53
— Если ты не хочешь мне помогать, хотя бы не мешай, — отмахиваюсь от Джуда, который уже в который раз тычет экраном телефона прямо мне в глаза.
— Прекрасно, — тянет он с сарказмом. — А то, что я застрял на 2023-м уровне, никого не волнует, да? — Он отпивает последние капли напитка из бутылки, издавая неприятный звук. Гулкий шум разносится по библиотеке, и я невольно морщусь. Если бы мы не были здесь одни, он точно получил бы пару осуждающих взглядов.
— Джуд, — жалобно протягиваю я, — если ты сейчас же не прекратишь, я расплачусь, — говорю, начиная тереть виски, будто это может хоть как-то снять напряжение.
— Ладно-ладно, — он громко вздыхает, как будто его лишают чего-то важного. — Давай я помогу тебе, раз уж у меня всё равно нет других дел. — Его взгляд лениво скользит по высоким книжным стеллажам.
Я следую за его взглядом, чтобы убедиться, что он действительно думает то, о чём говорит. Мы ведь в крупнейшей библиотеке Лондона — здесь найдётся всё: от древних манускриптов до современных бестселлеров. Я смотрю на него, прищурившись, с немым вопросом: "Ты серьёзно?".
— Не смотри на меня так, — он хмурится, скрещивает руки на груди. — В этом отделе ничего интересного для меня нет. Графики, девальвация, фискальная политика, спрос и предложение... Мне этого хватает с лихвой на лекциях. — Он проводит ребром ладони у горла, демонстрируя своё "мучение". — И, клянусь, ни одна книга в этом месте не стоит часа моих скитаний по коридорам. Без обид. — Он будто обращается к стеллажам, словно извиняется перед всеми этими книгами.
— Джуд, мы в XXI веке. Просто введи нужное название в базу, и система покажет тебе всё: отдел, ряд, место.
— Звучит так, будто я снова десятилетний ребёнок, который пытается оправдать своё нежелание читать книги, — вздыхает он.
— Так бы сразу и сказал, — усмехаюсь. — И вместо того, чтобы находить решения к твоим вымышленным проблемам, я бы спокойно продолжала делать проект.
— Как будто я просил тебя их решать, — он закатывает глаза. — Ну ладно, так чем я могу помочь?
— Знаю я твою помощь, — говорю, изогнув бровь. — Первая же ссылка в Google?
— Оскорбляешь, — Джуд кладёт руку на сердце. — Ладно, начну со второй.
— Спасибо, не надо, — отмахиваюсь. — Просто не отвлекай меня, и этого будет достаточно.
— Скучно, чтобы отказать себе в удовольствии, — усмехается он, как будто я только что бросила ему вызов.
— Ты серьёзно? — негодую, слегка повышая голос. — Мне и так пришлось выбрать тебя в пару, заранее зная, что вся работа ляжет на меня. А ты ещё и издеваешься надо мной?
— Это потому, что ты сразу списала меня со счетов, — хмыкает он. — Разве я не слушаю лекции? Не хожу на занятия? Разве я не могу помочь?
— Джуд, ты на 2023-м уровне в игре. — Я бросаю на него взгляд, полный укора. — Ты ведь только и делаешь, что играешь на лекциях.
— Я многозадачен, — пожимает он плечами, как будто это что-то объясняет.
— Ладно, — вздыхаю, признавая своё поражение. — Тогда скажи мне: какой подход к управлению запасами позволяет минимизировать издержки и избежать замораживания капитала?
Он хмурится, напрягается, а потом важно отвечает:
— Чем больше товаров на складе, тем лучше для бизнеса. Всегда будет всё в наличии для клиента.
— Неправильно, — отрезаю, слегка улыбаясь.
— В смысле? Не может быть! — Он выглядит так, будто его только что обвиняют в смертном грехе.
— Ты правда хочешь помочь? — уточняю, ожидая очередной иронии.
Он кивает.
— Хорошо. — С грохотом кладу перед ним две массивные книги и свой ноутбук. — Вот тебе три источника для работы над каждым пунктом.
— Зачем? А интернет?
— Нет, Джуд. Интернет — это недостаточно. Эти книги написал профессор нашего курса. Если ты просто возьмёшь их за основу, он не будет задавать лишних вопросов. — Я скрещиваю руки на груди и смотрю, как он подавленно утыкается в книги.
— Ох, ну что ж, — вздыхает он. — Видимо, это мой крест. Я и на простые вопросы с трудом отвечу, а на лишние уж подавно.
— Не волнуйся, — спокойно бросаю я, опустив глаза на экран ноутбука. — На вопросы буду отвечать я. Как и всегда.
— Прямиком из Монако? По телефону? — Джуд лениво тянется к ближайшей книге.
— Почему не с Атлантиды? — отвечаю, думая, что он просто издевается.
— Причём тут этот несуществующий остров?
— А Монако тут причём? — не понимая, к чему он клонит.
— Перестань, Бруна. — Он усмехается, чуть качнув головой. — Обещаю, что постараюсь не завидовать, когда буду презентовать проект, зная, что ты в это время будешь валяться на пляже с коктейлем в руках.
— О чём ты вообще говоришь? — Мои брови сходятся на переносице. — Или я чего-то не знаю, или ты сходишь с ума.
— Гарри тебе ничего не говорил?
По моему выражению лица становится ясно, что не говорил.
— Чёрт, — выдыхает Джуд, нервно почесав затылок. — Ну, теперь знаешь.
— Я знаю только то, что ничего не понимаю, — раздражённо замечаю я.
— А всё просто, — он поднимает глаза и чуть склоняет голову, будто рассказывает банальную истину. — Вы с Гарри завтра летите в Монако, а я остаюсь отдуваться за нас двоих.
— Никуда я не лечу, — уверенно отвечаю я, сложив руки на груди. — Ты явно что-то не так понял.
— Возможно, — легко соглашается он, поднимая руки, будто сдаётся.
— Возможно?
— Ну да. Во фразе "Бруна летит со мной в Монако" так легко что-то перепутать, — добавляет он с фирменным сарказмом.
— Не знаю, о какой Бруне он говорил, но точно не обо мне, — парирую я. — Я никуда не собираюсь.
— Действительно, — смеётся Джуд. — У Гарри же целый гарем из Брун.
— Не умничай.
— Удивительно, — продолжает он с тем же тоном. — В первый раз вижу такую реакцию на слова "Ты завтра летишь в Монако".
— Дело не в Монако, — перебиваю его, стараясь звучать хладнокровно. — Это другая страна, и я должна лететь с человеком, которому я не могу доверять. Вариант с продажей в рабство кажется самым вероятным.
— Ты правда этого боишься? — спрашивает он тихо, с таким выражением, будто уже знает ответ.
— Это неважно, — отмахиваюсь я. — Гарри всё ещё остаётся тем, кто однажды меня похитил.
Я не знаю, глупо это или наивно, но страха у меня действительно нет. Возможно, после всего, что произошло, я потеряла инстинкт самосохранения. Больше всего меня беспокоит другое: никто не спросил моего мнения. Да и узнала я об этом последней — и то не от него.
— Ты уже сколько дней живёшь с ним под одной крышей, — вмешивается Джуд, будто пытаясь найти оправдание. — Если бы он хотел сделать с тобой что-то плохое, не стал бы ждать полёта в Монако.
— Не забивай себе голову, — отрезаю он, махнув рукой. — Лучше думай о Лазурном береге, тёплом море, солнце и морепродуктах.
— Мгм, — ядовито фыркаю. — И о десяти баллах из ста за проект. Если ты вообще появишься на презентации.
— Ну ты и зануда, — смеётся он.
Я хватаю со стола скрепку и кидаю в него.
— Я просто не хочу, чтобы все мои старания оказались зря.
— Не меньше ста баллов, Бруна, обещаю, — Джуд широко улыбается, зажимая маркер зубами.
— И придумай мне причину, по которой я не смогла прийти, — бросаю я ему. — Ты же знаешь, какой дотошный профессор Белик.
— Нэ перешефай, — отвечает он невнятно, продолжая держать маркер во рту. — Гарри уже всё решил.
— Что? — Я моргаю, пытаясь уловить смысл сказанного. — Прекрасно. Он ещё и с моими преподавателями договаривается за моей спиной.
— Пофучается, — пожимает плечами Джуд, уткнувшись в учебник.
Я понимаю, что в ближайшие пару часов объяснений я не дождусь. Впрочем, и не добьюсь. Мне остаётся только закончить проект. Но сосредоточиться на работе становится всё сложнее. Мысли кружат вокруг поездки, о которой я ничего не знаю. К ним постепенно добавляются картины вчерашнего вечера: его руки, его губы, горячее дыхание, поцелуй...
О, Господи. Я что, попала в Ад? И это моё наказание?
***
— Подожди, Озборн, — останавливаю собаку, которая явно намеревается прыгнуть на меня. — Я вернусь к тебе, как только выясню, почему твой хозяин решил, что может всё решать за меня.
Пёс тут же послушно останавливается, склонив голову набок, и смотрит на меня с таким выражением, будто прекрасно понимает, что ничего я не выясню.
Машина во дворе. Это значит, он здесь ненадолго. Если бы Гарри здесь не было, мне пришлось бы ждать вечера, а до этого момента все мои эмоции и мысли крутились бы, словно карусель, сводя меня с ума. Возмущение, кипящее в груди, уже давно выплеснулось через край. Длинная речь, которую я мысленно произнесла, повторила, отрепетировала с Джудом, звучит у меня в голове снова и снова. Но я знаю, чем всё закончится: моё планирование пойдёт прахом. Как всегда.
Моя рука тянется к дверной ручке, и сердце тут же начинает бешено колотиться. Он может быть где угодно: на кухне, у лестницы, в моей комнате... а может быть наверху, на втором этаже. Эта неопределённость сжимает моё горло, дыхание становится тяжёлым. Пальцы слегка дрожат, но я заставляю себя сделать шаг вперёд. Всё внутри меня переполняют эмоции: злость, раздражение, ожидание. И страх — тонкий, но ощутимый, застрявший где-то в глубине.
Стою на пороге, почти решившись. Но, чёрт возьми, как сложно сделать этот последний шаг.
У порога.
— Привет.
Я вздрагиваю, когда слышу его голос. Он спускается по лестнице, небрежно взъерошивая волосы. Его спокойный тон — контраст к моему внутреннему шторму, и это раздражает ещё больше.
Простое, хриплое "Привет" заставило меня замереть на месте. Все слова, которые я повторяла в голове раз за разом, вдруг исчезли, как по волшебству. Осталось лишь учащённое дыхание и сердце, которое готово вырваться из груди.
— Я никуда не лечу, — выдыхаю, словно выпуская с этими словами всё накопившееся за последние несколько часов.
— Почему же? — непонимание на его лице быстро сменяется ехидной ухмылкой, высмеивающей мои попытки отстоять своё право голоса.
— Ты даже не удосужился рассказать мне о поездке, — стараюсь говорить спокойно, безразлично, хотя внутри всё кипит. — Почему же я должна тебе объяснять причину?
Его выражение меняется — будто тень упала на него, и вместе с ней похолодало всё вокруг.
— А должен был? — холодно спрашивает он, медленно спускаясь по лестнице.
— Нет, ты что, — сарказм прорывается наружу вместе с возмущением, которое я тщетно пытаюсь скрыть. — Для этого нужно иметь хоть немного уважения ко мне: к моей учёбе, моим обязанностям, желаниям, интересам. Но это ведь слишком сложно, правда? Как я вообще смею такого требовать?
— Ты бы никуда не летела, если бы это не было необходимо, — он спускается с последней ступеньки и сокращает расстояние между нами.
Его близость сбивает меня с толку. Нечестно.
Тень ложилась на его лицо мягким, но холодным покровом, усиливая резкость каждой черты. Тёмные брови выглядели ещё более густыми, почти суровыми. Скулы — резкие и выразительные, будто высеченные из камня. Опущенные веки скрывали часть взгляда, превращая его в загадочный, скрытый от посторонних. Они добавляли лицу задумчивую отстранённость, оттенённую мрачным величием.
Но среди этой монохромной гаммы было два ярких мазка, неподвластных мраку. Его губы, насыщенные, словно вишнёвая акварель, и глаза — мерцали цветом, который тень не могла погасить. За них я всё ещё держусь.
— Луи обо всём знает. Наше появление там вместе не обязательно, – опускаю взгляд, иначе я не смогу ничего сказать, загипнотизированная разглядыванием его лица.
— Его там не будет, — бросает он спокойно.
— Тогда это вовсе не так уж необходимо, — хмыкаю и поворачиваюсь, намереваясь уйти.
— Я не закончил, — его рука обхватывает моё предплечье, но тут же отпускает, как только я болезненно морщусь.
Возвращаюсь на место и смотрю на него с вызовом.
Ну давай, говори.
— Если я сказал, что это необходимо, значит это необходимо, — произносит он холодно, прямо глядя мне в глаза. Ни дрогнувшей мышцы, ни тени сомнения. Затем он уходит, убедившись, что я его услышала.
— И это всё? — выкрикиваю ему вслед, когда он уже у двери.
— Этого достаточно, — бросает через плечо.
— В договоре не было ничего о том, что я должна лететь с тобой в другую страну, — продолжаю я, не желая сдаваться.
Гарри оборачивается.
— Договор? Хочешь вернуться к договору?
Моё сердце начинает биться быстрее. Это ведь правда. Но почему так сложно?
— Вернуться? Я ни на шаг от него не отходила, — мой голос дрожит, но я стараюсь не выдать этого.
Его взгляд холоден, как лёд, а в тишине кажется, будто я жду грома — оглушающего, пугающего, разрывающего всё на части.
— Хорошо, — он будто смотрит сквозь меня, как если бы я перестала существовать.
Лучше бы это был гром.
— Пункт 2.5. Сторона обязуется посещать любые мероприятия по приглашению другой стороны, — медленно начинает он.
— Пункт 1.3. Настоящий договор подразумевает сохранение нравственных обязательств сторон по отношению друг к другу...
— Не надо, — перебивает меня. — Я помню.
— Тогда скажи, — он чуть щурит глаза, глядя прямо на меня, — в какой именно момент я был неуважителен к тебе?
Зелёный. Горит зелёный цвет.
— Может, в тот момент, когда я узнала о том, что должна лететь во Францию, за день до вылета? Когда у меня на носу сессия и презентация проекта, которая напрямую влияет на итоговый балл? — голос становится громче. — Хотя ты уверял, что это никак не повлияет на мою учёбу. И самое главное — узнала я это не от тебя! – заканчиваю я.
— Это никак не повлияет на твой итоговый балл, — раздражённо произносит он, будто это единственное, что он услышал.
Нет, Гарри, не то.
Его реакция возмущает меня до глубины души. Это я жертва, а раздражается он?
— Ах да, ты же договорился. Ты всегда договариваешься. Скажи, на нём не осталось живого места так же, как и на Луи?
Эти слова вырываются сами собой. И только сказав их, я понимаю, что сделала. Снова правда. Но почему так стыдно?
— Вылетаем в девять утра.
— Я же сказала, что никуда не лечу! — сжимаю кулаки, пытаясь сохранить твёрдость. — Я выполнила все условия контракта. Теперь твоя очередь.
— В семь утра выходим из дома.
— Ты слышишь меня, Гарри?!
— И мне глубоко плевать, — он поднимает голос, и я отступаю на шаг, чувствуя, как сжимается сердце. — На то, что, по твоему мнению, ты никуда не летишь.
Громкий лай Озборна заставляет нас обоих взглянуть на пса. Тот встал передо мной, уставившись на Гарри. Но, поймав взгляд хозяина, скуля, отступает назад. И Гарри выходит, с грохотом захлопнув за собой дверь.
Подпрыгиваю от неожиданности, а затем всё, что во мне было, рушится.
Хочется разрыдаться. От обиды, от злости, от того, что я верила. Глупо надеялась, что он изменился, что это не тот Гарри, которого я встретила тогда. Но, Господи, я же видела его, говорила с ним, целовала...
И страшнее всего осознавать, что ничего не поменялось. Я всё ещё хочу его видеть, говорить с ним. Молчать рядом. Снова и снова.
И целовать — всплывает в голове предательская мысль, от которой я тут же пытаюсь избавиться. Нет, не хочу. Точно не хочу. Это была ошибка. Минутная слабость, вспышка азарта, желание доказать ему что-то, но никак не больше. Да, точно.
Даже если таких горячих губ я не чувствовала никогда в жизни.
От этой мысли в горле поднимается ком, и хочется просто уткнуться в подушку и плакать, пока всё не уйдёт вместе со слезами. Пока я не стану той, кем была до встречи с ним.
– Спасибо, – тихо говорю, опускаясь на корточки и осторожно поглаживая Озборна за ушком. – За то, что попытался меня защитить.
Он преданно склоняет голову к моей ладони.