Полное погружение [2]

Ива

Два года назад

Устала. Я устала. Но окей.

Слушаю как помощник директора – мисс Коллинз пытается тонко убедить меня, что выступление на Конкурсе талантов нужно не для репутации школы, а как будто бы даже лично мне. А я должна после ее слов прочувствовать, что мне действительно хватит времени и сил после тренерских занятий и подготовки к переходу в юниорскую команду страны по художественной гимнастике на то, чтобы блеснуть еще перед комиссией в школе Сент-Лайк.

– Это обязательно будет отмечено в твоем личном деле, Ива, – подмигивает мисс Коллинз, будто мы совершаем тайную, но жутко интересную сделку. На ее подбородке видна хлебная крошка или что-то типа того – я нервно сглатываю и отвожу взгляд.

– Хорошо, спасибо.

За что благодарю? Если у меня все получится – а у меня получится – в национальной олимпийской сборной меньше всего будут интересоваться моим личным школьным делом. Имею в виду, если оно не омрачится чем-то очень плохим – а этого тоже не произойдет.

У меня все под контролем, у меня нет времени на глупости, шалости и преступления. Поэтому я понимаю, что легче согласиться сейчас и действительно выступить с номером в школе, не сильно напрягаясь – в конце концов, на меня будут смотреть не члены профессионального жюри, а клерки из Департамента Образования. В ином случае, мисс Коллинз продолжит меня дергать до конца учебного года.

– До свидания, – обхожу мисс Коллинз стороной и иду в сторону раздевалки, отгоняя от себя видение хлебной крошки. Я очень брезгливая в таких мелочах.

Не глядя на заполняющих помещение школьников, подхожу к своему шкафчику, чтобы достать нужные тетради. Рядом с инициалами «Ива Колди» наклеено розовое сердечко из фольги – это идея моей лучшей подруги с тех пор, как мы перешли в старшую школу. Кэти прикрепила к себе такое же и сказала, что это стильно и выражает индивидуальность, хотя я уже второй год не понимаю, как подобное может что-то говорить про какую-либо самоидентичность. Плевать.

Открыв шкафчик, я тут же вижу белеющий лист бумаги, вырванный небрежно из чьей-то тетради.

Размашистый почерк – альтернатива моему каллиграфическому и дебильная запись черной гелевой ручкой.

«Если Стив Холлоран подойдет к тебе по любому поводу – пошли его сразу же. Даже не разговаривай. Он хочет тебя трахнуть».

Я просто понятия не имею, кто такой этот чертов Стив. И если бы этот незнакомый мне парень действительно со мной заговорил – я бы сама довольно быстро прекратила начало общения. Потому что мне неинтересно подобное.

Меня немного больше беспокоят эти тупые записки, которые время от времени подкидывает в мой шкафчик какой-то свихнувшийся псих.

«Застегни верхнюю пуговицу на блузке – ты привлекаешь к себе лишнее внимание». «Смени спортивную форму на физкультуру на что-то менее облегающее – на твою задницу пялится даже тренер М.» «Если получишь приглашение на вечеринку Л.Д. – откажись, там все напьются и перетрахаются».

И все в подобном духе с одним и тем же чуть ли не менторским тоном.

Когда я, не выдержав, пожаловалась на это мисс Коллинз, в надежде, что школьная администрация с ее подачи найдет этого преследователя и отстранит его от занятий и приближений к моему шкафчику, то была крайне разочарована. Женщина, читая эти бредни, всего лишь улыбнулась мне как ребенку, который устроил драму на ровном месте. А потом выдала:

– Ах, Ива, в старшей школе у меня, помнится, тоже был тайный поклонник, который подкидывал мне записки с признаниями в любви. Юноши в вашем возрасте бывают довольно скромными, и порой могут только так выражать свои чувства.

Тайный поклонник?

Признания в любви?

Выражение чувств?

Скромность?

Ни в одной из этих долбанных записок не имелось ни единого намека на подобное. В них не было ни капли романтики или намека, что я вообще нравлюсь этому тупому маньяку. А скромность для меня никак не вязалась с тем, что псих прямолинейно и нагло каждый раз диктовал, что мне делать, а что нет.

Если бы у меня было больше свободного времени, я бы точно выследила сама этого сукиного сына и надрала бы ему задницу. В моем воображении почему-то он представляется забитым ботаником, которого все гнобят, и он объектом своего гиперфикса выбрал, к сожалению, меня. Ну да, один из тех тихонь, о которых через несколько лет по новостям передают, как он убил десяток невинных женщин или устроил скулшутинг. Это очень дерьмовая ситуация, но у меня правда нет времени выводить ублюдка на чистую воду.

Поэтому я просто сминаю записку и выкидываю ее в переполненную урну. Стукнувшись о край корзины, она отлетает в сторону – баскетболист из меня отвратительный. Но я не их тех плохих девочек, что могут мусорить и не испытывать за это чувства вины. Поэтому скинув рюкзак с плеч на скамейку, наклоняюсь и брезгливо перекладываю смятую записку по месту назначения.

Не успев выпрямиться обратно, я слышу, как надо мной звучит незнакомый голос.

– Привет? – Почему-то в тоне слышатся вопросительные интонации, как будто говорящий сам сомневается к кому обращается. Ладно, на данный момент обращение идет все же к моей наклоненной спине, поэтому я спешу быстро выпрямиться и обернуться.

– Привет? – Подражаю я интонации и смотрю в упор на мускулистого парня в футболке с эмблемой местной баскетбольной команды. Пожалуй, я его даже знаю – вроде, выпускник, вроде действительно играет в школьной сборной. Но лично мы не знакомы.

Прямо смотрю в его глаза, замечаю на его груди округлое пятно и понимаю, что это пот. От чувака просто разит потом за версту.

Ничего не имею против подобного – после тренировок я порой сама бываю сырая насквозь, но всегда стараюсь тут же принимать душ, чтоб сбить с себя неприятный запах. Мы вроде в цивилизованном обществе живем.

Понятия не имею, что нужно от меня этому парню, но очень не хочу продолжать разговор дольше одной минуты. И в то же время все как-то ужасно неприятно затягивается, потому что чувак вместо того, чтобы выдавить из себя продолжение речи, разглядывает меня – оценивающе, будто стоит ли мой внешний вид его внимания.

На самом деле в старшей школе каждая девушка подвергается таким осмотрам, стоит поступить в девятый класс – в этом нет ничего нового, абсолютно. Эта мужская психология или что-то типа того – оценивать новую девчонку. Внешность многое решает, и от нее позже зависит популярность каждой девушки – будет ли она получать внимание от парней и вообще интересовать их. За последние полгода в старшей школе на меня так смотрели часто, но дальше этого ничего никогда не происходило. Видимо, я недостаточна симпатична. Наверное, если бы я была не такой занятой, то меня бы этот факт довольно сильно огорчал.

– Как дела, детка? – Наконец, потный самец решает все же изобразить какую-то беседу.

– Нормально, – отвечаю, но встречного вопроса не задаю, в надежде, что он поймет и увидит, насколько я не заинтересована.

Но я уже вижу, как открывается рот парня для какой-то новой фразы – что ж, ладно. Только ничего не происходит, потому что из дальней части коридора слышится громкий возглас.

– Стиви, чувак! Тебя Джонни-мэн ищет! Срочно!

Парень оборачивается и уточняет, так же крича в ответ:

– Тренер? На хрена?

Стиви? Стив?

Теперь я уже пялюсь на этого Стивена-стало­­­-быть-Холлорана, потому как буквально минуту назад читала о его прибытии от моего ясновидящего сталкера. Фу... Фу! Я отхожу в сторону от него, стараясь задержать дыхание.

Так, всё, это ни капли не смешно. Ни капли.

– Говорит, ты лажал на тренировке. Был похож на подыхащую гориллу.

Я мысленно смеюсь с этого сравнения и тоже оборачиваюсь, взглянуть, с кем общается этот Стив-по-мнению-анонима-желающий-трахнуть-меня.

– Что за бред? – возмущается он.

– Иди сам разбирайся, – отвечает его собеседник. – Меня ваша херня ни капли не волнует, чел.

На секунду мы с ним пересекаемся взглядами, и я вспоминаю.

Эта же раздевалка, и я стою перед своим новым шкафчиком, читая на нем свое имя. Я только что сменила обувь, потому что, добираясь до школьных ворот, успела промокнуть – август выдался на редкость дождливым для нашей местности.

На открытой дверке висит новое расписание, где обозначены аудитории, в которых будут проходить занятия. Но новая школа такая огромная, поэтому рядом с расписанием уроков я вывесила и ее план, чтобы не запутаться, куда мне нужно идти.

Математика, третий этаж, левое крыло, пятая дверь от лестницы.

Пытаюсь запомнить, потому что сейчас боюсь налажать, запутаться, начать первый день в девятом классе с опоздания.

В коридоре достаточно шумно, но никто, кроме меня не выглядит встревоженным. Народ обменивается приветствиями, кто-то обнимается, кто-то шумно рассказывает, как провел каникулы. В принципе, то же самое было и в младшей школе, но самое главное отличие, пожалуй, в том, что здесь все выглядят раскрепощеннее и взрослее, слышится мат, и еще я заметила краем глаза, как в двух шагах от меня начинает целоваться парочка. С языком! Парень, с виду восемнадцати лет, просто облизывает свою девушку, от чего она издает тихие стоны.

Я смущенно отвожу взгляд, чтобы меня не заметили за наблюдением. Подобные вещи для меня в новинку, но только в реальности. Сериалов о старшей школе я посмотрела более, чем достаточно, чтобы представлять, как тут все устроено.

С другой стороны от меня, ближе к окну, громко о чем-то разговаривает компания парней – замечаю их бегло. Вроде бы тоже старшеклассники, может, класс одиннадцатый. Стараюсь не заострять взгляд, чтобы ненароком не привлечь к себе лишнего внимания, потому что пока боюсь их.

Но не успеваю – чувствую на себе пристальный взгляд одного из них. Испуганно снова впиваюсь глазами в свое расписание, но боковым зрением теперь вижу, что парни смотрят в мою сторону. На секунду их бурный диалог даже замолкает, а потом слышится громкий смех.

Надо мной. Ладно. Ничего страшного – я сейчас уйду, а они, возможно, посмеются над кем-нибудь еще.

Закрываю дверцу, от чего она издает протяжный писк от магнитного устройства и с ужасом наблюдаю, как от той компании отделился один парень, и идет прямо в мою сторону. Возможно, ему просто по пути, но проверять не хочу и тут же направляюсь в сторону холла, закинув на плечо рюкзак.

Математика, третий этаж, левое крыло, пятая дверь от лестницы.

Десять поспешных шагов – и на мое плечо ложится чья-то рука. Я на автомате иду дальше, но меня просто оттягивают назад за рюкзак. Черт, ладно.

– Что случилось? – спрашиваю, контролируя, чтоб мой голос звучал не грубо, не испуганно, а максимально дружелюбно. Мне не нужны лишние риски.

Тот, кто вцепился в меня оказывается высоченным парнем в серой толстовке с капюшоном и черных джинсах. Странно, это точно не местная школьная форма для мужского пола. Но это, опять же, не мое дело.

– Нам нужно поговорить, – отвечает незнакомец, наконец, выпустив мой рюкзак из захвата.

Я отлично понимаю, что у нас точно не может быть общих тем для разговора, но решаю не нарываться.

– Давай. О чем?

– Не здесь, – обрывает меня старшеклассник, намекая, что мы стоим среди новой порции школьников, которые в данный момент заходят в раздевалку. С силой удерживая теперь меня за плечо, он ведет меня в сторону большого витражного окна, где сейчас никого нет. Я просто радуюсь, что это не какой-нибудь темный уголок, и от остального народа нас отделяет только небольшой угол коридора.

Солнечный свет пробирается через мозаичное окно, попадая на лицо парня и играя на нем разноцветными красками. Для галочки отмечаю, что этот молодой человек охренительно красив – светлая чистая кожа, правильные черты лица, а сочетание темно-русых волосы с по-настоящему ярко-зелеными глазами – выглядит эффектно. И да, рост. Не удивлюсь, что до полноценных двух метров ему не хватает разве что пару-тройку сантиметров.

Мне не нужно быть прожженной девицей, чтобы с первого взгляда понять, что этот парень сто процентов является одним из красавчиков школы, если не самым. Потому что я вижу его впервые – и уже под впечатлением.

– Ива, – начинает он разговор, пристально глядя на меня своими пронзительными глазами. Знает мое имя? Ага, это легко было прочесть на моем шкафчике, проехали. – Нам с тобой нужно сразу прояснить один важный момент. Отнесись к этому серьезно сейчас, окей?

Я киваю. Мне даже становится немного любопытно.

– В общем, пора тебе узнать, что ты моя девушка.

Впрочем, он мог бы на этом и закончить, потому что мне все сразу стало ясно. Красивый парень, новая «зеленая» девушка в школе – я таких сюжетных поворотов видела в сериалах в огромных количествах. Развилок сюжета не так много, но самое вероятное – спор с друзьями, что так громко смеялись, на то, как развести новенькую, навесив мне лапшу на уши. Чем быстрее я на это поведусь, тем скорее красавчик отчитается остальным, насколько он крутой мачо.

Мне не нужны проблемы. Я не хочу как-либо подводить этого парня в его споре на меня, чтобы потом он мне ставил палки в колеса. В конце концов, с меня ничего не убудет, если он наплетет через минуту своим друзьям, что я влюбилась в него за одну только фразу.

– Хорошо. Договорились.

– В общем, мы с тобой пара и все такое. – Продолжает красавчик нести свою чушь. Я в свою очередь продолжаю его слушать, удивляясь его выдержке, как он сам не смеется, настолько все глупо и неестественно звучит. – Я тебя люблю, но мы не можем быть полноценно вместе, пока тебе не исполнится хотя бы шестнадцать. Я подумал и решил, что лучше вообще дождаться твоего восемнадцатилетия, чтобы сразу все было нормально. Ты считаешь это правильным?

– Вполне. Звучит разумно. – Подыгрывая ему, я даже навешиваю на лицо дружелюбную улыбку в стиле «ну конечно, чувак, я ведусь на это чушь!»

– Но тем не менее, я не буду терпеть, Ива, если ты начнешь мне изменять или хотя бы просто интересоваться парнями.

Безусловно, он не потерпит. Ведь если я сегодня же засосусь с другим парнем прилюдно, красавчик проиграет свой спор.

– Буду верной абсолютно, – важно киваю. Ему повезло на самом деле, что выбор спора пал на меня – я точно не настроена в ближайшее время заводить с кем-либо отношения.

– Отлично. – По всему его виду можно сказать, что мой ответ парню нравится. Он даже как будто расслабляется. – Хочу предупредить сразу насчет себя. Допускаю, что ты сможешь увидеть меня с другими девушками, но это абсолютно другое. Они – никто, я люблю только тебя.

Вот про других девушек было лишним, пожалуй. Так себе развод, на троечку. Но, наверное, он просто не старается, изначально видя во мне тупую инфузорию, которая поведется на все хорошее и забудет все плохое, особенно, после этих повторов про его упавшую с неба любовь.

– Ладно. Я не сильно ревнивая, – поддерживаю спектакль дальше. Мне даже не хочется его подводить, пусть выиграет. Процентов миллион, что сейчас в его телефоне включен диктофон нашего разговора в качестве предоставления доказательства. Поэтому я даже не допускаю ироничные нотки в свой голос и полностью отыгрываю роль малолетней дуры.

– А я сильно. Поэтому не делай ничего такого, ок?

– Ладно.

Разговор заканчивается, и мы просто смотрим друг на друга. Я все с той же приклеенной улыбкой на лице, он – изображает серьезность.

– Мне пора идти. Скоро звонок, – наконец вспоминаю я о том, что действительно важно – теперь уже для меня.

Парень кивает, как бы давая понять, что все нормально, все получилось, он – победитель, я – та, кто дала ему им стать, не тратя ни малейших усилий. Все хорошо закончилось для всех. Я как минимум не нажила в его лице себе врага в новой школе.

Только я делаю шаг на выход, как он снова цепляет меня за рюкзак, возвращая назад. Да блин.

– Ива, ты правда считаешь, что мне лучше не прикасаться к тебе до того, пока ты не закончишь школу?

Да куда его несет? Что за тупые вопросы? Откуда мне знать, какой ответ этот парень считает правильным для этой ситуации? Вдруг я скажу что-то не так и подведу его?

– Думаю, так будет лучше для нас обоих, – молю бога, что такая формулировка его устроит, и мы уже на этом закончим.

– Да, наверное. – Он все еще продолжает держать меня, а мне уже становится маленько дискомфортно от того, как он близко сейчас ко мне. Я ощущаю даже запах сигарет от его толстовки. – Значит, полноценно мы будем вместе в твои восемнадцать. Забыл сказать, я тебе сразу же сделаю предложение, в тот же день. Даже раньше, чтобы нам сразу можно было зарегистрировать брак.

Вот я смотрю в его глаза прямо, и едва сдерживаю хихиканье. Боже, какие условия спора ему поставили? В сериалах обычно ограничиваются поцелуем, а тут уже выход на бракосочетание. Боже мой, девятиклассницы не настолько наивные и глупые, чувак, девятый класс не равно девять лет по возрасту. Это даже смешно.

– Ладно, я поняла всё, мы вместе, ты меня любишь, я тебе не изменяю, в восемнадцать сразу свадьба. Звучит отлично. Но мне правда нужно идти на урок.

Впервые я улыбаюсь ему искренне, потому что все настолько глупо звучит, что даже забавно и ни капли не обидно.

И он улыбается мне в ответ, от чего его лицо становится еще красивее. Я видела, как иногда улыбка из-за неправильного прикуса или еще чего-то портит общее впечатление. Это не его случай, если не умом богат, то внешними данными – более чем.

Свободной рукой он поправляет ободок на моей голове и с той же улыбкой, прикусив губу верхним, чуть выступающим клыком, говорит:

– Четыре года – это не так много, девочка, как может показаться. Лучше начинай меня любить с сегодняшнего дня. Запоминай – я Алек Брайт, мне шестнадцать лет, учусь в одиннадцатом классе. Теперь иди.

Я так и не знаю до сих пор, чем закончился его спор, потому что после этого мы ни разу не общались с ним, а спрашивать самой было глупо. Да и не то, чтобы было интересно, честно говоря.

И я не ошиблась в тот день – Алек Брайт действительно является самым интересным и красивым парнем Сент-Лайка. Спустя полтора года я уже примерно научилась разбираться в местной иерархии, и теперь точно знаю, что поступила тогда абсолютно правильно, подыгрывая ему.

Тогда я ощущала это интуитивно и основываясь на сериалах, которые не всегда имеют полную схожесть с реальностью.

Сейчас я осознанно понимаю, что стать врагом Алека – это самое худшее, что могло бы произойти в Сент-Лайке.