Полное погружение [2]

Наше время

Ива

Как легче всего поймать человека на крючок?

У каждого из нас есть что-то очень важное и ценное, то, чего мы безумно желаем. И то, чего, возможно, однажды лишились. Поманите такого человека морковкой, что все можно вернуть назад – и у него от желания срывает стоп-краны. Он теперь ваш, пока вы торгуете его надеждой.

У меня была мечта.

Я была близка к ее исполнению.

И я ее лишилась, идиотка, именно в тот момент, когда была близка к ней как никогда.

Юниор сборной Америки по художественной гимнастике.

Вот кем я должна была стать – и кем я не стала.

Но желание вернуться в большой спорт никуда не девается.

Я понимаю, что момент безвозвратно упущен – на целых два года. Это слишком большой перерыв для возвращения, даже если я ощущаю себя в форме и готова к утроенным тренировкам. Олимпийская сборная в таких случаях безжалостна – два года — это почти как смерть.

И да – уничтоженная репутация моего имени идет вкупе ко всему этому.

То самое видео.

Отец, насколько мне успела сказать мама по дороге в мое новое жилище, добился того, чтобы оно исчезло из всех медиаресурсов, но скандал, связанный с его появлением, никуда не исчез. В памяти спорта Ива Колди навеки останется заключенной в те события, в ту грязь.

Действия отца спасли насколько можно его самого – федерального прокурора нашего штата, но он не попытался обелить меня ради моего будущего, да и, возможно, не было в этом смысла. Видео было настоящим, увы. В этом моя вина.

Я не ожидаю после всего этого, что мной вновь заинтересуются тренеры из олимпийской сборной. К сожалению, талант и способности не перебьют шлейфа грязи и длительных простоев – это сказки для бедных.

Но когда мне приходит на почту письмо от небезызвестной в мире художественной гимнастики бывшей фигуристки, а ныне – популярного тренера Аманды Сивер, я... Я просто не могу поверить, черт побери!

Это просто невозможно.

Предложение посетить ее летнюю школу с целью тренировок и проверки моих умений, чтобы... Она пишет, что если мои результаты ее удовлетворят, то она готова поручиться за меня и представить снова в национальную сборную.

Это так похоже на морковку-замануху, что я раз двести перехожу по ссылке, где представлена ее школа. Это большой особняк-поместье с высокими потолками и залами – представленными на фотографиях. Это отдельные комнаты для учащихся – возможно, будущих чемпионов, с которыми занимается миссис Сивер. На сайте – перепроверяю специально – указана почта тренера, с которой мне и пришло от нее письмо.

Так не бывает – я вроде знаю закулисье большого спорта, поэтому – ну не бывает. Я точно списана. Вычеркнута. Мной не может интересоваться такой влиятельный человек. За два года, я уверена, в художественной гимнастике появились новые звезды, стирая память обо мне навсегда.

Но...

Я так хочу верить.

Хочу думать, что, может, я действительно была талантлива, чтобы не списывать меня со счетов. Хочу надеяться, что два года могли пойти и на пользу – люди забыли о моем прошлом, готовые принять меня снова.

Поэтому даю согласие и обговариваю свой приезд.

Дура я? Возможно. Даже если это акт милосердия со стороны миссис Сивер, то далеко не факт, что остальные тренеры воспримут мой приход доброжелательно. В конце концов, она посчитает, что ей не нужны репутационные риски, связанные со мной, и мне мягко откажут в возвращении в большой спорт.

Но.

Я готова рискнуть.

Рискнуть как человек, которому абсолютно нечего уже терять.

Вся моя жизнь с детства была построена на том, что я посвящу себя спортивной карьере, что я стану той, кто принесет в страну золотые медали с международных соревнований. Я отдавалась этому полностью, и именно поэтому у меня всегда смягченная школьная программа – я никогда не готовилась к университетскому будущему и старалась не отвлекаться на учебные предметы, постигая их на среднем уровне. И за последние два года в закрытой школе Сэйди Браун, я все равно не могла догнать других одноклассниц по успеваемости, потому что большинство моих учебных знаний оказались слишком поверхностны.

И даже спустя время, мне не дозволительно хотя бы, как минимум, вернуться в свою прежнюю жизнь – в район, где я родилась – Даствуд, под крыло семьи. Вся моя жизнь до шестнадцати лет – перечеркнута окончательно, на ней табличка «Вход воспрещен».

Отца я видела последний раз только через неделю своего приезда в закрытую школу – и то эта встреча была довольно формальной. С ним был мужчина в форме полицейского и наш семейный адвокат. Полицейский хотел меня допросить подробно про ту ночь, когда было снято то проклятое видео и произошло еще одно событие. Я же была в таком состоянии, что мне вообще разговаривать не хотелось и, благодаря адвокату – особо и не пришлось.

Получилось, что эти двое больше беседовали друг с другом, а отец молча со стороны контролировал этот процесс, чтобы он не вышел за рамки дозволенного.

Когда папа после этого покинул здание с этими людьми, даже не прощаясь со мной, я уже тогда поняла – этот человек вычеркивает меня из семьи. Но никак не отнеслась к этому, тем более после того, как сама навлекла на нашу семью проблемы.

Это подтвердила и мама, когда забирала меня после окончательного завершения двухгодичного обучения в той закрытой школе для девочек, которую я почти единственная, ни разу не покидала даже за время каникул – распоряжение отца. Мама даже на минуту не завезла меня домой, а сразу доставила в новое жилище, даруя ключи и документы на него. Сказала, что мои счета снова открыты и я могу ими распоряжаться как раньше. Делать, что угодно. Жить, как хочу.

Звучит неплохо, да?

Но после этого условие, переданное закадрово от отца – не возвращайся назад. Меня не ждут. Я не нужна семье.

Ладно.

Для меня это не стало шоком поле двух отчуждения, где никто меня не навещал. Да и, честно говоря, даже до тех событий два года назад я точно не была любимчиком в семье.

Поэтому я приняла подобное заявление как данность и не собиралась нарушать. Да и кого я обманываю – у меня самой нет ни малейшего желания светиться в Даствуде после всего произошедшего.

Поэтому новое жилье в Центре – лучший вариант для меня.

Однако это не отменяет того факта, что кроме жилья, денег – я ничего не имею. И не знаю, как жить эту жизнь, не имея никаких целей.

И я хватаюсь за предложение тренера как за соломинку. Как за маленький шанс для самой себя, что у меня будет то единственное, что я хорошо умею и люблю делать.

То, что письмо пришло ровно в день моего рождения – на восемнадцатилетие – я тоже принимаю как знак. Подарок судьбы?

Это, конечно, не очень разумно с моей стороны. Потому что все мои дни рождения до этого были, мягко говоря, не очень. Я была не сильно важной фигурой в семье, чтобы это превращалось в какой-никакой праздник. А то, что случилось после моего шестнадцатилетия – полноценное погружение в какой-то беспросветный мрак, где одно неверное событие влекло за собой другое, пока я не оказалась там, где оказалась, лишенная своей мечты.

Но я не сторонник теорий заговора и до ужаса хочу верить, что хотя бы сейчас все обойдется.

Мне хочется вернуть то, чего я лишилась.

Единственное, что мне сейчас важно и нужно.

Не сильно верю в Бога, но готова посещать еженедельные службы в Церкви, если смогу вернуться в сборную.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

Но сейчас вся надежда только на себя. Если я все же потеряла наработанное годами и меня выставят вон просто за отсутствие профессионализма – то это уже ничем не оправдаешь.

Я должна убедить тренера, что я достойна.

Я должна произвести хорошее впечатление.

Все три дня до отъезда я только и делаю, что оттачиваю свои движения, врубая на полную мощь аудиосистему. Я повторяю свои прошлые танцевальные номера – тело до сих пор помнит каждый пасс.

Набравшись смелости, даже впервые за долгое время захожу в Интернет. Но игнорирую любые сайты, кроме посвященных гимнастике – чтобы увидеть новые выступления своих бывших «коллег», их плюсы, минусы, а главное – тренды.

Мой двухгодичный застой не должен кидаться в глаза.

Я должна выглядеть свежей, сильной, уверенной в себе, очень-очень уверенной. В спорте трусы не выживают, а я и так далеко не в самой выгодной позиции. Мне необходимо олицетворять собой успех, победу.

Но в зеркале мое отражение вызывает только скепсис на этот счет.

Слишком бледная, слишком блеклая.

Раньше меня за это называли Зимней Королевой – ох да, когда-то у меня был даже свой фан-клуб в Интернете, куда выкладывали мои фотографии и видео с каждых выступлений. За меня переживали, за меня болели, меня поддерживали. Сейчас я не рискну туда зайти, потому что не хочу своими глазами видеть, как народная любовь там могла превратиться во всеобщее разочарование и отвращение.

Помимо бледной кожи у меня еще и снежно-белые длинные волосы. И одета я в детскую футболку с принтом из диснеевского мультика и широкие домашние шорты, из-за которых мои худые ноги кажутся почти что болезненными. Хотя это не так – они довольно сильные, благодаря тренировкам, просто визуально создается иная картина.

Косметика и платья. Мои любимые платья.

Две вещи, которые вмиг из полуподростка-полудевушки превращают меня в юную женщину, которая знает себе цену. Которая уверенна в себе. И довольно привлекательна.

Сейчас мне нужно хотя бы так выглядеть, на первое время, пока я не почувствую это и без внешних стимулов.

А так как я не понаслышке знаю, что такое сцена, то уже жизнью научена создавать нужный образ.

Я распускаю свои косы, которые привыкла делать за последние два года, и волосы, освобожденные от пут, эффектно спускаются по моим плечам шелковым потоком, достигая буквально до задницы. Для большего эффекта я беру ярко-красную помаду и провожу ей по губам.

Это еще не все превращение, но я уже замечаю, как мои светлые, как первый лед, голубые глаза загораются таинственным блеском.

Красный и белый – мое любимое сочетание.

Красные губы и белая кожа.

Красная лента и белое платье.

Яркость и прозрачность.

Сексуальность и девственность.

Агрессия и невинность.

Акценты.

Мне не хватает только платьев. В этом доме почти нет одежды, помимо той, что я хаотично заказала себе через службу доставки в первый день приезда. Я не думала и спешила – в итоге, у меня грубый набор подростковой одежды и подобия свитеров, что носят пожилые леди.

Из-за этого мне приходится компоновать себе гардероб, чтобы выйти на улицу из того, что есть. Длинная расклешенная цветастая юбка в пол и футболка с огромным сердцем на груди. Выгляжу немного как хиппи, но ладно. Мне нужно просто добраться до нормального бутика, которых предостаточно в Центре, чтобы купить себе красивые платья, в которых я буду чувствовать себя комфортно.

На улице меня сразу обдает духотой, которой славится месяц июнь в нашей местности. Зимой здесь почти никогда не бывает снега и низких температур, а лето просто напропалую жарит. Солнце слепит меня, и я делаю себе пометку, что нужно купить еще и темные очки, потому как мои светлые глаза с тяжестью переносят подобное давление.

Нужно вызвать такси.

А еще получить права, в конце концов. Купить машину.

В моем привычном обществе все это успевали сделать, как только достигали возраста шестнадцати лет. Я бы ничем не отличалась в этом плане, но отличилась в другом – и в итоге оказалась в поистине запертом от всего мира месте. В закрытой школе без возможности выхода оттуда без согласия родителей или опекунов – личный транспорт самый бесполезный предмет, который можно придумать.

Но я наконец не ограждена высоким до небес забором, службой охраны на каждом углу и видеокамерами, мигающими красным из каждого угла.

Я иду по городу.

Я свободна.

Даже специально не заказываю такси, чтобы полноценно впихнуть в свою голову эту мысль – «свободна!»

Самостоятельна на всю катушку, никому ничего не должна, никто мне не нужен – замечательно, очень славно, мне нравится. Вот иду покупать себе одежду. Если придет в голову, зайду в любое кафе или ресторан и перекушу там. При этом выберу вообще любое блюдо, а не то, что предоставит в меню школа. Могу шляться по городу до ночи, или сразу же вернуться домой, и никто ничего не спросит. Удивительно. Наверное, мне потребуется время привыкнуть, что это нормально.

Ого, да я даже могу как плохая девчонка пойти в бар, напиться там в честь дня рождения, устроить танцы и флиртовать с парнями. И кто знает, чем закончится в таком случае эта ночь.

Ну на самом деле я знаю – ничем.

Потому что вернусь домой как можно скорее, чтобы продолжить тренировки и начать складывать вещи для поездки. Поместье школы Аманды Сивер хоть и находится в черте города, но предполагает постоянное проживание учащихся там. Я должна быть полностью подготовлена, чтобы показать себя ответственным человеком, и посвящу время этому.

Если из-за какого-нибудь приключения с каким-нибудь мудаком я солью свой последний шанс на будущее, то я уже не знаю, что за это сделаю сама с собой.

Даже думая об этом, я спиной, прикрытой хлопковой футболкой, ощущаю холодный пот.

Ива, даже не шути так, пожалуйста.

Я передергиваю плечами и перехожу улицу, на которой расположен целый спектр бутиков и модных домов. Как это близко от моего места проживания – славно. Мне необходимо найти плюсы даже в мелочах, иначе я просто сойду с ума.

Или уже схожу.

Я не могу объяснить, как это происходит, я не истеричная личность, но внезапно у меня резко возникает ощущение, что на меня кто-то смотрит в упор. Я нахожусь в толпе шумной улицы в самый пик дня – когда офисные клерки из высотных, стеклянных зданий спешат свалить оттуда хотя бы на время в близлежащие кафе на ланч. Здесь полно таких же как я девушек и женщин, только нормально одетых, которые со специальными сумками выпархивают из бутиков. Школьники. Мигранты. Спешащие мужчины в деловых костюмах.

Никому нет дела до меня. Но я все равно ощущаю пристальный взгляд на себе, но не могу понять, от кого он исходит, растерявшись в суетливой толпе.

Пульс начинает часто биться, вызывая задержки в размеренном дыхании. Мне приходится даже остановиться, вызывая возмущение толпы, что я встала у них на пути. Но мои ноги подло слабеют, и я уверена, что несмотря на жару, вся моя кожа в этот момент покрывается мурашками.

Страх?

Я поглощаю полностью это уже знакомое чувство и...

Тряхнув головой, скидываю его с себя – нет, нет и еще раз нет. Это все фантом. Мне кажется. Я ненормальная. Но не позволю себе отдаться этой ненормальности снова.

Больше не позволяя себе расплываться в подозрениях, я уверенно подхожу к первому бутику – невысокий магазин со стеклянными стенами и дневной подсветкой, позволяющей манекенам у стекол, одетым в модные платья, сиять всеми цветами радуги. Название «Ларье Сен» – мне ни о чем не говорит, но за два года много всего могло измениться. Тем более, я и раньше не то, чтобы часто проводила время в магазинах одежды и знала все бренды наизусть.

Ну и славно.

Начнем отсюда.

Но только я подхожу к стеклянной двери, как оттуда со смехом вываливается стайка молодых девушек, едва не сбивающих меня с ног. Уверенные в себе – им плевать совершенно, что они могут кому-то принести мелкие неудобства.

А я не та, что устроит скандал по какому-либо поводу.

Поэтому обхожу их боком, чтобы войти внутрь как можно быстрее.

Но лучше бы я присмотрелась в их лица – возможно, тогда бы я сто раз подумала, а не выбрать ли мне иной маршрут и срочно.

– Смотрите, это же наша куколка Колди!

О, нет.

«Куколка Колди» от них это ни разу не комплимент. Как, в принципе, и местоимение «наша» – потому что я точно никогда не была близка этой компании девиц.

И я впервые думаю о своем пребывании в закрытой школе как о чем-то не таком уж и плохом. Если бы я осталась тогда и продолжила обучение в Сент-Лайке, именно эта свора меня бы и грызла каждые сутки.

Благодаря лучшей подруге Кэти Мэннинг, которая единожды написала, что против меня там развернули целую кампанию по опусканию моей и без того упавшей репутации – я знаю, как ко мне на самом деле относятся эти девушки, что учились тогда годом старше. После этого я попросила вообще мне ничего не рассказывать.

– А она, похоже, сменила имидж. Ударилась в хиппи? – наблюдаю смех у одной из них. – Что там у них главное? Наркотики и свободный секс?

Их трое.

Две уже высказались. Я жду, что скажет третья – главная из них. На самом деле, только она задает настроение, кого осуждать, кого хвалить, подруги просто на подхвате. Так было и в школе.

Лена Дерин.

Стервозная, наглая и красивая.

Нетитулованная королева Сент-Лайка, которая на ровном месте сделала из меня врага номер один для себя. Правила школы не позволяли ей пакостить мне открыто, но иногда все же ее яд долетал до меня.

Она с легкой улыбкой на красивом лице смотрит на меня и молчит.

Может, я через стекло увидела ее краем глаза, и поэтому испытала чувство страха?

Но нет.

Сейчас, глядя на нее, мне ни капли не страшно. Мне плевать.

Я сворачиваю наши гляделки за ненадобностью, а ее свите не считаю нужным даже отвечать. Просто просачиваюсь сквозь них, чтобы пройти в магазин, как и планировалось, в конце концов.

Я пытаюсь себя убедить, что это даже нелепо – прошло два года, а эти сучки все никак не успокоятся по поводу моей персоны. Неужели их жизнь так скучна? Ведь даже в прошлом та же Лена докапывалась до меня без адекватного повода.

– Будь осторожна, Колди.

Голос Лены мне в спину, когда я уже открываю дверь.

На секунду я замираю, вникая в ее послание, которое она произнесла тихим голосом, что даже ее подруги вряд ли бы услышали.

Мне хочется обернуться и что-нибудь ответить ей.

Но я этого не делаю.

Во-первых, я точно не собираюсь цепляться и устраивать словесную перепалку с этими тремя. Это уже на уровне инстинктов – нельзя показываться склочной и затевать скандалы в людном месте.

Во-вторых.

Будь осторожна?

Это что, угроза?

И если да, то почему Лена Дерин угрожает мне?