Полное погружение [2]

Два года назад

Ива

Весь урок английского языка я никак не могу сосредоточиться на том, что говорит нам учительница. Я на автомате, как все, пишу что-то в тетради, но ручка постоянно скользит, от чего почерк становится неряшливым.

«У меня что, потные пальцы?» – замечаю я с легкой брезгливостью, и украдкой вытираю их о свою юбку.

Мне кажется, за последние несколько минут я проявила к ней внимания больше, чем за все время ее ношения. Недавний разговор и инцидент с местной школьной звездой взволновал меня много больше, чем хотелось бы.

На меня несколько раз накатывала даже тихая ярость. Кто он такой, Алек Брайт? Он отчитал меня за подогнутую юбку через несколько минут после того, как его самого отстранили от занятий за отсутствие школьной формы? Этот человек вообще имеет какое-то право решать, как носить одежду девушкам? Это же невероятно глупо. Я бы честно поняла, скажи мне такое директор или мисс Коллинз, но не он.

И руки сразу тянутся под партой к поясу, чтоб вернуть длину юбки такой, какой она была до встречи с Алеком.

Что в этом такого вообще?

Всего один сгиб. Так носят половина девушек Сент-Лайка, на это уже не обращают внимания даже учителя. А еще есть такие старшеклассницы как Лена Дерин – которые делают два сгиба, от чего при небольшом наклоне девушки можно даже увидеть ее нижнее белье.

И я уверена, что никто не делает ей таких замечаний как мне. А если бы и сделали, уверена, Лена послала бы к черту таких людей. Мне тоже хочется послать, но момент упущен. Когда я попыталась понять логику Алека, к нему подошли друзья.

И я испугалась.

Парень и в одиночестве напугал меня своим поведением, а будучи еще со своей компанией – они бы точно задавили меня. Попытались бы унизить? Посмеяться? Выставить меня легкодоступной и провокационной?

Не знаю.

Но старшеклассники славятся своей жестокостью и дурными поступками, поэтому ожидать можно от них всего, что угодно. Мне что, нужно бросить им вызов, доказывая, что они несправедливы? Возможно, они и сами это знают, что их поведение – наглость и никакой справедливости нет, но им плевать. А у меня нечего предоставить им, чтоб повлиять и заставить уважать себя. Меня просто сметут одним махом.

Ну действительно, если подобное повторится, что я сделаю? Накричу и заплачу? Пожалуюсь директору? Что? Все это, наоборот, поставит меня в невыгодную позицию и взбесит их сильнее.

Я выпрямляю юбку обратно. Плевать. Школе, возможно, и нужны свои герои, чтоб показывать зарвавшимся хулиганам их место, но я точно не герой.

Мне только не хватает затевать противостояние с этими хулиганами за какую-то юбку. Вот уж нет. Отстаньте от меня. Найдите соперника равного по силам.

С этой мыслью я примиряюсь, и нахожу успокоение до конца урока.

После звонка ко мне тут же подлетает Кэти и помогает закинуть учебные принадлежности в рюкзак. Я немного удивляюсь такой непрошеной помощи, но она хватает меня под локоть и тащит прочь из кабинета.

– Эй, ты чего? – улыбаюсь я, пытаясь поспеть за ней.

Кэти загадочно смотрит и тянет за собой.

– Идем во двор. Нам же есть, что обсудить.

О, ну, конечно. Вместо ланча подруга предлагает идти на улицу, пока длится большая перемена. Думаю, повод для разговора мне ясен – все та же выходка психа Алека. Он заметная фигура в школе, его постоянно обсуждают. А раз его жертвой на этот раз стала я – то совершенно точно является поводом отдельного разговора.

Мы устраиваемся в рекреационной зоне на широких пустых скамейках. На одной из них заботливо лежат специальные пледы, чтобы их расстелить и можно было удобнее сидеть. Собственно, так мы и поступаем.

– Ну рассказывай, – придвигается ко мне Кэти, умильно сложив ладони под подбородком.

Я немного теряюсь – что именно мне рассказывать? Ведь подруга все время находилась со мной, все видела и все слышала. Хм.

– Вот. – Я взглядом перевожу ее внимание на свою юбку. Кэти выглядит разочарованной, и я тороплюсь объяснить. – Это глупо. Мне не нужны неприятности, Кэт. Я не хочу давать повода задразнить себя половине школы.

– Я тебя не понимаю.

– Погоди, – перебиваю я. – Знаю, что ты посоветуешь, что я должна защищать себя от этих парней, доказывать свою правоту. Но для меня подобное сложно.

– Каких парней? О чем ты? Мы же говорим про Алека?

– Ну да. Просто, где он, там и вся его ужасная компания.

– Да при чем тут остальные? Заладила, – морщит Кэти свой носик. На секунду мне кажется, что в ее глазах мелькает какое-то снисхождение. Это неприятно, но я готова дослушать, что она скажет. – Алек Брайт, – с нажимом говорит она, и обрубает. – Ты же знаешь, что говорят о нем. Он хочет кое-что с тобой сделать.

На секунду между нами подвисает молчание, и мы просто пялимся в глаза друг другу.

Я ловлю легкую панику после этих слов, но тут же крушу ее и спокойно уточняю:

– Ты имеешь в виду...

Но подруга в который раз перебивает меня:

– Хочет трахнуть тебя. Заняться с тобой сексом. Называй, как угодно. Да, я это имела в виду.

Я не совсем понимаю, как так получается, что от всей заварушки по поводы длины юбки мы перешли к обсуждению таких тем. Здесь нет никакой логики, поэтому я быстро выкидываю из головы пугающие фразы «секс» и «трахаться». Нет, конечно, я способна говорить на такие темы, но сейчас это действительно неуместно.

– Если бы он хотел заняться сексом, то думаю, пытался бы стащить с меня юбку, а не наоборот.

– Ох, Ива. – Кэти артистично закатывает глаза и качает головой. – Ты такая простая, и совсем не знаешь парней. Снял или надел, юбка всего лишь предлог. Пока ты писала заявку на участие в своем Шоу талантов и не замечала ничего вокруг, Брайт просто пожирал тебя взглядом. Я знаю о чем говорю, детка. Если бы никого там не было, он бы разложил тебя на столе мисс Коллинз.

– Ты отвратительна, – с великом трудом, но мне удается выдавить из себя смешок. – Озабоченная грязная девчонка!

Картина, описанная подругой, пожалуйста, покинь мою голову! Сейчас же!

Я беру второй плед и накрываю им свои плечи. Вроде не холодно, но после таких действительно горячих обсуждений мне же напротив становится холодно.

Мне, конечно, не десять лет и у меня нет каких-то предубеждений насчет того, что людям свойственно заниматься сексом, но мне как-то неловко что ли. Да, это легко обсуждать, когда ты не герой подобных бесед. И дело даже не в возрасте – так или иначе часть моих ровесниц не только разговаривает об этом, но еще и лишена девственности – просто... Даже не знаю. Я никогда почему-то не думала о себе, занимающейся сексом с кем бы то ни было.

Кэти весело тычет меня пальцем в бок, заставляя мои косые мышцы сжаться. Я резко выпрямляюсь и шлепаю ее по руке.

– Признавайся, маленькая мисс Колди, ты тайно посещаешь курсы феминисток и ханжей? Да? Да? – веселится она.

– Кэт, отвали!

– Ты даже боишься сказать вслух слово «трахаться!»

– «Трахаться». Довольна?

– Если Алек тебе это предложит, что ты ему ответишь?

– Я предложу ему тебя, идиотка!

– А я возьму его, дура, а ты потом будешь кусать локти.

– Мне это вариант нравится больше, чем трахаться.

Мы не выдерживаем и враз начинаем хихикать. Я прекращаю первой, сильнее кутаясь в плед. Я люблю Кэти, люблю ее открытость, мы знакомы с детства и отлично ладим, но в некоторых вещах абсолютно разные.

Она легко и без сожаления лишилась девственности с незнакомым парнем на какой-то вечеринке, когда я улетала на соревнования в Пекин. Ей было абсолютно все равно, что после этого они ни разу больше не виделись. Кэт всегда была открыта новому опыту, в то время как я всю жизнь привыкла держать все под контролем, следовать своей цели и постоянно боюсь облажаться.

Я не умею в принципе бросаться в омут с головой, если у меня нет с собой страховки.

Думаю, я бы смогла переспать с мальчиком, но мне нужно быть влюбленной в него. И как минимум – хотя бы ошибочно верить, что это взаимно.

Но, судя по всему, мне это в ближайшем будущем не грозит. Меня вообще не зовут на свидания. Со мной что-то не так. Возможно, я не так симпатична, или скучная. Возможно, все видят, что я часто бываю занята своими тренировками и не хотят тратить свое время на меня. Не знаю. К счастью, подобное меня волнует не то, чтобы сильно.

Скоро мне исполнится шестнадцать, и если я ничего не запорю, то осенью пройду в юниорскую сборную. Сейчас это моя главная цель. После этого я буду более расслаблена, и на следующий учебный год скорее всего вопрос свиданий для меня будет стоять более остро. Поживем-увидим.

Тем более, к тому времени из школы наконец уберутся Алек и вся его компания. Слава Богам, что подобное им новое поколение после них не должно остаться.

– А он тебя потрогал или только юбочку поправил?

– Он меня не трогал. – Сухо отвечаю я. К этому моменту вся эта ситуация из пугающей для меня уже становится раздражающей. Благодаря подруге.

– Жаль.

– Бесишь. Ты зациклилась.

– А кто бы не зациклился? Он красавчик.

– И псих.

– Мое любимое сочетание!

Не понимаю сейчас, шутит Кэт или говорит правду. Алек действительно нравится многим. Даже я, мало посвященная в школьные сплетни, это знаю. В раздевалке или на переменах его имя часто всплывает в разговорах девушках. Он откровенный бабник и вообще не интересуется отношениями, но каким-то образом это превозносится ему в плюс.

По школьному радио его имя звучит каждый второй раз на вызов к директору. Он ходит в чем хочет. Он грубит школьному руководству и обращается с ним панибратски. Он ведет себя как самый последний эгоист, но, если составить опрос по всему Сент-Лайку – Алек займет первое место по любимчикам школы. Это удивительно и нечестно.

Не то чтобы я его ненавидела и презирала как человека, нет, но я буду счастлива, если больше никогда не стану объектом его внимания.

И кстати...

– Слушай, Кэт, я, кажется, поняла!

– М? – Мычит подруга, доставая из школьной сумки протеиновый батончик.

– Помнишь, в начале прошлого года он поспорил с друзьями на меня?

– Да, ты мне рассказывала. О! – Ее глаза округляется – она с ходу понимает, к чему я веду. – То есть ты хочешь сказать... Вот черт! Думаешь, что-то подобное и в этот раз?

– Вполне. Боже, фу, и ты еще его восхваляешь.

– Эй, ты тогда сама всеми силами помогала ему выиграть спор! Кто тебя знает? Если Алек сейчас поспорил, что разведет тебя на секс, он может вполне рассчитывать из вашего прошлого опыта, что ты активно поучаствуешь в его победе.

– Я это сделала, чтоб он отстал от меня.

– О, дорогая, поверь, если ты ему дашь, то он именно это и сделает. Он ни с одной девушкой дважды не имел дел.

– Так, мне это надоело.

Я встаю со скамейки и скидываю с себя плед. Я ведь не против пообсуждать мальчиков, но не в ракурсе, что какой-то придурок, возможно, поспорил на мою девственность, а меня это должно прельщать.

Подруга тут же вскакивает за мной и расстроенно спрашивает:

– Эй, ты обиделась?

– Нет, у меня сейчас физкультура. Хочу успеть закинуть лишние вещи в шкафчик, и идти переодеваться.

В Сент-Лайке мне шли навстречу, у меня не было привычного урока физкультуры, и я не посещала никаких секций. Мне просто выделили небольшой зал, где я могу спокойно заниматься упражнениями по художественной гимнастике. Точнее, я просто отрабатываю в это время свои номера, и за этим иногда наблюдает школьный тренер.

У Кэт в это время по расписанию школьный театральный кружок, поэтому на какое-то время нам приходится разойтись.

Зайдя обратно в школу, мы с ней по привычке желаем друг другу удачи, и я пару секунд смотрю, как удаляется по коридору моя подруга, а ее короткий крашенный темно-фиолетовый хвостик прыгает по ее плечам.

Меня же накатывает чувство, что как будто я за всем нашим разговором упускаю что-то важное. Какая-то непонятная мысль на момент проникает в мое сознание, а потом быстро угасает, как только я пытаюсь ее поймать.

Возможно, сведение всего диалога подругой так или иначе к теме секса помешало мне понять что-то более интересное. Но что?

Подходя к коридору со школьными ящики, я снова пытаюсь вспомнить детально все произошедшее. Вот я все же заполняю заявку на участие в конкурсе в приемной мисс Коллинз. Слышу приглушенный дубовой дверью разговор директора Брамса и Алека – в нем нет ничего нового ни для кого. Потом парень выходит. Я быстро оставляю бланк на столе, прощаюсь и ухожу. Не успеваю я закрыть за собой дверь, как Алек хватает меня и одергивает юбку. В его жесте нет сексуального подтекста, как бы ни уверяла Кэти, только агрессия.

«Носи юбку нормально».

– Носи юбку нормально, – повторяю я это вслух шепотом, замерев перед дверкой шкафчика.

Черт!

Черт! Черт! Черт!

Я резко достаю из кармана рюкзака ключ разблокировки, ввожу код и распахиваю свой шкафчик. Дверца громко брякает железом, но мне все равно на шум.

Закусив внутреннюю сторону щеки, я внимательно изучаю содержимое внутри. Все вещи на своих местах, как я все и оставляла. Не придраться. Идеально.

Но вот только здесь довольно часто оказываются послания от больного маньяка, чего я сейчас не наблюдаю.

Черт!

«Не ходи туда», «не делай это», «не надевай то» ...

Всегда один и тот же менторский тон. Приказной. Словно бы это приказ, который я должна исполнять. С самого начала этого года.

«Носи юбку нормально».

Слова гребаного Брайта один в один звучат так же, как послания моего гребаного преследователя. Вот что пытался напомнить мне мой мозг. Что я подобное слышу постоянно.

Что за чертовщина? Количество человек, решающих как мне нужно себя вести и как выглядеть постепенно увеличивается? Или это всегда было одно заинтересованное лицо?

Да быть такого просто не может!

Алек Брайт – любимец девушек, который плюет на все правила, решил стать моим личным духовным наставником? Следит, насколько я «правильная» девочка и хочет, чтобы я продолжила выполнять его приказы? Именно он?

Это настолько нелепо и противоречиво, что от такого умозаключения хочется громко смеяться. Да даже если я озвучу такие догадки кому-нибудь вслух – меня посчитают сумасшедшей, и я не осужу этих людей.

Но я просто не понимаю... Вот даже сейчас Алека нет в школе, и вместе с этим мой преследователь не оставляет в ящике ничего. Совпадение? Я ничего уже не понимаю.

Может ли быть это частью спора?

Но на что идет спор? С кем? Что должен получить победивший? Совать мне бумажки в течение долгого времени и следить за мной – разве это весело?

Кто еще в этом участвует?

Син Фэйри? Калеб Грейв? Дастин Лайал?

Или они только наблюдают за тем, что сделает Алек?

Или я просто сейчас схожу с ума, пытаясь изобразить детектива, когда никакой загадки нет, а все это череда случайностей? А как же записки? Все-таки отдельный человек, не имеющий к этой компании никакого отношения?

Я понимаю, что запуталась. Абсолютно.

Ни одна из моих версий не имеет четкого смысла и логики. Одно предположение напрочь исключает другое, и наоборот.

Я хватаю с верхней полки влажные салфетки, и одной из них протираю скамейку, чтобы присесть. Зажмуриваю глаза так, что становится больно. Мне нужно спешить на занятие, но мое сердце почему-то бешено скачет – об этом свидетельствует кардиобраслет.

Мне страшно?

Пожалуйста, Алек Брайт, не втягивай меня ни во что. Пожалуйста, только не ты.