Полное погружение [2]

Два года назад

Алек

– И что мне с тобой делать? – Директор Брамс – мужчина пятидесяти лет в дорогом пиджаке, но с грустной сединой в волосах, смотрит на меня сквозь линзы очков.

Нет, он не плохой мужик, местами даже забавный, но у меня тяжелое похмелье со вчерашнего дня и поддерживать обычный веселый диалог шута с царем, я просто не в силах.

Поэтому я предпочитаю молчать – что, в сущности, не меняет дела, итог всегда один.

– Алек! – Брамс не оставляет попыток втянуть меня в разговор, и я уныло киваю головой.

– Да, капитан?

– Тебе не кажется, что мы ходим по кругу? Я тебя вызвал, потому что тебя застукали с сигаретой у ворот школы – это раз. В пятницу ты пришел на занятия не в школьной форме – это два. Понимаешь, к чему я веду?

Окей, я немного подыграю и изображу непонимание. Думаю, Брамс балдеет от наших с ним встреч, иначе мне неизвестно, почему он постоянно хочет меня видеть. Все-таки я хорош.

– Сложно уловить суть. – Делаю тупое лицо и смотрю ему прямо в глаза.

– Суть в том, что ты явился прямо сюда ко мне черт пойми в чем, Брайт! – рявкает от души старина директор. – И не побоюсь сказать прямо – от тебя просто разит табаком и, предполагаю, алкоголем!

Несмотря на заунывную боль в голове, я не могу сдержать смеха.

Черт, это действительно забавно вышло.

Забавно, но не смертельно. Меня вызывали и по поводам похуже, а дважды я тут сидел откровенно пьяным, поэтому сегодняшняя встреча с директором происходит в режиме лайт. Да даже если бы и не так, мы с ним оба знаем, что ничего не изменится. Это просто формальность, которую отбывает Брамс, и которая не перерастет никогда во что-то большее.

Фундамент школы Сент-Лайк стоит не столько на бетоне, сколько на деньгах совета попечителей из родственников учащихся. И фамилия Брайтов в нем не первый год держит лидерство.

Со мной буквально не могут ничего сделать, чтобы не лишиться огромных денежных вложений.

Но даже не на этом стоит моя уверенность в себе перед Брамсом – я просто клал на школу. Она является трамплином для поступления в элитные вузы страны, многие этим воспользуются. Но точно не я. Я уже знаю, что будет приоритетом для меня в будущем – это семья. Точка.

Но Брамсу необходимо отчитать меня, поэтому он напускает на себя недовольный вид.

– Что из перечисленного тебя развеселило?

– Ничего, сэр.

– Сядь нормально!

Я с трудом принимаю более вертикальное положение, так как до этого чуть ли не полулежал на директорском столе, положив голову на стопку бумаг. К горю Брамса, при подъеме я нечаянно смахиваю половину из них на пол. Не специально.

– Ты невыносим.

– Мне так жаль.

– Так и знай, ты не получишь от меня положительных рекомендаций.

– Звучит неприятно.

– Сейчас ты отправишься домой и переоденешься как положено. Иначе и сегодня будешь отстранен от занятий.

Мне хочется закатить глаза. Тема с формой меня искренне удивляет. Просто какого черта? На мне легкий темный свитер и обычные черные брюки, которые мне подходят гораздо больше кретинской школьной формы и при этом не выглядят вызывающими. Черт, я же не прихожу в школу в костюме клоуна или розовых лосинах, чтобы сотый раз делать на этом акцент. Что во мне не так? В чем прикол для учеников ходить как клоны в дурацкой одинаковой одежде?

– Тебе есть что сказать, Алек?

Есть, мне всегда есть что сказать, но сейчас я не в том состоянии. Поэтому и отвечаю по существу:

– У Вас не найдется таблетки от головной боли, сэр?

Конечно, я не рассчитываю на положительный ответ, но с удовольствием наблюдаю как загораются темные глаза Брамса от бешенства.

– Пошел отсюда, бессовестный!

Я тут же поднимаюсь с места и, попрощавшись, покидаю любимого директора. Еще бы немного – и я бы засмеялся на весь кабинет.

Нет, ну какое же слово он подобрал!

Бессовестный!

Ассоциация – будто меня отчитывает няня за украденную конфету.

Но весь мой смех тут же застревает где-то в горле, когда я выхожу в приемную к пресс-секретарю директора. Мисс Коллинз, точнее мисс Лошадь – так я ее назвал за выдающееся лицо с массивным подбородком – с интересом смотрит на меня. Вопль директора здесь был слышно прекрасно, да и я нередкий гость в этих местах.

Я знаю, что она относится ко мне довольно неплохо, и иногда я мог себе позволить задержаться и посплетничать с ней о Брамсе. Ей бывает скучно, плюс она питает к нему что-то вроде влюбленности.

Даже сейчас я планировал задержаться у нее, чтоб получить лекарство, а заодно побесить директора своим внешним видом. Но все отменяется. Или нет. Не знаю.

В приемной, помимо нас, находится Ива. Со своей подругой, что смотрит на меня с неприкрытым интересом. Пошла к черту, дорогая. Пошли все к черту, когда со мной в небольшом помещении находится Ива.

Это не выглядит взаимным. Потому как мисс Лошадь и грудастая десятиклассница пялятся на меня в ожидании хрен пойми чего, Ива даже не поднимает головы в мою сторону – что-то заполняет в каком-то никому не нужном бланке.

В какой-то степени меня это злит. Но мозг зачем-то подсовывает вчерашнее воспоминание, как я кончил без единого движения себе в руку глядя на ее фото. Это возбуждает, но в то же время я чувствую себя из-за этого в какой-то степени фриком.

В итоге даже не знаю, какую эмоцию выдать и продолжаю молча пялиться на белобрысую макушку Колди.

– Чего наше Величество так кричало? – в шутливой манере спрашивает меня мисс Коллинз, но ее вопрос идет каким-то фоном. Я с трудом отрываю свой взгляд от Ивы.

– Старческий маразм. – Отвечаю грубо. Я знаю, что мой комментарий неуместный и слишком агрессивный для влюбленной секретарши, но не могу ничего с собой поделать.

– Алек! – возмущенно вскидывает брови секретарша и поджимает губу.

Мы обмениваемся тяжелыми взглядами – Ты же понимаешь, что мне неприятно такое слышать! Понимаю, но мне плевать.

– Можно аспирин? – наконец произношу я, все так же отмечая, что мой тон больше походит сейчас на приказ, чем просьбу. – Голова от его крика болит.

Мисс Лошадь сверкает взглядом, затаившим обиду и непонимание, но все же отступает первой и начинает искать лекарство.

Я снова переключаю внимание на девушек.

Вернее, на одну из них, потому что ее подруга идет лишь приложением, но служит мне и прикрытием, чтобы не пялиться на Иву слишком откровенно. Чтобы выглядело, будто бы мне все равно. Ничего необычного не происходит. Просто мы с Колди находимся в одном помещении, просто делаем вид, что нас ничего не связывает, хотя примерно через два года она станет моей женой.

Подсознательно я хочу, чтоб она дала мне знак – все в силе, чувак, я тоже жду этот день. Хоть какой-то намек. В целом было бы прекрасно, если б Ива подарила мне сейчас заинтересованный взгляд вместо своей подруги.

Ну а в идеале – об этом я даже мечтать боюсь – это Ива, которая наконец доросла до любви ко мне, признается в этом, и тогда все мои проклятые обещания сдерживания становятся попросту ненужными.

Мне не раз признавались в любви. Собственно, почему этот процесс так долго тянется с Ивой? Я самовлюбленный мудак, но уверен, нет парня в округе, который был бы для нее лучше меня. Возможно, такого нет в целой стране. Окей, во всем мире. Ива, не тупи, дай мне хоть какой-то сигнал, остальное я все абсолютно сделаю сам.

Облом.

Ива, по-прежнему игнорируя мое присутствие кладет какой-то бланк на стол мисс Лошадки и отчитывается:

– Я все заполнила для выступления. До свидания.

Что она там заполнила? Какого выступления?

Дай мне знак, ну!

–Ага, спасибо! – отвлеченно отвечает ей мисс Коллинз, продолжая искать мне лекарство.

А я лишь уныло наблюдаю, как девушки покидают кабинет.

Все как всегда, ничего не изменилось. Но окей. Это не мешает мне хотя бы попялиться на уходящую Иву со спины.

Она такая женственная, такая «девочка-девочка», что я умираю от одного ее вида. Даже розовая девчачья лента в ее белых волосах кажется до ужаса умилительной. Это просто замечательно, что она такая. Потому что меня воротит от нового поколения феминисток, которые косят под парней, презирают женские атрибуты как что-то унизительное, и считают себя от этого крутыми. Иметь хоть какие-то отношения с подобными существами, по-моему, отдает чем-то гейским.

– Держи. Нашла.

Мисс Конский Подбородок за моей спиной, судя по всему, пытается впихнуть мне лекарство, и тем самым поскорее избавиться от моего присутствия.

Я уже готов обернуться, потому как Ива все равно исчезает за дверью, но мне хватает последней секунды увидеть то, что мне тут же становится неважным все остальное.

Юбка.

Ива Колди подвернула юбку.

Так делают многие девушки, чтобы та казалась короче, и тем самым привлекать к своим ногам больше внимания.

Но Ива никогда так не делала.

Раньше.

Эта небольшая, в сущности, деталь просто в секунду пробуждает моего внутреннего монстра. Который понимает, что это не для меня. Это зрелище для всей школы. Я всеми силами пытаюсь снизить интерес парней к Колди, а она его собирается повысить. Какого?

Ее ноги – только мои. Только я могу смотреть на них. Это константа, которую ничто не нарушит.

Я тут же вылетаю из кабинета вслед за Ивой и, пока она не успела исчезнуть, хватаю ее за плечо. Еще вчера я буквально мечтал о каком-нибудь прикосновении к ней, но сейчас в этом нет ни грамма романтики или сексуального подтекста. Я в бешенстве.

Мне не нужно много сил, чтоб надавить на плечо девушки, чтобы она развернулась ко мне.

Краем сознания я отмечаю испуг в ее глазах. Ее рот готов раскрыться, чтобы задать мне какой-нибудь вопрос.

Не сейчас, детка.

Я наклоняюсь и со всей силы дергаю ее гребаную юбку вниз. И мне глубоко плевать в этот момент, как это может выглядеть со стороны. Чертовски не важно. К моему внутреннему удовлетворению, я вижу, как подвернутая ткань сползает с талии и спадает на нужное положение. Я прощаюсь с видом коленок Ивы, когда нижняя грань юбки закрывает их от моих глаз. От всех глаз.

По хрен. Мы совершенно точно еще посмотрим друг на друга, и даже больше, но только когда не будет свидетелей.

– Что происходит?

Мои действия, судя по всему, пугают девушку, потому что она делает шаг назад от меня. Невероятно глупо. Я не тот, кого ей стоит бояться. Я тот, кто ее защищает от всего ненужного и лишнего. Возможно, все же дело в ее возрасте или полной неопытности, раз Ива не понимает столь очевидных вещей.

Меня раздражает ее непонимание, и в то же время сам факт, что она разговаривает со мной приводит в какой-то восторг. Уверен, в будущем я буду нередко прощать ей эти женские глупости, и даже умиляться с них.

– Носи юбку нормально. – Просто отвечаю я, стараясь не смотреть ей в глаза. Это тяжело. У меня уже начинают зудеть руки от прикосновения к желанному телу. Хочется схватить ее за обнаженные бедра и сжать их. Хочется притянуть за них ближе к себе.

И я бы сделал это, если б был обычным парнем с понравившейся девушкой.

Но я не обычный, я лучше, и займу в жизни Ивы самую важную роль, поэтому потерплю еще.

Она хочет что-то еще сказать, изображая, словно моих слов недостаточно для объяснения. И я готов продолжить диалог.

Но ощущаю чье-то похлопывание по спине.

– Чувак! Ты чего?

С отвращением я понимаю, что это мои так называемые друзья. В количестве двух штук – Син и Калеб. Их присутствия достаточно, чтобы Ива тут же отбросила попытки продолжения разговора и моментально скрылась в толпе учеников.

Отвратительный день, отвратительные люди. Не понимаю, какого черта мы изображаем друзей с этими двумя, какого черта они влезают так невовремя?

Совершенно точно я бы не сблизился по своему личному желанию ни с одним из них. Думаю, это взаимно. Нас связывает общий друг и общая тайна – помимо этого мы абсолютно чужие люди, но зачем-то продолжаем общаться. С окончанием школы это закончится, и я даже не вспомню об их существовании.

Они знают меня весьма поверхностно. Только то, что я даю им увидеть. Уверен, они действуют так же, и меня это абсолютно устраивает. Мне плевать на их личные секреты. Мой лучший друг – Дастин, точно не они.

Но с какого-то хрена, да, мы общаемся. Сам не могу понять – зачем и почему.

– Что надо? – рявкаю я, сбрасывая с плеча руку Сина.

– Мне показалось, или ты правда хотел залезть под юбку десятикласснице прямо перед кабинетом директора? – Син скалится в тупой улыбке, но в его голосе не слышно упрека.

Он не самый плохой чувак в нашей странной компании, если быть честным. Еще честнее – я всегда считал его полезным идиотом для себя. Он любил трахаться и делал это. И любил делиться подробностями. Я же всегда слушал его внимательно, чтобы потом повторять его рассказы ему же, где уже главным героем являлся я сам, поддерживая свою мнимую репутацию сексуального активиста. Все еще удивляюсь, как при подобных диалогах Син все еще не заметил, что я буквально говорю его словами.

– Не десятикласснице, – поправляю я его, и тоже натягиваю на себя улыбку. – А Иве Колди. – Одно другого не исключает, но друзья не могут не замечать, где нужно поставить верный акцент.

Конечно, если ты часто проводишь время с одними и теми же людьми, скрыть свое активное внимание к определенной девушке просто невозможно. Я и не пытался это делать или как-то оправдываться. Но и не говорил им никогда больше, чем они могут наблюдать. Например, что это не просто лютый интерес к местной звезде и красивой девчонке, а гораздо больше. Что я считал ее своей, даже когда Ива еще училась в младшей школе.

– Она горячая штучка, – одобрительно кивает белобрысой башкой Син, но его комментарий меня не трогает. Как бы мы с друзьями ни относились друг к другу, я знаю, что никто не посмеет претендовать на Иву.

– И это ее беда. Правда, Алекс?

А вякание Калеба все же заставляет вызвать во мне недовольную усмешку.

– Беда случилась у твоей мамаши, когда она ждала нормального ребенка, а родила тебя. Не так ли, Тень?

Насколько сильно я ненавижу производное своего имени Алекс, настолько же корежит ублюдочного Калеба от того, что я называю его Тенью. Хотя это самая точная и короткая характеристика этого урода. Ничто, пустота, ничего из себя не представляющая – это про него. Самый мерзкий чувак из компании, который может только вставлять свои паршивые комментарии исподтишка. Это несерьезно. Даже его вид всегда у меня вызывал жалкую усмешку – ооо, я Темный Лорд, я хожу в черном и загадочно молчу, сверкая глазами из угла. Я такой непостижимый, мрачный и страшный. Не знаю, как он вообще мог интересовать девушек подобным. Самым страшным, думаю, для них мог бы являться только микроскопический член этого ублюдка.

Хоть с Калебом у нас давно длится эта взаимная неприязнь – в отличии от него, я не относился никогда к нему всерьез. Скорее меня изобьет пятилетний ребенок, чем причинит какой-либо вред этот недоумок.

Поэтому я даже не отвечаю на его фак, когда вижу, что за его спиной мнется мой лучший друг Дастин. Я тут же отталкиваю Калеба плечом и жму руку другу.

Мы обмениваемся быстрыми улыбками.

– Привет, – торопливо говорит он. И по выражению его лица я все же понимаю, что он тоже был свидетелем сцены с Ивой. И вряд ли он этим впечатлен – потому как единственный знает абсолютно всё. Его беспокоит происходящее. Но при этом он не в силах что-то изменить, а может, понимает неизбежность. Надеюсь, на второе.

– Привет.

– Слушай, заходи ко мне на днях? – улыбается друг. – Поболтаем.

– Вдвоем? – С надеждой уточняю я.

– Вдвоем.

– Окей.

– Гав-гав, – тявкает как недоразвитый Тень, изображая меня. Он не улыбается, но в его черных глазах прям сквозит тупой кайф. Считает, что унижает меня, делая аналогию, что я являюсь преданным псом Дастина? Идет к черту. Он даже понятия не имеет, как Дасти помог мне в свое время.

Я никогда не расплачусь с ним за это, мне просто нечего ему предложить.

И не будет.

Скоро вообще ничего не будет. И даже Тень это знает.

Наверное, после школы я не сдержусь и убью Калеба и освобожу мир от такого концентрата глупости и убожества. Но пока звенит звонок на занятия. Мне приходится попрощаться со всеми и думать, что делать дальше сегодня.

Снова. Снова отстранён.