Полное погружение [2]

Настоящее время

Ива

В итоге я все же отказываюсь от вороха всех вещей, которые успела купить, чтобы везти их с собой в первый же день. Это была глупая идея – возможно, меня развернут сразу же, сказав, что приглашение было досадной, но ошибкой. Я должна иметь в виду и такой вариант развития событий – хотя он ударит меня достаточно ощутимо.

От одной мысли, что я приезжаю с кучей одежды и вещами первой необходимости, тщательно отобранными, а меня посылают вон – мне хочется выть от унижения, представляя, как я с этим багажом поеду обратно.

Ну нет.

В таком случае нужно будет сделать каменное лицо – не очень-то и хотелось и отбыть налегке.

А если при встрече с тренером Сивер, я убежусь, что мое возвращение в олимпийскую сборную реально – то я стремительно смогу вернуться домой и уже вывезти заранее собранные вещи.

Да, так будет лучше.

Не верю в Бога, но молюсь и скрещиваю пальцы, чтобы выпал второй вариант развития событий. И в обозначенный тренером Сивер день вызываю такси, чтобы без опозданий добраться до ее личной школы.

Поездка длится почти час, так как нужный особняк находится в другой части города, да мы еще попадаем в нескончаемую пробку, потому что где-то на дороге случилась авария. Я волнуюсь. Я боюсь опоздать. Я переживаю за успех всего мероприятия. Мне хочется истерить, грызть ногти и кричать на водителя, чтобы совершил чудо и ехал быстрее.

Только годы тренировок и выступлений, да и не только они, научили меня титаническому внешнему спокойствию и умению «держать лицо». Даже когда внутренне все «кипит» – я стараюсь выражать непоколебимость и давлю в себе нервозность.

И даже люблю в себе качество.

Выдержка прекрасна не только в дорогих винах, но и в людях. А краткость – сестра таланта, как говорил один неглупый человек.

Мне уже доводилось встречаться с более богатыми на слова и эмоции экземплярами, и этого хватило, чтобы убедиться, что за громкими фразами часто скрывается пшик, а за красивыми поступками – умопомрачительная подлость.

Особняк мисс Сивер выглядит довольно впечатляющим – первое, что я замечаю, как только покидаю такси. Это двухэтажное здание из белого кирпича, построенного по типу Белого дома, только в более скромных масштабах. Два крыла огибают посадки деревьев – в основном, хвойных. От этого кажется, что здание находится в тени. Но я уже видела его на фотографиях, выложенных на сайте.

Нижний этаж – это, скорее всего, множество залов для тренировок, верхний – временное жилище для учеников мисс Сивер.

Надеюсь, я сегодня попаду туда и займу свою комнату. Да, у меня будет своя комната.

Меня немного смущает свободный доступ ко входу – здесь не то, чтобы нет охраны, которая обычно бывает в подобных местах, но даже забора. На стоянке, где я вышла из такси всего три автомобиля, впечатляющих, но всего лишь три. И сразу от стоянки открыт вход к дороге, ведущей до входных дверей этого маленького замка.

И когда я ступаю на эту тропинку, замечаю одно различие с фотографий этого места и тем, что я вижу сейчас в реальности. Точнее, тем что не вижу.

Отсутствие крупной таблички над кованой дверью – «Школа Аманды Сивер».

Я не понимаю.

Отсутствие народа, машин, охраны, даже никакого упоминания, что здесь находится – сейчас ремонт? Реконструкция? Большинство учеников в сезон лета живут по своим домам и семьям? Или я накручиваю, и все так и должно быть?

В конце концов, мне не приходилось посещать ранее именно такие места, и я плохо представляю, как здесь все устроено.

В раннем детстве меня просто отдали в любительскую секцию по гимнастике. С другими девчонками мы там разучивали групповые номера и выступали с ними на всяческих городских мероприятиях, устроенных в честь тех или иных праздников. На одном из них меня и заметил мой первый тренер – мистер Хаксли. Он владел своей школой по художественной гимнастике, участники которой не просто отыгрывали номера на публику, но и участвовали в соревнованиях с другими школами.

С того дня моя жизнь изменилась.

Почти каждый день я ездила на тренировки, и они уже больше не походили на детско-развлекательные. Они не были и групповыми – я стала выполнять индивидуальные номера. Я тянула связки для шпагата, я стачивала пальцы ног до мозолей, набивала миллион синяков и ушибов, пытаясь разучить новый акробатический трюк. Помимо этого, училась чувству ритма – каждое мое движение должно быть вовремя произведено под нужную ноту.

Художественная гимнастика – это не просто сложный танец с красивыми элементами, что можно увидеть простому зрителю. Это бесконечный баланс технически отточенных движений с каждым битом воспроизводимой музыки, если вовремя не успеваешь сделать нужный пасс, опоздаешь даже на секунду – ты в проигрыше. Даже падение ленты после последнего взмаха должно выверенно совпасть с заключительной нотой той мелодии, что освящает номер.

Соревнования по стране. Победы. Проигрыши. Медали. Падения. Успехи.

То самое первое предложение после стопроцентного выигрыша по штатам – Ива Колди, представлена тренером М.Хаксли для юниорской сборной Америки на период следующих Олимпийских игр. Отборочный тур и просмотр. Подготовка к контракту и переходу к будущему тренеру – из Олимпийского комитета.

Так близко к мечте как никогда. Мне как раз исполнилось шестнадцать лет, и, казалось, ничего не помешает мне стать той будущей мировой чемпионкой, о судьбе которой я грезила.

Но все выстроенное годами рухнуло буквально за сутки. Полный откат.

Возможно, поэтому я стараюсь игнорировать отсутствие вывески на дверях, списывая это на все, что угодно – потому что в ином случае я теряю этот неожиданный, но очень желанный шанс, чтобы вернуться.

Подойдя к двери, я на секунду замираю, испытывая прилив страха, но тут же списываю его на волнение – еще бы, на моем месте волновался бы сейчас любой человек. Мне хочется ворваться как ураган внутрь и заявить, что я достойна этого места, достойна, чтобы поверили в меня. Черт побери, мне буквально на днях исполнилось восемнадцать – это прекрасный возраст спортивных завоеваний, я полна сил, я могу, я хочу.

Но вместо этого вежливо стучу в дверь, нацепив на лицо уверенность и бесстрастность. Хорошее первое впечатление – это первый шаг к успеху.

Дверь отворяется тут же, как будто меня только и ждали.

Было бы неплохо, если это так, на самом деле.

И на пороге возникает высокий парень возраста двадцати одного года – симпатичный шатен с накачанной фигурой и в деловом костюме. Интересно, кем он приходится в штате?

Наверное, все же охранник – его спортивное, накачанное телосложение кричит об этом. И это хорошо. Имею в виду хорошо тем, что помещение охраняемо хотя бы изнутри. Потому что любой подобный объект должен быть хорошо защищен, а увиденное вовне меня слегка разочаровывает.

– Здравствуйте, – начинаю я диалог первой, вежливо улыбаясь.

Охранник в это время молча сканирует меня взглядом. Это стандартная процедура, но его взгляд не совсем приятный. Не могу понять почему. В нем нет намека для сексуального подтекста, что прекрасно. И вроде нет пренебрежения, будто я здесь проходимец и вовсе не подхожу на роль потенциального ученика. Но создается впечатление, что парень почему-то от меня откровенно не в восторге.

Может, спутал с кем-то? Плохое настроение? Магнитные бури?

– Меня зовут Ива Колди, – не показывая ни грамма разочарования от тяжелого взгляда, представляюсь и объясняю ему, кто я такая и зачем пришла. – Мне написала миссис Сивер. Это же ее школа, да? Она предложила мне приехать на просмотр сегодня на это время. Вы можете у нее уточнить, пожалуйста. Или проведите меня к ней, мистер...

Холодный взгляд парня не меняется от слова совсем.

Может, мне нужно предоставить какие-то документы для подтверждения своей личности?

– Мистер Хирш, – неожиданно рявкает он, когда я уже тянусь к своей спортивной сумке, переброшенной через плечо. – Проходи.

Охранник со всеми гостями на «ты»? Обалдеть, это не очень вежливо.

Ошарашенная таким приемом, я даже подвисаю на секунду и не спешу следовать внутрь за ним.

Почему этот парень так груб со мной? Почему такой тон и неуместное панибратство? Почему он смотрит на меня как на ничтожество, хотя мы совершенно точно не знакомы?

Может, он не охранник, а какая-то важная фигура здесь, и я его раздражаю своими просьбами? Но мог бы и сразу указать тогда, что я не его проблема и просто молча впустить меня, не слушая.

– Извините, – начинаю я снова, застыв на прежнем месте. Если я что-то делаю не так, то хочу сразу прояснить ситуацию. Мне не хочется начинать свой первый шаг в этой школе не с той ноги.

Карие глаза мистера Хирша снова останавливаются на моем лице, и все с тем же уловимым неприятием.

– Внутрь заходи, – не дает он мне продолжить, шире раскрывая дверь. – Там тебя очень ждут. Ива Колди.

Дающее надежду словосочетание «очень ждут» тут же перебивается тоном голоса парня, когда он произносит мое имя. Отвращение – я узнаю это в голосах людей сразу.

Мы точно не знакомы – я никогда не видела этого парня. Я не сделала ему ничего плохого. И мне не хочется теперь никуда заходить за ним. Что-то здесь не так. Или он просто в себя поверивший сукин сын, который позволяет себе общаться с незнакомыми девушки свысока.

Мне хочется немедленно уйти.

Но в то же время, если я из-за этого козла лишу себя последней надежды, это тоже будет глупо. Я уже через полчаса начну проклинать себя, вернувшись домой, что будто бы испугалась какого-то наглого мудака и сбежала.

И я делаю шаг внутрь, обходя этого заносчивого идиота, что тоже не просто, учитывая его габариты. Нет, он не имеет лишнего веса, это просто гора мышц.

Я сразу оглядываю помещение – большая зала в виде приемной и просто...

Нет, нет, нет!

Все параметры моего тела сигнализируют об опасности. Не проходит и секунды, как я ощущаю, словно погружаюсь в какую-то бездну – мой пульс повышается, не надо даже проверять специальный браслет, ступни ног и пальцы рук становятся ледяными, а по позвоночнику начинает свой бег холодная капля пота.

Здесь нет никакой школы.

Это заброшенное помещение со старой мебелью, с минимумом света – едва проникающим сквозь плотные портьеры высоких французских окон. Это что угодно, но не то место, которое было мне предложено.

Обман. Ловушка.

Я делаю шаг назад, но натыкаюсь спиной о каменное тело этого самого лже-охранника.

А он ведь и не говорил, что представляет собой охрану.

– Всего доброго, я ухожу, – не своим голосом произношу я.

Мне не хочется казаться испуганной. Но я в панике. Что за чертовщина? Кто этот монстр в стильном пиджаке и что ему нужно от меня?

Я не задам этим вопросы ему, я планирую убежать, испариться, сделать ноги.

Обычно я умею справляться со страхом и быть с ним в любовным отношениях, но такие бесовские игры точно не по мне. Это не взаимно, черт побери.

– Не слишком ли рано, Ива? – с усмешкой произносит этот Хирш, когда я пытаюсь проникнуть на выход, и тут же запирает дверь.

Он запирает дверь!

И кладет ключ в свой гребаный карман гребаного пиджака!

Это катастрофа. Пусть он не самый высокий парень, с кем я вообще имела хоть какое-то дело, но я сама совершенно точно не высока. А учитывая его комплекцию, шансов, что я силой в поединке вытащу из его кармана ключ – просто ноль.

– Что ты такое? – спрашиваю я, теперь сама пялясь на него во все глаза.

В темноте помещения его облик кажется куда более зловещим. Я даже уверена, если этот безумец решит мне сейчас свернуть шею, то завершит эту миссию за несколько секунд, не особо напрягаясь.

Поэтому мне приходится отходить, пятясь назад.

Даже удивительно, как я до сих пор не верещу от страха, хотя он заполняет меня с головой. В своей жизни я уже попадала в прескверную ситуацию, но она, как минимум, не несла угрозы для жизни, сейчас – я допускаю все.

– Не что, а кто, – поправляет меня парень, будто это имеет значение. – Меня зовут Кей. Кей Хирш.

Ясно.

Предельно ясно.

Его имя мне ни о чем не говорит. Я в ловушке, запертая здесь этим чуваком, возможно, преступником, и обычно, если такие, как он, не боятся выдать себя – дело чертовски плохо, он не собирается оставить меня в живых.

Этот маньяк заманил меня сюда, представившись миссис Сивер, а я клюнула. Вероятно, я не первая его жертва, и он давно использует подобный трюк. Возможно, он находится в федеральном розыске, и его фотороботы расклеены по всему городу, но я их не успела увидеть, так как буквально на днях вернулась из закрытой школы.

Да, ясно. Но делать-то что?

Не поддавайся панике!

Я продолжаю, не мигая, смотреть на этого Кея так, что слезятся глаза. Возможно, он думает я либо бесстрашная, либо, наоборот, одурела от ужаса, но на самом деле я медленно-медленно продвигаю руку в глубь своей сумки. Мне нужно потянуть время, чтобы незаметно вытащить из верхнего кармана телефон и отправить на нем сигнал о помощи. Мрак комнаты в этом играет мне на пользу.

Все крики, вопли, панику – я оставляю на потом. Сейчас главное сохранить разум и обхитрить противника.

– Мне страшно, – говорю я тихо, и даже не лгу.

Мои пальцы обхватывают корпус тонкой панели телефона.

– Этого мало, – воодушевляюще успокаивает меня Кей, давая понять, что я действительно попала.

Я нервно сглатываю, изображаю кашель, прикрывая одной рукой рот, другой же – незаметно вытягиваю телефон из сумки, плечом откидывая ее за спину.

Продолжаю давиться своим наигранным приступом, я зажимаю рукой за спиной айфон и пытаюсь найти верную комбинацию по памяти, как вызвать сигнал о тревоге. И даже само ощущение телефона дарит мне призрачную надежду.

На пару лишних секунд.

Потому что он резко пропадает из моих рук.

Нет, я его не роняю – его выхватывают.

Еще лучше, мы тут даже не вдвоем с маньяком.

– Хорошая попытка, Ива, – раздается мужской голос за спиной. – Хитрость, подлость, изворотливость – ты не меняешься.

Я поворачиваюсь и застываю тут же. Вот сейчас мне действительно хочется кричать. До этого ситуация была ужасной, сейчас, узнав одного из парней – она приобретает самые мрачные обороты.

Син Фэйри – два года назад мы учились в одной школе, только он был на два класса старше. По сути, нас никогда ничего не связывало с ним. Кроме одного человека – его друга. Психа. Безумца. И те, кто с ним дружил – были подобными ему. Потому что никто в здравом уме не станет помогать сумасшедшему осуществлять его дикие планы. Вся та компания разделяла их. И то, что произошло два года назад было действием не одного человека.

Они действовали заодно, чтобы уничтожить меня.

И надо сказать, у них это получилось.

Поэтому само понимание, что они почему-то снова могут заинтересоваться моей персоной – вселяет просто животный страх. Это не игра на удачу, я знаю, что подобные люди способны буквально на все, и знаю это на своем опыте.

– Отдай телефон, – прошу я, глядя в голубые, почти прозрачные глаза Сина. Такой ангельский цвет у такого подонка как он, который с улыбкой держит мой телефон в своих руках.

– А то что? – смеется он.

– Да, – из-за спины теперь раздается голос Кея. – Что ты будешь делать, Ива, если он не отдаст телефон?

Я все больше приближаюсь к панике, потому что пытаться казаться смелой, не имея джокера в рукаве – это легко только для игроков в покер, а я никогда в него не играла.

– Отстаньте от меня! – Это должно звучать как приказ, но на самом деле – мольба. И это только больше смешит придурков. – Я хочу уйти!

– Ой-ой, отстаньте от меня! – передразнивает меня Син, искажая мой голос до писклявого.

– Хочу уйти! Отстаньте! – вторит ему Кей.

Почему-то такое глумливое унижение вызывает мои первые слезы, которые копятся в глазах. Я не знаю, что они задумали, но хороший финал мне вряд ли предусмотрен.

Я пытаюсь снова прорваться к двери – хоть это и глупо, ведь она заперта, но натыкаюсь на Кея.

– Пусти меня! – глотая слезы, прошу я. – Вашу мать, выпустите меня отсюда!

– Вашу мать, – передразнивает меня ублюдочный Кей. – Это она ругается так? Ну все, я напуган.

Своим телом он окончательно преграждает мне дорогу.

– Что вы хотите от меня?

– А что ты предложишь? – тут же уточняет Син, пряча мой телефон в карман своих джинсов.

Я резко стираю слезы с глаз – благо их никто не мог видеть из-за мрака, и пускаю в ход еще один бездарный аргумент, словно пытаясь выдать шестерку треф за джокера.

– Ребята, если вы не выпустите меня сейчас же – я обязательно обращусь в полицию.

Почему-то моя последняя фраза действует на них как красная тряпка на быка.

– Обратишься в полицию, Колди? – чуть не рычит Син, и смотрит куда-то в сторону. Я слежу за его взглядом – господи, еще один. Калеб Грейв все это время стоял на расстоянии десяти метров от нас, облокотившись о какую-то статую, белеющую в общей темноте.

Он тоже был в той компании.

Но при этом его присутствие дает мне какую-то надежду. Насколько я его знаю, он был самым спокойным и разумным из всех. Мне даже хочется верить, что в событиях два года назад он не принимал никакого участия. Ведь даже сейчас, в отличии от двух идиотов, он хотя бы не пытается запугать или унизить меня, а просто молча наблюдает за этим.

Я не ищу в нем защитника, нет, но буду рада, если он хотя бы не присоединится к остальным.

Ладно, на самом деле было бы здорово, если бы Калеб заступился за меня.

– Эта сука хочет сдать нас в полицию! – продолжает высказывать ему Син, словно сам же не создает сейчас причину, чтобы я захотела сделать подобное. И снова поворачивается ко мне. Одно счастье – хотя бы физического насилия ко мне не применяют. Пока что. – Колди, следи за своим языком, не провоцируй себя на худшее такими заявлениями.

К черту.

Я буду молчать.

Им надоест – и они от меня отстанут. Или не отстанут и не надоест – но смысла говорить хоть что-то я не вижу. Это бесполезно. Я общаюсь не с адекватными людьми, и действительно могу спровоцировать ярость на пустом месте.

– Ива, – зовет меня Калеб, единственный не искажая голос. – Где твой брат?

Мне хочется ответить именно ему – в надежде, что он тот единственный, с кем вообще возможен диалог. Сейчас мы поговорим, и он попросит своих друзей отпустить меня отсюда и прекратить издевательства надо мной. Снова и снова.

Но все это рушит глыба Кей, дергая меня за сумку.

– Где твой гребаный брат? Отвечай!

Я прижимаю сумку к себе и сжимаю зубы. Это безумие. Они сходят с ума. Это какая-то жестокая подстава.

Хочу переместиться в сторону окна, в надежде разбить в случае чего стекло и позвать на помощь, но парни своими телами тут же преграждают мне путь.

– Ты за все ответишь, Колди. Даже не надейся еще раз сбежать.

– Ты нам расскажешь все, маленькая сука.

Я пытаюсь отключиться от всех этих угроз и оскорблений, вцепившись ногтями в свои голые руки, прижимая к груди сумку.

До меня доходит весь саркастичный и подлый подтекст происходящего. Первое – все мои надежды о карьере в спорте оказались пустышкой, подставой, обманом. Ничего не будет, ничего. Второе – меня окружают люди, которые, как я думаю, в свое время сыграли не последнюю роль в том, чтобы лишить меня всего. Чтобы втоптать мое имя в грязь. Прошло два года – и я снова оказываюсь сакральной жертвой этих ублюдков.

И они меня действительно пугают – я совсем не понимаю, как выбраться из этой ситуации.

Мне по-настоящему страшно.

Я могу играть с этим чувством, когда знаю, что оно подчинено мне самой. Что я его контролирую. Что я могу в любой момент остановиться, развернуться, закончить.

Но когда твоей жизнью играют неуравновешенные люди, мотивацию которых не поймет даже психиатр, я вообще не могу быть уверена хоть в чем-то. А факт того, что два года назад они потеряли своего друга – это могло сделать их только агрессивнее.

Хотя я не представляю, чего еще они могут сделать мне, когда моя жизнь уже превратилась в темную сказку с кривыми зеркалами. У меня нет ничего – есть только я.

Меня изнасилуют?

Убьют здесь же?

Что?!

Мне делать что, когда меня окружают эти уроды, даже, увы, Калеб присоединился к ним? В запертом пространстве чужого мне особняка? В этой тьме, где я едва могу следить за выражениями лиц?

Я хочу кричать и взвывать о помощи. Я так близка к истерике, что мне даже дыхание сделать трудно, чтобы не подавиться в итоге своими же слезами.

– Я не понимаю. – Все, что могу я произнести ломающимся голосом.

Я стараюсь смотреть в сторону Калеба – единственного, кто мне не угрожал сегодня и не произнес унизительных слов. Пока что.

Но он продолжает молчать, холодно глядя на меня.

– Как думаете, может, нам стоит помочь ей? – произносит глыба Кей, с усмешкой добавляя: – С пониманием нас.

Он находится на периферии моего зрения, охраняя меня с правого бока мощной фигурой, чтобы я не могла никуда дернуться в попытке к бегству.

Син, стоящий напротив, переводит взгляд с меня на него. И мне дико не нравится безумный огонек в его глазах.

– Отличная идея, – говорит он. – Я бы сказал – огонь.

И улыбается, снова пялясь на меня своими ангельскими глазами, пока я сжимаю свою сумку и не могу сделать ни шага.

Еще сильнее вдавливаю отросшие ногти в кожу ладоней и хлюпаю носом – сдерживаемые с трудом слезы требуют выхода.

В этот момент раздается щелчок возле моего правого уха.

Я ничего не успеваю сообразить, но ощущаю приближение Кея ко мне вплотную, от чего мое сердце просто обрывается и падает с воплем куда-то к ногам. Я чувствую, как парень берет в руки... мои волосы.

Нет, он не затягивает их, не причиняет боль, просто мои длинные пряди оказываются перехваченными его тупыми ладонями, а он словно ребенок, с интересом трогающий волосы у куклы.

И только повернув голову в его сторону, я понимаю – что хочет сделать этот конченный ублюдок. И что это был за щелчок.

Тогда я начинаю просто визжать – мне все равно. Я как бешеная загнанная лисица, попавшая в капкан, теряю остатки самообладания. У меня мутнеет в глазах, и я просто с криком стараюсь вырваться – уже не важно куда.

Оттолкнув оглушенного моими воплями Сина, я бегу вперед – к ведущей на второй этаж широкой лестнице, и, спотыкаясь, взмываю вверх по ней. Плевать, что это не выход, плевать, что я окончательно закрываю себя с психами в этом здании.

Мне хотели зажигалкой поджечь волосы!

Представляя картину в голове, как огонь пожирает вначале их, потом лицо и тело – я только сильнее добавляю скорость, прибавляя децибелов в голосе.

Полный кошмар.

Меня хотят сжечь заживо.

И, возможно, сделают это.

Попав на второй этаж, представляющий собой длинный коридор, ведущий в обе стороны, я на секунду замираю и прислушиваюсь. Но вначале слышу только стук своего сердца в своих же ушах. Со злости я кусаю себя за ладонь.

За мной не бегут.

Пока что.

Внизу я слышу смех – о, ужас! – им это кажется смешным. А потом писклявый голос Сина, которым он передразнивал меня:

– Ива-а, вернись!

– Прятаться больше не выйдет. – Это тот самый Кей.

Я знаю, что не выйдет. Но я попробую. У меня нет выхода – потому что вариант сожжения я точно не приму самостоятельно.

Одна из дверей, расположенных в темном коридоре приоткрыта. И я вижу в этом свой шанс.

Прикрывая рот ладонью, чтобы запретить себе снова кричать, я на цыпочках бегу туда.

Три пути, чем все это может закончится.

Первый – я разбиваю окно любым предметом мебели и зову на помощь – меня замечают и спасают. Это идеально.

Второй – по каким-то причинам мне не удается это сделать, но, возможно, я смогу хорошо спрятаться. Меня не находят. Это сомнительно.

Третий – я ничего не успеваю сделать, и эти твари здесь же меня и похоронят. Это то, чего я не должна допустить.

Поэтому я снова давлю в себе новые приступы паники – которые, несомненно, меня накроют мощной волной, как только я окажусь в безопасности, и буду заново переживать этот ужас в своих мыслях. Но чтобы обеспечить себе безопасность – мне нужна ясная голова.

Я должна сосредоточиться на первом и втором варианте развития событий, исключая третий.

И, к сожалению, забываю, что три – это далеко не предел.

Есть и еще четвертый.

Вариант, отметающий все три предыдущих.

И от тебя не зависит

НИ-ЧЕ-ГО.