Полное погружение [2]

Наше время

Алек

Раз. Два. Три. Раз-два-три-четыре-пять. РАЗ. ДВА. ТРИ. Раздватрираздватрираздватри.

Да идите вы нахер, ребята.

– Вы издеваетесь, что ли? – взрываюсь я в конец, всплеснув руками, от чего пепел от сигареты сыпется мне на джинсы. И, конечно, прожигает, оставляя небольшое черное пятно. Зашибись.

Кей и Сирена – эта слащавая парочка моих друзей после того, как несколько минут засасывали друг друга у меня на глазах, глядя как я нервно отряхиваю себя, теперь еще и скалятся надо мной.

Жуть.

– Алек, держи себя в руках, все хорошо, – простодушно советует мне рыжеволосая девушка, одновременно поправляя размазавшуюся помаду на губах, затаивших усмешку.

И вот без шуток – будь на ее место любое другое существо женского пола, не важно кем приходящееся моим друзьям – за одни только эти слова она бы уже вылетела тут же из нашей закрытой кабинки. Никто бы меня не остановил.

Но это блин Сирена.

Единственная девушка в мире, к которой я питаю добрые чувства. Платонически-возвышенные, конечно же, имею в виду.

Хотя я был бы более счастлив, если б они со своим парнем не бесили меня постоянными омерзительными поцелуями, объятьями и прочим дерьмом. Занимайтесь этим у себя дома, а не на глазах у других людей, сукины дети.

– Я вообще в порядке, – натягиваю я на себя улыбку в ответ Сирене.

Кей, приобняв ее, молча сканирует меня своими карими глазами – будто проверяя, насколько я честен в своих словах.

Ни на один процент.

И все об этом, так или иначе, догадываются, потому что это написано на моем недовольном лице.

И эти двое. А также Син, сидящий левее от меня с непривычно ему угрюмо-воинственным лицом. И даже Тень, который имеет имя Калеб – но этот чувак всегда смотрит на меня с недоверием, как и на весь мир.

Я не в порядке.

Но это прекрасно. Я сука ждал этого непорядка, поэтому почти что счастлив. Потому что тот стабильный «порядок», в котором я варился последние два года – чуть не живым сводили меня в могилу.

Ожидание равно что ад.

Каждые сутки в течение этих двух лет были для меня словно укусами мелкой псины за щиколотку, раз за разом, в одно и то же место. Вначале больно, потом пофиг, но очень скоро начинает нещадно зудеть, превращая тебя самого в бешеную собаку.

Именно таким я себя и ощущаю.

– Ты уже видел ее? – спрашивает Син, беря еще бокал пива. – Как она вообще?

Один только подобный вопрос – и я зверею, вспоминая недавнее:

– Тварина выглядит вполне счастливой. Танцует, веселится со своей стремной подругой. Считает, что легко отделалась, и все о ней забыли.

Мне даже говорить подобное тяжело физически.

Потому что сука, которая превратила в ад жизни людей – действительно не выглядела хоть чуточку несчастной. Хоть бы на капельку. Но нет.

Это поправимо.

Это не первый раз в моей жизни, когда мне хочется кому-нибудь причинить боль, и моральную, и физическую. Но первый – когда хочется сделать это со вкусом, чтоб ощутить страх жертвы полностью, а не просто сделать что-то импульсивное, что более мне характерно.

И еще меня радует, что после моих слов на лицах друзей я вижу такое же презрение, перемешанное с ненавистью. К этой суке. Только они половины не испытывают того, что ощущаю я.

– Калеб? – обращаюсь я к другу. Обычно я шутливо называю его Тень, потому что мне смешно с его постоянной отстраненности, словно он считает наше общество недостойным себя. Гребаный аристократ. Но сейчас не до шуток, поэтому будет назван по имени. – Все готово?

– Да, – тут же откликается он. Без привычных огрызаний и тупых комментариев в мою сторону – что для нас с ним редкость. – Письмо отправлено. При переходе она попадет на мой фейковый сайт.

– Син?

– Я забронировал все на себя, как договаривались. Думаю, до выходных съезжу еще сам – повешу на входе какую-нибудь приветственную херню для правдоподобности, – отчитывается блондин.

– Супер. Кей?

Друг молча закатывает рукава своего бессменного стильного пиджака, чтобы как клоун напрячь руки и похвастаться перед нами своими чересчур огромными мышцами. Сила есть – ума не надо, ясно. Но я привираю. Хвастливый индюк вытянул из возможного дна огромный спортивный комплекс после того, как я переоформил его на имя Кея Хирша.

– Ты ее бить, что ли, собрался? – как истеричка взвизгивает его девушка Сирена.

Вот как знал, не стоит ее ни во что посвящать. Какой бы пострадавшей стороной она сама ни являлась во всей ситуации – убит ее брат-близнец – но телки есть телки. Сострадание там, где его быть не должно.

Лично я буду рад своими руками задушить младшую-суку-Колди, и если вдруг до этого дойдет, то к этому прекрасному действию не подпущу никого, кроме себя. Поэтому зря придурок старается, показывая свою силу, он к ней не прикоснется.

– Я даже не видел ее никогда, – шутливо оправдывается перед Сиреной Кей. – Вдруг там девушка размером с медведя, сейчас каких только нет.

– Больше походит на мелкую, белую крысу, – вяло отвечаю я. – И внешне, и поступками. Уродливая, помоечная переносчица чумы.

– Алек! – теперь возмущается Сирена уже в мою сторону.

Чего она ждет вообще?

Я нахер не джентльмен, чтобы относиться ко врагам хоть с малейшим уважением. Тем более, когда я впервые увидел Иву Колди, у меня правда возникла о ней такая первая ассоциация. Потом все «немного» изменилось, конечно. Но я из тех, кто не имеет ничего против, чтобы вернуть все к истокам.

– Вспоминай про своего убитого брата, когда решишь защищать эту суку из-за нахер никому не нужной женской солидарности, – грязно отвечаю я ей, ударяя в больное место. Меня можно за это осудить, но у меня самого подобных мест не счесть, чтобы сейчас сильно бояться задеть кого-либо простыми словами.

А хоть какое-то уважение к «слабому» полу – у меня, в принципе, ампутировано.

Зато ее парень тут же кривит лицо, видимо, обдумывая, не пришло ли время заступиться за Сирену.

И к своему счастью, понимает, что я прав. Я даже не обижал ее, а сказал гребаную правду, не собираясь подбирать для этого ласково-утешительные слова.

Они смотрят друг на друга, словно общаются силой мысли, после чего Сирена кивает и утихает.

Я еле сдерживаю нервный смех с этой картины.

Не, серьезно – они меня и бесят своей какой-то умилительной до слащавости любовью, просто блевать тянет. Но вроде как я немного рад за них. И немного не доверяю – потому что слабо верю, что эта пара протянет долго, как и любые другие.

Но они уже вместе достаточно долго для нашего возраста.

Ну и плевать. Пусть будут.

Я смотрю на Сина, который хлещет пиво, и с интересом пялится на нарядных баб моего клуба «Левада», приоткрыв дверь нашего уединенного помещения. И почему-то именно эта картина ввергает меня в злобно-депрессивное состояние.

Девушки. Женщины. Телки.

От них всё зло мира.

Кей уже живет вместе со своей Сиреной. Син постоянно перебирает новых подруг, но, возможно, остановиться однажды на какой-нибудь единственной. Что уж там, даже фриковатый Калеб, как бы я его не стебал – на самом деле, довольно красивый мудак со своей непонятной мне харизмой. У него тоже кто-то появится.

Так и пропадут однажды мои друзья.

У меня как у настоящего короля жизни останется в итоге этот притон и бляди. То есть элитный клуб-бар и стриптизёрши, которые в полночь за деньги превращаются в обыкновенных шлюх.

И даже алкоголь мне будет интереснее, чем они.

Настолько меня злит любая особь женского пола, что я предпочту лучше подрочить, чем даже прикасаться к кому-то. О чем-то большем говорить – это уже постирония.

Поэтому недолго остается до того момента, как я окончательно спущу свою жизнь в помойную яму, оставшись наедине со спиртными напитками. Но сейчас я держусь трезвым, потому что до этого остается последняя цель.

Принести боль тем, кто сделал больно мне.

Я точно не из блаженных, кто готов просто простить и отпустить. Напротив, я питаюсь чувством ненависти. С ненавистью я просыпаюсь, и с ней же ложусь спать.

Я хочу, чтобы она страдала.

Хочу, чтобы ей было страшно.

Чтобы было больно.

Только убедившись, что Ива Колди расплачивается за свои грехи, и грехи своего конченного брата, я спокойно выдохну и позволю себе полностью погрузиться в выгребную яму жизни с чистой совестью.

За два года я так натаскал себя, что ее брата-убийцу я готов просто убить как биомусор человечества, и даже не задуматься об этом. Но Ива...

Мне важно видеть ее страх. Ее унижения. Ее слезы. Чтобы она в ногах валялась и извинялась за все, как дешевая сука.

Мой мозг не представляет ничего прекраснее этой картины.

Вначале с помощью друзей, которые тоже имеют к ней претензии, я заставлю ее рассказать все про своего братишку. Уверен, она уже придумала жалостливую историю, что ни в чем не замешана, но это абсолютная ложь, которую никто разумный и вменяемый не примет.

Чтобы сука заговорила, ее нужно поставить в условия, где она испытает неконтролируемый страх.

К любому другому она всегда готова, и ничего не скажет. Я все предусмотрел.

Итог будет один – Ива Колди признается во всем.

А что я за это с ней делаю – у меня миллион вариантов, и я буду пробовать каждый, пока не убежусь, что она теперь тоже сломана.

«Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли» – заповедь Божья, что я однажды нарушил. После этого Всевышний окончательно отвернулся от меня, сколько бы я больше не молился ему.

Нет чувства сильнее, чем ненависть.

И нет ненависти сильнее, чем к кумиру, которому когда-то поклонялся.

«Милостивый Боже, я с детства каждое воскресенье ходил на службы в Церковь – но ты не помог мне. Потом я совершил свой первый грех, но ты не простил дитя свое, а наказал еще сильнее. Больше ничего не прошу, но когда мы встретимся на Небесах – я буду честен, когда скажу, что ты первый отвернулся от меня. Аминь».