Полное погружение [2]

Два года назад

Алек

– Да! Да! Сильнее, Нейт! Сильнее!

– Сожми бедра, сучка! Вот так, да. Хорошо.

После этого «сучка» лишь стонет на ультранизких частотах, зато Нейтан издает звуки, которые напоминают попавшего в капкан орангутанга. Я сижу на гребаном диване в гостиной их дома, этажом ниже и пью их виски с невозмутимым лицом.

Мужик, какого хера ты не можешь трахаться с закрытом ртом?

Вот только мое исключительно неплохое отношение к Нейтану не позволяет мне сейчас подняться наверх во время этого дикого секса и не попросить его немного поторопиться. Потому что сука он сам позвал меня прийти в это гребаное время. И я сука уже восемь минут тут нахожусь, слушая эти звуки.

Меня смущает только бездарная потеря своего времени, сам факт того, что Нейт трахает свою жену – в принципе, процесс абсолютно нормальный.

Два года, еще два года – и у меня всё будет то же самое – жена и полноценный секс.

Мне не так давно исполнилось восемнадцать, но я все еще являюсь девственником, потому что ни разу еще не вводил свой член в чью-либо вагину. При всем этом в Сент-Лайк я имею чуть ли не статус самого горячего любовника школы. Этот парадокс просто доводит меня до желчного смеха и лишнего убеждения, какие телки – тупые существа.

Всё, что я мог себе позволить – это иметь их в рот. Это ведь не является полноценным сексом? Никакого моего участия в процессе, я просто могу сидеть, пока очередная сука мне отсасывает. Никаких поцелуев, никаких лишних телодвижений, минимум прикосновений.

Самый вялый и скучный чувак в интимном плане со статусом самого горячего ебаря. Все это работает только потому, что у этих устриц с невысоким ай-кью противоположное высокое ему эго. Каждая потом думает, что я исключительно с ней был таким незаинтересованным, раз слухи обо мне ходят иные. Подобные мысли колеблют самооценку, поэтому лучше потом рассказать подружкам, что мы трахались всю ночь в десять заходов, что я сука не мог оторваться от нее. Я просто одержимый сексом. Лучший из лучших, твою мать. Каждую оттрахаю по высшей шкале, ага.

При этом женскую вагину я видел только в порнофильмах.

Потому что я очень верный и положительный чувак, а кончить кому-то в рот – не особо считаю за измену. То есть это вообще никакая не измена, простая разрядка – какая разница, сделаю я это своими руками или чьим-то ртом?

Мой лучший друг Дасти считает это «удобной позицией для самооправдания». Возможно, но мне плевать. Меня больше бесит, когда он втирает, что никакой девушки у меня нет, поэтому я, в принципе, не могу никому изменять.

Конечно же, она у меня есть. Я вижу ее постоянно в школе.

Наши отношения настолько глубже и духовнее, чем у остальных недоумков, что я даже не пытаюсь никому ничего объяснять. Я ее обожаю, я ее берегу, я практически поклоняюсь ей и охренительно жду, когда уже смогу надеть ей на палец кольцо, чтоб окончательно сделать своей.

Это единственно правильные отношения, которые только могут быть между мужчиной и женщиной.

И тот, кто в том числе научил меня этому, сейчас издает яростные, животные звуки, имея свою жену.

Я не знаю, как жить эту жизнь.

У меня полностью истрачены любые социальные навыки, словно разом все воспоминания исчезли. У меня нет никакой личности. Я никто.

Но теперь у меня появилась надежда стать хоть кем-то. Найдя смысл своего существования, найдя то, чем я смогу однажды заменить то, что навсегда потерял – мне нужно появиться снова в обществе.

Теперь я готов.

Я молча наблюдаю за другими людьми – всегда в качестве примера выбираю ярких, которые притягивают к себе взгляды. Они нравятся большинству. Может, стоит активно заниматься популярным видом спорта, это добавляет еще бонусов?

Крутая мысль, тем более я почти всегда был выше сверстников – поэтому делаю ставку на баскетбол. Отлично.

Нужно быть всегда на позитиве – я заметил, что депрессивных, хмурых людей всегда сторонятся. Сейчас мне такое не нужно. Я буду позитивным.

Ко всему этому добавить дружелюбие, но только в скобочках. Чем больше приятелей, тем лучше. Значит, с тобой все в порядке, раз тебя окружает толпа, значит, люди тянутся к тебе. Близкие отношения заводить даже не обязательно, хватит того, чтобы время от времени самому собирать тусовки и звать народ.

Социально-активный, веселый, дружелюбный тусовщик-баскетболист.

Вот таким меня все будут видеть. Всегда.

Думаю, у меня получится. Тем более, до потери личности я вроде бы и так обладал в той или иной мере первыми тремя качествами. Может, дошло бы и само собой до тусовщика, но до моих четырнадцати лет я как-то не задумывался об этом. И на спорт больше средней нормы для подростка не налегал.

Ничего. Я справлюсь, подкорректирую что-то, буду адаптироваться по обстоятельствам, буду контролировать каждое свое действие, чтобы этот созданный мною образ не слетал с меня.

Моя маска в социуме.

Но теперь, найдя смысл, ради чего я хочу жить, у меня появились дополнительные вопросы. Ответы на них я не хочу получать из интернета или молодежных сериалов. То, что я там вижу не совсем является тем, что мне нужно. Я не уверен, что это правильно. Мои осколки воспоминаний тоже говорят об обратном.

Поэтому я прямо спрашиваю об этом у Нейтана, а не у подростка-сверстника, у которого, в принципе, не может быть в силу возраста серьезных отношений. Нейт – взрослый, тем более свою будущую жену он тоже встретил, учась в школе. И они вместе до сих пор, и вроде как счастливы, любящая, здоровья семья.

– Что нужно делать, чтобы девушка стала моей женой? – в лоб спрашиваю я, когда вечером он возвращается с работы.

Нейтан сначала смеется, хотя я абсолютно не шучу, задавая этот вопрос. И по моему виду он тоже понимает это:

– Сынок, – осторожно уточняет он. – По-моему, ты еще слишком молод, чтобы задумываться о браке. Даже с юридической точки зрения такое невозможно.

Мы сидим на ступеньках перед входом в дом, и он закуривает любимый «Парламент» в красной упаковке – автоматом считываю марку сигарет. Я не курю, но начну – потому что многие популярные ребята курят. Потому что Нейт курит, а я его уважаю, поэтому буду покупать эту же марку.

– Я понимаю. Я спрашиваю на будущее, чтобы она точно согласилась и ничего не испортить.

– У тебя появилась девушка? Ты влюбился? – Нейт вытягивает из себя улыбку, а я слежу за тем между делом, как правильно держать сигарету. – Она учится с тобой?

– Нет, ей пока двенадцать. Через шесть лет я ей сделаю предложение. Что я должен делать до этого времени?

Нейт начинает кашлять на том моменте, когда я произношу возраст будущей жены. От сигарет кашляют, я знаю это, но ничего страшного.

– Ммм, – тянет он, пристально глядя на меня зелеными глазами, такими же как у меня. Но я не знаю, что он хочет увидеть в моем лице – перед ним я не надеваю маски – нет смысла. А без маски – я, в принципе, никто. – Мне кажется, тебе стоит держаться подальше от этой девочки.

– Подальше? – теряюсь я. Мне уже это не нравится. Нейт единственный из живущих в мире, кто знает меня лучше всех на свете – неужели он считает, что подобные вещи и жена в будущем не для меня? Если он это подтвердит, у меня нет причин ему не верить. Вот только причины жить теряются тоже, если откажусь от своей мечты.

Видимо, выражение на моем лице меняется, потому что Нейтан тут же лохматит мои волосы и уже другим голосом говорит:

– Какое-то время держаться подальше, – вносит он поправку. – Для такого дела, что ты задумал. – Нейт снова кашляет. – Имею в виду, свадьбу и серьезные отношения – спешка не нужна. Она может только все испортить, оттолкнуть девочку. Даже напугать. Мне кажется, тебе стоит дождаться, когда ей исполнится восемнадцать, и только тогда предложить все, что ты хочешь.

Мысленно веду подсчет – значит, жена у меня появиться не раньше моих двадцати лет. Это шесть лет ожидания, но они стоит того.

– А до этого момента мне с ней лучше не... – Я задумываюсь над тем, какое подобрать слово. Не общаться? Не смотреть? Избегать? Что еще включает в себя – держаться подальше? Я должен быть очень аккуратен, если придется пересилить себя и сделать это ради нашего с ней будущего – я готов.

– До этого момента можешь дать девочке понять о своих чувствах, и что настроен серьезно. А потом просто жди, когда она подрастет и будет готова ответить взаимностью. Так ты ей покажешь, что уважаешь ее. Поверь мне, современные девушки ценят, когда их желания уважают и не давят на них. Как будущий мужчина ты должен оберегать и направлять свою девушку, но аккуратно, чтобы при этом она ощущала себя достаточно свободной и самостоятельной.

– Спасибо, Нейт.

Я все запомнил. Сказать о своих чувствах, сказать, что я серьезен и хочу жениться. После этого лишний раз не навязываться, не давить. Оберегать и направлять, но не напрямую, чтоб не подумала, что я давлю. Она все это оценит, тогда полюбит меня, и я смогу на ней жениться.

Набор фишек для обычного социума у меня уже есть.

Теперь к ним добавятся и определенные правила моего поведения с конкретной девушкой.

– На свадьбу-то пригласишь, сынок? – усмехается Нейт, вставая со ступенек и отряхивая брюки.

– Приглашу, – киваю я. Мог бы не спрашивать.

– Ну а пока еще до этого события несколько лет, может, покидаем мяч?

Нейт в прекрасной физической форме, несмотря на возраст. И да, он, кажется, в школе тоже занимался баскетболом – это вообще семейная традиция Брайтов, но допускаю, это потому, что мужчины в нашей семье просто все как на подбор рождаются высокими.

– Не сегодня. – Отвечаю я, утыкаясь в телефон. Там уже куча сообщений, я и так опаздываю. – Я иду кататься на велике с Дасти Лайалом и его сестрой.

Прошло четыре года, а я все еще помню этот разговор как будто он произошел вчера. И в этом даже нет ничего удивительного – я впитывал тогда все как губка, чтобы в итоге стать тем, кем я стал.

Я как гребаный Терминатор делал из себя личность. Я популярный. Я веселый. Я дружелюбный. Я организатор самых крутых вечеринок, потому что моих родителей никогда не бывает дома. А, с баскетболом не задалось – потому что такое качество как организованность, которое требует любой вид спорта я однажды выбросил за ненадобностью, а возвращать его не хочу до сих пор. Я не организованный, не дисциплинированный, но только вот мне плевать на это. Вообще не мешает жить.

То, что мне нужно я получу и без этого.

Поэтому даже сейчас в то время, когда мои одноклассники на занятиях, я уже почти пьяный. И продолжаю пить.

Со второй частью моей личности все обстоит намного сложнее, и это меня беспокоит все больше – а это одна из причин, что я сейчас напиваюсь. Сделать все, как я планировал по совету Нейта, получается все сложнее.

Во-первых, за эти четыре года назад я от него самого же узнал, что он со своей женой, тогда его одноклассницей, начал встречаться раньше того, как им исполнилось восемнадцать. И это ни хрена не помешало Натали любить его, трахаться с ним, начиная с десятого класса и продолжая буквально до нынешнего момента.

Во-вторых, я понимаю, почему Нейт навешал мне лапши на уши тогда о священности неприкосновенности к девушке до ее совершеннолетия. А что он еще мог сказать, когда к нему с вопросом о браке и любви к двенадцатилетней девчонке подкатил четырнадцатилетний странный пацан? Допускаю, что он мог подумать тогда, что я окончательно поехал крышей и желаю предаваться страсти с маленькой девочкой, поэтому перестраховался.

У меня тогда и мысли такой в голове не было, я бы даже не осмелился поцеловать ее в щеку. Да и не хотел.

Только вот сейчас я уже восемнадцатилетний парень, а маленькая девочка выросла.

– Алек! – зовет меня Нейт, спускаясь со второго этажа.

Я отвлекаюсь от своих мыслей и кидаю взгляд на часы – пятнадцать минут. Интересно, это много или мало для секса? Норма? Я в курсе, что кончить через минуту после того, как всунешь член в девушку – это не самая интересная история. Еще в курсе по рассказам других парней, как они трахались часами без перерыва. Но никогда не мог понять, это тупой гон, почему-то считающийся крутым, или реальный факт?

Несколько часов без перерыва?

Подобное, и то не больше часа, со мной было, когда я смешал алкоголь с таблетками и меня так развезло, что хоть член и стоял, но я никак не мог кончить, каким бы ни был умелым рот Саманты. С ней мы познакомились в «Леваде», она была проездом из другого штата, и больше мы не виделись, поэтому и по хер как бы.

Но что-то мне подсказывает, что я могу кончить только от одного прикосновения, даже через одежду, когда моей девушке, черт возьми, наконец исполнится восемнадцать ее гребаных лет. У меня в комнате даже есть свой собственный алтарь, посвященный ей, яркое пятно которого – красный стикер с записью ее дня рождения. Еще два сука года с лишним!

Но я охренительно держу себя в руках. Потому что хочу, чтоб все было нормально. Я дождусь.

Дождусь. – Даже когда покрасневший, с запахом недавнего секса, Нейт пытается напустить строгость на свое лицо при виде меня. Точнее, при виде бухла в моей руке.

– Привет, плейбой! – приветствую я его открытой бутылкой виски.

Моего веселья Нейт не разделяет, а выхватывает алкоголь из моих рук и ставит на стол. Безразлично – я все равно планирую потом поехать в «Леваду», где могу пить сколько угодно.

– Не собираюсь читать тебе нотации, дружок, – садится Нейт рядом, все так же хмуря взгляд. – Но, когда ты уже станешь взрослым?

Шутка рождается в моей голове, но путаное алкоголем сознание тут же теряет ее, и я просто смеюсь, хотя уже забыл над чем. Чем еще больше огорчаю Нейта.

– Мне звонил ваш директор Брамс, ждет, чтобы ты в понедельник явился в его кабинет. Тебя опять отстранили от занятий.

– Ага, – киваю я. – На этот раз пустяк. Снова из-за формы.

– Тебе что, так сложно ее носить?

– Она не под цвет моих глаз. – Выдаю я чушь. На самом деле меня бесит форма тем, что уничтожает индивидуальность. Хотя, мне ли об этом судить? Но я сужу. И надеваю ее только в хорошем расположении духа.

– Ты можешь быть серьезным? – рявкает Нейт, но у него это плохо выходит. Он славный, добрый парень в этом мудацком мире. – Что ты собираешься делать после того, как закончишь школу?

– Ты же знаешь.

– Ответ «ничего» не канает, чувак. Я хочу, чтоб ты принял себе все акции, которые по закону уже твои. И даже попытался не похерить хотя бы одну десятую их часть.

– Скучно, Нейтан. – Я с грустью смотрю на холодную бутылку виски в полуметре от меня, а во рту чувствую сухость.

– Скучно? Ты обещал начать попробовать себя хотя бы в управлении «Левадой» как старт. В итоге, ты тратишь деньги, чтоб за тебя это делал какой-то мутный тип, а сам просто напиваешься там с друзьями.

– И вряд ли это изменится, – не хочу расстраивать Нейта, но хотя бы говорю честно.

– Может, хотя бы поступишь в Университет?

– Ой, меня уже никуда не примут. Так жаль.

– Ты знаешь, что тебя примут хоть куда. И даже резюме за тебя напишут.

– Неинтересно.

Теперь Нейт реально злится – его рука тянется к виски, но он все же останавливает себя. Зря – может, выпил бы и успокоился. Вот я же спокоен.

– Алек, ты достал уже, честно! Что ты делаешь с собой? Бесконечное пьянство, проблемы в школе, вечеринки – это твой предел? Я ведь могу нанять адвоката и лишить тебя всего, оставив жить на проценты.

К слову – даже если я буду жить только на проценты, я все равно смогу делать то, что делал. Проценты Брайтов – годовой бюджет одной маленькой страны.

– Можешь не стараться, – отвечаю я, поднимаясь. Тут же в голову шибает выпитым, и мне приходится сделать глубокий вдох, чтобы словить дзен и поймать точку опоры. – Имею в виду – суд. Я готов отказаться от своих притязательств хоть сегодня.

– Да пошел ты, – стучит кулаком по столу Нейт, и этот звук отдается в моей голове – «Бам!»

Я послушно иду к выходу, в принципе, и так уже собираюсь сваливать. Мне нечем порадовать Нейта – я не хочу ничем заниматься, я та самая подлая карта из колоды, на которой империя Брайтов рухнет окончательно. А я даже не расстроюсь из-за этого.

Мне и так приходится все время таскать на себе маску «веселого парня», а с любимой девушкой– соблюдать кодекс джентльмена, что весьма тяжело, потому что я таким не являюсь. Если нацеплю еще и роль бизнес-магната империи по нескольким увеселительным и оздоровительным заведениям страны под фамильным владением, с годовыми доходами, измеряющимися миллиардами долларов, то не вывезу вовсе. Я понимаю, что могу постепенно войти в дело и занять ту роль, которая мне предназначалась давно. И Нейт бы помог, уверен – он хочет этого больше меня.

А я ничего не хочу, увы.

Бедняга Нейтан. Я знаю, что он хочет мне только лучшего. И я бы хотел стать таким для него, но... мой максимум — это сказать напоследок:

– В понедельник схожу к директору, чтобы не доставал тебя.

А потом иду пить дальше.