячу улыбку.

Похлопывая себя по бедрам, подруга снова косится на меня.

– Ива?

– М?

– С кем ты уже успела потрахаться? Ты была бледная как смерть, пока я везла тебя сюда.

Несмотря на жаркую погоду, меня немедленно пробивает мерзкий озноб.

Я не хочу этих вопросов, потому что на них подруга не услышит от меня честных ответов. Мне была нужна ее поддержка в этот день, и я ею воспользовалась, но объяснить ничего не могу.

Это ужасно эгоистично с моей стороны.

Тем более, иметь тайны от Кэти – для меня почти что преступление.

Я родилась в полной, обеспеченной семье – но я ими не любима. Меня вышвырнули оттуда окончательно, закрыв рот счетом на банке, но я никогда не желала им зла – видит Бог.

У меня были спортивные фанаты, что клялись мне в вечной любви и поддержке, я их ни разу не подвела, но в тяжелый для меня момент они не встали на мою сторону, а топтались на моей репутации вместе с остальными.

Чего уж говорить о бывшем и единственном парне. Когда я готова была полюбить его, он посчитал, что это самый удачный момент смешать меня с грязью, воспользовавшись помощью своих тупых дружков.

Все, кто должен был быть со мной, за меня – раз за разом меня предают.

И только моя Кэти...

Моя любимая подружка.

Я помню момент спустя год после перехода в старшую школу – меня стало немного душить ее общество. Со мной хотели общаться другие девочки, меня постоянно звали на прогулки, на пижамные вечеринки и, пожалуй, немного выделяли среди остальных ровесниц. Кэти очень ревновала и расстраивалась, потому что до этого мы дружили только вдвоем.

Я раздражалась внутренне, но каждый раз уступала ей и отказывала другим.

И надо же!

После случившегося все те, кто набивался мне в друзья, как оказалось, быстро открестились от меня, и единым хором поддерживали тот миф, что я грязная шлюшка.

И лишь один человек, который даже за моей спиной, спасал мое имя перед остальными – это была Кэти. Моя поддержка и опора. Единственный оставшийся в мире человек, который заслуживает полного доверия. Которую я безмерно люблю всем сердцем.

Но даже ей стесняюсь признаться о том, что я допустила секс с Алеком.

Меня саму все еще тошнит, что я настолько пала, и кажется – расскажи я об этом вслух, то упаду и физически, прямо здесь. И попрошу меня поверх закатать асфальтом.

И из-за этого я нахожусь в ужасной ситуации.

Не надо быть шибко умной, чтобы не понимать, что эта бандитская шайка еще нагрянет по мою душу. Я не знаю, как им противостоять. Не до конца понимаю, что от меня хотят. Не могу представить, чего конкретно я должна сделать, чтобы меня оставили в покое.

Я хочу получить поддержку и совет от Кэти, но для этого я должна рассказать обо всем случившемся в том жутком особняке. Подробно, дословно. Чтобы найти хоть зерно понимания, во что я оказалась впутана.

Но если из повествования напрочь исключить Алека, то мой рассказ уже рассыпается и не имеет особого смысла. Тут или рассказывать все, или вообще не раскрывать рот.

И я выбираю второе, потому что мой рот не готов даже произносить вслух детали того вечера, даже завуалированно обрисовать произошедшее на втором этаже.

– Просто плановая проверка, – произношу нейтральным голосом и для убедительности пожимаю плечами. – Я каждый год проверяюсь. – Это правда, привычка тщательно следить за здоровьем осталась со временем большого спорта, но, как говорится, есть нюанс.

Кэти, как мне кажется, смотрит на меня дольше обычного, словно не до конца доверяя. Но все же кивает головой, принимая ответ, и я вздыхаю с облегчением. И с сожалением. И со стыдом.

Пока под веселую музыку мы едем в сторону моего нового жилища, я все же не выдерживаю и пытаюсь разговорить подругу, чтобы дополнить те бреши, которые возникли из-за моей пропажи от всего мира на два года.

Не то, чтобы я хочу что-то знать, но это кажется необходимым, чтобы хоть немного понимать уровень нависшей надо мной угрозы, и почему она вообще возникла.

– Кэт, а после моего уезда... – Начинаю я с самой гадкой темы из всех возможных, что могу озвучить. – В Сент-Лайке обо мне долго говорили? Или до начала учебного года все сошло на нет?

Если подруга и удивлена, что я впервые решаюсь «поболтать» об этом, то виду не подает. На ее полных губах появляется злая усмешка:

– Как же! Ты посеяла бурю среди гадюк еще надолго. – Меня эгоистично радует, что в ее голосе звучит явное недовольство, как и огорчает сам ответ. Но это уже не вина Кэт. – Ива Колди, Ива Колди – с утра до вечера. Твое отсутствие как будто только повысило твою популярность.

– Твари, – коротко констатирую я, внутренне содрогаясь.

Мне не нравилось находиться в закрытой школе, я проклинала ее, но были в моем заключении огромные плюсы – я могла не видеть и не слышать всех этих гадостей.

– За это спасибо стерве Лене Дерин, – откровенно морщится Кэти, вспоминая девушку, учащуюся классом старше. – Эта безмозглая сука со своими жополизками постоянно подливала масла в огонь, чтобы он дольше горел.

Меня едва ли не передергивает от сказанного, но я совру, сказав, что удивлена. Лена и до того случая пыталась меня провоцировать, хоть я никогда не желала вступать с ней в конфронтацию.

А если к этому добавить нашу недавнюю случайную встречу с ее предупреждением «будь осторожна» – то это можно смело считать угрозой.

Беру это на заметку и думаю.

Эта девушка наглая и самоуверенная, а еще – умеет добиваться своего и склонять на свою сторону людей. Я ей не нравилась с первого взгляда, и она этого не скрывала. Но до какого размера уровня могла вырасти ее неприязнь ко мне?

Не может ли именно Лена стоять за всем происходящим как умелый манипулятор?

Да может, конечно.

Как гребаный Алек был самым популярным среди парней Сент-Лайка, такую же роль занимала и Лена среди девушек. Красивая пара, которой не случилось... возможно. Я реально не удивлюсь, что Алек мог тайно любить ее, а она использовала его в собственных целях, чтобы через него разрушить меня. И не успокаивается до сих пор.

Я могу принять и эту версию, но меня смущают два момента. Первый – я никак не мешала Лене жить и царствовать в Сент-Лайке, чтобы она так помешалась на моем уничтожении. Это безумие. Второй странный момент – даже если допустить их возможные отношения с Алеком, неужели секс со мной может входить в эту программу?

Да все может быть – люди безумны, на что-то и веской причины им не нужно.

Но тем не менее, для меня это какой-то перебор, и чтобы уверовать в подобное, нужны хоть какие-то веские доказательства.

– Не расстраивайся, – по-своему понимает мое затянувшееся молчание подруга, перестраиваясь в соседний ряд машин. – Это в прошлом. Тем более, как ни старалась эта сука, но большинство ее не поддерживало. Эту тему постоянно смещала повестка об убийстве Дастина Лайала. Помнишь его?

Конечно, помню.

Я киваю, откинувшись на сиденье и тихо радуясь.

Нет, не тому, что этого парня убили, это, естественно, кошмарно – хоть он и был из компании Алека, но казался самым милым из них. Да, казался. Ведь я никогда его близко не знала, а единственный странный разговор между нами – в расчёт не беру.

Сейчас же мне просто удобно, что Кэти сама перешла на эту тему. И я тут же подхватываю ее, не выдавая себя:

– Ходят слухи... – начинаю я, и тут же давлю эту фразу громким, искусственным кашлем. Ну какие до меня могли доходить слухи, когда только Кэт и поддерживала связь со мной? И быстро исправляю неудачное начало: – Слушай, Кэти, а как так получилось, что смерть Дастина связали с моим братом?

Так звучит лучше.

Подобное я могла в теории узнать от родителей, которые на самом деле даже не дали развить эту тему, когда это так необходимо.

– А, вроде у полиции есть какие-то доказательства причастности Макса, – легко отвечает Кэти, останавливаясь на красный свет. И тут же ловит меня: – Родители-то явно в курсе ваши.

– Но Макс же не убивал его в самом деле, – полувопросительно-полуутвердительно говорю я, не обращая намек на предков.

– Не знаю. Меня там не было. Но твой Брайт готов землю рыть, чтобы доказать причастность Макса, как и все друзья этого бедолаги.

Я игнорирую связку «мой Брайт», потому что сейчас мне резко не до сантиментов, что это не так. Все гораздо сложнее и хуже.

– У Алека есть причины так думать? Или это просто повод?

– Поводом для него может быть хотя бы то, что твой безумный братишка слинял из города после убийства Дастина, а перед этим еще на своей тачке тусил на месте убийства.

Все интереснее.

– И что он хочет? Раз Макс... уехал?

На развороте к моему району, Кэти молча следит за дорогой как прилежный водитель. И только потом картинно закатывает глаза перед передним зеркалом – так чтобы я точно увидела и ощутила весь ее скепсис.

– Ива, девочка моя! – Смешливо кривится она. – Ты перепутала наши роли? Откуда я могу знать, что хочет твой Алек, что планирует, что у него на уме? Вся их компания открыто обвиняет твоего брата в убийстве их друга. Но с какой стати им делиться этим со мной? Разве я с ними когда-то общалась?

– Не говори – «мой Алек», пожалуйста, – наконец прошу я. Мы почти доезжаем до здания моего дома.

– Да по хрен уже, – отмахивается Кэти. – Одно ясно – дело там темное. Не лезь в это. – Я и не хочу. – Да и будем честны, твой брат – тот еще типок.

И со вторым утверждением я мысленно соглашаюсь.

Заехав на парковку, подруга выбирает себе место у самого края, но не спешит на выход.

– Может, зайдем ко мне? – предлагаю я.

Кэти не отвечает, а что-то сосредоточенно читает в своем смартфоне, от чего на ее лбу появляется милая морщинка. Раньше ее не было.

Через долгую минуту подруга наконец, что-то напечатав, убирает телефон и переводит взгляд на меня:

– Ну так что...

– Зайдем ко мне? – еще раз предлагаю я. Мне хочется предложить больше – чтобы Кэти вообще переехала ко мне – места точно хватит на двоих, я бы чувствовала себя с ней намного-намного спокойнее. Но только по причине моей любви к ней я не хочу подвергать ее возможной опасности.

– Прости, не могу. У меня свидание.

– Вау, – ошарашенно откликаюсь я.

Я так отстала от жизни за два года, что совсем забыла, что нормальные люди ходят на эти самые свидания, строят отношения, семьи. Все это – лично мне даром не нужно, но, кажется, теперь моя очередь ревновать подругу.

Нет, не ревновать.

Меня эгоистично пугает, что она найдет себе хорошего парня, который заберет ее себе, а я окончательно останусь одна.

– Давно вы знакомы? Симпатичный? – интересуюсь я, протирая влажной салфеткой руки, которые стали немного липкими от прикосновений к излишне разогретому кожаному сиденью подо мной, когда я доставала сумку.

Кэти усмехается и поправляет волосы – теперь мне становится еще понятнее, почему она сегодня такая нарядная.

– Красавчик просто! Это наше первое свидание, подробности будут позже! – Она целует воздух возле моей щеки. – А теперь – кыш отсюда, моя королева.

Я хихикаю в ответ.

– Надеюсь, вы хорошо проведете время, и он не окажется мудаком.

– Если у парня красивое лицо и большой член, то я точно хорошо проведу время, даже если он мудак. – Смеется Кэт, а я только изображаю улыбку.

Еще раз попрощавшись, я выхожу из авто, а вскоре с небольшой досадой смотрю, как эта яркая машина с моей подругой отдаляется от меня, пока не пропадает из поля зрения.

– Ладно, – сама для себя произношу вслух, и направляюсь ко входу к высотному зданию.

Администратора нет на месте, но такое иногда случается.

Но хуже, что кажется, по всему дому отключен свет и не работает электричество. По крайней мере, принадлежащий мне первый этаж находится в потемках, разбиваемых солнечными лучами через витражные стекла.

Но и в этом пытаюсь найти положительное, что мне хотя бы не нужен лифт или подниматься пешком на какой-нибудь двадцатый этаж.

Увы, но я бывший спортсмен, и кардиотренировки уже как будто не требуются моему организму.

Но тем не менее, браслет на руке, замеряющий пульс, сияет красным – так, словно бы я уже пробежала несколько этажей туда и обратно.

Но я не пробегала.

Почему показатели моего организма кричат о стрессе?

Почему я сейчас слишком остро чувствую биение своего сердца?

Почему мои ноги холодеют?

Страх.

В темноте возле своей двери я наконец вижу высокий силуэт парня. Мужчины. Застенок прячет его от прямого света, преломляя об себя скудные лучи солнца, пробивающиеся через стекла.

Я знала, что это произойдет. Я знала.

Парень делает шаг в мою сторону, выходя из объятий тьмы и молча смотрит на меня.

Я застываю перед ним, словно проваливаясь в черный омут его глаз.

Это конец?

Вопрос к нему, не озвученный, но висящий в воздухе между нами, пока мы даже не двигаемся, но не отрываем взглядов друг от друга.

Я думала, ты лучше.

Все это в моих глазах. Пустые надежды, хотя этот человек не давал повода думать, что он хоть немного, но на моей стороне. Мне так казалось. Я это придумала и потом поверила.

– Калеб.

Произношу его имя вслух, в моем голосе только смирение и горечь.

– Ива.

В его голосе нет никаких эмоций.

Браслет издает тихий писк, давая понять, что я в панике.

Я действительно в панике.

Но при этом не могу даже пошевелиться.

– Убегай.