Полное погружение [2]

Два года назад

Алек

– А, это ты. Привет!

Я никогда не воспринимал Сирену Лайал как девушку. Окей, я практически никого не воспринимал как девушку, чтобы мой взгляд оставался заинтересованным дольше пяти секунд, но тем не менее не могу не заметить, как принарядилась сегодня сестра лучшего друга.

Я привык, что она вечно таскается в спортивных шмотках, что по-моему мнению, супер неженственно и асексуально, но вот сейчас эта рыжая львица напялила на себя изумрудное платье на тонких бретельках, а свои непослушные кудри заплела в какие-то сложнопридуманные косы.

– Собралась куда-то? – Вместо приветствия уточняю я. Потому что в собственном доме «просто так» мало кто ходит. Тем более Сирена.

– Для тебя старалась! Как чувствовала, что заявишься. – Язвит она, показывая усмешку. Но в карих глазах застывает то ли грусть, то ли разочарование.

На автомате я уже готов сказать ответную колкость, но резкое понимание происходящего заставляет меня захлопнуть свой рот.

Сирена ждала нашего общего друга – Кея Хирша, по которому слишком очевидно сходит с ума с момента их знакомства. Я не слепой и не тупой, и заметил это уже давно. То, как девушка меняется рядом с ним. Как постоянно ищет его взгляд, когда мы находимся в одной компании. Как откровенно флиртует, хотя никогда не признаётся в этом прямо. И как расстраивается каждый раз, натыкаясь на глухую стену от этого осла, который вечно мечется в состоянии «и хочется, и колется».

И я болезненно завидую Хиршу на самом деле, хотя черта с два признаюсь сам ему в этом.

Не потому, что мне нужна Сирена самому, а потому что я мечтаю оказаться на его месте. Твою мать, я бы точно не метался в тупых сомнениях, если бы девушка, которая мне нужна, сделала бы хоть один подобный шаг в мою сторону. Хоть один-единственный жест доброй воли, показав, что я ей хоть немного интересен.

Знает Всевышний, если такой момент настанет, и Ива, например, вот так как Сирена будет ждать меня, одеваться специально для меня, делать хоть что-то, связанное со мной – я буду самым счастливым человеком на свете. Я буду рад любой гребаной мелочи с ее стороны, самому мизерному жесту, а остальное готов взять на себя. И никакая гордость меня не остановит.

Но что имеем, то имеем.

Ничего.

– Классно выглядишь, – вместо ехидства отвечаю Сирене. Я не могу искренне оценить «классно» или нет, потому что для меня никто не выглядит так, кроме Ивы, но за ее старания готов поддерживать и одобрять.

– Спасибо? – удивленно говорит она, сама удивляясь моему комплименту и словно ища в нем подвох. – Дасти у себя в комнате, – добавляет она. – Проходи.

Не успеваю я сделать и десять шагов по направлению к лестнице на второй этаж, как ко мне кидается с объятьями миссис Лайал:

– Алек, сынок, – ласково щебечет женщина. – Всегда рада тебя видеть у нас в доме!

Я ей, конечно, не прихожусь сыном, но это не останавливает мою улыбку и радость от встречи с одним из родителей этой семьи.

– Я тоже по Вам скучал, Лесли. – Как по матери друга, конечно же. Но моего теплого отношения этого не умаляет.

– Как дела в школе у тебя?

– Все классно, – тут же кидаюсь я отчитываться, хотя, возможно, это был формальный вопрос. Но кто меня остановит? – Тесты по профильным предметам сдал. Зачет по физкультуре. – Об остальном умалчиваю. Не по всем предметам все гладко, но это уже дело десятое.

– Какой хороший мальчик, – улыбается Лесли, с гордостью глядя на меня. Словно я не выпускник старшей школы, а все еще тот четырнадцатилетний пацан, который однажды впервые появился в этом доме.

– А у Вас как дела?

– Оу, я позволила наглость и взяла себе отпуск на работе.

– Звучит здорово.

– Еще бы, – как маленькая девочка смеется она. – Особенно, когда сама являешься главным редактором журнала. – А это уже сказано с гордостью.

Мы продолжаем вести добрую беседу еще минут десять, обсуждая ее работу, скорое цветение роз в саду, ее планы на поездку в Испанию с мужем и то, что она собирается приготовить сегодня ужин. В моменте, когда я как щенок с виляющим хвостом уже готов предложить свою помощь в готовке, хотя не умею в этом абсолютно ничего, но рад стараться – меня с верхнего этажа окликает Дасти:

– Ты где пропал? Поднимайся!

Еще минуту пораскланиваясь с миссис Лайал, я наконец добираюсь до человека, к которому собирался изначально.

– Боже, и существует же миф, что болтливость – чисто женская привилегия, – ворчит друг, когда мы оказываемся в его комнате.

На это я только пожимаю плечами. Для меня никогда не являлось проблемой заговорить с людьми, знакомыми и не очень, тем более если их общество мне нравится. Возможно, поэтому в том же Сент-Лайке меня считают своим приятелем каждый второй ученик, хотя близких людей у меня по пальцам пересчитать. И один из них – это и есть Дастин.

В его комнате все по-прежнему – приставка, ЖК-экран, полки с книгами и какими-то фигурками. У меня постоянно чешутся руки все перебирать с места на место, поэтому, чтоб не бесить этим друга, я сажусь в кресло напротив компа и верчу в руках гелевую ручку.

– Слушай, разговор есть, – с места в карьер начинает Дасти, садясь на кровать.

– Ага, говори.

– Кей не то, чтобы желает продолжать продавать тебе «Окси».

И снова, и снова.

Кея Хирша подобные мысли посещают стабильно раз в полгода, заставляя меня каждый раз нервничать как впервые.

– Как же меня затрахал этот святоша, – стону я, прикладывая руку ко лбу – надеюсь, температура не подскочила от таких «приятных вестей». Уже чувствую, как Дасти хочет сказать что-то в его защиту, но не выдерживаю: – Ну что мне делать? Какими деньгами завалить, чтобы он перестал поднимать эту тему?

– Да никакими, Алек. Вообще-то он прав. Таблетки, алкоголь – это ни разу не круто. – Включает друг роль морализатора. И это тоже, увы, не впервые.

– Ты знаешь, что я это контролирую.

– Нет, я не знаю. Это ты мне так говоришь.

– Не без причины. Мне нужны эти гребаные таблетки.

Дасти упрямо смотрит на меня, будто пытается переубедить взглядом. Но это точно не та тема, которую я могу взять хотя бы на рассмотрение, поэтому бесполезно.

Я действительно употребляю «Окси» только в крайних ситуациях, когда не вижу иного выхода. Да, я физически абсолютно здоров, никто в здравом уме мне эти таблетки не выпишет. Но я и не тупой наркоман, пытающийся словить в них какой-то кайф.

Они, наоборот, дают мне возможность взять себя в руки и не натворить беды.

Когда я теряю контроль над какой-либо ситуацией, когда чувствую, что все идет не по плану или просто допускаю в голове плохие мысли – панические атаки, каждый гребаный раз. Я задыхаюсь, теряю связь с реальностью, готов на что угодно, лишь бы выбраться из этого состояния – и только «Окси» действует на меня как успокоительное, снимая эти симптомы.

– До выпускного. Потом ты должен научиться справляться с собой сам, – безапелляционно говорит друг.

Святой дух, спаси меня, грешного. Когда Дасти напоминает мне об этом дне, я только сильнее ощущаю необходимость принять «Окси» немедленно. Вроде бы и смирился со всем давно, но ненавижу этот день заранее, боюсь его. Проклинаю.

– Алек! Все нормально! – Встревоженно восклицает Дасти, глядя на меня.

И я понимаю, что гребаная гелевая ручка просто ходуном скачет в моих трясущихся руках. Задерживаю дыхание внутри себя, с силой закусив внутреннюю часть щеки. Кладу ручку обратно на стол. Медленно выдыхаю. Снова делаю вдох. Задерживаю. Выдыхаю.

– Нор-рмально, – наконец неуверенно, но говорю.

Какой же я жалкий временами.

Если бы не алкоголь и таблетки, купирующие каждый по-своему все это, то весь мир бы увидел меня в подобных состояниях. И я точно не позволю этому произойти. По крайней мере, я хорошо это контролирую и вовремя прячу, поэтому из свидетелей только Нейт и Дасти.

– Твою мать. Возьми меня с собой, Даст! – нервно прошу я, когда полностью прихожу в себя от слабого приступа паники.

Я как маленький капризный ребенок, цепляющийся за близкого человека – это не круто быть таким в восемнадцать лет, но отчаянные времена требуют отчаянных мер. Я нуждаюсь в друге. Для меня наша не дружба не что-то второстепенное и само собой прилагающееся. Да я считаю было бы лучше, если бы не он, а я болел этим чертовым раком. Если бы я подыхал от неизлечимой болезни, мир бы мало что потерял.

Но ничего не изменить, поэтому я готов как псина таскаться за Дасти, пока он еще живой – год, два, не важно. Мне нечего терять. Он хочет уехать подальше от семьи, чтобы – с ума сойти! – не расстраивать их своим постепенным угасанием. Я хочу отправиться с ним куда он захочет, только меня не берут. Такое себе.

Я должен буду скоро отпустить лучшего друга и как-то не сойти с ума.

Давайте лишим меня при этом и «Окси», тогда есть возможность, что меня так накроет, что я отправлюсь к Всевышнему раньше самого Дастина.

– Не могу.

– Не хочу, – как какая-то обиженная брошенка огрызаюсь на Дасти, и сам же злюсь на себя за это. Я должен уважать его решение. Не нужен – значит не нужен.

– Не могу. – Уверенно стоит на своем друг.

Мне остается поднять руки вверх в знак своего поражения.

– Покурю? – Спрашиваю, и получаю кивок.

Для этого мне приходится встать и настежь открыть окно, чтобы высунуться из него почти наполовину. Глотая дым «Парламента», я вроде и снова успокаиваюсь, но вроде и мечтаю получить от него поражение легких. Интересно, если я заработаю какой-нибудь фиброз, Дасти пересмотрит свои взгляды на путешествие в один конец двух официальных смертников?

– Из-за меня Кей никак не может сойтись с Сиреной, вот что паршиво. – Слышу голос друга, вытягивающего меня из удивительных мыслей.

– А че они? – спрашиваю почти равнодушно.

– Будет грызть себя за сохранение моей тайны до последнего.

– Так ему и надо, – беспечно отвечаю, а в душе мелко радуюсь, что пусть у зануды, желающего лишить меня «Окси» тоже будет не все гладко.

– Это я, черт побери, поставил его перед ужасным выбором. Получается, или он должен врать Си, выбрав хранить мою тайну, или расскажет ей все раньше времени, и будет считать, что предал меня. Чувствую себя подонком перед ними, что не просчитал эту ситуацию.

Все бы были такими подонками, как Дасти, глядишь бы мир стал похож на Эдем.

Сделав затяжку, я говорю ему в комнату:

– Да все у них будет нормально, не парься. Хочешь, я после твоего отъезда расскажу всю правду Сирене и приму огонь на себя? – Надеюсь, за это мистер Умник Хирш ответит мне добром в виде «Окси». – Мне не привыкать быть ублюдком.

– Нет. Если кто и должен сказать обо всем Си, это должен быть только Кей.

Не берусь выяснять почему, потому что не хочу влезать в эти сложные взаимоотношения, да и не мое это дело по сути.

Поэтому затушив сигарету о специально выделенную для меня в этой комнате пепельницу, я вползаю обратно в комнату и сажусь в привычное место.

Дасти все еще грузится своей озвученной проблемой, чем расстраивает меня до невозможности. Ну черт, даже тупому понятно, что эти двое – его сестра и Кей – рано или поздно сойдутся, на хрен вообще переживать за них?

Поэтому, чтобы отвлечь друга, я снова начинаю свою старую пластинку:

– Но ты все-таки еще подумай, дорогуша. Я и так не собираюсь после выпускного ни учиться дальше, ни работать, поэтому могу в любой момент свалить хоть куда. Придумаю нам супермаршрут с казино, телками, крутыми отелями.

Дасти смеется на это, а я радуюсь, что отвлек его от ненужных переживаний.

– Мне нравится, как ты в любой удобный момент включаешь самообман, дружище. Но зачем передо мной-то? Мы же оба понимаем, не пройдет недели – как ты засобираешься спешно обратно в Даствуд.

– Че ты несешь?

– Ива Колди.

И теперь не смешно уже мне.

Одно только это имя вслух – и из местного клоуна я резко превращаюсь сам в зануду. И вместо чего-то внятного просто издаю неопределённое:

– Ммм...

Я, конечно, могу сейчас стоять на своем и дальше, но и сам себе не поверю. Потому что Ива – слишком серьезный аргумент.

– Ммм, – передразнивает друг, поняв, что попал куда надо. – Что это, кстати, было в коридоре – я частично поэтому тебя позвал, чтобы узнать. Долгожданное сближение, которое я жду – дай-ка вспомнить – четыре года!?

– Я попросил ее нормально носить юбку, – скромно отвечаю, изменяя на «попросил» – «поправил сам».

– И только?

– Да.

– А зачем?

– Немножко ревную, – еще более скромно говорю, потому что это и наглое преуменьшение, да и как-то несолидно такое озвучивать.

После этого Дасти уже откровенно ржет надо мной, до слез из глаз. Мне бы вроде и радоваться, что я его повеселил, но в то же время чувствую себя будто бы паршиво.

– Немножко говорит, – сквозь смех, повторяет друг. – Всем парням Сент-Лайка запретил приближаться к ней, и это называет «немножко ревную»! Господи, Алек, это уже напоминает плохую комедию. Предложи ей уже встречаться как нормальный человек, чего ты тянешь?

– Не могу. – Всеми силами пытаюсь сохранять спокойствие и добродушие. Потому что Дасти знает про мою договоренность с Ивой, я ей обещал, что сам не потревожу ее до определённого времени, и собираюсь это выполнить. В мире и так достаточно вранья и невыполненных клятв, но наши с ней отношения я сохраню от подобной грязи.

– Ну слушай. В четырнадцать лет эта история казалась даже милой и трогательной. Даже когда нам было по шестнадцать, я гордился тобой за трепетное отношение к молодой девочке. Но еще спустя два года ты всерьез все еще цепляешься за тот ваш разговор, который, я уверен, она даже не вспомнит?

– Вообще-то да, – не сдержавшись, рявкаю я на него. – И она помнит.

Нет никакой причины сомневаться в этом, если только у Ивы не развивается болезнь Альцгеймера, что вряд ли.

– То есть ты серьезно собираешься стоять в стороне еще два года? – С лица друга не сходит дурацкая улыбка. – А потом просто подойдешь к ней с кольцом и скажешь, что пришло время для свадьбы?

– И что здесь не так?

– Дай-ка подумать. Есть вероятность, что Ива не восприняла тебя всерьез с твоим подкатом, а сейчас понятия не имеет, что у тебя на нее огромные планы. И когда ты к ней заявишься в роли будущего мужа – она будет как минимум шокирована, как максимум – пошлет тебя к черту, посчитав это неудачной шуткой. Без обид, но я бы дал такому развитию событий процентов девяносто.

– Ты ни хрена не знаешь ее! – защищаюсь я.

– Да, но проблема в том, что и ты ее не знаешь.

Я знаю Иву как никто другой.

Все четыре года я наблюдаю за ней, оберегаю от всех и самого себя – в том числе, потому что верен своему обещанию. И кто бы что ни говорил, я не хочу допускать даже в мыслях, что сценарий Дастина хоть немного возможен. Это не про нас с ней. У нас все очень серьезно.

Поэтому я молчу. И поэтому прячу в длинные рукава свои снова нервно подёргивающиеся руки. Поэтому незаметно от друга слежу за дыханием.

– Алек, блин. Я дико хочу, чтобы у вас с ней все получилось. Но ты ведешь себя ненормально.

Нормально. Правильно. Мы договорились. Если Ива поймет, что готова к отношениям сейчас – она просто даст мне знак. Я этого жду.

– Перед свадьбой, которую ты планируешь, люди встречаются, узнают друг друга.

Я разве против? Но мяч сейчас на ее поле.

– Как она тебя полюбит, если вы даже не общаетесь?

В процессе.

– Тем более, не без причины вся школа считает, что ты самый главный бабник Сент-Лайка. И Ива видит в тебе именно такого парня.

Бред. Я больше года не разрешаю никому даже прикоснуться к себе. Все остальное – сплетни больных на голову идиоток. Ива должна верить мне, а не им.

– Это эгоистично, но мне – лично мне – будет легче, если перед отъездом я оставлю тебя с ней, зная, что у вас уже все хорошо.

Я сглатываю горькую от табака слюну и призываю свой разум успокоиться. Считаю до десяти, потом обратно.

Когда Дасти уедет, все, что у меня останется – это Ива. Это правда.

И даже то, что я не смогу оставить ее даже на неделю без своего пристального внимания – это тоже гребаная правда.

И за которую мне стыдно перед другом, хотя это ему вообще не сдалось.

Я считаю его самым классным чуваком в мире. Самым близким другом, настолько, что даже нагло ревную и отвергаю любые нападки на то, что именно я его «лучший» друг, а не кто-то другой. Я готов сдохнуть за него.

Но...

Но если я живу, то выбираю Иву.

Все, что угодно может произойти, но первой для меня всегда была и есть Ива.

Я снова наблюдал за ней. В том же месте. Тайно.

Теперь это моя традиция.

Я не знаю пока даже ее имени, а она вообще меня не знает. Но я чувствую, что у нас есть свой секрет, своя связь.

Все нестабильное в моей жизни уравновешивает эта беловолосая маленькая девочка. Своей стабильностью – всегда одно и то же время для тренировок. Одно и то же место.

Теперь я могу продолжать жить, зная, что дождусь и увижу ее.

Я готов пережить все, что угодно, если просто буду знать, что она будет в наше время на нашем месте. Все, что угодно.

Выходя из лесного массива на проезжую часть, я щурюсь от яркого света и надеваю солнечные очки. Мне некуда спешить – свою девочку я увижу только завтра. Достаю из кармана джинсов пачку сигарет «Парламент», которые стабильно краду у Нейта и уже умело закуриваю.

Не успев сделать и второй затяжки, как делаю шаг назад – мимо меня проносится вихрь в виде незнакомого парня на велосипеде.

Выхожу обратно на дорогу и смотрю ему вслед – потому что он катается круто, то есть очень быстро. Ему повезло, что здесь не ездят на машины.

И тут за моей спиной разносится противный скрежет, поднимается пыль столбом, слышен какой-то звенящий удар и... режущий по ушам тонкий плач.

Обернувшись, понимаю, что велосипедист ехал не один – менее его удачный напарник сейчас навернулся с колес в метре от меня, и, пытаясь подняться, голосит на всю округу.

Это рыжеволосая девочка.

Моя ровесница – на вид ей тоже около четырнадцати лет.

Вроде не такая уж маленькая, а рыдает как ребенок.

Я просто смотрю как она потирает бровь – там все плохо, похоже на рассечение. Кровь почти струится по ее лицу – сто процентов, останется шрам.

Но при этом даже не двигаюсь, находясь в каком-то ступоре, даже когда окурок начинает жечь мои пальцы.

Такая яркая кровь...

– Сирена! – раздается голос первого велосипедиста, который замечает, что его напарницу постигла своего рода трагедия.

Он подъезжает к нам и кидается на помощь ревущей девчонке.

Такой же рыжий, как и она. И кудри такие же.

Брат с сестрой? Возможно, даже близнецы, настолько похожи.

– Это все он! – тычет в меня пальцем рыжая плакса в спортивном костюме, растирая кровь по лицу. – Появился как столб на дороге! Я и не успела затормозить!

Теперь на меня смотрят четыре карих глаза, словно я должен что-то сказать.

Я прячу за спину трясущиеся пальцы и выравниваю дыхание.

Сейчас парень должен начать меня бить за то, что его сестра покалечена из-за меня. Это разумно и логично.

Я выше его на сантиметров пятнадцать и даже, возможно, сильнее, но позволю себя избить настолько, насколько заслуживаю этого.

Еще недавно я бы даже подстрекал любого в такой ситуации, чтобы забили меня до смерти. Но сейчас у меня есть желание жить, поэтому все не должно перейти грань.

– Говорил тебе – надевай шлем! – отворачивается парень к сестре и, достав из бардачка своего велосипеда влажные салфетки, умывает пыльно-кровавое лицо девушки. – Ты местный? – Косится он в мою сторону.

Подумав, я киваю.

Да, я ведь теперь живу в этом районе – Даствуд.

– Не видел тебя ни разу.

Ничего не отвечаю. Не видел – потому что меня и не было раньше. Здесь.

– Он немой какой-то. – Замечает рыжая, уже успокоившись, но все равно еще злая на меня. – Ты откуда вылез на дорогу? Я из-за тебя грохнулась вообще-то!

Сцепляю пальцы рук за спиной, потому что уже ходуном ходят.

С трудом, но все же отвечаю:

– Извини. – И клыком закусываю нижнюю губу, чтобы и таким образом перемкнуть подступающую панику.

– Вампир. Как из «Сумерек», – внезапно смеется девчонка, словно не она недавно рыдала громче пожарной сигнализации. – Там они все красивые. Помнишь, мы смотрели? – обращается она к брату.

Я немедленно прячу зуб, и нервно облизываю пересохшие губы.

– Оборотни круче, – говорит парень.

– Да, оборотни вообще тема.

Сам не понимаю, как это произошло, но последнее – это уже моя фраза.

Зачем я суюсь? Меня не спрашивали.

Но парень уже с интересом смотрит на меня.

– Вот именно! Двое против одной!

– Фигня! – закатывает глаза девчонка, уже напрочь забыв о недавнем падении и готовая вступить в спор. – Вампиры и сильнее, и красивее.

– Ладно, нам-то плевать на мужскую красоту, – улыбается ее брат, подмигивая мне.

Я сдержанно киваю в ответ, осознав, что эти двое даже не думают злиться на меня.

– Фу, ничего особо сильно не болит, только над глазом, – морщится девушка, забавно дергаясь руками и ногами. – Приложилась, блин, лбом о раму.

– Цепь слетела, – подмечает брат, глядя на велик у ног. – Возможно, что-то еще. На сегодня гонки закончены, Си.

– Ха! Это значит, что ты не выиграл! А я не проиграла!

– Да, – соглашается тот.

– Но как потерпевшая требую выигрыш. Смотрим дома «Сумерки». Про стремных оборотней и... – Она косится на меня. – Красивых вампиров.

– Опять?

– Да!

– Ладно. – Сдается парень и всем видом пытается показать мне, как его достал этот фильм.

Я пытаюсь улыбнуться, но останавливаю себя. Зачем?

– А ты чего тут гуляешь вообще? – Спрашивает он меня, поднимая с земли велосипед сестры, и добавляет: – Один.

Потому что больше не с кем.

Потому что я не рискну подойти даже к моей девочке со стадиона.

Потому что я почти никого не знаю. И вообще – сам знать никого не хочу.

Не дождавшись ответа, парень тянет мне руку.

– Меня зовут Дастин Лайал, для друзей просто Дасти.

Но ты же не считаешь меня другом?

Сделав усилие над собой, я вытягиваю уже недрожащую руку из-за спины и жму в ответ.

– Я Алек Брайт.

– А я Сирена Лайал! – спешит к нам девушка, и накладывает свои руки поверх наших.

– Погнали завтра с нами кататься? – предлагает мне Дасти после этого странного рукопожатия. – У тебя есть велик?

Не знаю.

Но на всякий случай киваю.

– А сейчас мы все идем смотреть кино! – снова вмешивается Сирена, и начинает идти в сторону их возможного дома.

Я растерянно прячу руки в карманы и вежливо прощаюсь:

– До завтра.

Дастин с удивлением смотрит на меня:

– В смысле до завтра? Завтра – велики, но сегодня – кино. – И понижает голос. – С Сиреной лучше не спорить. Идем с нами? Родители не против, если к нам придет в гости друг – за это не переживай.

Друг?

Мы знакомы несколько минут, и начали довольно скверно.

Я не заслуживаю дружбы. Мне нужно отказаться.

Но...

Я не хочу.

– Идем, – произношу я.

Впервые за последнее время я узнаю свой прежний уверенный голос.