62
— Твоя очередь, — говорю я и ныряю в сумку без дна, где среди кучи хлама пытаюсь отыскать телефон. Кажется, на нём только что мигнуло уведомление.
— Ну смотри, — Джуд придерживает сумку, чтобы она не соскользнула. Я благодарю его улыбкой. — На этот раз выбор будет лёгким.
— Не скромничай.
Мы снова играем в нашу "То или Это". Как обычно, именно я придумываю скучные и предсказуемые варианты.
— Просто переспать с Гарри Стайлсом и быть счастливой, — начинает он, — или влюбиться, строить иллюзии, мечтать о будущем... и быть от этого счастливой.
Телефон с глухим стуком падает обратно в сумку. Я смотрю на Джуда, будто он только что вылил на меня ведро ледяной воды.
— Бишоп! — выпускаю ручки сумки и отступаю назад. — Что это вообще значит? Мне не нравятся такие шутки.
— На самом деле выбор очевиден, — спокойно говорит он, закидывая сумку на плечо. — Потому что если второе, мы прямо сейчас садимся в машину, я отвожу тебя в аэропорт, и ты улетаешь первым рейсом домой.
— Я ничего не понимаю, — мой подбородок едва не касается асфальта. — Подожди... ты серьёзно? — вырывается нервный смешок.
— Никогда в жизни я не был серьёзнее, — отвечает он. — Бруна, не пойми меня неправильно. Рад видеть тебя летающей в облаках, с сияющими глазами. Но если причина...
— Стоп! — перебиваю его, чтобы он не зашёл слишком далеко. — Разве это обязательно должно быть связано с твоими однобокими вариантами?
— О, нет-нет, — он размахивает руками. — За идиота меня не держи. Я знаю, что это значит.
— Очень умно — судить о других по себе, — говорю я с лёгкой усмешкой.
— Бруна, — кладёт ладони мне на плечи. — Ты начинаешь защищаться, но я ведь не нападаю.
Я открываю рот, но слова застревают. Джуд прав.
— Я начинаю бояться за твоё состояние, — тихо, сосредоточенно. — И, чёрт возьми, я знаю: то, что было раньше, — лишь цветочки по сравнению с тем, как такие... — он делает паузу, подбирая слова, — ...такие отношения могут тебя сломать.
— Я хочу, чтобы ты услышала меня, — взгляд его тяжёлый, будто видит что-то невыносимо страшное. — Я никого не уважаю больше, чем Гарри. И если он скажет мне прыгнуть в воду, первая мысль: он знает, что делает, выхода нет. Но если есть путь — Стайлс его найдёт.
— Но, Бруна... — он слегка встряхивает меня за плечи. — Запрети себе думать, что он единственный. Тебе здесь не место. Когда контракт закончится — удали, сожги всё, что вас связывает.
— А ты?
— И меня тоже, — твёрдо. — Если я буду напоминать тебе о нём.
— Но ты сам говорил: делать то, что заставляет чувствовать себя лучше, без сожалений...
— Я, чёрт возьми, имел в виду совсем другое, — раздражённо. — Я обеими руками за первый вариант, но не верю, что ты на это способна.
Его слова задевают что-то глубоко внутри. Почему я не могу? Чем я хуже других? Я пережила слишком многое, чтобы верить в сказки. Могу наслаждаться человеком без брака, клятв и семьи. Почему это должно меня сломать?
— Могу, Джуд, — твёрдо произношу. — Я не дура, чтобы строить иллюзии. Я знаю его достаточно.
— Чтобы влюбиться, дурой быть не нужно.
— Мне не шестнадцать. Я выбираю головой.
Даже если вчера сердце дрожало, как в шестнадцать.
— Значит, первый вариант, — его губы касает улыбка, но взгляд серьёзный.
— Мгм, — я прикусываю щёку, пряча улыбку. — Без иллюзий и надежд, — опускаю взгляд на кроссовки.
— Ну иди, — Джуд едва сдерживает смех. — У тебя сегодня другой водитель, — кивает в сторону парковки.
Я следую взглядом — и вижу машину Гарри. Сердце взрывается бешеным ритмом, в животе роем поднимаются бабочки. Душа будто вырвалась из тела, летит к машине, игнорируя разум.
Громкий смех Джуда возвращает меня в реальность. Я бросаю на него вопросительный взгляд:
— Что?
— Должно быть, секс потрясающий, раз ты так рада его видеть, — акцент на "так".
— Не завидуй, — отвечаю спокойно, без румянца и отрицаний. Мне давно уже не шестнадцать.
— Держи, — он усмехается, протягивая сумку.
Я закидываю её на плечо, но не ухожу. Вместо этого прижимаюсь щекой к его груди. Джуд мгновенно отвечает.
— Спасибо, — шепчу.
Он молчит, лишь крепче прижимает меня. И я понимаю: он точно будет частью моего будущего.
— Для этого и нужны друзья, — мягко говорит он, щурясь от солнца.
— Даже не думай об этом, — его взгляд снова настороженный.
Я смеюсь. Шутка, но эмоции внутри бурлят.
— До завтра, — машу рукой. Он отвечает тем же.
Я пытаюсь идти ровно, будто заново учусь держать равновесие. Каждый шаг тянет к машине, и в груди становится тесно, словно воздух уплотняется. Внутри всё смещается: дыхание сбивается, кожа ловит каждую пылинку, мир замирает, отдавая моменту всю власть.
Я больше не строю иллюзий. Живу настоящим.
Открываю дверь. Он медленно отрывает взгляд от лобового стекла и поворачивается ко мне. Тёмные очки прячут глаза, но губы растягиваются в насмешливую кривую, на щеке — ямочка.
— Привет.
Закрываю дверь и тянусь к ремню, но он не даёт. Наклоняется, притягивает и целует. Так, словно знает тайный язык, которому подчиняются бабочки внутри меня.
— Привет, — шепчет прямо в губы, отстраняясь лишь на секунду, но не убирая улыбку. — Как прошёл день?
— Хорошо, — поправляю юбку, предательски задравшуюся выше, чем нужно. — А у тебя?
— Вторая половина обещает быть лучше.
— Почему? — не потому что не догадываюсь, а хочу услышать это от него.
— Не сложно догадаться, — прикусывает нижнюю губу, по глазам видно: он охотно играет.
— Не понимаю, о чём ты, — невинно пожимаю плечами.
Он смеётся коротко, хрипло, лениво. Смех человека, который знает, что сказать, когда молчать, чтобы тишина звучала громче.
— Вторая половина точно будет лучше, — ладонь ложится на моё бедро, сжимает осторожно, почти дразня. — Потому что я проведу её с тобой.
Пальцы скользят выше, поднимая ткань юбки. По коже бегут мурашки, дыхание становится тяжёлым, губы предательски ищут, что прикусить, чтобы не выдать всё.
Не знаю, что на меня повлияло: разговор с Джудом, желание доказать себе, что могу. Могу позволить себе наслаждаться моментом, им — вместо мыслей о будущем. Эта выстраданная свобода, его горячая ладонь на коже, и вот уже поворот на пустую дорогу...
Я отстёгиваю ремень, оглядываюсь — ни впереди, ни сзади машин. Встаю коленями на сиденье, начинаю оставлять влажные поцелуи на его шее.
— Чёрт, Бруна, — он явно не ожидал. Руль дрогнул, машина рывком ушла в сторону. Но он быстро вернул управление.
— Мне остановиться? — шепчу.
Левая рука на задней части бедра, правая держит руль.
— Больше не задавай глупых вопросов, — сжимает сильнее. Я лишь тихо смеюсь, продолжая целовать — скулу, уголок губ. Его ладонь скользит выше, сжимает ягодицу.
Машину дергает — он резко сворачивает на просёлочную, колёса шуршат по неровностям. В салоне дрожит всё, и я дрожу вместе с ним, подчиняясь ритму, который задаёт он.
— Иди сюда, — он процедил через зубы, едва машина останавливается.
Я не успеваю ответить — его руки тянут меня к себе. Сажусь ему на колени, сдёргиваю очки и отбрасываю их на заднее сиденье. Его глаза... зелёные, ясные, но такие тёмные, что кажется — ещё секунда, и я тону.
— Это всё ты, — губы искривляются в хищной ухмылке. Сердце рвётся вверх. Желание накрывает, плотное и безжалостное.
Я обвиваю его шею руками, прикусываю губу, впитывая каждое движение. Его поцелуи грубые, требовательные, но сдержанные — словно он сам себе не позволяет зайти дальше. От этой недосказанности жгёт сильнее, и я слышу, как он почти рычит мне в губы.
Мои пальцы жадно тянут его за волосы, дыхание становится всё тяжелее, низкое, с хрипотцой, почти рычание в ответ. Каждая секунда будто разрывает воздух: запотевшее стекло от нашего жаркого, влажного дыхания, скрип кожаного сиденья под нашими телами, холодный металл под моими ладонями и его горячая кожа под моими ногтями.
Юбка мешает, но недолго. Его рука оказывается там, где я хочу. Дрожь пробегает по телу, дыхание сбивается, слабый стон вырывается из груди. Всё во мне кричит от желания.
Он жадно осыпает меня поцелуями, приподнимает блузку, и я теряю себя окончательно. Мир растворяется, остаётся только он — его цепкие руки, жаркое дыхание, хриплый голос. Я тону в этом, отдаваясь сильнее, пока внутри не взрывается волна, сметающая всё, кроме оглушительного ощущения, что я жива.
***
— Бруна, аккуратней, — лениво окликает Гарри с уличного диванчика. — Земля с утра ещё не высохла.
Я почти не реагирую: что страшного, если упаду на мокрую траву? Это не проблема.
Озборн носится за мячиком, подпрыгивает, когда я уворачиваюсь. Я смеюсь, бросаю игрушку, прячась за ствол дерева. Но его чуткий нос выдаёт меня — через мгновение он находит меня и лаем втыкается мокрым носом в колено.
— Ты бы лучше присоединился! — кричу, когда пёс разоблачает мою "укрывающуюся" фигуру.
— Вам и вдвоём достаточно весело, — ухмыляется Гарри, щурясь и белозубо оскаливаясь. Он удобно устраивается на диване, словно намерен наблюдать бесконечно.
— Ты согласен, Озборн? —смотрю на пса.
— И я тоже нет.
С этими словами бросаю мяч прямо туда, где развалился Гарри. Пёс тут же рвётся за ним, четырьмя лапами с разбега приземляясь на диван, задевая хозяина. Гарри вскакивает мгновенно.
— Бл*ть, Озборн! — раздражённо стряхивает грязные следы. — Зачем ты это сделала? — глаза скрыты под тёмными очками, голос серьёзный.
Я застываю, уголки губ опускаются. На мгновение кажется, что он в самом деле рассердился.
— Озборн хочет, чтобы ты присоединился, — отвечаю иронично, сердце колотится.
— Это он тебе подсказал? — Гарри идёт ко мне шаг за шагом. Я отступаю.
— Стой. Разве ты не хотел поиграть? — руки разведены, на губах хищная ухмылка.
— Не я, — отворачиваюсь и срываюсь с места. — Озборн.
— Стой! — хриплый смех отзывается от забора.
— Не поймаешь! — выкрикиваю, оглядываясь.
— Уверена?
— Ага.
— Считай до трёх, Бруна, — голос угрожающий, и это щекочет внутри.
Раз...
Бросаю взгляд через плечо: до трёх не досчитаю.
Два...
Озборн выскакивает. Я увернуться не успеваю — и спина мягко ложится на газон.
— Три, — заливаюсь смехом.
— Я ведь предупреждал, будь осторожнее, — над собой вижу Гарри. Брови всё ещё за очками.
— И что? — плечи пожимаю. — Ничего страшного. Перестань быть занудой.
Он приподнимает очки на лоб, опираясь на колени.
— Теперь я ещё и зануда, — фыркает. — Слышал, Озборн?
— Он не слышал. Он знает, — отвечаю, наблюдая, как пёс не может решить, кого выбрать.
Гарри протягивает руку.
— Вставай, пока не вбила меня в землю своими оскорблениями.
Беру его ладонь. Он резким рывком поднимает меня. Сквозь тонкую майку проступают мышцы, удерживаю равновесие за талию.
— Не трогай меня, — вырываюсь, видя на его лице вопрос. — Я вся в траве и грязи. — Осматриваю себя: белая юбка позеленела, крошки травы на коже.
— За кого ты меня принимаешь? — почти оскорблённо. — Иди сюда.
Он тянет меня ближе. Я упираюсь ладонями в грудь, балансируя.
— Не боишься испачкаться? — шепчу. Уголки губ сами изгибаются в улыбке.
— Только этого хочу, — он прикасается лбом к моему. Глаза цвета свежескошенной травы с янтарными искрами бегают по лицу.
Его ладонь скользит по спине, выше — останавливается на шее. В груди что-то замирает. Всё вокруг исчезает, застывает в ожидании...
Резкий лай Озборна. Я подпрыгиваю.
Гарри смеётся. А пёс лишь гоняется за бабочкой.
— Мне нужен душ, — оглядываюсь.
— Душ? — ехидная улыбка. — Мне тоже.
— Я первая, — бросаю через плечо и иду.
— Ты первая? — голос. — Мы первые.
Его руки обхватывают талию, и через мгновение я уже висну на его плече, удерживаемая за бёдра.
— Отпусти!
— Не-а, — игриво, придерживая юбку, чтобы не задралась.
— Я не буду делить душ с тобой, — уверенно.
— Правда? — смеётся. — Верится с трудом.
Телефон в заднем кармане его джинсов оживает.
— Посмотри, кто там.
Я вытаскиваю смартфон: "Дед".
— Тебе звонит дед.
— Сбрось.
— Как можно сбросить звонок собственного дедушки?
— Это не тот дед, — смеётся он. — Хотя если бы мой дед позвонил, тоже сбросил бы. Ни наверху, ни внизу связи нет.
Звонок повторяется.
— Снова дед, — сообщаю.
— Чёртов дед! — Гарри опускает меня на пол, мы уже у моей комнаты.
— Я сейчас, — бурчит, нахмурив брови, отвечая на звонок. — Да, Фрэнк.
Дверь за ним закрывается. Я иду в душ, как собиралась.
После душа я укутываюсь полотенцем, капли воды стекают с волос, создавая лёгкий блеск на ладонях. Волны волос распадаются на завитки. Смотрю в зеркало... и вижу кого-то нового: сильнее, увереннее... и это нравится мне.
Гарри... Его образ пронёсся в сознании, мимолётно, но достаточно, чтобы зацепить разум, запутать мысли. Я представляю, как он лежит на кровати, ждёт. И уголки губ приподнялись.
Выхожу из ванной — кровать пуста. Наверное, он в своей комнате, или всё ещё на звонке. Есть время привести себя в порядок.
18:47
Гарри нет ни в его комнате, ни на кухне, никого нет в офисе – стук остаётся без ответа. Любопытство ведёт меня к его книжным полкам. Лучи закатного солнца играют на корешках книг. Я вижу знакомые изданные мной книги, неожиданные находки, о которых слышала, но не держала в руках, и книги, о которых раньше не знала.
На глаза попадается "Американская трагедия". Я беру её в руки. Желтизна страниц, потерявший цвет шрифт, выцветшая обложка – всё говорит о возрасте книги. Сердце сжимается, страх, что ему не понравилась моя любимая книга, заставляет сомневаться в собственном вкусе... Но это лишь первая мысль, поверхностная. У людей разные предпочтения.
Всё это время я ощущала тёмное, тяжёлое присутствие тумбочки у окна. Там лежала та самая папка. Сколько ужасных тайн скрывает её деревянная оболочка? Я чувствую, как комната пытается выдавить меня наружу, словно наложены чары, отгоняющие любого, кто не должен быть здесь.
Гарри всё ещё нет.
19:58
Решаю написать ему. Это нормально – спросить, где человек, если он внезапно пропал, особенно когда обещал провести остаток дня со мной.
"Куда пропал? =)"
Проходит время, ответа нет.
Накрученные круги по комнате, прикусанная внутренняя сторона щеки и постоянно включаемый телефон говорят о...о многом.
21:30
Решаюсь позвонить. Его не сможет пропустить звонок. Логично хотеть знать, где человек, который исчез на три часа.
"Абонент выключен или вне зоны действия сети"
Ладно... может, телефон просто разрядился.
23:01
Я обещала себе ждать до одиннадцати. Иду к домику охраны. Но едва подхожу к двери, как из неё выскакивает мужчина и резко хватает меня за руку, ведя за собой.
– Вы что-то видели? – быстро оглядывает пространство, вытягивая оружие перед собой.
Я делаю шаг назад, глаза округляются.
– Нет, ничего не видела. В доме никого нет, – тараторю я.
– Тогда почему вы здесь? – хмурится он, оценивая меня сверху вниз. Наконец опускает оружие.
– Я хотела узнать, где Гарри, – объясняю, нервно кусая губу. – Он не отвечает мне.
– Не знаю, – пожимает плечами. – Мистер Стайлс уехал пару часов назад.
– Пять часов назад, – уточняю я.
– Да, где-то так... – он чешет лысину.
– Не могли бы вы ему позвонить? – надеюсь, у них есть какие-то специальные средства связи.
– Вы хотите, чтобы я звонил? – удивлённо смотрит на меня. – Не могу звонить ему по пустякам, – отвечает, и я киваю.
– Скажите, что я спрашиваю.
Его шрам блестит при свете уличного света, когда он достаёт телефон и набирает номер.
Я жду, и чувство тошноты подступает, будто все эмоции одновременно давят на грудь: тревога, страх, ожидание...
– Абонент недоступен, – мужчина пожимает плечами. – Доброй ночи.
Он собирается уйти, но я встаю у него на пути:
– Он не отвечает уже пять часов! Проверьте, всё ли с ним в порядке.
– С мистером Стайлсом? – смотрит на меня с улыбкой, будто я самая глупая на свете. – Не переживайте, всё в порядке.
– Вы не можете быть уверены! – настаиваю.
– Я охраняю дом и тех, кто в нём, – объясняет, жестикулируя руками, так что тень падает на меня словно дерево. – Прямо сейчас это вы, а не мистер Стайлс. За воротами – не моя зона.
Я выдыхаю. Ничего не добьюсь, он следует протоколу.
– Успокоились? – показывает палец вверх.
– Мгм... – отвечаю.
Он улыбнулся, скорее привычкой, и исчез за дверью.
– Пойдем, Озборн, – замечаю собаку, лениво потягивающуюся на крыльце. Он так тихо подошёл... – составишь мне компанию?
Возможно, он прав.
00:39
Это ненормально, но я переживаю. Не могу поверить охраннику. Мысли рисуют ужасные картины. Сердце останавливается, пока не повторяю про себя: "Это неправда".
Озборн чувствует моё напряжение, ложится рядом, теряя голову о мою кожу.
— Ты ведь почувствовал, если бы что-то было не так? — шепчу. — Ты ведь всё чувствуешь? Но ведёшь себя спокойно...
— Извини, Озборн, — провожу рукой по его шерсти. — Я просто схожу с ума.
02:17
И вот, когда страх почти проглотил меня, звук мотора. Уши Озборна настороженно поднимаются. Я не сошла с ума.
Мы бежим вниз. Выбегаю на крыльцо, свет фар слепит глаза. Закрываю их рукой.
Слышу захлопывающуюся дверь. Озборн остаётся рядом — странно.
— Что ты здесь делаешь? — голос Гарри... и плевать на слова.
— Почему ты не спишь? — продолжает, брови нахмурены, мышцы напряжены.
— Ты не сказал, что уедешь, — голос хриплый, будто молчала вечность.
— Разве? — пожимает плечами. — Ты была в душе, наверное, не слышала.
Так просто. Лёгко.
— Ты не отвечал на сообщения, — говорю.
— Ты не звонила, — руки в карман.
— Звонила.
— Разрядился наверное... — плечи пожимает.
— Почему ты так на меня смотришь? — он раздражён. — Что, бл*ть, опять не так?
Я молчу. Если заговорю — расплачусь.
— И вообще, что за допрос? — возмущается. — Почему я должен говорить, куда и когда иду?
Какая же ты дура, Бруна.
Я лишь горько усмехаюсь, поворачиваюсь и ухожу. Да, именно такая пощечина мне была нужна. Огромное спасибо, Гарри.